Звезда Теночтитлана

Глава 25 Я беременна

Это лето в долине оказалось просто ужасным. Дожди не прекращались практически два месяца. Нет, лето в тропическом поясе Северной Америки — это всегда сезон дождей, но это лето мне запомнилось особенно! Дожди шли по полдня, а оставшиеся полдня я просто умирала от удушливой жары. И пусть умом я понимала, что, навряд ли, температура выше тридцати пяти градусов, при почти стопроцентной влажности это было просто нестерпимо! Я чувствовала себя разбитой. С утра я лишь усилием воли поднимала себя с постели, чтобы отправиться к больным. Коаксок несколько дней понаблюдав за моими мучениями, как-то спросила меня за обедом:

— Китлали, скажи, а давно у тебя были лунные дни.

Я в это время без всякого аппетита ковырялась в своей тарелке, размазывая по ней тонким слоем кашу из хикамы и фасоли. Задумавшись над ее словами, я несколько минут сидела в ступоре, а потом ответила:

— Давно!

— Может, поэтому тебе так плохо? Можно я осмотрю тебя после обеда?

Но ждать до конца трапезы, я не могла

— Давай сейчас.

— Хорошо! — ответила подруга, вставая из-за стола. — Пошли в процедурную.

— Пошли.

Прототипом для своей больницы я брала хорошо знакомые с детства российские медучреждения. И названия для отдельных кабинетов брала из русского языка, просто не зная, как назвать их на ацтекском. Поэтому из уст Коаксок или женщин, что исполняли роль санитарок, часто можно было услышать непривычные ацтекскому уху названия.

В процедурной она, первым делом, вымыла руки в рукомойнике.

Этим ноу-хау был оборудован каждый кабинет и каждая палата в больнице. Обычный деревенский рукомойник, в виде тумбочки с ведром. Но именно это нехитрое гигиеническое устройство помогало спастись от многих инфекций, характерных для жаркого климата. Санитарки пристально следили, чтобы вода всегда была чистой. Я даже заставляла пользоваться только кипяченной. А ведро не переполненным. Кроме того, санитарки ежедневно вымывали всю больницу зольным щелоком. Другой альтернативы хлорки, я придумать не смогла.

Осмотрев меня, Коаксок подтвердила свои наблюдения.

— Поздравляю тебя, Китлали. Ты скоро станешь мамой — обрадовала она меня. — Но тебе нужно лучше питаться. Ты неважно выглядишь.

— Я знаю, Коаксок. Мне просто ужасно душно и ничего не лезет.

— Может тебе стоит ненадолго уехать из Теночтитлана туда, где не так жарко?

— Хорошо бы, да у Уанитля сейчас очень много дел. — вздохнула я. — Как я его оставлю?

— Ты должна думать теперь не только о себе.

— Я подумаю, Коаксок. — ответила ей, лишь бы завершить разговор. Бросать мужа сейчас, мне казалось не правильным.

Наверное, Коаксок это поняла, так как покачала головой. Но, к счастью, не стала никак комментировать мой ответ. За что я была ей очень благодарна.

Вечером я встречала мужа праздничным ужином. Поздний ужин, благодаря вечерней прохладе, был единственной трапезой, которую я могла себе позволить съесть.

— О! Я не съем столько! — ответил муж, увидев количество блюд на столе.

— У нас сегодня праздничный ужин. — просто ответила я, понимая, что вновь прокололась в разнице менталитетов.

— А по какому случаю праздник? — спросил меня Уанитль.

— Давай ты сначала поешь, а потом я тебе скажу. — улыбнулась я.

— Ну, уж, нет, драгоценная моя жена! Мне теперь от любопытства кусок в горло не полезет!

Уанитль, что до этого хотел сесть за стол, оказался рядом со мной.

— Ну!

— Ладно, уж! — согласилась я, собираясь с духом. А потом выпалила на одном дыхание. — Мы скоро станем родителями! Я беременна!

Уанитль пару мгновений стоял истуканом. Лишь улыбка расцветала на его лице, а потом, подхватив меня на руки и прижав к себе, он переспросил, пристально глядя мне в лицо:

— Это правда?

Захотелось обидеться. Что я тут в игрушки играю, что ли? Зачем мне ему врать? Но глядя в лучащиеся таким счастьем глаза мужа, мне расхотелось ругаться.

— Правда! — ответила я, проведя ладонью по его щеке.

Он же потянулся щекой за моей лаской.

— А нам теперь можно? — спросил он, глядя на меня таким голодным взглядом, что вопрос «Что можно?» отпал сам собой.

— Наверное, да. — ответила я и меня в тот же момент бегом унесли в нашу спальню.

— А как же ужин? — попыталась вернуть мужа за стол.

— К Тлалоку ужин! — буквально прорычал супруг. — Сейчас главное жену отблагодарить!

«Ну, ну, можно еще поспорить! Благодарить или получать благодарность?» — подумала я. Но эта мысль не вызвала недовольства, в накладе я явно не останусь!

— И как супруг собрался меня благодарить? — спросила, когда меня бережно отпускали на постель.

Мой муж не спешил отвечать, неторопливо разматывая набедренную повязку. Этот паразит очень хорошо знал, какое впечатление производит на меня его тело тренированного воина!

— Я думаю, — мягкой походкой хищной кошки отправился ко мне мой муж. — моей супруге понравиться!

— Мой супруг в этом так уверен? — все же не смогла удержаться я, чтобы не поддразнить.

— А мы у нее спросим! Потом!

И ведь спрашивал! В эту ночь мой муж былособенно нежен, но каждый раз, заставляя меня рассыпаться миллиардами звезд от нестерпимой нежности, спрашивал!

Теперь Уанитль трясся надо мной, словно наседка над яйцом. Он сам лично провожал меня до больницы, а потом убегал по своим делам. Забирал меня с работы тоже он, не доверяя это дело даже своим лучшим воинам. Так продолжалось неделю, пока однажды я просто не упала в обморок.

И надо же этому было случиться вечером, перед самым приходом мужа. Просто день выдался особенно жарким и душным. Я каждые пять минут бегала умываться к рукомойнику, куда жалостливые индейские женщины постоянно наливали холодной воды из колодца. Но помогало это ненадолго!

На такой жаре есть было совершенно невозможно, поэтому неудивительно, что к вечеру организм просто не выдержал.

Пришла в себя я от запаха жженного пера, что водила перед моим носом Коаксок. При этом она умудрялась еще выговаривать моему посеревшему мужу, что если он не хочет остаться без жены и ребенка, то должен лучше обо мне заботиться, а не потакать всем моим капризам. Вот ведь предательница!

— А еще лучше увезти принцессу в более холодный климат, хотя бы на пока. Ее тело плохо переносит удушливый зной долины. Прислушайтесь к словам обычной повитухи, царственный принц! — смягчила она под конец свою обличительную речь.

— Я подумаю над твоими словами, женщина. — ответил Уанитль, заметив, что я прихожу в себя.Итут же бросился он ко мне.

— Как ты, Звездочка?

Коаксок же положила на мой лоб ткань, намоченную в холодной воде. О, кайф!

— Уже лучше! — улыбнулась я мужу.

Только судя по его нахмуренному лбу, улыбка получилась так себе.

— Пойдем-ка домой, жена моя!

И бережно подняв меня на руки, Уанитль отправился во двор. Где аккуратно посадил меня в паланкин.

Вечером муж срочно сбегал во дворец, а придя домой огорошил новостью, что завтра я уезжаю в Тотиман. Город в землях северных отоми. Вопрос, почему именно туда задавать не пришлось. Я прекрасно знала, что мать Уанитля была принцессой именно этого племени.

— Я больше никому не могу доверять, кроме деда! — прижав меня к себе, тихо прошептал муж. — Особенно сейчас.

Следует сказать, если только я не говорила этого раньше, что держава ацтеков объединяла самые разные народы. Кругом обитало множество племен. Одни были подданными ацтеков, другие — их союзниками, а третьи — их смертельными врагами. К числу последних относились, например, тласкаланцы, что сейчас перешли на сторону Кортеса. К северу от тласкаланцев и ацтеков в горах жил, многочисленный народ отоми, разделенный на несколько племен. Горцы-отоми гораздо мужественнее ацтеков и отличаются от них по языку и происхождению. Временами они входили в могучую державу ацтеков, временами были их союзниками, но иногда вступали с ними в открытую борьбу на стороне тласкаланцев.

Насколько я знала, народность отоми делилась на несколько независимых племен. Вождем северных горных отоми и был дед Уанитля — Тоноак.

Монтесума, не сумев завоевать отоми силой, согласился на брак с принцессой самого многочисленного северного племени. Но, родив императору ацтеков двоих детей — Уанитля и Течуишпо, принцесса отоми скончалась.

Уанитль считался наследником не только ацтекской империи, но и племен отоми, так как у его деда Тоноака больше не было прямых наследников мужского пола.

Вот к своему народу по матери и отправлял меня мой муж, оставаясь при этом сам в Теночтитлане, так как дела империи не могли отпустить его так надолго. Мне же предстояло провести в гостях у горцев всю оставшуюся часть лета. Конец июля и весь август. Или два ацтекских месяца — тлашочимако и шокотлуэци. И только в начале третьего — очпанистли, я смогу вернуться в Теночтитлан.

И как не хотелось мне остаться с мужем, боязнь не выдержать этой жары и потерять ребенка, сделали меня более послушной.

— Я буду очень скучать! — ответила я, прижимаясь к своему принцу.

— А я оставлю с тобой свое сердце, душа моя!

В ту ночь мы долго доказывали ласками, как нам будет не хватать друг друга. Уанитль шептал мне, как любит меня и нашего малыша, как ему будет нас не хватать, и как его сердце рвется за нами. Я же шептала только одно:

— Береги себя! Пожалуйста, береги! Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится!

— Глупая моя Звездочка! — отвечал мне муж. — Что может случиться со мной?

— Не знаю! Но мне страшно!

И Уанитлю приходилось ласками успокаивать меня до самого утра.

А наутро я отправилась в путь. И вместе со мной отправили младшего наследника — принца Чимальпопока.

— Ему будет пока лучше вдали от столицы. — ответил муж на мой невысказанный вопрос. — Так же, как и тебе. Дед — единственный, кому я могу сейчас доверить свою семью!

— Что-то случилось? — спросила я.

— Я со всем разберусь, не переживай! Ты должна сейчас думать о себе и о моем будущем наследнике, а не забивать голову дворцовыми интригами. — поцеловав меня на прощанье, Уанитль дал носильщикам отмашку двинуться в путь.