Звезда Теночтитлана

Глава 31 Встреча с испанцами

Вступив на земли племени Отонаков наш отряд старался пробираться в строжайшей секретности. Обычно отонаки были союзниками ацтеков, так же как и отоми. Но в свете последних событий, когда, казалось бы, непоколебимую твердыню ацтекской государственности лихорадочно трясло, а подвластные некогда племена, заслушавшись льстивых речей наступающих испанцев, старались сбросить имперское иго, Золин решил не рисковать.

Мы не заходили в деревни и старались держаться в стороне от привычных дорог. Хотя я и недоумевала, где они видели дороги? По мне так не было никакой разницы. Но мужчины были твердо уверены, что разница очень большая.

Мы старались проходить за день как можно большее расстояние, не задерживаясь на привалах и ночевках. Тем не менее, время от времени, приходилось делать перерывы, чтобы мужчины могли поохотиться и раздобыть нам пропитание на следующие несколько дней.

Вот и сегодня, с самого утра Золин разделил отряд на две большие группы. Одна осталась охранять лагерь, вторая — отправилась на охоту.

Воспользовавшись перерывом, мы с Атли решили искупаться. Несколько дней безостановочного марша, без возможности нормально помыться! Я чувствовала себя протухшим прапорщиком!

Предупредив Чима, мы двинулись к реке. Дорогу нам перегородил воин отоми, которого Золин оставил в лагере за старшего. Узнав, что мы идем купаться, он отправил с нами двух воинов охраны. Возражать я не стала, безопасность превыше всего!

Выбрав подходящее место, мы с Атли пошли раздеваться. Наши охранники остались за небольшим выступом, чтобы не смущать нас. Атли зачем-то притащила весь рюкзак с нашими вещами.

Господи, какая же это благодать! Сегодня нам благоволила даже погода, было солнечно. А какой теплой была водичка! В общем, купание наше растянулась. Но все когда-нибудь заканчивается! Пришлось закругляться. Так как Золин сказал, что сегодня мы останемся на одном месте на целый день, простирать свои вещи, в которых ходила уже несколько дней.

Занявшись стиркой, мы провели на речке еще час. Еще раз окунувшись и, наконец, одевшись пошли к своим охранникам. Но завернув за выступ скалы, где нас должны были ждать воины отоми, лоб в лоб столкнулись с совсем другими индейцами.

Их было человек десять, и они тоже не ожидали нас увидеть. В глаза тут же бросились наши охранники, что лежали с вязанные и с кляпами во рту. Хоть я и надела платье, так как две пары брюк пришлось постирать, на талию все же прицепила свой пояс с ножами.

Я успела кинуть два ножа, что попали в цель. А потом на меня просто накинули сеть. Обычную охотничью сеть, которую индейцы использовали для ловли пекари. А поверх нее — лассо, как на какое-то животное!

И тут я встретилась с глазами Чима. Он как раз выныривал из листвы, чтобы прийти на помощь нам с Атли. Но что мог сделать один десятилетний подросток против десяти взрослых воинов? И я, глядя ему в глаза, покачала головой. Тут же отворачиваясь в другую сторону. Пусть лучше бежит за подмогой, пока его не заметили.

Только бы его не заметили!

Но наши захватчики, кажется, были заняты нами с Атли, что тут подняла истошный крик. И кричала до тех пор, пока ей не закрыли кляпом рот и не связали руки. Двое воинов перекинули нас с Атли себе на плечо. И весь отряд бегом рванул в сторону, противоположную нашему лагерю.

Наши похитители бежали без остановки несколько часов. Словно марафонцы. Я раньше как-то не задумывалась, как гонцы императора так быстро передвигаются, доставляя государственную почту. Оказывается, вот так вот — бегом. И мы с Атли были для них, словно переходящее знамя. Нас передавали друг другу, не сбавляя темпа. И лишь к вечеру, индейцы достигли своего лагеря.

Меня относительно бережно опустили на землю, рядом со мной приземлилась и Атли.

— Как вы, принцесса? — первым делом поинтересовалась девчушка.

— Интересный вопрос! — прокаркала я.

И тут же пришлось отвернуться, содержимое моего желудка, наконец-то, оказалось снаружи. Стало немного легче! Но голова кружиться не перестала.

Двигаясь на попе, постаралась отодвинуться от неприятно пахнущей лужи, оставленной мной. Точно также подвинулась Атли. И ей и мне развязывать руки никто не торопился. Я же вообще была запеленована в охотничью сеть. Кроме того, у меня были связаны руки и лодыжки. Так что встать я не могла, но это не мешало мне оглядеться, поворачивая голову.

Только никаких мыслей относительно нашего местонахождения у меня не было. Я в Теночтитлане то не очень хорошо ориентировалась, зная и пользуясь только привычными маршрутами. А в окружающих меня сейчас джунглях, чувствовала себя потерявшимся младенцем.

А лагерь? А что лагерь? На мой взгляд, он вообще не отличался от того, что для нас приготовили отоми. Да и индейцы, окружающие нас сейчас мало отличались от ацтеков. Хотя, вот таких бус на ацтекских воинах я не видела. Да и ацтеки вставляли в уши серьги, как бы, плашмя, от чего их мочки постепенно обвисали, и приходилось вставлять кругляк побольше. А эти щеголяли, кольцами до плеч, на манер цыганок.

— Атли, а что это за племя? — спросила я.

— Тараски. — нисколько не сомневаясь, ответила она. — Это не очень хорошо! — тут же добавила девчонка.

— Почему? — задала я вполне логичный вопрос, но Атли посмотрела на меня так, словно я ляпнула несусветную глупость.

— Они союзники Тласкалы. — все же ответила она.

— О! — только и успела ответить я.

У наших похитителей наметилось какое-то движение. Правда нас усадили так, что непонятная суета была скрыта ближайшими шалашами. До нас доносился только шум. Он постепенно приближался в нашу сторону. Когда из-за ближайшего шалаша показалась процессия, я в изумлении открыла рот, увидев, кто возглавлял это шествие. Руки непроизвольно сжались в кулаки, в груди заклокотала ярость.

— Ты!!! — словно змея прошипела я.

— Я! — самодовольно ухмыляясь, на меня смотрел принц тласкаланцев — Эхекатль. И убийца моего мужа в одном лице!

Сказать что-либо еще, я просто не могла. Точнее я пыталась, но слов на науа просто не находилось, и из моего рта срывались только маты на великом и могучем!

— Ты — ***, как же я тебя ненавижу!!! Почемуя сама тебя не прибила еще Теночтитлане ***? ***! ****! А я ведь его еще и лечила, ***, полоумной видно была! ***! ***! Что тебе от меня нужно, ***, ***, ***?!!! ***! ***! — рычала я.

При этом я безуспешно пыталась вырваться из связывающих меня веревок и сетей.

Эхекатль же смотрел на меня, как взрослый на неразумного ребенка. А потом просто не слова не говоря, подошел ко мне и, перекинув на плечо, прогулочным шагом пошел прочь. Да что я им всем, трофей что ли?

— Отпусти меня сейчас же! ***!!! ***!!!

— Я тоже рад тебя видеть, Солнышко! — довольно ответил индеец на мои крики, шлепнув при этом ладонью по моей ягодице. — Люблю усмирять диких самок оцелотов!

Среди сопровождающих принца индейцев раздались одобрительные возгласы. Но тут Эхекатль строго произнес:

— Девчонку накормить! И только попробуйте пальцем тронуть!

— Будет сделано, принц! Я лично прослежу! — ответил индеец в пестром одеянии.

Кивнув собеседнику, Эхекатль со мной на плече, отправился в противоположный конец лагеря. При этом он не отпустил своей ладони с моей ягодицы.

— Убери руку! — прошипела я!

— Нет! — спокойно ответил тласкаланец, при этом он стал поглаживать то, что раньше просто держал.

Тогда я сделала единственное, что было в моих силах. Укусила индейца за нижнюю часть спины. Ну, за то, до чего дотянулась!

Эхекатль резко остановился. Втянул воздух сквозь сжатые зубы. И слегка подкинув меня, развернул так, что я оказалась у него на руках, прижатая к его оголенной груди.

— Я допускаю укусы только на ложе, Китлали! Не знал, что ты так жаждешь оказаться там со мной! — при этом он так пристально смотрел в мои глаза, что мне становилась не по себе, от отголосков чувств, пылающих сейчас на дне его глаз.

— Не дождешься!!!

— Дождусь! — уверенно произнес тласкаланец, крепче прижимая меня к себе.

Тем временем мы подошли к одному из шалашей. Этот был несколько больше остальных. Эхекатль занес меня вовнутрь и аккуратно посадил на устилавшие пол одеяла. А затем, вытащив нож, срезал сначала сеть, в которую я была замотана. Потом пояс с моими ножами, а после стянул с меня сапоги, вытащив спрятанный там нож. Прикинув его на руке, Эхекатль усмехнулся.

— Много же в тебе сюрпризов, Солнышко!

— Я тебе не солнышко! — вновь прошипела я.

— Хорошо, Несолнышко! — вполне миролюбиво согласился индеец. Продолжая прощупывать меня, на предмет спрятанного оружия. Только мне казалось, что тласкаланец несколько увлекся. Особенно, когда распустив мои волосы стал перебирать из руками.

— Как же давно я этого хотел… — тихо прошептал, сидящий напротив меня мужчина.

— Не надо, пожалуйста! — прошептала я. А точнее просто проскулила. Мне действительно стало страшно, я вдруг поняла, что нахожусь наедине с мужчиной, который сейчас может сделать все что угодно. — Пожалуйста, не трогай меня, я беременна!

Я произнесла это так тихо, что, наверное, и сама бы не расслышала. Но, тем не менее, Эхекатль ответил, разрезая путы на моих ногах.

— Я буду счастлив, если это будет девочка! Такая же красивая, как ее мать! — улыбнулся он мне, легко проведя пальцем по моей щеке. — А потом ты мне родишь сильных и красивых сыновей!

— И не подумаю! — гордо ответила я, прекрасно понимая, что дергаю тигра за усы. Но промолчать не могла.

— Посмотрим! — спокойно ответил мужчина, перерезая путы на руках.

— Не боишься, что сбегу? — спросила я, глядя на то, как тласкаланец собирает мои ножи.

— Китлали, я успел прекрасно тебя изучить! — снова улыбнулся Эхекатль. — Ты не оставишь свою служанку, зная, что с ней будет, если ты взбрыкнешь.

Не переставая улыбаться, Эхекатль вопросительно приподнял бровь. А мне захотелось стереть с его лица эту ехидную улыбку. Желательно кулаком! Но я лишь отвернулась к стене.

— Отдыхай! — бросил мне тласкаланец, выходя их шалаша и забирая с собой все мое оружие.

Как только за мужчиной закрылась шкура, заменяющая дверь, я предательски разревелась.

Мама мне всегда говорила, что я у нее сильная девочка, но сейчас, казалось, из меня вынули стержень. Я устала быть сильной! Мне даже пришла в голову предательская мысль, что зря я ушла из Теночтитлана. Но я ее тут же выбросила из головы! Я не смогла бы смотреть на Куаутемока и Куитлауака, и делать вид, что я ничего не знаю. И если Куаутемок просто закрыл бы меня в своем доме, то его отец, скорее всего бы избавился от меня. И, навряд ли, мне хватит фантазии, узнать, какой бы была моя смерть.

Эти мысли потихоньку вытягивали меня из того водоразлива, что я устроила. В конце концов, я жива, а это главное. И на данный момент единственное, что мне угрожает, это стать наложницей тласкаланского козла. Но это мы еще посмотрим! Да, я не брошу Атли одну, но я обязательно что-нибудь придумаю. А еще я очень надеялась, что нас найдут отоми. Найдут и спасут! За последние полгода отоми стали единственными, кому я могла доверять.

Когда за мной пришел Эхекатль, я уже вполне успокоилась. И лежала, делая вид, что сплю, укрытая небольшим индейским стеганным одеялом.

— Я знаю, что ты не спишь, Китлали! — тут же раскрыл мой обман индеец. — Ты неправильно дышишь для спящей.

— Ну и что?

— Вставай, нам предстоит долгий путь.

— Куда?- спросила я, так и не встав.

— К сожалению, сейчас я не могу вернуться в Тласкалу, как бы мне не хотелось. Но и отправить тебя с кем-то я тоже не могу. — говоря все это, Эхекатль подошел к мне. И присев на корточки, погладил по щеке, запрятав локоны мне за ухо. Я тут же дернулась, приподнявшись. — Боюсь, что ты опять сбежишь. Поэтому ты идешь со мной к теулям. Со временем у меня будет возможность отправить тебя с большим отрядом домой.

— В Теночтитлан? — спросила я.

Реакция на вопрос у тласкаланца была оригинальной — он расхохотался. А отсмеявшись, вдруг резко приблизил свое лицо к моему.

— Забудь о Теночтитлане, Китлали! Скоро этот город будет стерт с лица земли. С помощью теулей мы свергнем ненавистных ацтеков! Анауак встанет передо мной на колени! Мы отберем их земли и их женщин! Пусть они на своей шкуре испытают то, что годами терпел мой народ! С теулями в услужении я стану великим тлатоани, а мой народ, наконец-то, получит то, что заслужил.

— Эхекатль, постой, остановись! — я прикрыла его рот ладонью. — Остановись, принц Тласкалы! — не знаю, что на него подействовало больше, мои слова или ладонь, но он замолчал. — Эхекатль, неужели ты не понимаешь, что теули никогда не будут твоими ручными собачками? Неужели ты не видишь, что ими правит лишь жажда золота? Сбросив Монтесуму и стерев в пыль Теночтитлан, разграбив его так, что там не останется ни крупинки золота, они бросятся на твой народ, на твои города! Они не оставят камня на камне не только от Анауака, но и от Тласкалы! Не только дети ацтеков будут плакать кровавыми слезами, но и тласкаланцы, что станут такими же бесправными рабами испанцев! Если ты пойдешь на поводу у теулей, то через два года Теночтитлан падет, но не пройдет и пяти лет, как падет Тласкала!

— Китлали, ты, конечно, умная женщина, но тебе не следует лезть в большие игры мужчин. Ты в них ничего не понимаешь! Но я тебя успокою, как только Теночтитлан будет взят, теули мне будут больше не нужны! — с этими словами Эхекатль встал.

Я встала тоже.

— Да, принц Тласкалы, я всего лишь женщина. Но ты все же подумай на досуге, принц. Скольким народам Кортес обещал того же, что и тебе? И сколько из них тоже спят и видят, как скидывают ненавистное иго проклятых ацтеков?

На миг на лице тласкаланца промелькнуло смятение, но тут же скрылось под надменной маской.

— Поторопись, Китлали. Нам пора трогаться в путь.

Ну вот почему мужчины созданы такими самоуверенными болванами⁉ И чем выше мужчина по статусу, тем больше в нем апломба!

Топнула ногой в бессильной ярости. Но что Эхекатль тут же расплылся в улыбке.

— Главное богатство у ацтеков, я уже забрал!

— Не будь таким самоуверенным, принц! — кулаки так и чесались стереть с лица эту самодовольную улыбку «победителя».

Мы быстрым маршем шли всю ночь и полдня. И лишь после обеда, наконец-то, вышли к реке. У которой стоял большой лагерь. Но первое, что бросалось в глаза не большое количество шалашей, а лошади, что стреноженные паслись неподалеку.

— Какие красавцы! — произнесла я и отправилась прямиком к лошадям.

Не знаю почему, но лошади показались мне частичкой дома, чем-то знакомым. Хоть и видела я лошадей, лишь, когда гостила в деревне у бабушки. Но все равно, это было что-то близкое для меня.

И я шла в сторону небольшого табуна, несмотря на то, что индейцы и сам Эхекатль кричали мне что-то! Но их крики не откладывались в моем сознание.

— Моя ты хорошая! Красавица! Ты же красавица, да? — гладя первую лошадку по морде, я заглянула ей под брюхо. — Ну конечно, красавица! Девочка моя, как же я соскучилась по дому! — лошадка слушала меня, не перебивая, наслаждаясь нехитрой лаской, а еще больше цукатами из тыквы, что каким-то чудом остались в карманах моего платья.

— Сеньорита, сеньорита, не подходите к Марии Терезе, она очень своенравна и не любит, когда ее гладят! — в нашу сторону бежал полноватый бородатый мужчина, одетый в причудливый костюм Санчо Панса.

— Нет, что вы! — ответила я на испанском, хотя до этого щебетала с лошадкой на русском. — Мария Тереза — хорошая лошадка! А еще она очень любит тыкву. — улыбнулась я, повернувшись к подбежавшему мужчине. Только близко подойти ко мне испанцу не позволил Эхекатль, преградив ему дорогу.

И мне пришлось уже обратиться к тласкаланцу.

— Эхекатль, пропусти человека. Он просто предупреждал меня, что животное может укусить.

— Это не животное, это — демон! — ответил принц.

— Нет, это красивое животное! — не согласилась я, продолжая гладить Марию Терезу. — Да, моя красавица?

— Китлали, отойди от нее! — напряженно произнес Эхекатль, когда лошадка потянулась ко мне, в поисках цукатов.

Но я только рассмеявшись покачала головой, протянув лошадке последний кусочек цуката. Мария Тереза взяла ее мягкими губами с моих рук.

— Что вы с ней сделали, сеньорита? Я не узнаю эту бестию! — прокомментировал мои действия испанец.

Не сказать, что я хорошо знала испанский. У меня было меньше месяца практики с Рейесом, и научилась я только азам. Но испанец говорил так выразительно и так отчаянно жестикулировал, что не понять его было просто невозможно.

— Ничего! — ответила я, улыбнувшись. Отчетливо слыша, как Эхекатль скрипнул зубами. — Это просто любовь с первого взгляда! — продолжила гладить я лошадиную шею.

— Энрике Поблете Корреа, матрос, к вашим услугам, сеньорита. — поклонившись и сняв свою шапочку.

— Арина Воронцова из Московии, медик. — представилась я, именно так советовал мне Мигель Рейес.

— Как вы оказались у индейцев? — спросил испанец.

— Это длинная история!

— Так вы медик! — вдруг дошло до испанца.

— Да.

— Моему приятелю очень нужна медицинская помощь. Он упал и сломал руку, а помочь ему никто не может. Может Вы соизволите, донна, взглянуть на бедного Томаса.

— Хорошо, ведите! — согласилась я, поворачиваясь к Эхекатлю и переходя на науа. — Принц, мне нужна моя сумка с зельями. Я знаю, что твои воины несли эту сумку, а еще мне нужна Атли. Я должна помочь больным.

— Ты ничего не должна! Ты принцесса! И ты никуда не пойдешь с этим грязным мужиком.

— Слушай, Эхекатль! — подойдя к нему почти вплотную, ткнула я индейца в грудь. Причем мне пришлось, чуть ли не на носочки подняться, чтобы попасть именно туда, куда я целилась. — Когда тебе потребовалась моя помощь, я помогла тебе не потому, что ты принц, а потому, что ты человек! И сейчас я пойду потому, что человеку нужна помощь! Иначе, какой смысл во врачевании, если я буду выбирать, кого лечить, а кого нет. — а потом сдувшись, попросила. — Эхекатль, отдай мою сумку и Атли.

— Принесите сумку принцессы! — приказал он своим воинам. — А Атли останется, и это не обсуждается.

— Но куда я отсюда сбегу? — возмутилась я.

— В прошлый раз, я тоже так думал, что некуда! И я пойду с тобой, Китлали.

К этому времени принесли мою сумку, но мне не отдали. Раздав несколько приказов своему отряду, Эхекатль велел принесшему сумку индейцу тащить ее за мной.

— Ведите, сеньор Корреа! — сказала я.

— Донна, у Вас талант укрощать не только животных, но и диких индейцев! — все же не выдержал испанец.

— Они не дикие, сеньор Корреа! Они такие же люди, только у них отличные от нас традиции и обряды.

— Но они приносят людей в жертву богам!

— Как и вы сжигаете людей во славу Господа. И я не знаю, что более бесчеловечно.

— Но ведь это еретики! — возмущение в голосе испанца было осязаемым.

— Которые до этого жили среди добропорядочных горожан, а потом кому-то приглянулось их имущество. — парировала я. — Скажите, сеньор Корреа, вы хоть раз видели нищего еретика?

— Нет, но… мы все вывернули, все совсем не так! Господь Бог не допустит смерти невинного.

— Я не буду с вами спорить! — устала ответила я.

К тому времени мы вчетвером достигли одной из палаток.

— Это здесь, донна Арина. — открывая полог палатки, пригласил испанец нас внутрь.