Звезда Теночтитлана

Глава 21 Прощание с Папанцин

Рано утром меня разбудила Атли, она сидела на коленях перед моей кроватью и выла, постоянно опускаясь лбом к полу. Спросонья я совершенно не могла понять, что произошло.

— Так, хватит причитать! — рявкнула я. — Что случилось?

— Я пошла за углями, а там… там… Принцесса Папанцин! О, Богиня Тласольтеотль! Великая пожирательница грязи! — подняла она сложенные ладони к потолку, и водоразлив с воем продолжился.

Я слезла с кровати и, ударив девушку ладонью по щеке, заставила ее замолчать.

— Что с матерью?

— Богиня Тласольтеотль забрала ее! — выдала мне Атли. — Теперь принцесса Папанцин и меня заберет с собой.

Но я уже не слушала ее причитания, а бросилась в покои своей нареченной матери.

Солнце только начало свой путь по небосводу, но в покоях Папанцин уже было не протолкнуться. Возле стены сидели какие-то страшные женщины, измазанные черной грязью. Они рвали на себе волосы, царапали лицо и выли:

Ужель нам выпало родиться на Земле?

Мы здесь не навсегда, но лишь на время…

Ничто не выдержит стремительное бремя —

Нефрит раскрошится и золото истлеет,

Кецаля перьев время не жалеет…

Мы здесь не навсегда, но лишь на время —

Песчинка в море, иль пылинка на скале

Рядом с ложем на коленях стоял Монтесума, за его спиной Уанитль. Я подошла к Уанитлю со спины и взяла его за руку. Он же посмотрев на меня, прижал к своему боку. Приобнял. А потом, скинув с себя свою накидку, накинул ее мне на голые плечи.

Мы так и стояли вместе под вой плакальщиц. А Монтесума сидя на коленях гладил по волосам своей сестры.

— И вот теперь, поистине, Миктлантекутли получит тебя! — начал он ритуальную фразу, которой родственники провожали умерших, — Ибо ты переместилась в обиталище мертвых, место спуска, конец странствий. Туда, где нет входов, нет выходов. Никто больше не сможет вернуть тебя назад. — хрипло произносил великий император огромной империи над телом своей любимой сестры. Он гладил ее по волосам, а из глаз грозного императора украдкой капали слезы — О, сестра моя, Папанцин, тебе больше не позволено вспоминать то, что ты оставила здесь!

Произнеся ритуальную фразу, император встал и резко повернулся к нам.

— Плачешь? — с угрозой сказал он мне. — Правильно, плачь!

И, не говоря больше ни слова, покинул покои. Я сильнее прижалась к Уанитлю, слова императора напугали меня.

— Все будет хорошо, Звездочка! — стирая мои слезы большими пальцами, пообещал мне принц. Я же прижалась к его груди

Стоило императору выйти, покои заполонили старухи в одеянии жриц богини Тласольтеотль, богини подземного царства. Она вместе со своим божественным супругом Миктлантекутли собирала урожай из душ умерших людей.

Но прежде чем старухи успели подойти к ложе, я бросилась к телу Папанцин. Я взяла ее холодную тонкую руку

— Прости меня, если сможешь! Я знаю, я была плохой дочерью. Но ты ни разу не отругала меня за это!

На плечи мне легли теплые руки Уанитля, поднимая меня с пола.

— Пошли, Звездочка, не мешай жрицам Тласольтеотли делать свое дело. Тетушка любила тебя, Китлали. Ты согрела ее последние дни своим большим сердцем. Она говорила, что ты возвращаешь молодость в ее старческие будни. Тебя не возможно не любить, Звездочка! Пошли! — потянул он меня к выходу.

У входа в покои нам встретились Течуишпо с Куаутемоком. Течуишпо тоже плакала. Я бросилась к ней. И мы, обнявшись, ревели в коридоре. Но мужчины нас разняли.

— Пошли, Звездочка! Негоже принцессе плакать в коридоре! — прижал меня к себе принц Уанитль.

Но я не обратила на его слова никакого внимания. Тогда он поднял меня на руки. Я же уткнулась носом в его теплую и пахнущую мускусом грудь, обняла за шею. Накидка давно спала с моих плеч. Прохладный воздух, который я до этого просто не замечала, заставил поежиться и еще ближе прижаться к принцу.

— В покои принцессы Китлали! — сказал он кому-то. И понес меня в нужном направлении.

Уложив меня на кровать и укутав одеялом, Уанитль лег рядом. Только поверх одеяла.

— Спи, Звездочка! — погладил он меня по волосам. До Прощания на площади еще много времени. Тебе нужны силы.

Повинуясь просьбе принца, я закрыла глаза. На меня навалилась такая тяжесть и опустошение. Что не говори, а я успела прикипеть к этой необычной женщине. Нет, она не сумела, да и, наверное, не хотела заменить мне маму. Но свое место в моем сердце она тоже заняла! Оставшись без Папанцин, я поняла, насколько уязвим человек. И я в том числе. Непонятные слова Монтесумы еще больше всполошили меня. Что он хотел этим сказать? Что ждет меня в будущем?

И уже проваливаясь в сон, я почувствовала, что Уанитль встает с кровати.

— За жизнь принцессы отвечаете своей головой! — приказал он кому-то. Ответа или продолжения разговора я не услышала, окончательно подавшись сну.

Разбудила меня незнакомая девушка.

— Ты кто? — спросила я ее.

— Я — Ксоко, принцесса. Меня госпожа Тлако прислала к Вам прислуживать.

— А где Атли?

Девушка растерялась

— Ну как же, принцесса! Атли — рабыня принцессы Папанцин. Значит, она удостоена великой чести отправиться за своей госпожой в Миктлан. Она должна помочь госпоже пройти все девять обителей Миктлантекутли и его супруги.

— Где она сейчас?

— Пока в покоях принцессы. Их готовят…

Она еще что-то говорила мне в след, но я уже не слушала. Рванув с кровати и схватив первое попавшее под руку платье, бросилась в покои Папанцин.

Здесь все также стенали плакальщицы, отрабатывая свое жалованье. Тело Папанцин установили в сидящее положение коленями под подбородком. Одели в белый саван, поверх которого обвили веревками и увешали драгоценностями. Вокруг тела суетились жрицы, украшая разноцветными перьями волосы покойной.

Рядом с ложем Папанцин сидели, положив подбородок на колени, молодые рабыни. Они находились в каком-то трансе, уставившись в одну точку. Точнее на свою покойную госпожу. Среди них была и моя Атли.

Подойдя к главной жрице, накинулась на нее.

— Уважаемая! Неужели ты совсем не почитала свою принцессу? — спросила я ее.

Глаза главной жрицы в страхе забегали.

— Я почитала принцессу! — горячо заверила она меня.

— Тогда почему вместо любимых рабынь принцессы с ней отправляется моя служанка? Вы хотите, чтобы моя мать обозлилась на вас. Или вы хотите, чтобы ее душа не добралась до Миктлана? — как можно строже спросила я. Где любимая рабыня матери?

Жрица упала на колени.

— Нет, нет, что Вы, принцесса! Мы не знали! Распорядительница привела нам этих девушек, мы их подготовили по всем канонам. Все как полагается! Не гневайся на нас, принцесса! — стала она бить лбом пол у моих ног.

— Приведите ко мне госпожу Тлако. — крикнула я, полностью уверенная в том, что приказ выполнять тотчас.

Не прошло и пяти минут как в покои, низко кланяясь, вошла очень дородная женщина. Она сразу вызвала мое отторжение. Наверное, тем, что, даже кланяясь, совсем не оказывала почтения. Было в ней что-то такое стервозное. Но ничего, и ни таких обламывали!

— Это она, она привела этих девушек, сказав, что это любимые рабыни принцессы Папанцин. — тут же сдала с потрохами распорядительницу главная жрица.

Поняв, где именно прокололась, госпожа Тлако бросилась к моим ногам.

— Где рабыня матери? — жестко спросила я.

— Помилуйте, принцесса Китлали! — тут же зарыдала распорядительница. — Это моя племянница! Как я могу отправить свою кровиночку… — запричитала женщина.

— Что здесь происходит? — грозный оклик вошедшего императора заставил замолчать даже плакальщиц. Которые затем удвоили свои старания.

— Эта женщина вместо любимой рабыни отправила с матушкой совсем незнакомую девушку, мою служанку. Выгораживала свою родню!

Я, конечно, понимала, что занимаюсь совсем не благородным делом, но бросить Атли на произвол судьбы, я не могла.

— Заменить! — брошенного слова хватило, чтобы Атли тотчас подняли и вывели из ряда сидящих рабынь.

— Отведите в мои покои! — сказала я стражникам, когда они проходили мимо меня.

— Где настоящая рабыня? — спросил Монтесума у Тлако, все еще лежащую ниц.

Но распорядительница молчала.

— Допросить, рабыню вернуть и приготовить!

Тут же еще двое стражников схватили женщину и поволокли прочь. Император же повернулся в мою сторону.

— Удивлен! Заменить рабыню, предназначенную Миктлантекутли большой грех. Но и не почтение к семье усопшей. В данном случае к нашей императорской семье. Я не думал, что ты так хорошо знаешь рабынь сестры. Мне казалось, тебя вообще ничего кроме твоей больницы не интересует.

Я молчала, опустив глаза в пол. Время от времени бросая взгляды на императора. Ну, не могу я не смотреть на человека, когда с ним разговариваю! Ну, или когда слушаю. Я прекрасно знала, что смотреть в лицо императора — нарушение всех норм, но пересилить себя не могла! Правда, ответить мне было нечего, не скажу же, что и в самом деле не знала ни одной из девушек!

— Что ж! — посмотрев на меня уже более благосклонно, император сказал. — Иди, переодевайся! Ты должна соответствовать своему статусу! Как только все будет готово, за тобой придут, племянница.

И развернувшись, подошел к телу Папанцин, чтобы положить ей в рот небольшой нефритовый кругляш — символ сердца, которым покойный мог умиротворить кровожадных чудовищ в седьмой преисподней.

Мне же ничего не оставалось, как вновь отправиться к себе. Переодеваться. Хоть одно радовало, Атли безмятежно спала на пороге в моих покоях. Я чуть об нее не споткнулась.

На кровати меня дожидалось индейское одеяние, состоящее сплошь из разноцветных перьев.

— Пригласите ко мне служанку! — попросила я охрану у входа.

Сама эту «красоту» я точно не одену!

На самом деле все оказалось не так уж и плохо! Перья были пришиты к приятной хлопковой ткани. Юбка оказалась типичной индейской, длиной до щиколоток. Правда, с разрезами до самого бедра с обеих сторон. А вот верх! Верх представлял из себя монисто, завязывающийся на шее и на спине. Только создавший его портной, явно не рассчитывал на мою, слегка подросшую за последний год, грудь! Чтобы не смущать честной народ и не смущаться самой надела под монисто самодельный бюстгальтер. Так хоть грудь не вываливается. А поверх накинула накидку также богато расшитую разноцветными перьями в сине-зеленной гамме и доходящую мне до пят. Только аккуратно заколола булавкой на левом плече. Не могу понять, как они ее под рукой завязывают!

Служанка расчесала мне волосы, не уставая восхищаться их цветом и мягкостью. Красивым каскадом они упали поверх накидки.

Ну, что ж! Принцесса ацтеков собственной персоной!

Я была одета по местной моде! Причем богато одета! Очень богато! Мало кому такой наряд был по карману. Но даже не это делало его уникальным. Мой наряд был выполнен в цветах императорского дома!

Вошедший ко мне, чтобы проводить к теокалли, Уанитль застыл у входа соляным столбом. Он просто стоял у двери и смотрел на меня, как мужчина на красивую женщину… с затаенной искоркой надежды на дне шоколадно-ореховых глаз.

— Нравлюсь? — шагнула я в его сторону, чтобы тут же оказаться в кольце его крепких рук.

— Очень! — шепнул Уанитль, прежде чем нежно прикоснуться к губам поцелуем.