Звезда Теночтитлана

Глава 5 От имени Куаутемока

Куаутемок.

Я вернулся из очередного похода, где нам сопутствовала удача и благословленияУицилопочтли. Меня встретила моя красавица жена Течуишпо. Она была дочерью дяди — тлатоани Монтесумы. То, что мы станем мужем и женой мы знали еще с детства. Нежная, тихая и спокойная Течуишпо мненравилась всегда, именно такой я представлял себе главную жену, поэтому, когда пришло время, я отправил сватов к ее дому.

Но к нашему большому сожалению, как бы мы не молились и не подносили дары мудрой Иламатекутли, чрево моей Течуишпо так и оставалось пустым. И вот спустя восемь лет, я все чаще стал задумываться о том, чтобы выбрать вторую жену.

Но не успел я омыться с пути, как из дворца тлатоани прибежал гонец, с приказом, как можно быстрее явиться перед ясные очи дяди. Облившись холодной водой, и, не теряя более не минуты, отправился во дворец.

Дворец я знал не хуже своего дома, поэтому привычно направился к залу приемов. Перед дверью пришлось снять сандалии и накинуть грубый темный плащ, чтобы скрыть под ним свои роскошные одеяния. Только после этого мне позволили переступить порог и войти в большой зал, где уже собралось множество знатных мужчин и несколько женщин. Все они стояли неподвижно и были закутаны в такие же грубые плащи. Дальний конец комнаты отгораживала позолоченная деревянная ширма, из-за которой доносилась нежная музыка.

Я остановился посредине зала, освещенного благоухающими факелами. Все равно должен был выйти советник и позвать, каждого приглашенного. Несколько знакомых приблизилось ко мне тихо приветствуя, громко разговаривать здесь было неприлично.

В этот момент ширма в дальнем конце зала раздвинулась, и я увидел дядю, окутанного клубами табачного дыма. Он сидел на расшитых узорами подушках и по индейскому обычаю курил позолоченную деревянную трубку. Из-за ширмы вышел советник императора и стал оглядывать зал, наконец его взор упал на меня

— Приветствую тебя, принц, — проговорил советник. — Царственный Монтесума ждет тебя.

Когда я вошел, ширму за нами задвинули. Некоторое время я стоял неподвижно, сложив руки и потупив глаза, пока мне не сделали знак приблизиться.

— Рассказывай, племянник, — негромко, но повелительно проговорил Монтесума.

— Я прибыл в город Табаско, о прославленный Монтесума! Я выполнил твое поручение и возвращаю знак императорской власти.

С этими словами я хотел передать через советника императорский перстень.

— Повремени с этим племянник. — обратился ко мне тлатоани.

Мне было передано послание. Пробежав глазами которое, я обратился к дяде с вопросом:

— Это правда?

— Во всяком случае, послание дублируется донесением главного жреца Точтепека. Поэтому не верить, нет оснований. Но и поверить трудно! Поэтому я отправляю в Точтепек тебя с отрядом твоих лучших воинов. Если слухи правдивы, тебе будет нужно со всем почтением привезти Коатликуэ в Теночтитлан. Если же это просто досужие сплетни, касика и жреца казнить. Такова моя воля! Отправляешься завтра.

Советник тлатоани передал мне все необходимые свитки с приказами. И почтительно кланяясь, я вышел из зала, чтобы с рассветом следующего дня отправиться в приграничный Точтепек.

Дорога до города заняла почти месяц. Дожди размыли реки и переправы. Всю дорогу я представлял, какова она эта богиня Коатликуэ? Перед взором стояло послание касика, о коже подобной перу священных белых лебедей озера Тескоко, о волосах, словно лучи солнца.

Но реальность оказалась намного лучше моих мечтаний. Когда касик, кланяясь в ноги и бледнея сказал, что богиня с его дочерью отправилась освежиться к реке. Я решил отправиться туда один, чтобы сразу выяснить правдиво ли послание.

Спустившись к реке, я увидел обычную девушку, сидящую на камне. Она сразу же упала ниц, стоило ей увидеть меня. И это богиня? Уже хотел развернуться и отправиться к касику для наказания. Стоило из-за этого целый месяц сюда тащиться!

Но тут из воды стала выходить она. Я не видел девушки прелестней. Нет в Анауаке девушки красивее! Боги, если она ваше создание, зачем вы отпустили ее к нам на эту грязную землю? Эта земля недостойна ее!

Белая кожа, каких не бывает. Она и правда дочь бога Кецалькоатля, лишь у его дочери может быть кожа белее хлопка, что распускается с рассветом. Ее фигура, тонкая, с девичьим станом. Я видел перед собой женщину, самую прекрасную на свете женщину, что может пленить своей созревшей красотой. А ее волосы, что сейчас рассыпались по спине и груди, закрывая ее от меня словно плащом. Они были цвета расплавленного золота. Боги, Вы не пожалели для нее красок!

А когда она подняла на меня глаза, я понял, что не отдам эту женщину никому. И уже никогда не забуду эти глаза, что забрали красок у моря.

Она не падала передо мною ниц, и даже не поклонилась. Я понял, что это должен сделать я. Но я не мог. Я пожирал эту женщину глазами и не мог наглядеться. Я боялся, что, если я отвернусь или закрою глаза, она исчезнет. Испариться. Уйдет к вершинам Попокатепетля, и я ее больше никогда не увижу.

Но девушка приказала мне отвернуться. Как простому майеку. Ко мне еще никто так не обращался. Даже дядя. Но я не знал, как должны боги обращаться к людям. Может и так.

Но когда, она попросила меня в третий раз, я все же отвернулся. И мне оставалось только прислушиваться. Сначала она одевалась, и это было сущим наказанием для меня, как мужчины. Ведь я хотел видеть ее без одежды. Потом она шепталась с дочерью касика. Но та с ней в чем-то не соглашалась.

А затем я почувствовал ее теплую ладошку, на своем предплечье. Я тут же повернулся, чтобы встретиться с этими необычными глазами цвета нефрита, что добывают миштеки. Она мне что-то говорила, а я не слышал. Я смотрел на ее губы. Нежные, словно лепестки георгина, что срывают на праздник Тлашочимако. И не слышал.

А она, подхватив под руку дочь касика, рванула от меня в город. Я даже опешил, а затем поспешил за ними. Естественно, девушки не могли тягаться с тренированным воином. Да и дочь касика, по-моему, задерживала Коатликуэ, тем, что постоянно оглядывалась на меня. И немудрено, она по статусу не может идти впереди меня. Но Коатликуэ, не давала ей возможности возразить, и тянула вперед.

Когда же девушки вступили на двор касика, мои воины вначале очень удивились. Ведь они не знали цели нашего визита. И о богине не слышали. Но и у них даже мысли не возникло, что это земная девушка. Таких на земле не бывает. Они как один начали скандировать:

— Коатликуэ! Коатликуэ!

А я стоял за ней и наслаждался запахом ее волос, нагретых благодатным солнцем. И отчетливо понимал, что для того, чтобы эта женщина была моей, я сверну горы. Да помогут мне в этом Боги!

А потом во двор дома касика Тлакаелэля вбежал мужчина. Он имел запыхавшийся и немного безумный взгляд. Я вышел вперед, чтобы закрыть собой златокудрую Коатликуэ.

Когда мужчина увидел меня, он побледнел и бросился мне в ноги.

— Разреши говорить, о тлатоани* Куаутемок?

— Говори!

— Разреши обратиться к касику, о великий принц?

— Разрешаю! — ответил я.

— Касик Тлакаелэлцин**, моя жена прекрасная Изэль готова подарить мне ребенка. Я прошу твоего разрешения, о Тлакаелэлцин, чтобы благочестивая Чипохуацин, приняла роды у моей жены.

— Я пошлю за матерью. — ответил касик.

Но тут меня подвинула нежная женская рука. Из-за меня вышла Коатликуэ.

— Мы с Коаксок пойдем сами. — улыбнулась она — Чипохуацин приболела и не может пойти. Подожди немного, мы возьмем все необходимое, и ты нас проводишь до своего дома.

— Спасибо, богиня Коатликуэ. Моя семья и не могла помыслить, чтобы наш дом посетила сама Коатликуэ! — стал целовать ступни девушки этот презренный раб.

Девушке это явно не понравилось, но она не позволила презрению омрачить свое лицо.

— Перестань! — дотронулась она до его плеча.

Ивзявза руку дочь касика, скрылась в доме. Чтобы спустя какое-то время выйти вновь. Теперь ее волосы были собраны в косу и уложены на голове короной, это делало девушку еще более царственной.

А ее наряд. Он стал еще более странным, чем тот в который она оделась после купания. Теперь ее ноги были закрыты тканью, так как делают воинственные северные отоми, а поверх была надета длинная туника с разрезами по бокам. Украшенная изумительной вышивкой.

Не глядя на нас, она обратилась к мужчине, все также лежавшему ниц посреди двора.

— Веди. — просто сказала она ему.

И кивнув касику и мне, скрылись за поворотом. Вслед за ними отправилась рабыня, несшая сумки.

Я отправил вслед за девушками двух воинов с приказом охранять. На что касик только хмыкнул. Но подсказывать мне права не имел.

Да сам знаю. Принятие новой жизни дело сугубо женское и мужчине там не место, но просто смотреть, как Коатликуэ уходит, было выше моих сил!

Тем временем касик пригласил меня отобедать, а воинам накрыли столы во дворе. До вечера я пытался чем-нибудь занять себя. Но когда солнце окрасило горизонт в ярко алый цвет, не выдержал. Вышел во двор и стал ходить по нему, не имея возможности успокоиться.

Ко мне подошел касик и, кланяясь, сообщил, что он отправлял в дом кузнеца, куда ушла Коатликуэ старшую дочь. Новая жизнь еще не пришла в этот мир, и Коатликуэ задержится. Поэтому не угодно ли мне отправиться почивать, а, чтобы сон был лучше в комнате меня ждут две девушки, красивые словно восход солнца, и созревшие, словно початок маиса. И чтобы не обидеть мое высочество, еще не познавшие мужчину.

Кивнув касику, отправился спать. Девушки и в самом деле были хороши. Еще вчера я бы с удовольствием разделил с ними ложе. Но сегодня в моих мыслях была белоликая и золотоволосая богиня.

Девушек я отправил прочь. А сам улегся на ложе. Сон не шел ко мне. И порядочно промучившись, понял, что так и не усну, пошел к реке. К тому месту, где встретил Коатликуэ впервые. Специально выбрал это место, прекрасно зная, что это женский берег и сейчас здесь никого не будет. Мне нужно было остудиться, а встречаться с кем-либо не было никакого желания.

И лишь когда первые лучи солнца осветили горизонт, отправился обратно. Встретив по пути какого-то горожанина, спросил, где дом кузнеца. Тот, заплетаясь языком и постоянно падая ниц, все же сумел мне объяснить.

Подойдя к дому кузнеца, увидел самое красивое видение… Коатликуэ вышла из банной пристройки с ребенком на руках. Она улыбалась ему и говорила, каким отважным воином и отличным кузнецом он вырастит. На радость, отцу и матери. А еще все местные красавицы будут у ног такого красивого паренька. С этими словами Коатликуэ, согласно традиции, положила ребенка на циновку у ног главы рода.

Старик встал с циновки и окропив малыша водой, принял в род. После этого Коатликуэ подняла малыша и передала отцу. Теперь все родственники, могли поздравить молодого папашу.

А я смотрел на девушку. Видно было, что она устала, после бессонной ночи. Но счастливая улыбка не покидала ее лицо. Когда же ее взгляд упал на меня, она улыбнулась и, помахав мне рукой, снова скрылась в пристройке.

Я же стоял посреди улицы и улыбался. А новый день входил в свои права над приграничным городом Точтепек.

* * *

* тлатоани — буквально «имеющий право говорить», титул императора Анауака. Так же называли наследников по мужской линии, но только если самого императора не было рядом.

**окончание «-цин» показывало принадлежность человека к знати. И было обязательным при обращении к равному и более высокому, но не обязательным в среде семьи.