Звезда Теночтитлана

Глава 33 Побег

Через день испанский отряд, сопровождаемый десятком тысяч тласкаланцев, тронулся в путь. Меня посадили в паланкин. Так Эхекатль убивал двух зайцев или даже трех. Во-первых, я всегда была под присмотром шести носильщиков и двадцати с лишним воинов, во-вторых, Эхекатль проявлял заботу о «своей» женщине, ну а в третьих, подчеркивался мой статус принцессы.

Вначале я хотела воспротивиться. Но взгляды испанцев, бросаемые на меня, очень быстро отбили подобную охоту. Под каждым таким оценивающим взглядом, чувствовала себя облитой помоями. Я их не понимала. Вон, шли бедные индианки, на некоторых кроме юбки-то ничего и не было. Но они не удостаивались таких взглядов! А я в платье! Длиной до щиколоток! С длинными рукавами!

И ведь так поступали не те, кто находился на нижних ступенях сословного деления. Нет! Матросы и простые испанские солдаты относились ко мне со всем почтением. Как к донне, попавшей в тяжелую жизненную ситуацию. А еще были благодарны за лечение своих друзей. А вот, так называемые идальго… Вот они смотрели… Жадно. Оценивающе. Нагло. Как на кусок пирога, который еще не твой, но уж очень хочется!

Особо выделялись несколько — Бернандо Гарсиа, Гонсало Лопес де Шимена, Диего де Пинеда и Алонсо Эрнандес Пуэрто Каррера. Именно эта четверка вообще не давала мне прохода. Мало того, что они в течение дня ехали рядом с моим паланкином, несмотря на то, что при этом сильно отставали от своих сослуживцев. Так еще и вечером под несуразными предлогами приходили на территорию тласкаланцев. Что совсем не радовало тласкаланского принца. Я уже боялась высунуть нос из закрытых носилок или вечером из хорошо охраняемой палатки, чтобы не наткнуться на пожирающий взгляд кого-нибудь из этой четверки. О том, чтобы сходить помыться, когда мы останавливались у какого-нибудь водоема или реки, не было даже речи. Я довольствовалась тазиком, что вечером Атли заносила в нашу палатку. Но через неделю подобной гигиены в субэкваториальном климате, даже несмотря на осень, я жутко чесалась.

В итоге, не выдержав, попросила Эхекатля организовать мне купание в открытом водоеме. Как ни странно, но тласкаланец даже не думал возразить. Немного подумав, он пообещал, что к вечеру мы как раз остановимся у реки, и он сам проводит меня искупаться.

С наступлением сумерек Эхекатль пришел к нашему с Атли шалашу и позвал купаться. Правда, отправился он затем не к реке, а немного в сторону от лагеря.

— Куда мы идем? — спросила я, шагая уже минут десять.

— Тут есть лесное озеро. Небольшое. — пояснил принц. — Но чистое. Там вам никто не помешает.

Еще минут десять ходьбы по чаще непроходимых ночных джунглей, перед нами, наконец-то, открылась гладь озера.

Над озером в этот момент повис круглый лик луны, осветив серебристую дорожку на водной глади. В воздухе разносились тяжелые запахи тропических цветов, многие из которых были именно ночными.

— О боже! — непроизвольно потянулась я. — Наконец-то я искупаюсь! Спасибо, Эхекатль!

— Я буду за тем деревом! Никого не бойтесь — хрипло ответил индеец. И быстро удалился в указанную сторону.

— Атли, раздевайся быстрее, пока не передумал. — обратилась я к девушке, снимая платье через голову.

— Не передумает! — спокойно ответила она.

Скинув с себя все, с разбегу бросилась в нагретую щедрым тропическим солнцем воду.

— Класс! — прошептала я, широкими гребками разрывая безмятежную гладь. За мной послышался плеск, когда Атли наконец-то разделась и последовала моему примеру.

Озеро было большим. Во всяком случае, противоположный берег виден не был. Проплыв около сотни метров, я уже хотела повернуть назад, когда меня схватили сильные мускулистые руки. Вскрикнуть или позвать на помощь я не успела. Рот мне был тут же зажат широкой ладонью.

Я трепыхалась и пыталась вывернуться из захвата, но противник держал крепко. И только когда мне на ухо шепотом произнесли:

— Успокойтесь, принцесса! Это я — Золин.

Я, наконец, поняла, что да, вот оно мое спасение!

От нахлынувших чувств я крепко прижалась к широкой груди воина, и обхватив за мускулистую шею, начала целовать Золина везде, куда дотягивались мои губы.

— Спасибо! Спасибо! — шептала я. — Как же я боялась, что с вами что-то случилось. Как Чим? Как остальные? Все живы?

Вопросы, перемежающие поцелуями, не давали индейцу возможность ответить, но себя остановить я тоже не могла. Пружина, что была зажата последнюю неделю, выпрямилась, выплескивая наружу мои эмоции.

В итоге, Золину пришлось прижать меня к себе сильнее, чтобы остановить поток моих благодарностей.

— Чшш, принцесса! Будь благоразумна, ты сейчас соберешь здесь не только всех тласкаланцев во круге, но и тех четырех туелей, что не дают тебе прохода.

Напоминание об испанцах сыграло роль ушата с ледяной водой.

Я резко остановилась.

— Извини, Золин! Это просто эмоции!

— Я знаю, принцесса! Моя жена в тяжести тоже очень эмоциональна!

Черт! Черт! Черт! Как же стыдно-то, а! У него жена, а я его тут целую! Хорошо хоть темнота скрывает мои покрасневшие от стыда щеки.

— Завтра ночью будьте готовы, принцесса. Постарайтесь, чтобы ваша служанка тоже была с Вами.

— Хорошо, Золин!

— Только не выдайте себя днем, принцесса! — все же предостерег меня отоми. — А теперь плывите обратно, иначе Вас скоро схватятся.

— Береги тебя Боги, Золин! — шепнула я, когда воин отоми нырнул под воду.

Простояв еще несколько минут на этом же месте и напряженно всматриваясь в темную гладь озера, я так и не увидела, где всплыл индеец. И всплыл ли вообще.

Что ж, будем надеяться на лучшее, худшее, как говорится, само придет.

Развернувшись, поплыла к берегу. Где меня уже ждала встревоженная Атли.

— Госпожа, что же Вы так долго! Я же испугалась!

— Прости, Атли! — улыбнулась я. — Просто я так давно не плавала!

— А Вам можно?

— Конечно! — улыбка так и не хотела покидать моего лица. — А теперь давай мыться! А то нам еще спать нужно!

Мылись мы на мелководье, где Атли натирала меня непонятной субстанцией.

— Что это? — спросила я, принюхиваясь к подозрительной жиже.

— Мыльная трава и глина. — ответила Атли. — Самое лучшее средство для кожи. Вот посмотрите, какая завтра кожа будет нежная и красивая.

— Атли, она и так у меня нежная! Куда уж еще? И где ты умудрилась это отыскать в темноте.

— Так я по запаху, госпожа! — и не думала врать девушка. — Пахнет, конечно, не очень, зато помогает хорошо. Вы просто потом нырнете и смоете. А голову я Вам вашим средством помою, оно для волос лучше!

— Ну, хоть на том спасибо! — отдалась я в надежные руки Атли.

Мы с ней немного помылись и еще немного подурачились. Точнее я первая обрызгала девушку водой. Но с первого раза Атли на провокацию не поддалась, пришлось облить ее еще раз.

— Госпожа, ну что Вы как маленький ребенок⁈ Как Вам не стыдно! — пыхтела она.

— Зато ты — настоящая бабушка Атли! — обрызгала я ее снова. — Бабушка Атли! Бабушка Атли!

— Госпожа!

— Бабушка Атли!

В конце концов, мы чистые и довольные выбрались на сушу к кускам материи, что заменяли здесь полотенца. Завернувшись в ткань и промокнув волосы, я положила руку на начавший округляться живот.

Скоро все наладится, малыш! — улыбнувшись, подумала я. — Мы найдем папу и уйдем туда, где сможем жить спокойно!

И буквально кожей почувствовала взгляд. Из-за дерева на меня горящими в темноте глазами смотрел Эхекатль.

— Спасибо, за этот вечер, принц! — обратилась я к нему. Хоть и хотелось просто взять и убежать. Но усилием воли заставила себя стоять и улыбаться.

— Рад, что тебе понравилось, Китлали. — тласкаланец неспешной походкой подошел ко мне. — В Тласкале тоже много лесных озер. Теперь я знаю, что тебе понравится!

— Поживем, увидим, принц. — спорить сейчас с Эхекатлем у меня не было никакого желания.

— И все? — удивился индеец. — Китлали, где твои колючки?

— Смылись в озере! Принц, проводите нас. Не знаю как Атли, но я сама обратной дороги точно не найду!

Но Эхекатль продолжал стоять и смотреть на меня.

— Эхекатль, я устала!

— Да, конечно, принцесса! Сейчас.

Прислонив руки к губам определенным образом, Эхекатль вдруг закричал голосом какой-то птицы. И тут же со всех сторон зашумели кусты. Через пару минут на поляну перед озером вышло не менее тридцати вооруженных воинов.

О, Боже! И как Золин пробрался!

— Это для твоей безопасности, принцесса! — к счастью неправильно меня понял Эхекатль.

— С-спасибо! — промямлила я.

— Ничего подозрительного! — между тем отчитался перед принцем один из воинов. Видно командир.

— Возвращаемся в лагерь! — приказал Эхекатль.

В лагере он проводил меня со служанкой до нашей палатки.

— Спокойной ночи, принц! — пожелала я, надеясь тут же прошмыгнуть вовнутрь.

Но тласкаланец меня аккуратно придержал за запястье, пропустив Атли вперед.

Выпрямившись, я с немым укором уставилась на принца.

— Ты все равно будешь моей, Китлали! Чего бы мне это не стоило! — яростно сквозь стиснутые зубы выплюнул он. — Я умею ждать, принцесса!

— Поживем — увидим! — ответила я, вырывая руку и, наконец-то, скрываясь в палатке.

Сердце пойманной птахой билось в груди. Пришлось немного постоять, чтобы банально успокоиться. Атли со страхом смотрела на меня.

— Все нормально, Атли! Давай спать! — как можно спокойнее произнесла я, укладываясь на приготовленное для меня ложе.

Мне казалось, что события сегодняшнего дня не дадут мне уснуть. Но стоило голове очутиться на постели, как я оказалась в царстве Морфея.

Весь следующий день меня била нервная дрожь… Боясь выдать себя своим поведением, я не высовывалась из паланкина. К счастью, в обед привал устраивать не стали, и мы на ходу пообедали маисовыми лепешками и алегрией — козинаком из семян амаранта в сладком сиропе агавы.

А вот вечером Эхекатль пригласил разделить трапезу с ним. Что было, во-первых, странно, так как женщины по традиции ели отдельно. И то, что мы питались с Атли у себя в палатке, никого не удивляло. А во-вторых, неожиданно, потому что впервые за все время моего пленения.

И я отказалась. А что, имела полное право! А вот приглашать к себе в палатку чужую жену (ну, хорошо, вдову) было по местным традициям очень даже неприлично.

А Эхекатль, скорее всего, это и предвидел. Не успел гонец с моим отказом скрыться, как перед моей палаткой началось действо. Слуги установили низкий, но довольно длинный стол, расстелили тканые паласы и накидали подушек. Мы с Атли, разинув рты, наблюдали за тем, как слуги расставляли на столике изысканные блюда. По индейским меркам, конечно. Потому, что вон те тортильи, начиненные яйцами муравьев, во мне вызывали лишь рвотные позывы. А у индейцев считались деликатесом. Как и вон та игуана, тушенная со специями… Фу!..

Спустя пару минут показался и сам принц. Только шел он не один, рядом с ним вышагивал Какамацин — наследник Несауалпилли, ставший после смерти отца главой Тескоко. Оба вождя шествовали чинно, одетые в свои праздничные наряды, поражающие воображение большим количеством перьев и драгоценных камней.

Что-то мне все меньше и меньше нравился сегодняшний ужин!

Увидев меня у входа в палатку, Эхекатль поклонился мне как мужчине равному по статусу самому принцу.

— Прошу разделить с нами трапезу, прекрасная принцесса Китлали. — указав широким жестом на стол. — Сегодня с нами мужчина из твоего рода. Поэтому, как видишь Китлали, правила не нарушены.

Ну да! Ну да! Какамицин по матери — племянник Монтесумы, а значит, номинально может считаться моим родственником. Вот только я бы не спешила записывать его в свои родственники! Мне Куаутемока с отцом с лихвой хватило!

— Рад видеть тебя в здравии, царственная принцесса Китлали! — меж тем обратился ко мне Какамицин.

— Я тоже рада Вас видеть тлатоани Тескоко! Что привело Вас в лагерь теулей? — тут же поинтересовалась я.

Днем я заметила какое-то нездоровое движение во главе колоны, но решила, что поспать важнее.

— Китлали, может, ты пригласишь нас к столу? — спросил Эхекатль.

— Я?

— Конечно, ты! — скалясь во все тридцать два белоснежных зуба, ответил тласкаланец. — Мы же возле твоей палатки.

Что ж, даже тут решил соблюсти этикет? Похвально, конечно. Только меня не впечатлило. Явно ведь не просто так все это затевается!

И если Эхекатль рассчитывал на какие-то преференции с моей стороны, то просчитался. Я не стала спорить, и устало пригласила:

— Прошу всех к столу!

Мужчины тут же заняли два противоположных края, мне же пришлось сесть с длинного конца стола, ровно посередине, чтобы никого не обидеть. Еще одна заминка возникла, когда Какамицин и Эхекатль вместе потянулись за маисовой лепешкой. Ведь, право разделить первую лепешку принадлежало тому, кто выше рангом. А эти двое не захотели друг другу уступить. Так и застыли, ухватив одну лепешку и устроив гляделки.

Детский сад — трусы на лямках!

Отобрала лепешку сама и, разделив, пожелала:

— Приятного аппетита!

После второй перемены блюд, спросила еще раз:

— Так что привело Вас в лагерь теулей, Какамицин?

— Приказ дяди, принцесса.

— И что же пришло на ум моему царственному свекру на этот раз?

— Тлатоани Монтесума приглашает теулей в Теночтитлан. — ответил Какамицин.

— Вот скажи мне принц Тескоко, на что надеется царственный Монтесума, приглашая испанцев в столицу своей империи? Что они увидев величие города, падут ниц и ползком уползут обратно к морю? Или впечатлятся настолько, что начнут есть с рук императора, словно ручные зверьки? Он что потерял последние остатки своего разума?

— Думай, о чем говоришь, женщина! — запальчиво возразил Какамицин.

— Неужели я не права? Теули пришли в Анауак не для того, чтобы любоваться белизной его храмов или диковинками его народа. Они пришли за золотом! И они не успокоятся, пока не отберут последнюю крупинку! Посмотрите, как они на вас смотрят, на вас принцев и на ваших воинов! Разве так смотрят на равных себе?

Оба принца смотрели так, словно у меня выросла вторая голова. А затем Какамицин ответил:

— Увы, безумие моего дяди привело к тому, что такие речи стали возможны. — ацтек словно оправдывался перед тласкаланцем. — Ах, если бы я был императором Анауака! Не прошло б и недели, как головы всех этих теулей из Чолулу уже украшали бы карнизы главного храма Теночтитлана! Но я преданный слуга своего императора и не мне обсуждать его приказы.

— Но ты можешь передать царственному Монтесуме мое предложение. — отпив какао и поставив чашу на стол, обратился к нему Эхекатль.

— Я слушаю тебя, принц Тласкалы!

— Я прошу у царственного Монтесумы вдову его сына — принцессу Китлали в жены. Если император Анауака отдаст ее мне, не дожидаясь окончания вдовьего срока, то воины Тласкалы разорвут свое сотрудничество с теулями и перейдут на сторону твоего царственного дяди, Какамицин.

Я в немом шоке уставилась на Эхекатля, который выглядел так, словно поддерживал не к чему не обязывающий разговор. И только гулко бьющаяся на шее жилка, говорила о том, что тласкаланец не так спокоен, как хочет казаться.

— Не спорю, твое предложение очень заманчивое, Эхекатль. И думаю, ответ дяди будет положительным, но я должен получить этот ответ. А это, как ты знаешь, займет немало времени. И при всем моем уважении, я не могу оставить Китлали с тобой. Сейчас она под защитой рода и ни мне, ни тебе, как будущему супругу не хотелось бы, чтобы на репутацию принцессы упала бы тень. А этого не избежать, если…

— Китлали останется со мной! — перебив собеседника, отчеканил Эхекатль. — Достаточно прислать какую-нибудь родовитую старуху и традиции не будут нарушены!

Я же переводила взгляд с одного на другого. Мужчины же разговаривали обо мне так, словно меня нет рядом. Или будто я пустое место! Что было ближе к истине!

В конце концов, мне это надоело!

Я просто поднялась под перекрестием двух изумленных взглядов из-за стола и, не говоря не слова, спряталась в своей палатке. Слава Богу, она была всего в двух шагах за моей спиной!

Пошли все…!!! У меня муж есть!!!

За пологом еще несколько секунд стояла звенящая тишина, а потом, словно прорвав плотину, началась суета. Голоса, разговоры. Кажется, обращались ко мне, звали, но в палатку не входили. И это радовало.

Я же сидела, подтянув к себе колени, и слезы медленно текли по моим щекам.

Уанитль, где же ты? Жив ли?

Знаешь, ты единственный, кто считал меня человеком! Единственный, кого интересовало мое мнение… Кого интересовала я сама!

Как же нам плохо без тебя! — беззвучно выла я. — Как же тяжело быть сильной, когда тебя нет рядом! Пожалуйста, пожалуйста, только найдись! Только вернись ко мне… Ничего мне больше не надо…

Сколько я так просидела, я не знаю.

Все когда-нибудь заканчивается. Закончились и слезы.

Когда заметила, что в просветах палатки сгустилась темнота, растолкала, уснувшую возле моих ног, служанку.

Атли в недоумении смотрела на меня. Приложив палец к губам, стала менять платье на брюки. Поняв все без слов, Атли стала споро собирать вещи.

Когда с приготовлениями было покончено, осталось самое трудное — ждать.

Время текло непростительно медленно… Каждая минута казалась часом, выматывая нервы, которых и так не было.

За время ожидания я успела передумать обо всем и напридумать многое…

И лишь когда в заднюю стену палатки, раздвигая ветви, просунулась смуглая мужская рука — выдохнула с облегчением.

Сам же побег из лагеря отложился в памяти смутно. Временами мне вообще казалось, что это не я ползу брюхом по земле за свои молчаливым проводником, стараясь не поднимать головы и не шуметь. Что не я бегу, не разбирая дороги в ночных дебрях, окруженная строгими разрисованными лица отоми.

И лишь когда забрезжил рассвет, а наш небольшой отряд соединился с остальными, и я увидела хорохорившегося Чима, я поняла, что…это -свобода! Да, это — свобода!!!

Наверное, действие адреналина закончилось. Иначе как объяснить, что стоило обнять давно уже такого родного мальчишку, как меня накрыла темнота?