Звезда Теночтитлана

Глава 20 Разговор начистоту

Набрав целую корзину провизии, мы снова сели в лодку. На этот раз Уанитль направил ее в сторону от города. Туда, где располагался летний императорский дворец. Плыли мы не долго. Вскоре Уанитль остановил лодку у небольшой пристани. И помог мне сойти на берег. С широкой мощенной дороги, что вела к парадному входу в летнюю резиденцию, Уанитль через метров тридцать свернул в сторону. И уже узкая тропка, выложенная бутовым камнем, привела нас к небольшому выбеленному летнему домику. В домике, как и в большинстве ацтекских построек не было окон, и дверь заменяла ширма, искусно выполненная из скрепленных в длинные нити нефритовых и агатовых бусинок. Чередующихся в затейливом узоре. Таких нитей в широком дверном проеме было не менее ста.

Внутри домика было пусто, лишь расстеленные на полу циновки и раскиданные поверх них подушки, говорили о том, что домиком пользовались как местом отдыха.

Уставшая за день, я тут же скинула обувь. Проведя по циновкам рукой, удостоверилась, что в здесь регулярно убираются. И, недолго думая, подтянув под голову несколько подушек, удобно расположилась на одной из циновок. А потом, посмотрев на Уанитля, который все еще продолжал стоять у входа, наблюдая за моими действиями, навалила рядом еще несколько пестрых изделий местных мастериц и похлопала по месту рядом с собой. Приглашая и его принять горизонтальное положение.

— Если честно, я сегодня ужасно устала!

Приглашать дважды принца не пришлось. Он очень быстро оказался на спине, рядом со мной. Я же поднявшись на локтях, взяла его руку и, подложив себе под голову, улеглась на его плечо.

Некоторое время мы просто лежали молча, уставившись в резной потолок. По его краю искусным резчиком был вырезан широкий барельеф, изображающий птиц и растения.

— О чем ты хотела поговорить, Китлали? — прервал наше молчание принц. Обнимая меня и поворачиваясь в мою сторону.

— О будущем.

— И что такого должно произойти в будущем, что об этом приходиться говорить в тишине и уединении.

— Уанитль, как ты думаешь, откуда я?

— Если честно, то я не знаю. Сначала я не верил, что ты можешь быть дочерью богини. Ты же знаешь, отец собирает во дворце различных уродцев?

Да я видела этих детей и юношей с девушками. В основном, карлики и горбуны, но попадались и альбиносы. Индейцы с белой кожей и словно седыми волосами. Но они все же были индейцами по генотипу. Я всегда думала, что этот человеческий «зверинец» что-то типа шутов у средневековых монархов Европы. Помнится, как раз у Изабеллы Испанской был самый большой такой «зверинец»

— До того, как увидеть тебя все считали, что ты одна из них.

— Правда? Кстати, а зачем император их собирает во дворце?

— Они растут во дворце в заботе и благости. Их учат танцам, музыке и фокусам. Но только до тех пор, пока не наступит солнечное затмения. В день солнечного затмения их приносят в жертву Уицилопочтли, чтобы они смогли рассмешить Бога и он, перестав печалиться, снова показал свой лик на небосклоне.

— Ужас, какой! И меня тоже так? — я даже привстала, тоже повернувшись в сторону принца. Теперь мы оба лежали на боку, подложив под голову сложенную в локте руку.

— Нет, конечно! Стоит лишь тебя увидеть, чтобы понять, что ты не имеешь с этими уродцами ничего общего. Увидев тебя впервые в зале приемов, я сразу поверил, что ты дочь Коатликуэ!

Мой жених говорил, а я опустив глаза, рисовала пальцем иероглифы на его обнаженной груди. Пока Уанитль не накрыл мою руку своей, заставив тем самым снова посмотреть в его лицо.

— Уанитль, а эти дети знают, что их ждет? — тихо спросила я.

— Конечно, они с рождения готовятся к тому, что им придется пожертвовать собой, ради народа Анауака. Это большая честь! И они понимают свое предназначение!

— Я бы так не смогла!

— Все мы для чего-то приходим в этот мир! — откинул локон с моего лица Уанитль. — Придет время и каждый из нас положит свой стежок на полотне бытия, что вышивают Боги. Вот и тебя они зачем-то же отправили ко мне. Значит, так было нужно.

— Уанитль, я попала к вам из будущего. Сейчас по нашему летоисчислению шестнадцатый век, а я родилась в двадцать первом. Я не знаю, в чем мое предназначение, но я прекрасно знаю, что ждет Анауак в дальнейшем.

Я пытливо всматривалось в лицо инцейского принца, чтобы узнать, верил ли мне Уанитль. Но он никак не реагировал на мои слова, продолжая все так же нежно смотреть в мое лицо, словно пытаясь по нему что-то прочесть.

— И что же нас ждет? — все же спросил он через пару минут тишины.

— Не пройдет и двух месяцев, как на берега Анауака приплывут люди с таким же цветом кожи, как и у меня.

— Они будут из твоего племени?

— Нет! — ответила я. — Поворачиваясь снова на спину и глядя в потолок. — Анауак состоит из множества племен. Вот и Европа тоже очень разнообразна. Но у большинства ее жителей кожа белого цвета, такая же, как и у меня.

— А почему они раньше не приплывали? — с улыбкой глядя на меня, спросил Уанитль.

— Скажи принц, зачем ацтеки ходят в военные походы?

— Чтобы у жрецов было кого приносить в жертву. Чтобы Боги всегда были сыты и не гневались на нас. Чтобы у каждого воина была возможность показать свою силу и удаль, чтобы потом он мог завести семью.

— А европейцев, что приплывут на больших лодках к берегам Анауака гонит вперед жажда золота. В Анауаке мужчина уважаем, если у него много пленников, что он привел на алтарь богов. А европейский мужчина уважаем и считается лучшим кандидатом на роль мужа, если у него много золота. Но свободного золота в Европе почти не осталось, и поэтому они ищут новые пути.

— Не бойся, Звездочка. В Анауаке много сильных воинов. Мы сможем дать отпор любому врагу.

— Нет, Уанитль, ты не понимаешь. Ваша слабость в том, что Анауак состоит из множества племен, которые держатся вместе только благодаря страху. Но стоит появиться более сильной стороне и все ваши так называемые «союзники» тут же перейдут на другую сторону.

— Звездочка, не забивай свою голову такой ерундой! Для этого у тебя теперь есть я!

Вот почему все мужчины такие самонадеянные?

— Хорошо! Я не буду забивать голову раньше времени. — тут же согласилась я. — Но с одним условием!

Уанитль рассмеялся!

— Китлали! Ты неповторима! Только ты можешь согласиться, а потом ставить условие! Ну и какое у тебя условие? — навис он надо мной.

— Я хочу подстраховаться, чтобы иметь убежище.

— В землях Пима?

— Да! А может и дальше на север. — я еще не знаю.

— Ну что же, моя будущая жена! Ты до сих пор казалась мне очень умной и практичной. Если ты считаешь, что это нужно! То я не буду против. К тому же мне понравилась твоя задумка с укрепленным поселением, для сбора мехов. А теперь давай займемся более приятными вещами! — и с этими словами принц накинулся на меня с поцелуями.

В тот день мы почти до самого вечера пробыли в летнем дворце. Дурачились, играли в догонялки по дворцовому комплексу, пугая слуг, оставшихся следить за порядком. Потом кормили друг друга и снова дурачились. А еще разговаривали.

Уанитль поверил моему рассказу о том, что я из будущего. Он задавал мне множество вопросов. Но вот любое упоминание о судьбе Анауака прерывал на корню. Все же это был вполне зрелый и уверенный в своей силе мужчина. А еще будущий правитель!

Он не воспринимал саму мысль, что небольшая группа людей, пусть и с более совершенным оружием, сможет сокрушить целую империю. Главным богатством которой являются сильные и смелые воины.

Что же, значит еще не время!

Пусть до Теночтитлана докатятся первые сводки об испанцах. Может тогда к моим словам будет другое отношение.

А пока не буду омрачать наше счастье.

И лишь когда последний луч солнца окрасил горную цепь, мы двинулись в обратный путь.

Плыть в серебряном свете луны было необычно. Но не менее красиво. Темнота скрывала и делала несущественными многие мелочи. Но в то же время выпячивала какие-то крупные детали.

В лунном свете я прекрасно видела, как играют мышцы на плечах и руках Уанитля. Стоит ему только сделать очередной гребок. Но не видела его лица и эмоций. А вот мое лицо ему было хорошо видно. Ведь свет луны падал именно на меня.

— Звездочка, в ночном свете ты еще прекраснее! — слова принца заставили меня смутиться.

Не привыкла я витиеватым комплиментам.

— А когда ты смущаешься, ты еще милее!

На лодке мы доплыли до самого дворца. Охрана, сунувшаяся вначале, распознав нас, спряталась обратно. Уанитль проводил меня до дверей моих покоев. Ну, или до ширмы, что заменяла эти двери.

Здесь принц долго меня не отпускал. Прижимая меня к себе и время от времени срывая поцелуи. Мне это напомнило, как я лет в пятнадцать зажималась в подъезде с Витькой Звягинцевым. Он был моим первым поклонником. Только с Витькой было и вполовину не так приятно, как с Уанитлем. Да и застукавший нас тогда Денис, отправил меня домой. А Звягинцев, придя на следующий день в школу с огромным фингалом, старался в мою сторону даже не смотреть.

Сейчас же вспомнив этот эпизод моей биографии, я легонько отстранилась от принца.

— Звездочка, я считаю дни, когда ты станешь моей. — снова притянул он меня. — Что же ты со мной делаешь?

— Уанитль, уже поздно, мне поспать нужно. А то завтра я не смогу принимать больных! — взмолилась я.

— Да, конечно! Иди! — отпустил он меня. — Надеюсь, тебе понравиться мой подарок.

— Какой подарок?

— На постели посмотри! — хитро улыбнулся мне этот жук. И поцеловав еще раз напоследок, удалился не оборачиваясь. Я же осталась смотреть ему вслед, пока он не повернулся на повороте коридора и не подмигнул мне. Я в ответ показала ему язык.

— Накажу! — крикнул мне принц.

Я же в ответ показала язык снова, схватившись обеими руками за мочки ушей.

Уанитль расхохотался. А я предпочла скрыться в своих покоях.

В покоях было светло. Горел один из фитилей на стене, а в углу возле двери в специальном казане тлели угли. На мой взгляд, они мало помогали, но другой альтернативы, как согреть себя в зимние месяцы ацтеки не знали.

Такие казаны стояли и в коридоре под каждым факелом, что освещали коридор. И в каждых покоях дворца. Для того, чтобы угли не погасли за ночь за ними наблюдали слуги. Вот и сейчас в моих покоях возле такого горшка с углями, установленном на железной треноге, сидела девушка.

Долго ли она тут сидит? Что она слышала из нашего разговора с принцем?

Таких, как эта девочка-подросток во дворце за людей не считали. Они были что-то вместо мебели. От них не скрывались и их не стеснялись. Но я, выросшая в совсем других реалиях, так не могла! Я не могла переодеваться, когда в комнате кто-то находился. Или разговор заводила, только выпроводив всех. Папанцин к этому уже привыкла, да и Течуишпо тоже. Обе считали это моей блажью. Но относились с пониманием.

— А ты что тут делаешь? — спросила я.

— Я, Атла, принцесса. — тут же упала она мне в ноги. — Мне велели за огнем следить в ваших покоях.

— Кто велел?

— Госпожа Тлако, она главная над служанками во дворце. — Атла так и не подняла лица от пола, говоря мне все это.

— Ладно, вставай, бери циновку и иди, ложись спать.

— Но принцесса, госпожа Тлако меня накажет, если увидит, что я сплю.

— Мы ей не скажем.

Пока я умывалась, Атла нашла где-то циновку и улеглась на ней прямо возле входа в мои покои. Возле горшка с углями.

— Эй, Золушка, иди сюда. Там спать нельзя. Просквозит же. Ложись вот сюда, указала я ей на один из огромных сундуков, что стояли вдоль стен моей спальни. Именно этот мне понравился тем, что не просматривался со стороны входа.

— Но я не могу тут спать! — в ужасе ответила Атла.

— А простыть у двери ты можешь?

— Но там мое место… — начала было она.

— Ты будешь оспаривать мои приказы? — включила я режим злой госпожи.

— Нет! — тут же пискнула Атли.

— Так что давай, Золушка, стили циновку и ложись спать.

— Но ведь через пару часов угли погаснут. — попыталась вразумить меня девчонка.

— Черт, чуть не забыла! — стукнула я себя по лбу. — Ну-ка встань!

Атла тут же спрыгнула с сундука, на который уже успела залезть. Я же открыла сундук, достала оттуда первую попавшуюся шкуру. Меха у меня хранились именно в этом сундуке.

— Так теперь стели! — сказала я ей, а сама пошла за подушкой к своей кровати.

Когда Атли постелила циновку на сундук, я кинула на эту импровизированную кровать подушку и велела ей ложиться.

— Но…

— Ложись уже! Не испытывай моего терпения, Золушка! — цыкнула я на нее.

И девчушка тут же легла. Накрыв, ее шкурой я отправилась к своей кровати. Зайдя за ширму, переоделась в кружевную ночную сорочку.

— Сладких слов, Золушка — сказала я девчушке, гася масляный светильник, что чадил возле моей кровати.

И сама нырнула под одеяло.

А утром не стало Папанцин!