Звезда Теночтитлана

Глава 11 Тешуишпо

Целый день мы быстро продвигались по этой волшебной стране. Позади остались города Амекамека и Айоцинго, которые я не стану описывать, а также множество живописных селений, разбросанных по берегу озера Чалько. Затем мы вступили на каменную дамбу, похожую на широкую дорогу, проложенную посреди озера, и во второй половине дня достигли город Тлауака. Отсюда мы направились к Истапалапану, где для нас уже были приготовлены паланкины, высланные по приказу самого императора Монтесумы. Извещенного о нашем скором прибытие гонцами-скороходами. Отказываться от такой чести было нельзя. Нам оставалось только сесть в них и покинуть цветущий город садов.

Носильщики, не останавливаясь, несли нас по южной дамбе в столицу. Мы двигались мимо городов, выстроенных на вбитых в дно озера сваях, мимо садов, выращенных на плотах и плававших на воде, словно лодки, мимо бесчисленных теокалли и пышных святилищ. Озеро вокруг было заполнено множеством легких пирог, а по дамбе сновали в разных направлениях тысячи индейцев, занятых своими делами. Наконец, перед самым заходом солнца мы достигли Холока, укрепленного сторожевого форта, который расположен на скрещении двух дамб.

От Холока начинался Теночтитлан — теперь его называют Мехико, — самый величественный и могучий из всех городов Доколумбовой Америки. Если в его предместьях еще были дома построены из адобов — слепленных из ила необожженных кирпичей, — то в центральных, богатых кварталах возвышались здания, сложенные из красного камня. Посредине каждого дома, окруженного садом, находился открытый дворик. Между домами пролегали бесчисленные каналы с пешеходными дорожками по обеим сторонам. На площадях стояли ступенчатые пирамиды, дворцы и храмы. Но все это сразу померкло, когда мы очутились на огромной торговой площади, и я увидела гигантскую пирамиду. К вершине ее с юга и с севера, с запада и с востока вели четыре каменные лестницы, на ступенях пирамиды лежали груды человеческих черепов, а на самом верху стоял великолепный храм из полированных глыб с высеченными на всех стенах изображениями змей. Я видела этот храм лишь мельком, потому что уже смеркалось, и нас быстро понесли куда-то дальше сквозь темные улицы.

Когда уже совсем стемнело и были зажжены факелы, носилки, наконец, остановились на широком дворе, и Куаутемок сам помог мне сойти.

С крыльца дома нам навстречу выбежала очень красивая индианка и бросилась на шею Куаутемоку.

— О, муж мой, как же я рада, что боги были благосклонны к тебе, и ты вернулся ко мне живой и невредимый. — расцеловала она его в обе щеки.

Куаутемок приобнял ее, чтобы прижать к себе поближе и поцеловать.

Именно это действие принца, царапнуло мое сердце. А я с болью поняла, какими несбыточными были мои глупые и наивные мечты. Глупое, глупое сердце!

Я смотрела, как нежно обнимает ацтек свою красавицу жену. Как улыбается ей.

— Я тоже рад тебя видеть, жена моя! — отвечал он ей. — Как твое здоровье, как хозяйство? Вижу, ты неплохо справлялась, я уже ознакомился с отчетом счетовода

А индианка просто лучилась от похвалы мужа. Становясь при этом удивительно красивой. У нее было очень притягательное лицо, обрамленное падающими на плечи волнистыми прядями, оно было озарено большими, ласковыми, как у лани, глазами; благородные черты были необычайно нежны; лицо казалось немного грустным и одухотворенным. Она была красива той дикой варварской красотой. Но в то же время была мягкой и кроткой. И это было непередаваемое ощущение! А еще обладала формами зрелой женщины и той особой царственной грацией, какую дает лишь кровь императоров и долголетняя привычка повелевать.

Я сразу ощутила себя рядом с ней провинциальной дурочкой. Мое настроение, измученное долгой дорогой, окончательно упало ниже плинтуса.

Но тут Течуишпо обратила внимание на меня.

— Неужели эта прекрасная девушка и есть дочь богини Коатликуэ? — спросила она своего мужа, глядя на меня.

При этом в ее взгляде не было ни тени высокомерия или цинизма. Только доброта.Правда мне от этого было не легче, на душе скребли и гадили кошки. Но приходилось держать себя в руках и улыбаться через силу.

— Познакомься, Течуишпо, это Китлали. — ласково взяв при этом за руку, представил меня Куаутемок. Но стоило только подумать, что буквально минуту назад, он этими руками обнимал свою жену, как я выдернула свою руку. И пусть это показалось грубым. Ничего не могла с собой поделать. Принц, сперва немного опешил, а потом продолжил, как ни в чем не бывало. — И она действительно дочь богини. А еще я обязан ей своей жизнью, так же как и весь мой отряд. Если бы не Китлали, мы все были бы пленниками Эхекатля.

При этих словах Течуишпо, схватилась за сердце.

— Спасибо тебе, Китлали. Тебя, действительно, послали нам боги. А теперь пойдемте к столу, вы, наверное, устали и голодны с дороги.

Сидеть за столом и смотреть, как Куаутемок будет миловаться со своей женой, не было никакого желания.

— А можно мне сразу лечь, я не голодна? — спросила я.

— Конечно, тебе покажут твои покои. — Видно было, что мой отказ расстроил индианку, но она тут же взяла себя в руки и кивнула одной из служанок.

Вот только прежде чем я сделала шаг, чтобы уйти, принц поймал меня за руку и, развернув к себе, спросил:

— Ты плохо себя чувствуешь, Китлали?

Этот жест не остался незамеченным принцессой, и она с удивлением вскинула бровь, глядя на своего мужа.

— Нет, тлатоани Куаутемок, я просто устала с дороги. — рванула я руку на себя, пытаясь высвободиться из захвата.

— Мы же вроде договорились забыть о титулах? — не выпустил меня принц. — Что случилось?

— Ничего! — все-таки выдернула я руку. — С вашего позволения, я пойду, принц!

Уходя, я чувствовала, как лопатки мне сверлят несколько десятков взглядов. Но старалась, идти с высоко поднятой голой и походкой от бедра. И уже не услышала, как Течуишпо сказала мужу:

— Красивая и гордая девушка, во дворце у нее от женихов отбоя не будет!

И как ей ответил принц:

— Пусть только попробуют! — процедил он сквозь зубы, сжав при этом кулаки.

— Всех не отгонишь!

— Посмотрим!

— Значит, ты уже все решил, муж мой? — тихо спросила принцесса.

— Я не могу без нее, также как не могу без тебя. — повесил голову мужчина.

— Мне она нравиться, Куаутемок. Она сможет сделать нашу семью счастливой. Я чувствую, что у нее большое, но очень ранимое сердце! Я хотела бы с ней подружиться.

— Спасибо тебе, жена.

Но я ничего этого не слышала. Войдя в отведенные мне покои, и закрыв за собой дверь, сползла по стенке и, рыдая, обхватила коленки.

Жизнь совсем не похожа на сказку!

Не знаю, сколько я так просидела, но усталость все же взяла свое. Вытерла горькие слезы, пообещав себе, что больше ни один мужчина не удостоится моих слез. А что теперь делать? Подумаю об этом завтра! Как говорила моя любимая героиня «Унесенных ветром». Вспомнила два потрепанных томика на маминой полке и слезы навернулись уже от тоски по близким. Вот лучше буду плакать по маме с сестренкой, чем о каком-то принце! Переоделась в ночную сорочку и легла спать. Голова еще не коснулась постели, а я уже отправилась в царство Морфея.

Уставшая за день от долгого пути и переживаний Арина уже давно спала, когда бесшумной тенью в ее комнату пробрался принц Анауака. Он только что покинул постель своей супруги, дождавшись пока та уснет. И теперь с голодным блеском в глазах сидел и смотрел на девушку, что держала в своих нежных ладошках, положенных сейчас под щеку, его сердце. Смотрел на ее тонкую фигурку, освещенную лунным светом, что струился в просвет окна, и не мог наглядеться. Ему хотелось провести руками по такой нежной, он помнил, коже. По волосам, сейчас под светом луны, серебряным, а днем под солнцем золотым.

Но страх заставлял сидеть и не двигаться, только смотреть. Страх, что она проснется. Проснется и прогонит. И больше никогда не допустит! Будет запирать дверь. И единственное, что ему оставалось — это смотреть! И он смотрел на тонкие девичьи плечи, на выпирающие ключицы, на ресницы, опахалами лежащие на щеках, на губы, что манили своей сладостью.

— Что же мне с тобой делать, Звездочка*? — думал он. — Как добиться, как завоевать твое сердце?

Он вспоминал, как увидел ее впервые там на берегу реки, как она тыкала в него пальцем, заставляя отвернуться. Ее танец перед отъездом, когда он не знал, то ли схватить в охапку и запереть где-нибудь, то ли смотреть, не отрываясь, дальше. Ее морщинку между бровей, когда она перевязывала ему раны.

Долго сидел принц перед спящей девушкой и не замечал, как в приоткрытую дверь на него с тоской смотрела другая, та чью постель он покинул.

И только когда над миром вновь начало подниматься солнце, Куаутемок так же бесшумно покинул спальню Арины.

— Ты будешь моей, Звездочка! — поклялся он уходя.

* * *

Звездочка* — Китлали, на языке ацтеков означает «звездочка»