658 зенитно-ракетный полк особого назначения

Глава 27. Взаимоотношения с гражданскими лицами и организациями

При строительстве объектов «Беркута» и дальнейшей деятельности войсковых частей местные власти лишний раз в известность не ставились. В то время было не принято задавать лишние вопросы: если военные что-то строят – значит, так надо. Но контакты на уровне простых людей, конечно же, происходили. Даже на этапе строительства, которое осуществлялось под руководством МВД СССР, руководство лагерей и местные власти находили общий язык. Где-то строились объекты двойного назначения – мосты, дороги, а где-то заключённые возводили постройки для местных колхозов. Вероятно, тут был взаимный интерес: у строителей была рабочая сила и техника, чего так не хватало в сельской местности; а у местных колхозов были продукты питания. По понятным причинам документальных следов этого сотрудничества не осталось, поэтому о нём можно судить лишь по рассказам очевидцев.

Когда объекты ПВО были построены, скрыть их от местных жителей было невозможно. Но режим секретности и борьба с иностранными разведками было довольно жёсткими. В деревнях рядом с объектами ПВО действовал пропускной режим, то есть чтобы перемещаться в непосредственной близости от секретных объектов, надо было иметь специальный пропуск. Эти пропуска выдавали в сельсоветах только местным жителям. Появление посторонних вызывало подозрение. Местные органы МВД и КГБ вели оперативную работу по выявлению таких подозрительных личностей.

Когда на объектах началась повседневная служба, стали налаживаться и горизонтальные связи – как между командованием частей и местными властями и предприятиями, так и между военнослужащими и местными жителями. Само наличие войсковых частей было вполне привычным делом и никого не удивляло. Войсковые части располагались на территории Дмитрова и района с самого начала Великой Отечественной войны. Командиры частей входили в состав местных Советов народных депутатов. Военнослужащие участвовали во всех общественно-политических мероприятиях, например, военный оркестр был непременным участником всех майских и ноябрьских демонстраций.

Участие военнослужащих в гражданской жизни происходило и в других формах. Солдаты и офицеры участвовали в выборах депутатов всех уровней и народных судей. А командиры полков часто сами были депутатами местных советов.

Глава Рогачёвской администрации Михаил Николаевич Хохлов родился 2 августа 1962 года в селе Рогачево Дмитровского района. В 1977 году окончил Рогачёвскую восьмилетнюю школу и поступил в Яхромский совхоз-техникум, который успешно закончил в 1981 году. Свою трудовую деятельность начал в июле 1981 года в совхозе «Рогачёвский» на должности инженера-механика. С 1981 по 1983 год проходил срочную службу в рядах Советской Армии. После завершения службы вернулся в совхоз «Рогачёвский». В 1985 году поступил на учёбу во Всероссийский сельскохозяйственный институт заочного образования, в котором продолжал обучение, совмещая его с трудовой деятельностью до 1992 года. В октябре 1988 года был избран на должность председателя исполкома Больше-Рогачевского сельского Совета народных депутатов. С тех пор до настоящего времени (2018 год) Михаил Николаевич возглавляет Рогачёвскую администрацию, несмотря на то, что названия его должности неоднократно менялись.

Рассказывает Михаил Николаевич Хохлов:

«Я 62-го года рождения, а часть существовала с 53-го. Я всегда с наслаждением смотрел на офицеров, прапорщиков в форме, с наградами, с медалями. Ну в детстве мы все, наверное, и в войну играли, и мечтали быть кем-то… Военными, может быть. Просто потом с годами это либо развеялось, либо кто-то эту мечту в жизнь воплотил.

У меня воспоминания с детских лет – в девять ноль-ноль всегда гудела сирена, утром и вечером. Я здесь в старом Рогачёво жил, слышал. Как заревёт! И техника боевая выезжала – когда учения или на стрельбы. У нас в Рогачёво было две школы – 8-летняя и средняя. Я в 8-летней школе учился, у нас из воинской части не было детей, потому что они все учились в средней школе. Военный городок был закрытый, но не сказать, что он вообще был за колючей проволокой. Мы всё равно туда лазили. К девчонкам (смеётся). На танцах познакомишься… Конечно, общение было. И мы к ним ходили, и они к нам в дом культуры ходили. Впечатление от военного городка какое – жилой городок, культурный, с жилыми домами, с магазином, с клубом, с медчастью. А на секретные объекты мы не ходили. Где дивизион расположен, где боевая техника стояла – туда нельзя было, конечно. Но мы видели, что там делается.

Военные жили побогаче, чем в селе. У них магазин военторговский был, у них всё время товаров побольше было. И раньше у нас в домах совхоза «Рогачёвский» постоянно перебои с теплом были, потому что мазутная котельная была. А в городке хорошо – там угольная котельная и взвод солдат.

Нам всегда почему-то казалось, что дети офицеров более красивые, особенно девчата. Более подтянутые, более организованные, не как дети трактористов и доярок. Всё же есть разница в менталитете и в общении. Жёны офицеров – учителя в музыкальной школе, в основной школе. Они одевались более красиво, всё-таки зарплата у офицеров была побольше, чем у водителей.

Ешё одно моё детское воспоминание – где у нас сейчас магазин «Дикси», там был ресторан «Радуга». И там были отдельные кабинеты – комнаты, шторками закрытые. В ресторане был общий зал, а был вип-зал. Вип-залом постоянно пользовались офицеры из части. Это говорило о том, что у них средства и доходы были.

Ну то есть такой живой организм был. Была весёлая, хорошая жизнь до того времени, пока в 1998 году не приняли решение о расформировании воинской части. Для меня как главы администрации, конечно, это был удар – всё-таки там более полутысячи человек проживало. Плюс это были мои первые помощники в решении каких-либо проблем, проведении каких-либо праздников. Парады мы делали, строем ходили. С командирами общались, они входили в состав исполкома, мы постоянно занималась с ними.

Было и так, что мужья служили, а жёны у меня в администрации трудились. Да и после увольнения я с удовольствием брал к себе на работу отставных офицеров. Всё-таки офицеров не сравнить с гражданскими. Он получил задачу, выполнил – доложил, не выполнил – всё равно доложил, но уже с объяснениями. Вот, к сожалению, в этом году ушёл Боровков Рэм Александрович, председатель совета ветеранов, полковник в отставке, участник Великой Отечественной войны, ликвидатор Чернобыльской аварии, на 92-м году жизни. Мне очень нравилось с ним работать, как он относился к своей общественной работе, будучи председателем совета ветеранов поселения Большерогачёвское. Планы, предложения, выполнение, какие-то подсказки – всё это было. Сейчас не могу найти, кто бы вместо него возглавил ветеранскую организацию, к сожалению.

Ну а когда часть расформировали… Надо отдать должное, конечно, главе Дмитровского района Валерию Васильевичу Гаврилову. Это я не скрываю, и не буду скрывать – то, что он принял решение не бросить жилой городок, как это случилось в некоторых частях – военную технику вывезли, городок оставили на произвол, котельные топить некому… Здесь он сразу городок взял на содержание, обслуживание. Тогда ещё Жилкомсервис был, возглавлял Гусаров Валерий Сергеевич. И было принято решение – отопление сделать от нашей центральной котельной с улицы Мира. Протащили воздушкой, и запитали, сделали… То есть не дали людям замёрзнуть, не предоставили людей самим себе – выживайте как хотите. Ну и жилые дома, плюс содержание, ремонт – это тоже всё было принято.

А уже потом, когда, по крайней мере, не дали развалить, стали принимать по документам жилые дома. Сейчас на них на все есть технические паспорта, есть землеотвод. Есть приказ по Министерству обороны, что весь этот участок передан в муниципальную собственность, там порядка 24 гектар. Только раньше он был в муниципальной собственности поселения, теперь в муниципальной собственности района. Потому что внесенные изменения в 131-й Закон нас лишили полномочий по жилищно-коммунальному хозяйству – тепло-водо-газо-электроснабжение, содержание жилых домов. Но, в любом случае, мы всё равно сходы проводим, с жителями общаемся, у нас есть старшие по домам, с которыми мы решаем те или иные вопросы.

Сейчас в городке есть активисты, такие как Ловинюк Валентина Георгиевна, Урсул Зоя Алексеевна. Это такие активисты, которые не только вопросы задавали, а помогали, разъясняли, объясняли, что это переходный период, надо будет немножко потерпеть. И на самом деле не дали жилые дома развалить, как это получилось с вещ. складом, столовой, клубом. Там же всё разбомбили, разломали – те здания, сооружения, строения, где нет ни охраны, никого… Как раз в то время, в самом конце 90-х, агрофирма «Рогачёво» дала землю для офицеров, как раз недалеко от городка. Это один из толчков был. Раньше же были большие проблемы со стройматериалами. Ну а здесь окна, двери, полы пошли в дело. Это ещё хорошо, что казарму вовремя продали, и она, по крайней мере, не обрушилась. Ну а так – самое главное, что люди живут. Тепло, вода, газ, электричество – всё есть.

Вот такие у меня ностальгические воспоминания о существовании бывшей воинской части 92598».

Когда я собирал материал для этой книги, то в деревне Василёво я встретился с Ольгой Звонарёвой, женщиной лет восьмидесяти. Каюсь – я не выяснил её отчества, но её подвижность и непосредственность не располагали к официальному обращению. Использование диктофона она не одобрила, поэтому её рассказ воспроизвожу по памяти. Кстати, может именно из-за того, что диктофон был выключен, мне удалось это услышать.

До войны её семья жила в другой деревне, но тоже неподалёку от Рогачёва. В 41-м их деревня оказалась в зоне оккупации. Когда немцы отступали, они подожгли деревенские дома. Естественно, жители кинулись тушить, но все мужики на войне, на улице мороз – вода замёрзла. Поэтому огонь идёт вдоль деревни и перекидывается с дома на дом. Подходит к дому, где жил батюшка, и гаснет. Она говорит – не могу это объяснить, но так было.

В их деревне было 47 домов, и из каждого кто-то ушёл на войну. В 45-м вернулся только один парень. Но он прошёл войну без единой царапины, а вернулся уже в начале лета. Местные ребята, которые на войну по возрасту не попали, подошли к нему и пригласили в соседнюю деревню вечером на танцы. Парень стал отнекиваться – мол, только с дороги, да и гражданской одежды нет. Пацаны говорят – ничего, найдём. Нашли ему гражданскую одежду и вечером пошли в Александрово на танцы. Этот парень там уже к девчонкам подсел. А пацаны не успели его предупредить, что у них с местными какой-то конфликт. А местные видят – какой-то пришлый к их девчонкам подсел. Кто-то подошёл сзади и пырнул ножом под рёбра, попал в печень. На следующий день парень умер. А всю войну прошёл без царапины.

В соседнюю с войсковой частью деревню Василёво моя собеседница переехала в 54-м. Часть к тому времени уже существовала. Лагерь, где жили заключённые-строители, был на поле за Василёво. Заключённых к тому времени уже увезли, и лагерь стоял пустой и заброшенный. Она говорит, что когда в новом доме обустраивались, то ходили в лагерь разбирать бараки на стройматериал, тогда с этим туго было. Говорит – её дом был оббит досками от лагерных бараков. Сейчас старый дом не сохранился.

Собственно, это присказка для того, чтобы понятнее была местная специфика. А теперь сама сказка. Когда я подошёл к расспросам – каково жилось по соседству с частью, то посчитал нужным немного рассказать об устройстве дивизиона. Она меня прервала: «Да я там бывала!» Я переспросил. Она довольно подробно описала структуру дивизиона – где какие дороги, упомянула про пруд в районе 9 взвода, правда, группу технического обеспечения назвала гаражами. И сказала странную деталь – на территории дивизиона паслись коровы. Потом специально спрашивал у офицеров – действительно, зам. по тылу выпускал бычков пастись прямо на дивизион. Я спросил её: «А как же прошли, там же колючая проволока?» Она ответила: «Ну там кое-где можно было пройти». И махнула рукой в сторону пятого взвода – от её дома до дивизиона не больше километра. Я спросил: «А часовые?» «А когда они на дорогу выходили, я в кустах пряталась. Вот так вдоль прошла, грибов набрала, и вон там, где гаражи, вышла», – показала в сторону ППР.

У 85-летнего жителя Рогачёво Михаила Ивановича Сурина в памяти остались другие впечатления:

«Туда посторонних до сих пор не пускают. Я один раз попытался, ну, может, лет десять назад (примерно в конце 90-х). Прошёл ветровал, и как раз там, где проходила проволока, деревья повалило. А тогда ведь стояли бетонные столбы через каждые три метра, и проволочное заграждение, как государственная граница. Но тогда проволочное заграждение уже было разрушено временем, проржавела проволока, животные там, лоси, или люди порвали проволоку. Ну вот после этого ветровала я, значит, зашёл рядом с проволокой, и там несколько деревьев было ветром прямо на проволоку уронено. А у меня есть лучковая пила такая, как стахановка. Вот я, значит, пришёл туда и берёзовых дровишек напилил. Потом слышу: «Эй!» Ну сначала не разобрался, в чём дело. А я с войны глухой. Потом увидел – сидит, значит, этот. Ну в форме он был. «Ты чего сюда?» Говорю – вот дровишки, надо печку топить. «Нельзя!» А потом говорит: «Ну вот что. Я сменюсь в три часа. Если до трёх часов не уберёшь …» А я уже спилил пару берёз на чураки. Ну у меня уже лошадь была, я думаю – сейчас я пойду лошадь запрягу, и эти чураки привезу домой. Ну вот, он и говорит: «Если до трёх часов не заберёшь – я сменюсь. Тогда мало ли тут кто будет. Я, говорит, тебя тут наблюдал, что ты дальше не проходишь, а занимаешься делом, но за другой наряд я не отвечаю». Ну я с ним так любезно поговорил, рассказал ему про бои тут возле Василёво. Он меня выслушал, сказал: «Уходи побыстрее». Ну я быстро побежал домой, запряг лошадь, на санях. Уже был снег, это была поздняя осень, начало зимы. Быстро эти поленья, что напилил, погрузил, и уехал. И больше я туда ногой не ступал. Там сейчас до сих пор охрана. Но как она действует – это опять мне не докладывают. Я не любопытный. Я женщин спрашивал, они: «Нет, туда мы не ходим, там стреляют!» Ну или пугают людей что, дескать, вот, смотрите – стрельнём, вы сюда не лезьте. Вот такая вот картина».

Вспоминает Василий Степанович Карасёв.

В начале 50-х годов семья Василия Степановича Карасёва переехала в Коммунистический район и поселилась в селе Рогачево. Отец работал главным инженером и директором Рогачевской МТС, а мать – в советских учреждениях. Здесь Василий Степанович в 1956 году пошел в школу. Жизнь родителей была тесно связана с создававшимся в то время совхозом «Яхромский». Оба стояли у истоков хозяйства: С. Я. Карасев стал главным инженером совхоза, а Е. К. Вус – начальником отдела кадров. Поэтому в 1963 г. состоялся переезд на центральную усадьбу совхоза в Ново-Синьково. Здесь В. С. Карасев в 1966 г. окончил школу (десятилетку) с серебряной медалью и в тот же год поступил на учебу в МВТУ им. Н. Э. Баумана, на факультет «Энергомашиностроение», который окончил в 1972 году. По окончании института был сразу призван в Советскую Армию. Службу проходил в Чите в войсках ПВО в звании лейтенанта. Окончил службу в 1974 году и вернулся в Ново-Синьково. После службы в армии сначала работал инженером в НИИПМ при МВТУ им. Баумана (пос. Орево), затем во ВНИИГиМ с ОП (г. Дмитров, Заречье). В 1978 г. перешел на работу в Москву.

Первый фрагмент воспоминаний Василия Степановича относится к периоду жизни в Рогачеве в 1955-63 годах:

«То, что рядом с Рогачевом находится воинская часть, мне стало известно в первые дни пребывания на новом месте. Верным признаком этого было наличие солдат. Они появлялись по воскресеньям, когда им давали увольнительные. Наш дом стоял стратегически очень удачно – недалеко от важнейших магазинов и рядом со сквером. Солдаты покупали бутылку водки и шли в сквер выпивать. А стакан солдаты имели обыкновение просить у нас, ну и, наверно, у соседей тоже – в нашем доме было три квартиры. Они всегда скромно просили один стакан. Эта история повторялась каждое воскресенье и летом и осенью, и весной и зимой, из года в год. Солдаты тогда казались мне здоровыми мужиками, а были-то ведь они обыкновенными пацанами. Правда, и срочная служба тогда продолжалась три года. Так что старослужащие были повзрослее теперешних.

При первой поездке по дороге в направлении Дмитрова я увидел и ворота этой воинской части, а немного дальше перед деревней Подвязново, несколько в стороне от шоссе, крутилось какое-то странное сооружение, напоминавшее большую катушку. Нетрудно было догадаться, что и оно имеет отношение к военным. Если же ехать из Рогачёво по Куликовской дороге, то за деревней Василево эта дорога вдруг делала поворот под прямым углом налево, потом спустя некоторое расстояние направо, и затем еще раз налево – получилась буква «П». Причем было видно, что этот участок дороги совсем новый, резко отличающийся от старого, обсаженного с двух сторон ивами. Эти ивы росли от Василева до первого поворота и потом вновь появлялись, когда кончалась эта дорожная петля, и стояли так двумя рядами до самого Инвалидного.

Местом, которое огибала дорога, был огороженный колючей проволокой и заросший кустарником участок поймы. На нем виднелись странные сооружения, похожие на большие корзинки, высотой с дом, имевший несколько этажей. Их было прекрасно видно и с дмитровской дороги. Они явно имели отношение к воинской части, и, похоже, должны были что-то скрывать. Эти «корзины» мозолили глаза все время, пока я жил в Рогачеве, и потом, когда я уже переехал в Ново-Синьково и ездил в лес под Покровское или к сестре через Клин. А потом они вдруг исчезли. Я не сразу заметил их исчезновение и долго думал потом: «Куда же они делись?». Военная часть, это было видно, оставалась на месте. Значит, случилось что-то другое. Но что? Я подумал тогда, что никогда об этом не узнаю.

По мере взросления постепенно выяснилось, что все это хозяйство относится к третьему кольцу противовоздушной обороны Москвы. А дорога Дмитров – Клин, как имевшая непосредственное отношение к этому кольцу, исчезла с географических карт: она либо не показывалась вовсе, либо обозначалась как грунтовая, хотя на моей памяти всегда имела асфальтовое покрытие. Там на равнине за Василевым была позиция зенитных ракет. Ребята, которые жили в деревне Василево и учившиеся вместе со мной, иногда эти ракеты видели. Тогда с самим словом «ракета» была связана какая-то романтическая таинственность. И то, что на эту ракету можно просто так посмотреть, казалось удивительным. В одном из пионерских лагерей, в котором мне довелось побывать, со мной был и один мой товарищ из Василева. Он рассказывал об этих ракетах ребятам из Москвы и те ему не верили. Я думаю, что им, москвичам, было даже обидно, что какой-то паренек из деревни видел то, что не видели они.

Среди обитателей воинской части помимо солдат были, конечно, и офицеры. У офицеров были семьи, и, естественно, дети. Дети эти учились в нашей школе, в нашем классе. Они могли неожиданно исчезнуть, но взамен приходили новые ребята. Так однажды исчез мой школьный приятель Ваня Егоров. Надо сказать, что дружили мы с ним только в пределах школы. В другое время я никогда не видел своих сверстников из воинской части в Рогачеве. Было заметно, что они жили в семьях, материальное благосостояние которых было повыше того среднего уровня, который я наблюдал вокруг. Их привозили из части в школу на машине с крытым кузовом, а иногда и в открытой. Изредка и мне удавалось попользоваться этим транспортом. Тогда не было объездной дороги, и грузовик никак не мог миновать центра села, где жила моя семья. Бывало, машина останавливалась на повороте, чтобы высадить кого-нибудь из взрослых обитателей военного городка, приезжавших в Рогачево по делам. Если в этот момент ты оказывался рядом, то можно было успеть влезть в кузов и доехать до школы.

Офицеры перемещались по службе из части в часть, мотаясь по стране. Поэтому неудивительно, что многие из старших офицеров, с которыми я столкнулся потом, служа два года после института в войсках ПВО в Чите, знали, что существует такой населенный пункт – Рогачево. Они называли его «Рогачи».

Второй фрагмент воспоминаний Василия Степановича относится к периоду 1974-76 годов:

«Пока я работал в Ореве, а потом и в Заречье, мне несколько раз довелось побывать на однодневных сборах офицеров запаса, которые организовывались райвоенкоматом. Эти сборы не был обременительным для его участников. Они позволяли оторваться от каждодневной рутины, а усилий никаких не требовали. Все ребята, работавшие на базе МВТУ, кончали одну и ту же военную кафедру и, естественно, были приписаны к ПВО. Я думаю, ни один район Московской области не имел такой большой компании людей с одинаковой военной специальностью. А поскольку на территории района располагается несколько частей противовоздушной обороны, то военкомату не надо было долго думать, куда эту ораву приткнуть и потом отчитаться сразу за много душ, прошедших требуемую переподготовку. Обычно все это мероприятие выливалась в однодневную экскурсию.

Так я побывал в нескольких военных городках Дмитровского района. Все они имели одинаковый набор построек одного возраста. И штабы, и казармы, и клубы, где мы в основном и отирались во время этих сборов, были во всех местах одинаковы. Это и не удивительно, поскольку строились все сразу в первой половине пятидесятых годов по одному и тому же проекту.

Так однажды мы и появились на территории военного городка возле Рогачева. Так я оказался по ту сторону колючей проволоки, которую много раз видел когда-то в детстве. Прождав положенное время в ожидании хозяев в клубе, мы выслушали очередную скучную лекцию. Я, недавно расставшийся с армией, понимал, что местным офицерам было совсем не до нас. У них были свои проблемы поддержания жизнедеятельности – своей собственной и вверенных им подчиненных. Я не удивился бы, что наше посещение ограничилось только какой-нибудь лекцией, как и бывало в других местах. Но тут всех вдруг погрузили на машину и отвезли на стартовую позицию.

Я ожидал увидеть в худшем случае знакомый мне по Чите 75-й комплекс. Думалось, что под Москвой должно стоять все новое. Но оказалось, что здесь служит еще его предшественник и вообще первый из принятых на вооружение ракетный комплекс. Конечно, ракеты модернизировались, менялась их начинка. Исчез локатор, который крутился недалеко от деревни Подвязново. Вместо него поставили более новые в другом месте.

Выглядела позиция совсем иначе, чем под Читой или на Урале. Здесь не было никаких пусковых установок, только сеть из взаимно пересекающихся заасфальтированных дорог. В некоторых местах на этих дорогах лежали ракеты, скрепленные с какими-то рычагами. Нам показали, как работает расчет, подготавливающий ракету к пуску. Для этого её, до того лежащую в горизонтальном положении, надо было только поставить вертикально. Производилась эта операция с помощью весьма простого приспособления за счет вращения рукоятки шкива. Когда солдаты проделали это для нас, я понял, почему исчезли «корзины», интриговавшие меня в детские годы. Они действительно служили тогда для маскировки ракет, поднятых в боевое положение. Правда, по русскому обычаю эти устройства были не просто корзинами, а корзинами дырявыми. Поэтому жители Василева в свое время и могли видеть ракеты в такой пикантный момент. Но прошли годы, и то, что в моем детстве было низким кустарником, стало лесом. Деревья переросли ракеты, и надобность в той старой маскировке отпала.

Осматриваясь кругом, я еще яснее понял и поразился огромности средств и труда, вбуханных в эту оборону тогда, в начале пятидесятых годов, когда в обыденной жизни было так много всяческих неустройств, и основная масса народа жила просто в нищете. Ведь таких точек вокруг Москвы было более полусотни. Эту цифру совсем недавно озвучили по телевизору. Но и тогда их количество, конечно, легко вычислялось – достаточно было хоть раз проехать по третьему кольцу. А самолеты-шпионы пролетали над Москвой до 56 года, когда систему ввели в строй, совершенно беспрепятственно».

Вспоминает ветеран в/ч 92598 Валентина Александровна Киселёва:

«Я сама родом из Василёво, это потом уже вышла замуж за офицера. А так у меня всё детство в Василёво прошло, и при мне нашу часть строили.

Была дорога от Василёво на Луговой посёлок, где дом инвалидов. Дорога прямая каменка, а по краям росли ивы. Это когда Екатерина приезжала к ним в монастырь, и, как мне бабушка рассказывала, высадили эти ивы вдоль дороги. Они до сих пор кое-где растут. Дорога была прямая и каменная, мощёная булыжником. Она такая немножечко покатая была, помню, дождь пройдёт, и по краям лужи текли. И мы босиком по лужам. А потом уже колючей проволокой загородили в несколько рядов – кто туда будет ходить? По первости, может быть, и ходили. Но там уже часовые были, посты выставили. Все и боялись ходить.

Что там делалось – никто не знал. Когда для ракет поставили маскировочную сетку, видно было – вот ракета торчит. Не всегда это видно, но иногда было. И антенны вращающиеся в Подвязново было видно. А их и из Василёво было видно отлично, антенны эти, это сейчас кустарником заросло. Но в детстве на этом не зацикливаешься. Мальчишкам интересно, а девчонкам – чего там! Да и тогда как: не положено тебе знать – и не надо! И всё! И лишний раз боялись интересоваться, время-то какое было. Особо-то мы и не интересовались. Старшие-то, может, и знали, догадывались, а нам-то это было…

Я в 64-м году Рогачевскую школу закончила. В школе комсомольским секретарём была, и старостой класса, жизнь была такая насыщенная. Это старая школа была, вот я туда ходила. А когда я училась, у нас старшие там до 10 класса учились, считалась средняя школа. Ну тут в две смены, народу переполнено, печное отопление было. А потом уже построили новую школу. Помню, как меня в комсомол принимали, ездили в Дмитров. Евгения Александровна Гришина была первым секретарём Дмитровского горкома комсомола. Как сейчас помню Евгению Александровну – такая красивая была, молодая. Мы с ней отношения поддерживали до конца.

Мой муж служил на станции. Вот в 64-м году мы познакомились, в 65-м поженились, в январе. Вот 16 января у меня будет годовщина свадьбы. Ну и всё, поженились, дали нам комнатку маленькую в городке, три соседа на кухне. Ну ничего, нормально жили.

В городок посторонних не очень-то пускали. Единственно, к нам ходили в магазин работницы с совхозной теплицы. Тепличный комбинат рядом был, и они там в дырку в заборе потихонечку пройдут, купят там колбаски, если чего остаётся. И то не в этот день, когда нас отоваривали. А отоваривали в четверг. В среду привозили продукты, а в четверг отоваривали. А они придут в пятницу, в субботу – ну что осталось, не берут уже наши».

Вспоминает Зинаида Андреевна Кайдан, супруга первого начальника штаба полка майора П. П. Кайдана:

«Пётр Потапович свои обязанности на «отлично» знал. В полку был порядок, самовольщиков вылавливали, на гауптвахту сажали. Ну а так иногда приходили:

– Можно вот пойти, девушка пришла?

– Ну ладно! Чтоб вот во столько был тут, в проходной. Я проверю!

В клубе для солдат устраивали концерт и танцы, приглашали девушек с Рогачёво. Список делали, кто придёт, и по этому списку их на проходной пропускали. Много приходило».

Вспоминает майор Павел Степанович Андреев:

«Иногда были драки, местные придирались к офицерам, но в основном всё нормально было. Но я скажу, что ко мне ни один не придирался. Всё как-то я контачил с ними, с мужиками. Подход у меня был такой. Правда, я не курил, ну иногда пивка выпьешь.

Когда я был начальником физической культуры и спорта, Рогачевская футбольная команда была, волейбольная команда, и хорошая команда была хоккейная. Вот в хоккей с ними играли, я даже на первенство между частями ребят брал с Рогачево. Вот я так делал (смеётся). Даже, между прочим, в яхромском техникуме лыжницы были, конькобежцы были, девочки. Вот их тоже брал на соревнования, выступали за полк, даже выступали за ПВО страны. Лыжницы с яхромского совхоза-техникума выступали на первенстве ПВО страны.

С Рогачёвским совхозом хорошие были отношения. Наш личный состав помогал убирать урожай. Хорошие взаимоотношения были и со строительными организациями. Например, с СУ-847, там Эстрин был директором, а Родоман был у него зам. Ну, евреи, но отличные мужики были. А я когда начальником физической подготовки и спорта стал, тут мне надо было учебно-материальную базу делать – перекладин, брусьев больше сделать, чтобы батарея пришла, и сразу все могли заниматься. И вот СУ-847 нам делали металлические брусья и перекладины. А мы им тоже. Вот они дорогу сдают, например – ну по обочинам там всё такое собрать, порядок навести. Они присылали автобус на 30 человек, в основном я старшим ездил. Ну договаривался с ними, чтобы моих солдат покормили в столовой. Это при Лаптеве я уже ездил. Он мне тогда говорил:

– Вот смотри, я отправлял солдат на работу в совхоз с Грабальчуком. Капитаном! А ты ещё старший лейтенант. У тебя ни один не выпил даже, не ушёл от тебя никуда. Привозишь – всё нормально, и сам трезвый.

Я отвечаю:

– Это у меня закалка ещё. Я же два года до армии в детдоме работал – воспитателем, пионервожатым. Экстерном закончил педучилище, за год сдал всё, чтобы денег больше получать.

А когда я начальником инженерной службы работал, командиром полка тогда был Ганеев, мы с ним городок благоустроили, бордюры все сделали. На станции, на дивизионе постоянно поддерживали порядок. Потому что с местными был знаком – у кого асфальт, бетон. С ребятами поработаешь, нагрузили машины, привезли, ссыпали, засыпали, подровняли, дырки заделали.

Когда дежурил по части, то, бывало, к солдатам приходили девочки рогачевские. Ко мне подойдут – я на КПП отпущу. Чем они сбегут самоволку, лучше пусть придут отпросятся».

Другая история случилась в одном из полков в конце 70-х годов. Командир полка даёт вновь назначенному зам. по тылу приказ – привести городок в порядок, и, в частности, построить новый продуктовый склад. Но есть небольшая проблема – фондов (стройматериалов) нет. Пораскинув мозгами, зам. по тылу едет в райцентр к главному инженеру строительно-монтажного управления, с которым был знаком. Заходит в кабинет:

– Так и так, хочу тебя по дружбе предупредить – нескольких твоих рабочих призывают на месячные сборы ко мне в часть.

Главный инженер СМУ хватается за голову:

– Конец квартала, план горит, работать некому! Может, можно что-то сделать, хотя бы сборы на конец года перенести?

– Ну не первый год знакомы, попробую. Сейчас в военкомат позвоню.

Звонит в военкомат:

– Здравствуйте, я из части такой-то по поводу призыва на сборы рабочих СМУ.

На другом конце провода его узнали:

– Слушай, каких сборов? Нет никаких сборов.

Зам. по тылу продолжает гнуть своё:

– У нас в части сейчас нет возможности провести сборы. Прибыло молодое пополнение, казармы переполнены.

В военкомате недоумение нарастает:

– Чего ты несёшь? Ты там не пьяный?

Но тот продолжает:

– Что? В таком случае откладываются на неопределённое время? Хорошо, сейчас главному инженеру СМУ скажу.

И кладёт трубку.

– Ну что, решил я твой вопрос. Работайте спокойно.

Главный инженер расцвёл:

– Вот спасибо, выручил! Может, помочь чем надо?

– Затеяли мы тут продуктовый склад строить. Вот если бы несколько бетонных плит списанных, да кирпича пару поддонов?

– Да не вопрос! Я тебе ещё крановщика толкового пришлю.

Склад был построен в течение недели, стоит до сих пор.

Вспоминает Михеева Келимат Джантемировна (по первому мужу Журавлёва):

«Я ещё хочу сказать, что почти все молодые офицеры, которые приходили в часть, женились на рогачёвских девчонках. И оседали, как говорится, корнями здесь. Примерно тридцать офицеров взяли в жёны местных девушек. Понимаете, тогда, в 60-70-е годы, авторитет военного, авторитет офицера, настолько был высок, его даже как бы обожествляли. И настолько уважали, что все сельские семьи рогачёвские за счастье считали, если их дочь замуж выйдет за офицера. Во-первых – стабильная зарплата. Во-вторых – она была хорошей по сравнению с окружающими. Чего греха таить – 300 рублей получали военные в ту пору, когда, например я, зав. библиотекой, получала 75. Есть разница? Конечно, есть! И вокруг все получали тоже 60, 75. И поэтому, когда молодые офицеры, шли на танцы – тут уже вопросов не было. Ходили всегда не по одиночке. Как-то так всегда заведено было, что группа приехала, и группа идёт на танцы. Но потом-то размежёвывались, когда находили себе девушек, по парочкам. И местные парни понимали, что это офицер. Вот этот непререкаемый авторитет – он был повсеместно. Вот раньше даже солдат идёт в форме – и вот все девчонки как-то по-другому смотрят, а уж если офицер – ну тут вообще! Тут даже говорить нечего!»

Были и другие примеры любовных отношений между военнослужащими и местными жительницами. Однажды выяснилось, что от солдата-срочника с малого дивизиона, который находился рядом с деревней Кочергино, забеременела рогачёвская школьница. В 70-е годы это было чрезвычайное событие.

Вспоминает майор Георгий Алексеевич Потапов:

«Местные жители здорово относились. Вот, например, бутылку взял, выпить надо. В любой дом стучишься: «Дайте стакан» «Заходи!» Стакан тебе дадут, закуски ещё дадут. Выпьешь, и пошёл. Отношения были совсем другие. А потом, когда этого Руста посадили – это вообще всё по-другому стало! Нельзя было в форме в автобус войти! Вот тогда в корне всё изменилось».

Вспоминает майор Алексей Викторович Разов:

«Местные отлично относились. С милицией очень хорошие отношения были. Ведь тогда дежурили постовые, ходили по два человека в Рогачёво. Вот по площади ходят. И от нас патруль выделялся. Я в патруль ни разу не попадал. Не, с селянами дружно жили, конфликтов не было. Ну так, мелкие стычки иногда были… Это всё жизнь! Тогда армию уважали. Да не только в Рогачёве, а вообще. Офицер – это же престижная была профессия! Я, помню, лейтенантом приехал первый раз в парадном кителе в деревню к себе. Меня на руках носили – вот клянусь! Вся деревня неделю гуляла. Мне китель не давали снимать: «Нет, ты только в форме ходи!» Я говорю: «Да я уже замучился – жарко, в речку хочется искупаться залезть». А потом самые страшные годы были, когда начали о нас ноги вытирать – в форме было стыдно в автобус зайти. Ну перестройка когда началась».

Случались и курьёзные случаи. Об одном из них вспоминает служащий Дмитровского народного суда:

«Было это в конце 70-х. В деревне недалеко от Княжевской части жил не совсем адекватный мужик. И однажды ему стало окончательно плохо, он пролез на объект, где стояли ракеты, спрятался в кустах и стал наблюдать за часовым. А потом стал кидать в него камни, причём успешно – попал часовому в голову и рассёк до крови. Часовой применил оружие на поражение и ранил местного жителя. Раненого поместили в местную больницу и стали думать, что с ним делать. Думали, естественно, не военные, а местные власти. На допросе мужик нёс какую-то ерунду вроде: "Бог велел". Решили признать раненого недееспособным и отправить на принудительное лечение – нормальный человек вряд ли бы до такого додумался. Дело о признании недееспособности рассматривалось в районном суде. Солдат-часовой присутствовал в качестве свидетеля. Это дело так нас всех утомило, что как-то даже сказали солдату: "Лучше бы ты его насмерть застрелил!"»

Несколько известных художественных фильмов так или иначе связаны с подмосковными полками ПВО.

Один из таких фильмов – «Гусарская баллада» режиссёра Эльдара Рязанова, снятый в 1962 году. Снимался он на территории Дмитровского района. Под барскую усадьбу была загримирована церковь в селе Удино, расположенном недалеко от пересечения шоссе Лобня-Рогачёво и первого бетонного кольца. Часть сцен снималось в сёлах Подъячево и Ольгово, а масштабные сцены отступления французских войск были сняты недалеко от Рогачёво, на участке старой дороги Рогачёво-Куликово, в непосредственной близости от стартовых позиций в/ч 92598. Как рассказывают старожилы, съёмочная группа «Гусарской баллады» приезжала два раза – в конце зимы и в начале лета.

Стартовые позиции начали стоить в 1952-м. В Интернете бытуют рассказы, как Сталин циркулем нарисовал окружности вокруг Москвы и приказал на них расположить зенитные полки. Конечно же, это глупости – товарищ Сталин такой ерундой не занимался. Окружности на карте Подмосковья рисовал А. А. Расплетин и его коллеги. Как рассказывают разработчики зенитно-ракетной системы С-25, будущие зенитные полки расставляли на карте именно циркулем и линейкой – с учётом секторов обзора и дальности действия проектируемой аппаратуры. Дорога Рогачёво-Куликово проходила как раз через центр будущих стартовых позиций одного из полков:

Поэтому первым делом строители-заключённые сделали объезд строящегося «объекта 12». Разумеется, после того, как построили свой лагерь на поле рядом с деревней Василёво. В результате вязовая аллея, которая шла от Рогачёво к Николо-Пешнорскому монастырю, оказалась рассечена стартовыми позициями полка. А вязы по обочинам дороги сажали ещё 300 лет назад монахи монастыря. Местность там по весне в половодье заливается рекой Яхрома, а корни деревьев не давали размываться насыпи дороги. Но как гласят предания, на Пасху жители Рогачёва приплывали в монастырь на лодках, потому что вода ещё не успевала сойти. А так как плыли ночью, то на лодках зажигали свечи. В конце 50-х годов 20-го века пойму Яхромы мелиорировали – прорыли множество каналов, что дало возможность выращивать на пойме овощи. В последние годы собирают по 500 тысяч тонн картошки, морковки и прочей капусты в год. Мелиоративные каналы существуют и поныне и имеют романтические названия вроде «Канал НЯ-21» (НЯ – Новая Яхрома). В советские времена Николо-Пешнорский монастырь превратили в психо-неврологический интернат. Поэтому посёлок Луговой имеет и неофициальное название – Инвалидный. Сейчас для инвалидов за посёлком построили новое здание, а здания монастыря вернули монахам.

Как рассказывают ветераны Рогачёвского полка, когда позиции уже построили, местные жители продолжали ходить по старой дороге напрямую, как привыкли. Караулу приходилось их задерживать и после разбирательства отпускать. Только через несколько лет приучили местных ходить в обход, а это лишние пара километров. Полк расформирован в 1998 году. А тропа по заросшей старой дороге до сих пор нахожена, и даже упавшие поперёк тропы деревья распилены и растащены. Дорога Рогачёво-Куликово интенсивно используется, содержится в порядке и выглядит как современное асфальтированное шоссе. И только у периметра стартового дивизиона со стороны Лугового остался участок старой дороги с аллеей из вязов.

Именно это место – заброшенный участок старой дороги между стартовыми позициями и поворотом новой дороги – и приглядел для съёмки Эльдар Рязанов.

Самое любопытное, что от этого места до дежурного 9-го взвода, на котором находились боевые ракеты, всего метров 300. По рассказам ветеранов полка, стартовые позиции построены на открытом месте, деревья сажали специально для маскировки и вырубать их категорически запрещалось. По тревоге боевые ракеты устанавливались вертикально, и ещё не выросшие к началу 60-х годов деревья их не закрывали. Это сейчас берёзы выросли выше ракеты. Для маскировки делали специальные корзины и маскировочные завесы, но всё равно стоящие вертикально ракеты было прекрасно видно со всей округи. И бдительные граждане из Инвалидного тут же звонили особисту полка.

Как особисты разрешили там снимать – не представляю. Но ракеты в кадр не попали. Думаю, это ещё одна грань таланта Эльдара Рязанова. «Гусарская баллада» вышла на экраны в начале сентября 1962-го, а в конце октября случился Карибский кризис. Тем не менее ветераны Рогачёвского полка с удовольствием рассказывают о съёмках «Гусарской баллады», а о Карибском кризисе вспоминают, только когда специально спросишь: «Мы об этом узнали из газет уже потом, вместе со всеми».

Глядя в «Гусарской балладе» на кадры марширующих стройными рядами наступающих французов, я заподозрил, что съёмки не обошлись без привлечения солдат полка. Но ветераны части развеяли мои сомнения – нет, солдат не привлекали, на съёмках своего народу хватало. А массовку набирали в Рогачёво, за съёмочный день платили вроде 3 рубля (новыми), так что там только свистни – народ сбегался охотно.

Вспоминает Валентина Александровна Киселёва:

«Да, я помню, как съёмочная группа приезжала. Голубкина приезжала. И снимали этот фильм. Я в школе ещё училась. И вот мы ходили из Василёва смотреть, как они снимали сцену у моста. Это мост через Яхрому, как в Луговой идти. А тут поле огромное, и вот здесь столько переодетых солдат было! И народ собрался посмотреть. Так здорово было! А дублей, гоняли их, бедных – это я не знаю сколько раз! Сцена, где французы отступали – это заброшенный участок дороги у дивизиона, вот эти ивы, мост.

Мне мой дядюшка рассказывал – тогда ресторан «Радуга» был в Рогачёво. Это рядом с храмом, сейчас в этом здании хозяйственный магазин «Дикси». Ну я в ресторан не ходила сама. Там потом наши женщины из городка ещё работали. Зоя Урсул, а буфетчицей там, помню, Вера Бурова работала. Вот Буров Толя – мой сосед бывший по городку. И вот актёры из съёмочной группы ходили обедали в ресторан. Голубкина в белом полушубке была и на коне. Это мне мой дедушка рассказывал, он в ресторан часто ходил – то пообедать, то с мужиками соберутся. Пришла – говорит, – холодно, она заказывает полстакана водки. Хлобыснёт – говорит, – и пошла. Я-то сама там не была, мы просто смотрели, как фильм снимают, массовку. «Отступление французов» – назывался у них этот эпизод. Вот это я сама видела.

Солдат из нашей части не было. Наших бы и не дали, это было боевое дежурство, кто там даст! Это откуда-то для массовки набрали».

Другой фильм, съёмки которого связаны с 25-й Системой – «Аты-баты, шли солдаты…», 1976 год. Режиссёр – Леонид Быков, авторы сценария – Кирилл Рапопорт и Борис Васильев. Правда, связь с С-25 только косвенная – в съёмках фильма активное участие приняли военнослужащие сержантской школы (школы младших специалистов) войсковой части 92861, готовившей младший командный состав для полков С-25.

225 учебная зенитная ракетная бригада МО ПВО (в/ч 92861)"Кедровка" находилась на территории Толбинской ракетной технической базы армейского подчинения. Основу учебной бригады составляли две сержантские школы (школы младших специалистов): Ново-Петровская, готовившая сержантов по системе С-125 "Нева", и Загорская, готовившая по системе С-25 "Беркут" (только для РТЦн).

Аннотация к фильму "Аты-баты, шли солдаты…" с сайта «Кинопоиск»: «Они погибли 18 марта 1944 года, их было всего восемнадцать человек – комсомольский взвод, остановивший колонну немецких танков. Трагическое и комедийное, героическое и лирическое сплелись на экране в необычную ткань повествования об отцах, навсегда оставшихся молодыми, и о детях, пришедших туда, где ровно тридцать лет назад приняли свой последний смертный бой самые родные для них люди…»[370]

«Аты-баты, шли солдаты…» – последний фильм Леонида Быкова и его последняя роль в кино. После успеха фильма «В бой идут одни «старики» Леонид Быков решил свою новую картину снова снимать о войне. А тут еще и удобный случай представился: известные драматурги Борис Васильев и Кирилл Рапопорт (авторы «Офицеров») представили на киностудию имени Довженко свой сценарий «Аты-баты, шли солдаты…».[371]

27 октября 1975 года сценарий обсудили на студии, а в ноябре уже началась его режиссерская разработка. 16 декабря фильм был запущен в подготовительный период. В течение двух последующих месяцев подыскивались места натурных съемок, рисовались эскизы декораций, подбирались актеры. Изначально самую колоритную роль в картине – неунывающего ефрейтора Святкина – Быков примеривал на себя.

На остальные роли он взял артистов из Киева и Москвы, причем малоизвестных. Единственным исключением был Владимир Конкин, который после триумфальной роли Павла Корчагина в телевизионной версии 1973 года стал одним из самых снимаемых молодых актеров отечественного кино (за эту роль он был удостоен премии Ленинского комсомола). Ему досталась вторая главная роль в фильме – лейтенант Суслин.

В середине января 1976 года съемочная группа приехала в Загорск, где в скором времени должны были начаться натурные съемки фильма. Однако из-за задержки со стороны Министерства обороны, которое не смогло вовремя выделить необходимые войска, съемки пришлось перенести – сдвинуть на целую неделю. Они начались в конце января.[372]

В зимние морозные январские дни 1976 года в городе Загорске, близ деревни Тураково, проходили съёмки художественного фильма "Аты-баты, шли солдаты…" режиссёра Леонида Быкова. В съёмках фильма активное участие приняли военнослужащие учебного подразделения войсковой части 92861. Съёмки проходили в очень сильные морозы, но курсанты "учебки", артисты и коллектив фильма стойко переносили обжигающие ветра и жгучие морозы. Когда наконец-то съёмки закончились, неожиданно выяснилось, что на киностудии им. А. Довженко не переставили рамку для широкоформатного показа фильма, и съёмка осуществлялась на старую, квадратную рамку. На новую пересъёмку картины командир войсковой части подполковник Чурсин отказался предоставлять измученных и обмороженных курсантов учебного подразделения.[373]

В итоге перед съёмочной группой встала проблема – как переснять испорченное? Однако, как ни крутили, но иного выхода, как вновь идти на поклон к министру обороны маршалу Андрею Антоновичу Гречко, придумать не сумели. Ходоком опять стал Леонид Быков. Едва режиссер переступил порог министерского кабинета, как на него обрушился поток смачного российского мата. «Что явился, мать-перемать! Министерство обороны для тебя лакеи, что ли? Да я вас всех в…у и высушу…» Быков стоял потрясенный, вытянув руки по швам, как будто солдат-первогодок.[374]

Да и как не встать, когда в тебя бросает громы-молнии член Политбюро, да еще Маршал Советского Союза. К тому же хозяин кабинета был прав: измотанные февральскими съемками солдаты имели право на заслуженный отдых, и не их вина была в том, что у киношников отказала проявочная техника. Между тем Гречко малость успокоился и, устало опустившись в кресло, спросил: «Что, так и будешь молчать?». Гость наконец поборол свою робость и как можно деликатнее изложил суть проблемы. При этом тактика им была избрана беспроигрышная: Быков напирал на то, что снимается фильм о войне, о героизме советских солдат и преемственности поколений. А Гречко сам был фронтовиком, и эта тема для него была святая. Вот почему уже спустя несколько минут его гнев сменился на милость, и он по громкой связи вызвал к себе своего помощника. Когда тот застыл в дверях, министр коротко приказал: «Разберись с этими горе-киношниками. О проделанном доложи». В итоге «добро» на продление сроков военной экспедиции было получено и съемки под Загорском продолжились.[375]

Первый показ нового фильма состоялся в клубе части 92861. Со словами благодарности перед военнослужащими выступил Леонид Быков, сыгравший в фильме главную роль. На прощание популярный артист и режиссёр сфотографировался с военнослужащими.[376]

Фильм «Анкор, ещё анкор!» 1992 года, режиссёр и автор сценария – Пётр Тодоровский, связан с 25-й Системой ещё более тесно – съёмки проходили в городке 629 ЗРП (в/ч 51857), позывной «Хвойка», гражданское название – Клюквенный. Городок находится на ближнем кольце (А-107) северо-восточнее города Щёлково. И хотя в титрах это не указано, в кадрах фильма легко узнать характерную архитектуру города 25-й Системы.

Аннотация к фильму «Анкор, ещё анкор!» с сайта «Кинопоиск»: «Фильм о любви. О лейтенанте, который влюбился в молодую красивую жену полковника. Полковник живет между молотом и наковальней; у него две жены – старая, с довоенных лет, и молодая, которую он встретил на фронте и в которую влюбился без памяти.»[377]

Воспоминания жителя Курской области, служившего в в/ч 51857 в то время, когда там шли съёмки, опубликованы в курской газете «Друг для друга» № 43 (733) от 28 октября 2008 года[378]:

«Фильм «Анкор, еще Анкор» снимали в 1992 году. В то время житель Черемисиново Андрей Кабанов отдавал долг Родине – проходил военную службу в Щелково. «В начале года нам сообщили, что приезжает съемочная группа с «Мосфильма», – рассказывает Андрей Кабанов. – Кто именно и что за фильм будут снимать, узнали, когда появились артисты и режиссер».

В свое время Петр Тодоровский признавался, что его терзали сомнения: сможет ли он найти городок послевоенной поры. Но опасения оказались напрасными – подобных гарнизонов по всей стране было предостаточно. К тому же ехать далеко не пришлось: нужная военная часть обнаружилась недалеко от Москвы. К стенам казарм подступали вековые сосны, штаб полка располагался в глинобитном бараке, удобства – на улице. «Мне все время хотелось рассказать правду о своей молодости, – рассказывал Тодоровский. – Об армии, о жизни людей, только что выигравших войну. На фронте, а позже и в военных городках, прошли мои лучшие годы. В замкнутом круге гарнизонной жизни все было на виду: казарма, плац для учений, бараки, в которых жили семьи офицеров, один-единственный магазин, почта…»

– Фильм очень жизненный, – говорит Кабанов. – Все, что там показано, происходило и у нас в части. Офицеры, надолго уходящие в запой, драки, любовные треугольники… Когда в часть приехал Петр Тодоровский, очень много времени проводил с нами, рассказывал о картине, процессе съемок. Объяснил, почему фильм решил назвать именно так. Французское слово «Анкор» переводится как «еще» и получается: «Еще, еще Еще».

– Я долго смотрел на картину Павла Федотова «Анкор, еще анкор!», – просвещал солдатиков Петр Ефимович. – На взъерошенного офицера, который от безделья, лежа на кровати, дрессирует собаку. Тут же представил его однообразную жизнь – с подъемами в темноте, занятиями на плацу, марш-бросками в полной выкладке: с оружием, лопатой, обоймой патронов… В этой картинке все было сказано про жизнь офицера в военном городке».

Андрей признается, что Тодоровский поразил его своей простотой. «Если для съемок нужны были пушки, он таскал их вместе с нами, – говорит житель Черемисиново. – Все время, что группа «Мосфильма» была в нашей части, невысокий Петр Ефимович ходил в валенках в половину его роста. Ярким пятном остался в памяти день приезда на съемки Ирины Розановой. Она тогда была уже знаменитой актрисой. Подъезжает черный джип, оттуда выходит Розанова – высокая, красивая. Тодоровский бежит ее встречать и вдруг падает перед нею на колени, начинает целовать руки. Она его со снега поднимает, смеется».

Для съемок Тодоровскому нужна была массовка. Отобрали статных, русоволосых солдат, поставили в первую шеренгу. Взводом командовал герой Евгения Миронова. «В самом начале фильма мы идем строем, – рассказывает Кабанов. – И я на первом плане! Снимали несколько дублей, но оставили тот, в котором я сбиваюсь с шага, даже подпрыгиваю, чтобы попасть в «ритм». Так что меня легко заметить».

– Наверное, чувствовали себя артистом?

– Я бы так не сказал, – смеется Кабанов. – Но службу съемки разнообразили. Каждое утро нас сажали в кузов тентованного «КамАЗа» и везли на «работу». В клубе стояли вешалки с шинелями старого образца, нас одевали, выдавали автоматы ППШ. Потом за массовку брались гримеры. Из-за мороза и ветра лица постоянно краснели, так что без дела они не сидели.

В фильме «Анкор, еще Анкор» Евгений Миронов сыграл лейтенанта Володю Полетаева, который безоглядно влюбляется в красавицу-медсестру Любу, жену командира полка (Ирина Розанова)…

– В те годы Миронов был начинающим актером, – продолжает курянин. – Молоденький, худой… Было видно, что на съемках волнуется. Чтобы успокоиться, курил. Причем очень много.

В одном из интервью Петр Тодоровский говорил, что жену командира полка, которая может влюбиться в лейтенантика, представлял себе очень хорошо. «Я подумал, что на эту роль должна подойти Ирина Розанова, которая замечательно сыграла у меня в «Интердевочке» одну из проституток. И не ошибся. Ирина согласилась сниматься не раздумывая. Когда сказал ей, что на роль лейтенанта Полетаева хочу пригласить Евгения Миронова, она ахнула: «Петр Ефимович, он же совсем мальчишка, а у нас в фильме постельные сцены…» Позвал Миронова, говорю: «Ирина тебя стесняется». Он пришел на репетицию, распахнул дверь, не раздеваясь подошел к Ирине, поцеловал ее в губы… Молодчина: сразу проявил свое мужское начало, дал Розановой знать, что она ему нравится, и все будет замечательно».

Курянин еще несколько раз появляется в фильме. Правда, не всегда его можно рассмотреть. «В одной сцене идут занятия на плацу, – рассказывает Андрей. – По сценарию – холод, вьюга. Но, как назло, началась оттепель. Солнце светит, сосульки тают. Тогда, чтобы не останавливать работу, привезли половину «кукурузника» без хвоста и крыльев. Мы маршируем на плацу, а солдаты, не занятые на съемках, лопатами бросают мокрый снег на винт. Лопасти разбивают глыбы, и ледяная крошка на огромной скорости летит в нашу сторону, бьет по лицам. Ощущения не из приятных».

У Кабанова осталась единственная фотография, на которой среди солдат стоят Елена Яковлева и Валентин Гафт. «Остальные снимки растащили, – сетует Андрей. – И что самое обидное – меня здесь нет! Отправили в Белгород учиться на водителя. Знали бы мы тогда, с какими звездами довелось пообщаться, больше бы фотографировались. Ведь какая память!»

Картину, завоевавшую в 1992 году «Нику», военные восприняли по-разному. После премьеры фильма в кабинет директора кинотеатра, где состоялся фуршет, ворвался полковник. Подскочив к Тодоровскому, он выпалил: «Ты знаешь, я 35 лет по военным городкам мотаюсь. Все, что у тебя в фильме, то и в жизни, один к одному…» На следующий день в студии раздался междугородний звонок: «Приеду в Москву – застрелю Тодоровского! Он оболгал нашу армию, замарал честь офицера!» «Военных можно было понять, – заметил режиссер. – 70 лет о нашей армии слова плохого нельзя было сказать – правда тщательно скрывалась. У меня был приятель, который после премьеры сказал: «Фильм у тебя хороший, но второй раз смотреть его не буду: я очень люблю нашу армию».

С фильмом «Анкор, еще анкор!» режиссер объездил многие города. Но ни разу ему не довелось выступить ни в одной воинской части. Военные, хваля фильм, в городки к себе съемочную группу приглашать не торопились…

– И в нашу часть привозили «Анкор, еще Анкор», – продолжает Андрей Кабанов. – Узнав об этом, обрадовались – увидеть себя на экране, еще раз пережить моменты съемок! В общем, несколько дней только и говорили, что о предстоящем показе. И тут как гром среди ясного неба: сеанс для офицеров и их жен. Срочников в клуб не пустили. Картину посмотрел уже дома».[379]

Конечно, с современной точки зрения фильм «Анкор, ещё анкор!» несёт отчётливые признаки того времени, когда снимался. Это и злобные особисты, и склонные к пьянству офицеры, и изменяющие офицерские жёны, и вообще общая бессмысленность происходящего… Но следует признать, что всё это в том или ином виде встречается в жизни закрытых армейских городков, и отрицать это было бы наивно. В этом и заключается новизна, революционность этого фильма – на волне пост-перестроечного кино показать жизненную правду во всей её неприглядности. Блестящий актёрский состав этот эффект только усиливает.

В чём же тогда загвоздка, из-за которой этот фильм так неоднозначно воспринимают? Вероятно, в том, что, смакуя бытовые подробности, автор сценария не показал (сознательно или нет – это отдельный вопрос) глобальный смысл происходящего – для чего вообще нужна армия, что движет людьми в погонах. Это лишь мелькает в мелких, незначительных деталях – вроде звезды Героя Советского Союза на груди героя Валентина Гафта.

Примечательно другое – режим секретности в частях 1-й Армии ПВО всегда был очень суровый. Так исторически сложилось, и это тщательно соблюдалось, по крайней мере – во времена Советского Союза. Поэтому киносъёмки в городке секретной части, стоящей на боевом дежурстве – это тоже невиданное до сих пор дело. Но в титрах о месте съёмки фильма – ни слова.

Со временем открытость подмосковных полков ПВО стала только возрастать. Яркий пример этому – фильм «Солдатский декамерон» 2005 года, режиссер Андрей Прошкин, сценарий Геннадия Островского.

Аннотация к фильму с сайта «Кинопоиск»: «До поры до времени жизнь в небольшой провинциальной воинской части, полной мечтателей и романтиков, технарей и садовников, шла своим чередом. Бывший курсант Боря Кульшан крутит романы сразу с двумя дочерьми не подозревающего об этом подполковника, дембель Гена Савицкий, влюбленный в жену лейтенанта Пантелеева, тайно носит ей цветы по ночам. А «дух» Оськин видит фантасмагорические сны. Но вскоре жизнь этих необыкновенных людей идет кувырком: из-за телефонистки Раи повесился рядовой Хаитов, а в части появилось… привидение. Уверенные, что это бродит дух самоубийцы, все ударяются в панику…»[380]

Действие фильма происходит в одном из подмосковных полков ПВО. Это можно понять не только по подробнейшим видам типичного городка полка С-25, но и по титрам, в которых авторы фильма выражают благодарность командованию в/ч 62843, она же 799 ЗРП с позывным «Кенаф».

«Солдатский декамерон» в чём-то созвучен с «Анкор, ещё анкор!», но в нём больше внимания уделено солдатам – их быту и переживаниям. Конечно же, не обходится без упоминания неуставных отношений, но это далеко не центральная часть сюжета. Да и в целом фильм скорее комедийный, чем трагедийный. И, конечно же, название не зря намекает на любовные похождения – их в фильме предостаточно. Но, не смотря на слова героини Елены Лядовой: «Какое-то блядство, а не российская армия!», фильм в целом довольно пуританский. Сюжет не слишком затейливый, но лично для меня огромный интерес представляли съёмки отлично сохранившегося типичного городка 25-й Системы. Причём съёмки не в декорациях, а в действующей части – в библиотеке, казарме, хоз. дворе, на плацу, в финском домике, в «бериевской» двухэтажке, и даже в бане.

При этом совершенно не скрывается, что часть относится к войскам ПВО. Это видно не только по типичным плакатам в городке, но и по двум ракетам от 25-й Системы, которые установлены в качестве памятника перед штабом части. Но в новейшие времена открытость достигла совершенно невероятного уровня – некоторые сцены сняты на боевых позициях действующего комплекса С-300.

Кадрами панорамы боевых позиций дело не ограничивается – в одной из сцен герои сняты в кабине управления зенитным ракетным комплексом С-300!

Таким образом, даже по художественным фильмам легко заметить, что войсковые части подмосковной системы ПВО с годами становились всё более открытыми. Режим жесточайшей секретности с годами стал существенно мягче. Плохо это или хорошо?

Если рассматривать закрытость военных городков, то их секретность во многом утратила смысл ещё в 60-е годы, когда американские разведывательные спутники сделали подробнейшие снимки. Закрытость городков можно оправдать не столько секретностью, сколько мерами безопасности – в плане предотвращения хищения оружия и мат. ценностей, а также безопасностью гражданского населения городков.

Со временем населённые пункты и дачные посёлки вплотную приблизились к боевым позициям ПВО. Местные жители и дачники теперь могут практически из окна наблюдать повседневную жизнь зенитно-ракетных дивизионов.

В отдельных случаях это даже приводило к конфликтам. Так, на территории стартового дивизиона бывшего 632 ЗРП (в/ч 61941, позывной «Сочельник»), который находился недалеко от Белого Раста Дмитровского района, теперь расположена 1264-я отдельная радиолокационная рота (в/ч 03656, д. Лупаново Дмитровского района Московской области). Но бОльшую часть территории бывшего стартового дивизиона занимают участки товарищества по сезонному строительству для постоянного и сезонного проживания (ТИС ПСП) «Гранат».

Подробности с Дмитровского интернет-форума:

«В 1992 году Министерство обороны, оставив под в/ч небольшой участок, остальные свои земли (после нарезки получилось около 1000 участков по 12 соток) передало Дмитровскому району для распределения бывшим военнослужащим и жителям Дмитровского района по списку. Получившийся в результате посёлок называется ТИС ПСП «Гранат». Тогда же МО произвело замеры излучения работающего локатора и определило санитарно-защитную зону в 1200–3000 метров. Участки были нарезаны и распределены без учета этой зоны, т. е. вплотную к границам воинской части. Все участки и даже еще два других дачных товарищества и деревня Лупаново оказались в санитарно-защитной зоне. Люди, получившие землю и купившие ее у ранее получивших, о существовании этих замеров и документов узнали якобы только в 2010 году. По дешевке никто ничего не покупал – цена всегда была рыночной. Цена 12 соток достигала 150 000 долларов. В начале 2000-х часть производила впечатление заброшенной, всех покупателей уверяли, что в ближайшее время она будет расформирована и земля будет также передана частным застройщикам. Однако за следующие пять лет количество локаторов увеличилось до четырёх. Для одного из локаторов была сооружена платформа, напоминающая космодром для приема инопланетных делегаций. Работают они постоянно – по 9 часов в сутки (так в суде пояснил командир в/ч). Помимо СВЧ излучения стоит невыносимый для граничащих с в/ч участков гул. Когда количество локаторов начало увеличиваться, жители заказали независимые замеры СВЧ излучения, в результате чего обнаружили превышение норм, и начали писать в Роспотребнадзор, Дмитровскую Администрацию, Дмитровскую прокуратуру, Президенту РФ. Но везде получали отписки. Обратились на телевидение – в «Вестях» был репортаж "Чиновники заселили людей в микроволновку". В 2010 году несколько жителей «Граната» обратились в суд».

Краткое содержание искового заявления следующее:

«Мы являемся жителями населенного пункта Лупаново Белорастовского сельского округа Дмитровского района Московской области. В центральной части нашего населенного пункта располагается войсковая часть № 03656. Место дислокации части со всех сторон окружено жилыми домами с участками, примыкающими к ограждению станции, в том числе и нашими объектами недвижимого имущества. На территории указанной войсковой части размещены и эксплуатируются технические средства (устройства) – радиолокационные станции.

Указанные устройства являются источником электромагнитных полей, которые должны располагаться от жилых застроек на расстоянии не менее 1200-ти метров, т. е иметь санитарно-защитную зону. Санитарная зона между действующими радиолокационными станциями и жилыми домами отсутствует.

Таким образом, действие радиолокационных станций (РЛС), расположенной в войсковой части 03656 осуществляется без соблюдения санитарно-технических норм, нарушает права граждан на благоприятную окружающую среду, предусмотренные статьей 42 Конституции РФ и гарантированные государством, создает опасность причинения вреда жизни или здоровью нам и всем, проживающим в Лупаново гражданам в будущем.

ПРОСИМ:

запретить деятельность радиолокационных станций и иных технических средств, создающих опасность причинения вреда жизни или здоровью граждан на территории войсковой части 03656 войск Оперативно-стратегического командования воздушно-космической обороны Военно-воздушных сил Российской Федерации Министерства обороны Российской Федерации в населенном пункте Лупаново Белорастовского сельского округа Дмитровского района Московской области».

28 февраля 2011 года Дмитровский городской суд Московской области рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-437/11 по иску жителей «Граната» к войсковой части 03656, войсковой части 86655, Управлению Оперативно-стратегического командования воздушно-космической обороны ВВС РФ, Министерству обороны РФ о запрете деятельности радиолокационных станций и иных технических средств, создающих опасность причинения вреда жизни или здоровью граждан.

В судебном заседании установлено, что войсковая часть 03656 сформирована в 1988 году и выполняет задачи по ведению радиолокационной разведки воздушного пространства центральной зоны ПВО.

Согласно пояснениям представителя в/ч 03656 в судебном заседании, на территории войсковой части с 1989 года находятся радиолокационные установки 35Д6, с 1992 года – 35Н6. В 2001 году установка 35Н6 была заменена на установку 39Н6, которая имеет те же характеристики, что и 35Н6, но является более новой модификацией. В настоящее время на территории войсковой части находится три установки – одна стационарная 35Д6 и две передвижные 39Н6 и 35Д6, все установки находится на балансе в/ч 03656. Стационарная 35Д6 работает каждый день около 9 часов в режиме, который предполагает излучение. Включение установки производится ежедневно по указанию командира в/ч 86655, поступающему по связи. Передвижные установки работают только в режиме проверки рабочего состояния, который не предполагает излучения. Наличие передвижных установок необходимо на случай выхода из строя стационарной установки. Санитарно-защитная зона располагается на расстоянии от 1200 метров от источника излучения.

Анализируя собранные доказательства в совокупности, суд полагает установленным, что спорные радиолокационные установки, которые находятся на территории в/ч 03656 в настоящее время, находились на территории в/ч 03656 и до создания ТИС «Гранат» и приобретения истцами земельных участков в д. Лупаново, за исключением 39Н6, на которую была заменена ранее существовавшая 35Н6. Однако факт замены установки на новую не может повлиять на решение суда, так как ни установка 35Н6, ни установка 39Н6 в рабочем режиме не использовались и не используются. В рабочем режиме использовалась ранее и используется в настоящее время единственная стационарная установка 35Д6. При формировании ТИС «Гранат» и выделении участков гражданам в 1995 году проводились соответствующие измерения, руководству ТИС «Гранат» было известно о наличии всех трех установок, а также о результатах измерений и необходимости выполнения определенных условий для обеспечения безопасности граждан при использовании земельных участков для строительства домов.

Участки всеми истцами приобретены после 1995 года, то есть после того, как руководству ТИС «Гранат» стало известно о наличии установок и условиях использования земельных участков. Доводы истцов о том, что воинская часть длительное время практически не действовала, локаторы не эксплуатировались, со ссылкой на свидетельские показания супруги истца, которая пояснила, что при покупке участка в 2006 году воинская часть производила впечатление заброшенной, не могут являться основанием для удовлетворения их требований, поскольку воинская часть существует с 1988 года, спорные радиолокационные установки, в том числе и единственная используемая в рабочем режиме стационарная установка 35Д6, находились на ее территории до момента образования ТИС «Гранат» и приобретения истцами прав на земельные участки в д. Лупаново. Как следует из пояснений истцов и свидетелей, указанные установки визуализируются и за пределами воинской части. Таким образом, истцы, приобретая земельные участки и жилые дома, не могли не знать о наличии воинской части и радиолокационных установок, а также условиях возведения домов и использования земельных участков.

Поскольку воинская часть 03656 и радиолокационные установки существовали задолго до приобретения истцами права собственности на земельные участки и расположенные на них дома, на момент приобретения истцам было известно о существовании радиолокационных установок, Суд считает, что оснований для запрета деятельности радиолокационных станций не имеется.

Руководствуясь ст.304 ГК РФ, ст. ст.193–199 ГПК РФ, суд решил:

В удовлетворении требований истцов. к войсковой части 03656, войсковой части 86655, Управлению Оперативно-стратегического командования воздушно-космической обороны ВВС РФ, Министерству обороны РФ о запрете деятельности радиолокационных станций и иных технических средств, создающих опасность причинения вреда жизни или здоровью граждан – отказать.

Решение Дмитровского суда было обжаловано, но судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда 21 апреля 2011 года определила – решение Дмитровского городского суда Московской области от 28 февраля 2011 года оставить без изменения.

Конечно же, боевая техника оставалась секретной, но скрывать её внешний вид было глупо – транспортно-заряжающие машины с ракетами С-25 участвовали в парадах на Красной площади с 1960 года. Также не был секретом и внешний вид ЗРК С-300, который показывали на международных выставках вооружения с начала 90-х годов. Поэтому постепенно боевая техника ПВО стала участвовать в различных мероприятиях в населённых пунктах, рядом с которыми расположены войсковые части.

Со временем в этих мероприятиях стала участвовать и самая современная техника