Звезда Теночтитлана

Глава 12 Слезы принцессы и аудиенция у Императора

Утром ко мне сначала заглянула Коаксок, она рассказала, что ее поселили недалеко от меня, и что зря я отказалась вчера от ужина. Она с восхищением описывала блюда, которыми потчевали гостей и это несмотря на то, что Коаксок ела за вторым столом, накрытым специально для женщин.

— Коаксок, тебе бы только поесть! — пожурила я ее.

— О! Если бы ты попробовала вчерашних темале с аксолотлями* и желтым перцем.

— Фу! Коаксок не продолжай, а то меня вырвет!

— Эх, Китлали, ничего ты не понимаешь в деликатесах. — вздохнула Коаксок. — Но тебе лучше поскорее встать и приготовиться. Я слышала, как прибегал гонец, ты сегодня отправляешься ко двору. На тебя сам тлатоани Монтесума хочет посмотреть.

— Господи! Что я им, неведомая зверюшка какая? Смотреть на меня.

— Шшш! — с испугом закрыла мне рот ладошкой Коаксок. — приказы тлатоани не обсуждаются, а выполняются с благоговением и почтением! — наставила меня на путь истинный индианка.

— Все! Все! — подняла я вверх руки. — Иду исполнять!

— Китлали, ну когда уже ты поймешь, что это не сказка! — как-то очень по-взрослому произнесла Коаксок, выходя из комнаты.

— Ну, почему же не пойму! Вчера уже поняла. — произнесла я тихо в закрытую дверь.

Напоминание о Куаутемоке отозвалось тупой болью в груди. Задвинув их подальше в глубины своей памяти начала одеваться.

Нужно было сказать большое спасибо Коаксок. Несмотря на все перипетии нашего путешествия, она почти полностью сохранила мой гардероб, что я шила в Точтепеке. В отличие от своего.

Когда я ее спросила, почему она это сделала, Коаксок ответила:

— Ну ты сравнила! У меня обычная одежда, я ее на любом тиакисе** за 100 бобов куплю. А вот твои одеяния достойны царских дочерей! Их нигде не купишь.

Поэтому сейчас у меня был выбор из трех платьев. Выбрав изумрудно зеленое. С запахом на лифе, без рукавов и с юбкой колоколом. По подолу которого были вышиты гладью белые георгины. Такие же георгины были вышиты на плечах, собирая там ткань в красивые складки. В вырезе платья привычно покачивался мой камушек из нефрита, привлекая внимание к чуть виднеющейся ложбинке. Расчесав и собрав волосы во французский водопад, я была почти готова.

На ноги предпочла одеть свои босоножки, которые мне прошил башмачник в Точтепеке, когда обувка попросила кушать. Я еще решила, если у меня будет такая возможность, отправлюсь в местную гильдию башмачников, пусть попробуют сотворить нечто похожее. В местное зеркало смотреться не стала, все равно я там ни черта не вижу!

В это время в дверь постучались, и робкая девушка служанка передала, что меня ждут на завтрак.

За столом меня ждала лишь хозяйка дома. Быстро обежав глазами комнату, вздохнула с облегчением. Течуишпо улыбнулась:

— Муж отправился в расположение своего отряда, он встретит нас уже во дворце. К счастью, он еще не успел уйти, когда пришло послание от отца.

«Да, сомнительное счастье» подумалось мне.

— Ты наверное голодна? — продолжала принцесса. — Прошу присаживайся, угощайся. — сделала она широкий жест в сторону стола.

— Спасибо! — улыбнулась я.

На Течуишпо не за что было обижаться. Как бы я не относилась к Куаутемоку, его жена в этом не виновата. Она вон со своей стороны прилагает все усилия, чтобы произвести на меня хорошее впечатление. И если вчера я голодная и растрепанная выглядела рядом с ней провинциалкой. То сегодня с этим можно было поспорить. Уж я то видела взгляд, что она бросила на меня, стоило мне войти. Этим взглядом она оценила и приравняла меня к себе.

Когда служанки полностью накрыли на стол, Течуишпо отправила всех движением руки. А потом обратилась ко мне:

— Китлали, можно мне тебя так называть? — спросила она меня.

— Конечно!

Все таки, вид немного смущающейся принцессы не способствовал моему мыслительному процессу

— Тогда и ты зови меня Течуишпо. — быстро добавила она, опустив взгляд. А потом снова посмотрела прямо на меня и сказала. — Я бы хотела поговорить с тобой как женщина с женщиной.

И снова затянувшаяся пауза, а Течуишпо бессознательно перебирает бахрому своей туники.

— Я слушаю тебя Течуишпо. — тихо позвала ее я.

— Я хочу, чтобы ты не отвергала Куаутемока! — выпалила она. — Подожди, послушай! — схватила она меня за руку, видя, что я хочу возразить. — Я понимаю, что ты дочь богини и не тебе быть второй женой. Но, вы же любите друг друга. Я же не слепая, я вижу. Я тоже его люблю, но я не имею даже сотой доли той власти над его сердцем, что имеешь ты!

— Нет, Течуишпо, я тоже не слепая! Он тебя любит!

— Любит? — горько воскликнула Течуишпо. — Разве любящий мужчина побежит после любви с тобой смотреть, как спит другая? Разве будет он всю ночь охранять ее сон? — разрыдалась она. — Хочешь, я уйду, не буду мешать вашему счастью. И ты будешь первой и единственной женой? Ты не думай, он мог давно со мной развестись. Я пустая! Я не могу родить ему ребенка! Я ненужная и не любимая. Хочешь, я умолять тебя буду! — с этими словами Течуишпо бросилась передо мной на колени.

От ее слов и действий, мне стало тошно. Нет, одна сторона меня ликовала, а другая… была в ужасе. Мама всегда говорила, что на чужом несчастье, своего счастья не построишь. И сейчас, глядя на плачущую принцессу, я поняла это, как нельзя лучше!

Заперев свое глупое сердце, что кричало мне: «Вот оно счастье, бери его. Не отказывайся, когда дают!», я встала на колени перед принцессой и обняв, прижала к себе.

Сколько мы так сидели, я не знаю. Течуишпо рыдала, а я ее успокаивала.

— Течуишпо, не плачь. Не береди мне душу. Ты же принцесса Анауака, ты должна быть сильной!

— Я устала быть сильной, устала!

— Ну… тогда поплачь, выплесни все, что накопилось! — посоветовала я. — А я тебе пока расскажу. Я не могу выйти замуж за Куаутемока, там откуда я, нет вторых жен.

— Тогда я уйду, не буду вам мешать!

— Даже не думай! Ты красивая и гордая принцесса, неужели ты уступишь своего мужчину, какой-то чужачке?

— Но я не сделаю его счастливым!

— Знаешь, у нас говорят, стерпится — слюбится.

— Я его хорошо знаю, он не отступиться от тебя и не возьмет больше никого. А у нас нет детей! Мужчина не может быть без наследника. Нас насильно не разводят, только потому, что я дочь Монтесумы.

— А ты сходи в храм Коатликуэ и попроси.

— Я лучшие жертвы ей принесу! — пообещала принцесса, а я передернулась от слова жертвы.

— Не нужно никаких жертв, только маис и мед.

— Ты правда так думаешь? — Течуишпо даже слезаразлив прекратила от удивления.

— Я знаю! — уверила я ее.

А что мне еще оставалось делать? В конце концов, успокоившись и позавтракав, мы отправились во дворец.

Во дворе нас уже ждали носильщики. Сев в двухместный паланкин, мы пустились в путь. Всю дорогу Течуишпо рассказывала мне про двор Монтесумы. Она оказалась интересной рассказчицей. Я узнала, что у императора, кроме нее еще пятеро детей. Старший сын и наследник — принц Уанитль, был старше самой Течуишпо, но все еще холост, что очень расстраивало всю императорскую семью. Три дочери:Миауашочицин,Ноксочикозтли, Элоксочитл. И младший принц от последней жены — Тлакауэпанцин.

— Господи, я язык сломаю, пока выговорю!

На что Течуишпо только рассмеялась.

Вскоре я заметила, что здания города остались позади. Теперь мы поднимались на холм, поросший могучими кедрами.

Здание, куда привезла меня принцесса Течуишпо, оказался поистине необычайным! Потолки во всех комнатах были из кедрового дерева, на стенах висели богатые разноцветные ткани, а золота здесь было, наверное, столько же, сколько в наших домах бетона. Вслед за слугами с кедровыми жезлами в руках мы прошли сквозь анфиладу комнат и галерей, пока, наконец, не добрались до зала, где нас ожидали другие слуги. Они омыли наши ноги ароматной водой, а затем провели к двери, перед которой нам пришлось снять сандалии и накинуть грубые темные плащи, чтобы скрыть под ними свои роскошные одеяния. Только после этого нам позволили переступить порог и войти в большой зал, где уже собралось множество знатных мужчин и несколько женщин. Все они стояли неподвижно и были закутаны в такие же грубые плащи. Дальний конец зала отгораживала позолоченная деревянная ширма, из-за которой доносилась нежная музыка.

Мы остановились посредине зала, освещенного благоухающими факелами. Несколько женщин приблизилось к нам, приветствуя принцессу, однако я заметила, что все они с любопытством рассматривают меня.

Но вот к нам подошел высокий, стройная мужчина, чем-то неуловимо напоминающий Куаутемока. Он был облачен в великолепное одеяние, украшенное драгоценностями, которые виднелись из-под темного плаща. Что говорило о его статусе и боевых заслугах.

— Приветствую тебя, брат мой! — слегка склонилась Течуишпо, с улыбкой глядя на него. Сразу было видно, что между ними очень хорошие отношения. — Какими судьбами ты, наконец-то, во дворце. Насколько я помню, отец недавно сетовал, что тебя невозможно вытащить из казарм.

— Течуишпо, ты с каждым днем становишься все прекраснее, но язычок у тебя, кажется, не отстает от тела. — рассмеялся воин. — Я рад, что сегодня я во дворце, и, может, ты уже познакомишь меня с этой прекрасной незнакомкой.

— Знакомься, Китлали, это мой невозможный брат Уанитль! А это Китлали, дочь богини Коатликуэ!

— Приятно познакомиться! — ответила я мужчине, что смотрел на меня с таким немым восхищением в глазах.

— Я рад, что Коатликуэ, отправила к нам на землю одну из своих дочерей. Иначе мне пришлось бы отправиться за тобой в чертоги к самой богине.

— Уанитль! — ткнула она брата в бок. — Не смущай девушку!

— Разве я смущаю, может, я впервые говорю правду!

— Знаю я твою правду, сколько девичьих разбитых сердец за твоей спиной. Учти, Китлали, моя подруга. Я ее в обиду не дам! Пригрозила Течуишпо парню по комплекции раза в два большее ее самой.

— Вот, что значит сестра, вместо того, чтобы сказать, какой я замечательный, ты меня разнесла в пух и прах. Может быть Звездочка та самая, кого я ждал.

Ответить что-либо мы не успели, к нам подошел Куаутемок.

— Здравствуй, муж мой. — поприветствовала его Течуишпо, слегка кланяясь. — Удачны ли твои дела? Все ли в порядке на вверенной тебе территории?

— Спасибо, жена! У меня все хорошо! — отвечал он ей, и при этом смотрел на меня.

Я же, взглянул на него один раз, опустила глаза и старалась смотреть на все, что угодно, но только не на Куаутемока. А потом столкнулась взглядом с Уанитлем. Он с удивлением переводил взгляд с меня на Куаутемока и обратно.

— Принц Уанитль, не знаешь, скоро нас примет император? — спросила я его, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся паузу.

— Этого не знает никто, Звездочка! — улыбаясь, ответил он мне. А потом слегка наклонился и прошептал на ушко. — Мой отец такой непредсказуемый!

Со стороны супружеской пары послышался явный скрежет зубов. Подняв на них взгляд, я увидела перепуганную Течуишпо, положившую руку на предплечье мужа и Куаутемока с горящими глазами и сжатыми кулаками.

Тут Уанитль скользнул за мою спину и, приобняв меня за плечи и положив подбородок мне на макушку, обратился к Куаутемоку:

— Благодарю тебя, брат, что ты доставил в целости и сохранности такой цветок к нашему двору. Поистине эта Звездочка будет украшением Теночтитлана и императорского двора.

— Только попробуй ее тронуть, Уанитль! — выплюнул сквозь зубы Куаутемок. — Я не посмотрю, что ты мой брат и наследник дяди…

— Ну, все хватит! — не выдержала я, вырываясь из рук наследного принца, и становясь в стороне. — Перестаньте вести себя, как два индюка, что выясняют у кого хвост красивее. Надоело! Я сама выбираю, это вам понятно? — спросила я их. Таких ошарашенных глаз я у принцев еще не видела.

Взяв под руку Течуишпо, мы пошли от мужчин прочь. Правда, далеко уйти не удалось, раздвинулась ширма, что отделяла трон от зала. Шум в зале тут же смолк.

А я увидела высокого человека, окутанного клубами табачного дыма. Он сидел на расшитых узорами подушках и по индейскому обычаю курил позолоченную деревянную трубку. Это был сам император Монтесума. Его необычайно бледное для индейца лицо, обрамленное тонкими черными волосами, казалось унылым и меланхоличным. На нем были ослепительно белое одеяние из чистейшей хлопковой ткани, золотой пояс и сандалии, унизанные жемчужинами. Голову его украшали перья царственного зеленого цвета. Позади императора виднелось несколько красивых почти нагих девушек, которые наигрывали на разных музыкальных инструментах, а напротив них стояли четыре старейших советника, босые и закутанные в темные плащи.

Стоило только ширме раздвинуться шире, все, кто был в зале, упали на колени, и я поспешила последовать их примеру. Но вот император сделал знак своей позолоченной трубкой, разрешая присутствующим подняться, и мы снова встали на ноги. Однако я заметила, что все стоят сложив руки и не смеют оторвать взгляд от пола.

Монтесума сделал еще один жест, и к нему приблизились трое пожилых мужчин. Насколько я могла понять, это были послы. Они обратились к императору с какой-то просьбой и он ответил им кивком головы. После этого они отошли, беспрестанно кланяясь и пятясь задом, пока не смешались с толпой. Затем Монтесума что-то сказал одному из своих советников; тот поклонился и медленно направился в зал, озираясь по сторонам. Наконец, его взгляд упал на Куаутемока заметить которого, по правде говоря, было нетрудно, потому что только он, да еще Уанитль были на голову выше всех присутствующих.

— Привет тебе, принц, — проговорил советник. — Царственный Монтесума желает говорить с тобой и с твоими спутниками.

— Делай все, как я, — шепнула мне Течуишпо и мы направились к деревянной ширме. Когда мы вошли, ширму за нами задвинули, отгородив нас от зала.

Некоторое время мы стояли неподвижно, сложив руки и потупив глаза, пока нам не сделали знак приблизиться. И только Уанитль подошел к отцу и поцеловав перстень на его руке, сел на небольшую табуретку у его ног.

— Рассказывай, племянник, — негромко, но повелительно проговорил Монтесума.

— Я прибыл в город Точтепек, о прославленный Монтесума! Я нашел там дочь богини Коатликуэ — Китлали и привел ее сюда. Я также принес в жертву верховного жреца согласно твоему царственному повелению и теперь возвращаю знак императорской власти.

С этими словами Куаутемок передал советнику перстень Монтесумы.

— Почему ты так задержался, племянник?

— В дороге случилась беда, о царственный Монтесума! Из-за разлива реки, нам пришлось идти кружным путем, по тому, что заходит на территорию Тласкалы. На наш отряд напал сам наследник тласкаланского дома Эхекатль. И только отвага Китлали спасла наши жизни. Теперь я и воины моего отряда должники жизни дочери богини.

Только тогда император ацтеков впервые обратил ко мне взор. Один из советников подал ему свиток, и Монтесума принялся читать письмена-рисунки, время от времени поглядывая на меня.

— Описание точное, — проговорил он, наконец. — В нем не сказано только одного — что она прекраснее любой женщины Анауака. Так что же мне с тобой делать, дочь богини?

* * *

аксолотли* — личинки саламандр, которые выглядят как тритоны.

тиакис** — рынок.