Абрис великой школы

Глава 10

16–22

Именно что зашвырнуло! Я не провалился сквозь разверзшуюся под ногами палубу и даже не оказался утянут через дыру в реальности незримым водоворотом — вовсе нет! Мной будто из пушки выстрелили: лети!

И я полетел! Только полетел не так, как это полагается существу с крыльями, а понёсся безвольной кометой, у которой нет цели — одно только направление.

Черти драные, теперь не остановиться!

Но — нет, очень скоро замедлять меня начала сама пустота астрала. Точнее — делать это стали искажения источника школы Бирюзового водоворота. Порождаемая ими неоднородность цепляла, притормаживала и понемногу куда-то смещала, при этом давление прорывавшихся в астрал магических возмущений стремительно нарастало, и как-то неожиданно для самого себя я вдруг обнаружил, что перестал мчаться вперёд и завис на одном месте, а распахнул крылья… и провалился прямиком в бездну! Рухнул, не в силах удержаться в пустоте!

Запаниковал было, но сразу вспомнились наставления Волота, и я начал ловить тот момент, когда смогу хоть на что-то повлиять. Дожидаться этого пришлось целую драную вечность, ну а потом распахнутые крылья уловили сопротивление воздуха, и я завалился набок, остановил падение и начал теперь уже неспешно снижаться по всё расширяющейся спирали.

Вот только остановил моё падение отнюдь не уплотнившийся воздух, ибо воздуха в астрале не было вовсе. Осознал я это, отметив, что небесную силу из ядра теперь тянет не только магическая броня, но и само моё тело. Именно благодаря крохам впитываемой им энергии я сейчас дышал и даже просто существовал, а не медленно растворялся в бескрайнем ничто и никогда. И лишь из-за беспрестанного расхода энергии моё не прикрытое фиолетово-чёрной чешуёй лицо до сих пор не сгнило и не сползло с костей, обнажив череп, глаза не вытекли, а мозг не протух. И пусть ядро пустело чрезвычайно медленно, сразу возник резонный вопрос, как долго я вообще смогу находиться в астрале, и успеют ли меня выдернуть обратно прежде, чем подойдут к концу запасы небесной силы. Вновь навалилась паника, пришлось ко всему прочему погружаться в поверхностный транс и укреплять мысленные барьеры.

Когда подо мной раскинулось блёкло-бирюзовое облако оазиса, опускаться на него я благоразумно не стал, лишь ещё немного снизился и сместился в сторону с таким расчётом, чтобы иметь возможность в любой момент нырнуть вниз и затеряться в клубах вызывающе непрозрачной энергии. Удерживая себя на месте редкими взмахами крыльев, я ощупал проткнувшие магическую плоть стальные шипы ошейника и от избытка чувств беззвучно ругнулся, пусть даже никакого дискомфорта сросшийся с телом металл мне сейчас и не доставлял.

Более того — чувствовал я себя полным сил и готов был рвать на куски хоть приблудных духов, хоть бесов. Да и с демоническим отродьем схлестнуться бы не побоялся! С каким-нибудь костяным жнецом — так уж точно!

Впрочем, уловив некоторое время спустя начавшие расходиться по астралу искажения и отследив их источник, я бросаться навстречу песчинке летучего корабля, разумеется, не стал. И бравада моя была насквозь напускной, и утомился крыльями махать, от падения себя удерживая. Пусть и проваливался вниз необычайно медленно, но всё же намёк на материальность раскинувшегося чуть в стороне оазиса манил чем дальше, тем сильней. Хотелось опуститься на отливавшее бирюзой облако и хоть немного отдохнуть: быть может, так бы в итоге и пришлось поступить — только всё уже, дождался!

Полагаться на уверения своих нанимателей о том, что всех до единого членов экипажа на время прохода по астралу запрут в трюме, я посчитал неразумным и скользнул чуть ниже, оставив между собой и кораблём оазис. В крови забурлил азарт, заставил позабыть об усталости, сомнениях и тревогах, но осторожности я не утратил и по мере приближения судна смещался таким образом, чтобы всё это время оставаться вне поля зрения возможного наблюдателя.

Ещё, ещё и ещё…

И эта предосторожность отнюдь не оказалась напрасной, поскольку вокруг неспешно плывшего через пустоту корабля, на парусах которого складывались в затейливую звезду девять завитков разных оттенков синего и голубого, вилось просто несметное количество приблудных духов. Подобно стае мальков они в едином ритме носились вокруг судна, то приближаясь к нему и стелясь вдоль бортов, то вновь удаляясь, и движения их точно не носили случайный хаотичный характер — скорее уж безмозглые твари таким образом реагировали на биение защитных чар.

И самое главное: к мачте на носу приковали цепями из зачарованной стали тайнознатца! Изредка глаза его вспыхивали пронзительно-голубым сиянием, и тогда все оказывавшиеся неподалёку от судна призраки вспыхивали и не сгорали даже бездымным серебристым огнём, а попросту переставали существовать.

«Это будет непросто», — решил я и зябко поёжился.

Стая приблудных духов защищала корабль от лазутчиков и сама по себе, а наличие караульного так и вовсе до предела усложняло стоявшую передо мной задачу. По уму, следовало зайти снизу, дабы разместить артефакты в районе киля, вот только призрачная мелюзга там так и роилась, незамеченным через духов мне было никак не прорваться. Пусть не учуют, а случайно наткнутся — хрен редьки не слаще. Сожрут!

По мере приближения летучий корабль школы Девяти штормов вырастал в размерах, и я припомнил заявление асессора о том, что суда неминуемо притянут нас к себе, но пока всё происходило с точностью до наоборот. Я оставался на месте, а вот курс корабля исказился, теперь он не проплывал мимо, а шёл едва ли не строго на меня!

Заметили⁈

Я приготовился нырнуть вниз, и в этот момент бирюзовое облако оазиса вскипело и выстрелило сотнями тонких полупрозрачных щупалец! Одни принялись хватать и утаскивать в туман приблудных духов, другие вцепились в такелаж и заскребли по борту, зашарили по палубе, оплели и оторвали от мачты прикованного к той тайнознатца.

Дотянулись бы и до меня, но уловив всплеск магических возмущений, я тотчас сложил за спиной крылья и потому сорвался в крутое пике за миг до того, как всколыхнулся бирюзовый туман. Вот и уклонился от призрачного щупальца — разминулся с ним на жалкий аршин, будто бы даже дуновение смерти уловил!

Щупальце изогнулось и метнулось следом, но в этот момент сдёрнутый с палубы тайнознатец канул в облаке, и блёклая бирюза подсветилась сиянием цвета индиго. Пронзительно-синие отсветы разбежались по всем без исключения призрачным отросткам, и те разом выгорели изнутри, а сам оазис начал скукоживаться и ужиматься, стремительно сокращаясь в размерах. Замедлившийся было летучий корабль вдруг окутался сиянием защитной формации и вновь набрал ход, я без промедления заложил крутой вираж и бешено заработал крыльями, торопясь нагнать свою цель прежде, чем вокруг той снова заснуёт рой приблудных духов, испуганно прыснувших поначалу в разные стороны, но уже начавших возвращаться обратно.

Быстрее! Ещё и ещё!

И — успел!

Крылатая броня позволила разогнаться до ошеломительных скоростей, и я опередил большую часть уцелевших духов, после чего принялся лавировать между теми, кто оказался достаточно проворен, чтобы достичь корабля раньше меня.

Ускорение, вираж, нырок!

Невесть откуда взявшуюся на пути бестелесную тварь я перехватил рукой, и чёрные когти легко рассекли призрака, заставив его развеяться. Увы, без последствий короткая сшибка не осталась, и приблудные духи разом метнулись к месту гибели собрата. Волевым усилием я отшвырнул тех, кто оказался на пути, и мощным взмахом крыльев кинул себя к кораблю.

Вперёд! Быстрее!

Под прикрытие защитной формации!

Серость астрала начинала растворять отростки охранных чар уже в двух саженях от борта, и я ни в одно из незримых щупалец не влетел: заблаговременно ощутил их своим изрядно усилившимся за последнее время восприятием и заметался из стороны в сторону, благо выделывать всяческие кульбиты в нематериальности было несравненно проще, нежели в реальном мире. И не сплоховал, оторвался от приблудных духов, добрался до палубы!

Опустившись на корме, я настороженно огляделся, но прорыв внутрь защитной формации запертую в трюме команду, судя по всему, не переполошил, а что под ногами начали дымиться покрытые какой-то гадостью палубные доски — так подобная защита могла развеять разве что бестелесных призраков. Пятки слегка припекало, но нельзя сказать, будто на поддержание магической брони стало уходить так уж принципиально больше энергии.

И вместе с тем я не имел ни малейшего понятия, как скоро летучий корабль соединится с остальной флотилией, поэтому медлить не стал и одним уверенным движением сорвал с поясной сумочки серебряную печать, щёлкнул хитрым замочком и откинул покрытую сложной вязью магических формул крышку. Сверху обнаружился гвоздь с затейливой шляпкой в форме шестилучевой звезды — он оказалась откован из обычной зачарованной стали, а вот к полудюжине рассованных по глубоким гнёздам артефактов определение «обычный» никоим образом не подходило.

Сталь, серебро, золото, кровь, магия.

Черти драные, вот это номер!

Я поспешно захлопнул крышку, но эманации кровавого волшебства не просто разошлись во все стороны предельно ощутимыми возмущениями, они ещё и подкрасили бесцветную серость астрала прекрасно различимым багрянцем. Приблудные духи словно взбесились и начали рваться к кораблю — десятки их сгорали, натыкаясь на силовые щупальца раскочегаренной на полную мощность защитной формации, а ещё больше развеивалось, попадая в растёкшуюся над палубой пелену незримого сияния, но сразу несколько сумели преодолеть все барьеры и ринулись ко мне.

Дерьмо!

Прикрывшись крыльями, я со всего маху вколотил в доски гвоздь с затейливой шляпкой, расправил зачарованную проволоку и вновь откинул крышку закреплённого на кольчужном поясе пенала, выудил из крайнего гнезда гранёный и заострённый костыль длиной в полпяди. Его наконечник был изготовлен из зачарованной стали, дальше шла кайма полированного серебра, после которой начиналось изукрашенное сложной гравировкой золото, а углубление в широкой шляпке заполняла замороженная магией кровь.

Стоило только надавить, и артефакт вошёл в палубную доску столь легко, словно та была трухлявой гнилушкой. Воспрянув духом, я сместил проволоку к следующему лучу, и едва не промахнулся мимо нужного места из-за ударившего в спину приблудного духа. Рыкнув, я распорол наглую гадину заострённым костяным крюком на конце крыла и сразу же волевым усилием отбил в сторону следующий сгусток потусторонней злобы — этот шмякнулся на палубу и вмиг истаял, попросту перестав существовать.

Вколотив артефакт точно в предназначавшееся для него место, я сдвинулся и обнаружил, что проволока начинает наматываться на центральный штырь, превращая кольцо в спираль, но поправлять её не стал, сочтя такую конструкцию отнюдь не случайной.

Третий!

Наложенные на палубу чары жгли теперь не только ступни, но и колени, а ещё ко мне метнулись сразу два приблудных духа, и если одного получилось отшвырнуть, то второго я перехватил когтями. Увы, тварь оказалась куда сильнее и плотнее предыдущих, с ней пришлось повозиться. И это при том, что время утекало буквально как вода сквозь пальцы!

Точнее — как кровь.

Вставки из замороженной крови начали таять, производимые артефактами возмущения резко усилились, и приблудные духи попросту обезумели. Я заставил выпростаться из ключицы кровавый гарпун, с размаху вспорол его зазубренным клинком очередного атаковавшего меня призрака и спешно всадил в доски четвёртый костыль.

Быстрее!

Астрал начал растворять фиолетовую жилу моего боевого аркана, и я поспешил его развеять, а только выудил из гнезда пятый артефакт, и магическую защиту корабля раздвинуло незримое присутствие чего-то крайне могущественного, очень-очень голодного и потому беспредельно злого. Чужие эмоции ударили по сознанию пудовой кувалдой, едва не отправив в беспамятство — да и отправили бы, не привяжи я мысленные барьеры к своему призрачному ошейнику, а так лишь дёрнулась голова, да потекла из носа кровь. Следом она начала сочиться и там, где магическую плоть проткнули стальные шипы, и в глазах помутилось, но я переборол боль и не сомлел, не стал лёгкой добычей, не позволил неведомой твари пожрать душу и завладеть телом.

Что моё, то моё! Не отдам!

Миг спустя потусторонняя пакость отстала от корабля, и давление на разум резко ослабло, я мотнул головой и вколотил в палубу пятый артефакт.

Да! Вот так! Остался последний!

С облегчением переведя дух, я сместил в финальное положение закреплённую на центральном гвозде проволоку, выудил из гнезда шестой костыль и вдруг оказался обвит щупальцем в руку толщиной! И не призрачным, а вполне себе материальным!

Крюк на его конце вонзился в броню и засел в слое магических мышц, не сумев ни распороть чешую, ни достать до тела. Не удалось захлестнувшему талию отростку и раздавить меня, зато последующий рывок безо всякого труда сдвинул с места и едва не выдернул с палубы. Да и выдернул, на самом деле! Выронив гвоздь, я лишь в последний миг сумел вцепиться за фальшборт. Чёрные когти глубоко засели в добротной доске, и та заметно выгнулась, но выдержала. Не подвела и броня — не позволила конечности неведомой твари раскромсать тело надвое.

Впрочем — а неведомой ли?

Я глянул вниз и обнаружил, что вцепился в меня старый знакомец с ожогами на осклизлой шкуре и одним наполовину оторванным щупальцем. Вымахала эта тварюга до размеров огроменного быка, а вдобавок обрела материальность, покрылась мерзкими на вид наростами и обзавелась широченной пастью, полной острейших зубов.

И вот именно к пасти перерождённый дух меня и подтягивал!

Отреагировал я привычным для себя образом: разжал левую руку, наставил её на тварь и окатил ту струёй проклятого пламени, но отравленный фиолет вмиг растворился в серости астрала, а жгучая чернота хоть и продержалась чуть дольше, до цели всё же не дотянулась.

Перерождённый дух поднатужился, и фальшборт начал поддаваться, моя броня — тоже. Коготь на конце зловещей конечности стал понемногу распарывать чешую, всё глубже погружаясь в магические мышцы, попутно сминая и разрывая стальные звенья кольчужного ремня. Свободной рукой я ухватился за щупальце и стиснул его, легко проткнув когтями белёсую шкуру. По той заструился ихор, но своей хватки тварь не ослабила и даже подалась ко мне, явно намереваясь отхватить кусок пожирнее, а то и заглотить всего целиком.

Гори!

Я обратился к своему самому первому аргументу, и ладонь расползлась ртом, бессчётные иглы-зубы вонзились в плоть перерождённого духа, а впрыснутый в его конечность проклятый пламень начал пережигать её и отравлять.

Но — медленно, слишком медленно!

Щупальце судорожно задёргалось, и меня замотало, по выгнувшейся доске фальшборта побежали трещины. Медлить было нельзя, и я раскрутил по оправе сгусток небесной силы — ещё и стиснул его своей волей так, словно вновь намеревался шибануть по плите зачарованной стали, а после перекинул к левой ключице и выстрелил из неё кровавым гарпуном!

Зазубренный клинок угодил в духа чуть выше распахнутой пасти и, хоть астрал тотчас вгрызся в фиолетовую жилу и начал растворять её в своей серости, на сей раз я к такому повороту оказался готов и влил в аркан дополнительную порцию энергии, но не просто удержал гарпун от разрушения, а ещё и напитал его проклятым пламенем малой печати воздаяния.

Гори! Сдохни!

Перерождённый дух дернулся и отпрянул, фиолетовая жила натянулась струной, но не лопнула, и тогда вновь раззявившая свою страшенную пасть тварь ринулась в атаку!

Загородившись крылом, я отпустил уже порядком измочаленное порчей щупальце и отмахнулся огненной плетью, вложив в ту помимо ударного приказа ещё и никак не меньше трети таланта небесной силы.

Получай!

Цеп фиолетово-чёрного пламени перехватил духа в рывке и со всего маху врезался в его пасть, раскрошил зубы и рванул уже внутри — что-то спалил, а что-то и разметал ошмётками горящей плоти и брызгами пылающего ихора. Серость подкрасило фиолетом, чернотой и багрянцем!

Полумёртвое чудище врезалось в моё левое крыло и не смогло смять укреплённую приказом отторжения преграду, а дальше его отростки-конечности напряглись, и последним, уже чисто конвульсивным движением перерождённый дух оттолкнулся от борта и сиганул прочь. Правую руку пронзила острая боль, доска фальшборта не выдержала и переломилась — агонизирующая тварь точно утянула бы меня в неведомые глубины астрала, не лопни его изъеденное порчей щупальце.

Жила гарпуна порвалась и того раньше, поэтому я извернулся и вцепился в обломок ограждения кровавой рукой, но сразу опомнился и расправил крылья, резко взмахнул ими и бросил себя на палубу. Распуганные до того присутствием несравненно более опасного хищника приблудные духи устремились к оставленной тем бреши в защитной формации — я и глазом моргнуть не успел, как призраки накинулись со всех сторон. Отмахиваясь руками и крыльями, я завертел головой в поисках последнего из гвоздей-артефактов, пропустил мощнейший удар меж лопаток и растянулся на палубе. Всего так и прожарила нанесённая на доски защита, ладно хоть ещё сознания при падении я не потерял и успел извернуться, чтобы обеими руками перехватить погань, вознамерившуюся вгрызться мне в лицо.

Этот перерождённый дух был куда меньше моего старого знакомца, но рвать его когтями я поостерёгся и просто отшвырнул с таким расчётом, чтобы зубастый сгусток злобы угодил в объятия отростков защитной формации, которые засияли пуще прежнего и начали затягивать прореху. Так и полыхнула гадина!

Ударом крыла я сбил на палубу какого-то слабосильного призрака и наконец-то заметил откатившийся к мачте зачарованный костыль. Со всех сторон уже неслись успевшие прорваться на палубу приблудные духи, а вокруг корабля засновали силуэты стремительных крылатых отродий, и ко всему прочему вновь навалилось давление чужой воли, так что я потратил свои не столь уж и великие запасы небесной силы на сотворение кровавой руки, потянулся ею к артефакту. И — сграбастал!

Какой-то дух присосался к фиолетовой жиле и начал стремительно обретать материальность, но, прежде чем он успел порушить мои планы, я подтянул к себе зачарованный костыль и развеял магическую конечность, заодно наподдав прилипале крылом.

Пшёл вон, паразит!

Натянул проволоку, соединил её с последним лучом звезды и вколотил в палубу костыль, золотое навершие которого изрядно раскалилось, а кровь мало того, что растаяла, так уже и начала кипеть.

Всё, дело сделано! Успел! Справился!

Выкусите, твари!

Я опустил руку к поясу, но кольчужного ремня с пеналом-маяком на нём не обнаружил. Мой билет в нормальный мир бесследно исчез!