Абрис великой школы

Глава 12

16–24

Избежать проблем на окраине городка, через который проходила единственная дорога к Бирюзовой гавани, помогла метка трудника и насыщенный фиолет радужек, намекавший на близость к школе Багряных брызг. Что же до остального, то тайнознатец, оставлявший за собой столь явственный шлейф астральных искажений, мог позволить себе разгуливать и голышом, а не то что в майке и гимнастическом трико. Дозорные даже о свёрнутом в валик ковре-самолёте не спросили.

Правда, и помочь с ношей тоже не вызвались — едва допёр её до расположения представителей школы Пылающего чертополоха, ученики которой явно успели побывать в бою. По крайне мере, от их былого задора не осталось и следа, а на смену воодушевлению пришла упрямая злость.

— Брат Серый! — всплеснул руками красовавшийся здоровенной ссадиной на лбу Ночемир. — Живой!

Тут же распахнулось окно на втором этаже, и в него выглянул профессор Чернояр.

— Зайди! — потребовал он и добавил: — Ночемир, ты тоже!

Под размещение представителей школы Пылающего чертополоха отвели постоялый двор и, несмотря на немалые размеры трёхэтажного домины, двор оказался полностью заставлен длинными брезентовыми палатками. Рядом с ними дымили костры, на которых готовили еду ученики. Знакомых лиц, пока шагал к высокому крыльцу, на глаза не попалось.

— Ковёр-самолёт откуда? — спросил Ночемир, от которого так и разило свежим перегаром.

— Трофей, — коротко ответил я.

Аспирант недоверчиво хмыкнул, но дверь открытой всё же придержал.

На второй этаж увесистый валик я поднял из последних сил, в комнате Чернояра сразу бросил его на пол и пинком откатил к стене.

— Живой, значит! — покачал головой профессор, словно бы не до конца веря собственным глазам.

— Удивительно, правда? — оскалился я.

Чернояр фыркнул.

— Ну ты же понимал, что предлагать что-то около пяти тысяч целковых за полчаса работы станут только в очень особых случаях? — заявил он и отмахнулся. — И нет, на верную смерть никто тебя не посылал, так что даже не пытайся набить себе цену! Другие же справились!

Крыть мне было нечем, и я сказал:

— Акт!

— Забирай! — Профессор расстегнул саквояж и протянул документальное подтверждение исполнения моих обязательств перед школой Пылающего чертополоха.

Ночемир, не говоря ни слова, разлил по трём кружкам вино, одну вручил мне.

— Когда из астрала порванный ремень с маяком выдернули, я чуть не поседел, — заявил он. — Ты даже не представляешь, какую неустойку за провал нам бы южноморские торгаши выставили! За тебя, Серый!

Аспирант осушил кружку, профессор Чернояр повторил:

— За тебя! — и тоже выпил до дна.

Тут-то я и сообразил, что эта парочка пьяна в стельку. Но от выпивки не отказался и влил в себя вино, оказавшееся сладким и на удивление вкусным. Уже только на последних глотках сообразил, что за этой сладостью скрывается немалая крепость — тогда ругнулся про себя и плюхнулся в кресло. Судя по обстановке, профессор оккупировал комнату хозяина, и по кое-каким признакам, обосновался он тут всерьёз и надолго.

— Как твои артефакты сработали, чуть не расплакался от радости, — признался Ночемир, доставая из полупустого деревянного ящика новую бутылку вина. Он посмотрел на меня и уверил: — Но всё равно тошно было, пока не напился. Мы ж с тобой столько времени бок о бок… Эх!

На сей раз профессор и его ассистент тостов произносить не стали, выпили молча. Я же решил на вино больше не налегать и спросил:

— Много в астрале сгинуло?

— Из двадцати пяти человек вернулось полторы дюжины, — ответил Чернояр. — Но с заданием справились только одиннадцать. По самому краешку прошлись!

— В смысле? — озадачился я.

— Для дестабилизации источника Бирюзовой гавани требовался удар самое меньшее с дюжины направлений, — пояснил Ночемир. — Если б не демоническое вторжение, водовороты при поддержке флотилии школы Девяти штормов взяли бы в осаду уже нас самих! Просто повезло! Сам Царь небесный на нашей стороне!

После выпитого в голове у меня шумело и путались мысли, но говорить о том, что это кровавая магия школы Багряных брызг приманила сюда владык астрала, я всё же не стал.

— Волот вернулся? — вместо этого поинтересовался судьбой наставлявшего меня аспиранта.

— Одним из первых, — кивнул Ночемир, подошёл и навис над креслом. — А расскажи-ка о своей трансформации, брат Серый!

— О чём? — озадачился я.

— Перед тем, как уйти в астрал, — уже вроде бы совершенно трезво проговорил профессор Чернояр, — ты превратился во что-то крайне схожее с демоническим отродьем. И я говорю лишь о схожести только в силу того, что изменений не претерпела голова.

— Да прям отродье! — фыркнул я. — Магическую броню на себя наложил!

Ночемир выпрямился, отступил от моего кресла и покачал головой.

— Если магическая броня приводит к трансформациям плоти, это уже и не броня вовсе, а что-то вроде аватара!

— Ерунда! — отмахнулся я. — Просто в защитный аркан помимо второго колена атрибута поставил ещё и оба его аргумента! И, к слову, когда вкладываю только один из них, ничего такого не происходит.

Профессор Чернояр озадаченно покрутил головой.

— Изначальная склонность к белому аспекту и столь сильная связь духа и тела наводят на мысль о критическом изъяне ритуала очищения, но это ведь невозможно, брат Серый, не так ли?

Ответить мне помешал Ночемир.

— Да он и не вернулся бы в этом случае из астрала! — всплеснул аспирант руками, едва не облив меня вином. — Нет, дело точно в слившемся с атрибутом проклятии! Если то угнездилось апогеем, то вполне могло повлиять на усиленный аргументами аркан!

— Как вариант, — согласился с этим предположением профессор.

Я встревоженно приложился к оловянной кружке и спросил:

— Выходит, асессором мне стать не светит? Если проклятие вырвется на свободу…

Мои собеседники рассмеялись.

— Брат Серый! — с улыбкой произнёс лысый старикан. — Твоё становление асессором дело столь отдалённой перспективы, что пока об этом и задумываться даже смысла нет!

— А станешь асессором, скрутишь проклятие в бараний рог! — уверил меня Ночемир и задумчиво приложил ко лбу кружку. — С аватаром твоим всё более-менее понятно, а вот что с апогеем — большой вопрос. Интересно, да.

Ну а как по мне, этот разговор свернул куда-то не туда, так что я отставил вино на подлокотник и попросил:

— Скажите лучше, какие теперь у южноморцев перспективы с учётом уцелевшего источника школы!

— В Бирюзовую гавань прорвалось не больше четверти кораблей школы Девяти штормов. Примерно половина флотилии была безвозвратно потеряна, остальные вернулись в порт приписки. Летающий остров уцелел, но едва ли теперь его рискнут перекинуть сюда снова. Слишком высок понесённый ущерб.

Мне бы ужаснуться множеству смертей, а вместо этого я помахал актом и уточнил:

— Так мы в расчёте?

— Будем, когда заплатишь за приказы! — покачал лысой башкой профессор и улыбнулся. — Но если не хочешь — не плати. Зачтём в счёт поддержки в формировании абриса.

— Вернусь в Черноводск, заплачу. — Я прикрыл рот ладонью и зевнул. — Вы сами-то тут теперь надолго?

— Мы тут до победного конца! — объявил Чернояр, чокнулся со своим ассистентом, и они снова выпили. Как водится — до дна.

И если Ночемир изрядно окосел, то лысый старикан вливал в себя вино будто воду.

— Не хочешь присоединиться к нам на какое-то время за отдельную плату? — спросил он вдруг у меня.

— Заманчивое предложение, — ответил я.

— Это «да» или «нет»?

Я промолчал. Просто моргнул и на какое-то время выпал из окружающей действительности. Как сидел, так и заснул.

Очнулся в падении из кресла на пол. Спросонья не успел задействовать ничего из своих магических навыков и грохнулся всеми костьми, вмиг извернулся и вскинулся, но никто не пытался меня прикончить. Точнее — не пытался прикончить конкретно меня.

Стоявший у окна с заложенными за спину руками профессор Чернояр невозмутимо отметил:

— Близонько легло!

Рванувшие где-то неподалёку чары заставили подскочить в комнате мебель, сбросили со стола бутылки и кружки, а вдобавок ко всему опрокинули платяной шкаф, но лысого старикана всё это, казалось, нисколько не обеспокоило. А вот меня — ещё как!

— Это что же — водовороты огрызаются? — удивился я.

— Было бы странно, затаись они как мышь под веником, — фыркнул профессор. — Источник нам дестабилизировать не удалось, бодаться теперь и бодаться.

Я вернулся в кресло и потёр огнём пылавшее лицо, но уж лучше бы не трогал его вовсе. Такое впечатление — на солнце обгорел до такой степени, что вскорости кожа слезать начнёт.

— Не слышу печали в голосе, — отметил я, откидываясь на мягкую спинку.

Чернояр пожал плечами.

— Мы свои обязательства выполнили, дальнейшее участие в конфликте потребует отдельной оплаты, — заявил он с поразительной прямотой. — Школе нужны деньги, а тебе?

Я особой нужды в них покуда не испытывал, но золота много не бывает — особенно у тайнознатца, идущего по пути возвышения! — и потому с ходу отметать предложение временно присоединиться к школе Пылающего чертополоха не стал.

— Голова вообще ничего не соображает. Завтра обсудим.

— Значит, за сегодня тебе не заплатят.

— Да и чёрт с ним! — отмахнулся я и, переборов нежелание шевелиться, поднялся из кресла. — Есть у вас артефактор? Мне бы ковёр-самолёт на предмет повреждений проверить.

— Что этой тряпке будет? — хмыкнул профессор, но всё же подсказал, к кому следует по этому вопросу обратиться, а заодно сообщил, что меня ещё и покормят.

Пока аспирант с глазами истинного огневика проверял мой трофей, я смолотил тарелку гречневой каши с мясом и напился травяным отваром. После с немалой радостью узнал, что немедленный ремонт ковру-самолёту не требуется, скатал его, взгромоздил на плечо и отправился на поиски Ночемира.

Вновь жахнуло, а следом качнулась под ногами земля, но на сей раз рвануло где-то в стороне, и небо окрасилось бирюзовым всполохом на некотором удалении от города. Я вполголоса ругнулся, справился об ассистенте профессора Чернояра у дежурного и вскоре отыскал того в компании других аспирантов. Все они были трезвыми, все обступили стол с картой, и я решил их назойливыми расспросами не раздражать, лишь стребовал свой саквояж, да ещё справился о местонахождении представителей Черноводской епархии.

Как оказалось, те заняли склады чуть дальше по улице, вот туда я свои стопы и направил. Коврик поволок с собой, ибо оставить его здесь было попросту некому. Не сопрут, так потеряют, и концов потом не сыщешь.

А только вышел за ворота и сразу наткнулся на патруль — ладно хоть приданный в усиление стрельцам тайнознатец углядел мою церковную метку и придержал излишне ретивых служивых. Точно так же не стали препятствовать труднику Серому и дежурившие на входе в лабиринт складов черноводские монахи. Они разве что целью визита поинтересовались да направили в контору здешнего управляющего, которую занял отец Бедный.

Солидностью каменной кладки склады нисколько не уступали крепостным казематам — вполне возможно, некогда они и вправду были частью ныне срытых укреплений, и лично я предпочёл бы, возникни вдруг такая нужда, пережидать вражеские обстрелы здесь, а не на постоялом дворе. Да и разместившиеся тут монахи и священники в большинстве своём выглядели людьми бывалыми, чего об основной массе учеников школы Пылающего чертополоха сказать было никак нельзя.

В контору управляющего я не пошёл и сразу отправился на поиски нашей братии. Парни отыскались под навесом в одном из дальних проездов — они сидели вокруг слегка дымившего очага в ожидании, пока дойдёт булькавшая в подвешенном над огнём котле похлёбка. Кашеварил как обычно Дарьян.

— Серый! — первым углядел меня обнаружившийся тут же Волот. — Выбрался-таки!

— Зря, что ли, столько времени на подготовку убил? — рассмеялся я, кинул на землю ковёр-самолёт и принялся жать всем руки. — Да тише вы, черти! Не хлопайте так, рёбра поломаете!

Но какой там! Всю спину отбили!

— Не всем подготовка помогла, — вздохнул аспирант, от которого единственного тянуло перегаром. — Самого чуть не сожрали!

— С меня маячок сорвали, пришлось на корабле из астрала выходить, — поведал я и пнул скатанный ковёр-самолёт. — Но зато в прибытке остался!

— Здорово! — кисло протянул Вьюн. — А нас чуть всех не положили. Из десятка трое в госпитале, двух наповал.

— Угу, — кивнул Кочан. — И Книжник ещё подвёл…

— А что я? — возмутился Дарьян. — Сами видели, кость в прах рассыпалась! Понятия не имею, что с привязанным к ней духом случилось!

— А мы на тебя рассчитывали! — заупрямился деревенский увалень. — Обещал же прикрыть!

— Ну так он и прикрыл, — напомнил Ёрш, щеголявший рубахой и штанами с подпалинами. — Если б не его вихрь, точно бы кого-нибудь зацепило!

Кабан потряс головой и похлопал себя по левому уху.

— Меня и зацепило! — пожаловался он слишком громко, словно заработал в недавнем бою тугоухость.

— Шустрее ногами шевелить надо было! — огрызнулся Дарьян.

— Да ноги-то тут при чём? — зло буркнул Вьюн. — Головой нужно было думать, когда на предложение Бедного соглашались. В гробу я видел — школы штурмовать!

— Дурака сваляли! — поддакнул ему Ёрш.

Я уселся на валик ковра-самолёта и пожал плечами.

— Теперь-то чего уже?

— Вот именно! — поддержал меня Дарьян, выудил из котла черпак и спросил: — Лихо в астрале пришлось?

— Да погоди ты, Книжник! — шикнул на него Кабан. — Серый, ты дальше как?

— Не решил пока. А что?

Деревенский увалень поднялся и ткнул носком ботинка валик ковра.

— Эта штукенция на ходу?

— Типа того.

Кабан задумчиво хмыкнул.

— На нём можно шустро сдёрнуть, как припечёт!

— Только не сдёрнуть, — поправил его Дарьян, — а переместиться по воздуху на более выгодную позицию!

Но тут вскочил на ноги Вьюн.

— Да вы чего, блин⁈ Мы ж с ковром-самолётом вообще в бой можем не лезть! Пусть в патрулирование ставят! А понадобится — завсегда подлететь успеем! Ну или не успеем — тут как карта ляжет.

— Или можно раненых из-под огня выдёргивать, — предложил я. — Только кто им управлять будет? Мы ж не умеем!

— Я умею! — поднял руку Волот. — В мясорубку ни за какие деньги не полезу, но если летучий отряд организовать, то это и риска меньше, и плата выше!

Дарьян кивнул.

— Резонно.

Кабан аж ладонями потёр.

— Давай, Боярин! Подрывайся! Дай ковёр заценить!

— Серым меня зовут! — напомнил я, поднимаясь на ноги.

— Да какой ты Серый с ковром-самолётом? Как есть — боярин! — обернул оплошность товарища шуткой Кочан и спросил: — Волот, как думаешь, сколько человек он поднять способен?

Аспирант задумчиво оглядел раскатанный на земле ковёр и пожал плечами.

— Если потесниться, то и вшестером лететь можно, но тут надо ёмкость смотреть, от этого сильно манёвренность зависит. Перегруз в первую очередь на ней сказывается.

— Так проверяй! — потребовал Вьюн. — Чего сидишь-то?

Волот с тяжким вздохом поднялся на ноги, помял пальцами ткань, затем уселся во главе ковра и закрыл глаза. Какое-то время ничего не происходило, затем летающий половик расправился и медленно-медленно поднялся в воздух.

— Грузитесь! — разрешил Волот.

Парни один за другим устроились рядом с ним, и хоть комплектов петель было лишь четыре, под весом шести человек артефакт обратно на землю не опустился.

— Нормально! — объявил аспирант, заставив ковёр-самолёт долететь до соседнего склада, а там развернуться и приползти обратно. — Сильно разогнаться не получится, но с такой нагрузкой изначально в воздушный бой ввязываться не стоит.

— Не перевернёмся мы? — забеспокоился Вьюн.

— И нас семеро! — напомнил Дарьян. — Серый же ещё!

— Он и своим ходом от нас не отстанет, — отмахнулся Волот. — Ну и вшестером разве что пикировать не получится, а вот забросить на место или выдернуть из-под огня — без проблем. Больше народу, мощнее защита!

Кабан соскочил на землю и хрустнул костяшками пальцев.

— Ну что — надо к отцу Бедному идти и новый контракт пробивать! Серый, ты как? С нами или ковёр-самолёт в аренду сдашь?

— Да какая ещё аренда? — фыркнул я. — Пользуйтесь! А с вами я или нет, после разговора с Бедным решу. За гроши головой рисковать дураков нет.

— Поторгуемся! — с довольным видом рассмеялся Вьюн.

И — да, пришлось. Пересматривать условия действующего договора отец Бедный отказался наотрез, равно как и не пожелал расторгать его ради заключения нового.

— Ничем не могу помочь! — отрезал он, затем глянул на меня своими лазурными глазами и вздохнул. — Но раз уж вы изначально нанимались не по одному, а братией, то привлечение новых людей неминуемо увеличит общую сумму вознаграждения.

— Не пойдёт! — отрезал я и пнул вновь скатанный в валик ковёр-самолёт. — Дело не в том, что к братии добавляются аколит и аспирант, дело в том, что теперь мы летучий отряд!

Священник задумчиво хмыкнул.

— Если летучий отряд — тут есть что обсудить. А просто за ковёр-самолёт доплаты не будет.

— А без обязательств использовать нас в качестве летучего отряда, а не штурмовиков, аспирант к братии не прибавится! — прямо заявил Волот. — Не готов я в первых рядах на приступ школы идти!

— Да какой ещё приступ! — отмахнулся отец Бедный. — Источник Бирюзовой гавани уцелел и по самым оптимистичным оценкам потерял лишь треть от пиковой мощности. Оставшегося с лихвой хватит на поддержание щитов, и штурм в таких условиях обернётся кровавой бойней, на что никто не пойдёт.

Я недоверчиво хмыкнул и спросил:

— Тогда к чему это всё?

Священник пожал плечами.

— Возьмём Бирюзовую гавань измором. Школа Девяти штормов выбыла из игры, теперь Первая пароходная компания точно примкнёт к южноморцам. Установим морскую блокаду, и водовороты не удержат ни остров Южный, ни Тегос, а это их наиболее ценные активы.

Волот задумчиво глянул на меня, затем повернулся к Дарьяну. Тот развёл руками.

— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги! — выдал тогда Вьюн. — Мы станем летучим отрядом или нет?

— Это можно устроить, — нехотя признал отец Бедный. — Но самое большее, что могу в этом случае предложить… — Он задумался и наморщил лоб, забормотал: — Шесть аколитов плюс аспирант, стандартная ставка и боевые за всё время, четыреста и шестьсот… — И уже в полный голос сказал: — На всех получится ровно три тысячи целковых. За первый месяц плату пересчитаем с учётом уже выплаченного вознаграждения, далее будете получать деньги авансом на седмицу вперёд.

Кочан скривился.

— То на то и выходит!

— И вас переведут из штурмовой роты в отдельный летучий отряд с поручением соответствующих статусу заданий.

Надо понимать, летучим отрядам платили существенно выше, нежели штурмовикам, и епархия прилично на нас экономила, но я махнул рукой.

— Хорошо! Я в деле!

Четыре сотни целковых — не такие уж и великие деньги, но и отнюдь не гроши, а если не придётся идти на приступ школы, то риск будет не столь уж и высок. По сравнению с прогулкой в астрал — так уж точно.

Волот немного поколебался и кивнул.

— Я тоже, но отработаю только месяц. Без продления.

— И я без продления! — заявил Дарьян. — Мне ещё в университет возвращаться!

Кабан буркнул:

— Да мы сразу только на месяц и подписывались! Какое ещё продление? Не надо нам никакого продления!

Отец Бедный пожал плечами.

— Как скажете! Но это сейчас южноморские негоцианты отчаянно нуждаются в тайнознатцах, а дальше и ситуация стабилизируется, и выпускники школ опыта наберутся. Обстрелянных колдунов прибавится, работы им убавится. Смотрите — не прогадайте.

Парни переглянулись, за всех ответил Вьюн:

— Вместе приехали, вместе уедем! Баста!

Нельзя сказать, будто столь категоричный ответ порадовал священника, но он и без того оказался в выигрыше, поэтому дополнительное соглашение к договору состряпали в самые кратчайшие сроки. Нас в итоге ещё и сразу на ночное дежурство поставили.

— Ну а что вы хотели? — развёл руками отец Бедный. — Рассусоливать времени нет!

Пришлось сниматься с обжитого места и поднимать котёл с похлёбкой на плоскую крышу одного из складов. Тот выходил задней стеной на пустырь, дальше никаких строений уже не было, и сверху нам открылся прекрасный вид на уходившую к Бирюзовой гавани железную дорогу. Справа обзор перекрывала невысокая гора, слева вплоть до самого моря тянулись поросшие кустарником холмы. Городок расположился аккурат между ними, он будто запирал бутылочное горлышко — в обход нас по земле в школу Бирюзового водоворота было не попасть.

Время от времени от гавани прилетали мощнейшие атакующие арканы, да ещё с моря постреливали крупным калибром броненосцы, но после первых часов всеобщей неразберихи южноморские силы должным образом наладили караульную службу, и большинство смертоносных гостинцев перехватывалось на изрядном удалении от города. Да и в остальном привлечённые союзом негоциантов тайнознатцы и стрельцы не теряли время попусту и обустраивали защитные рубежи, дабы не оказаться застигнутыми со спущенными штанами, если вдруг водовороты решатся контратаковать.

Перекусив, мы разлеглись на тёплых камнях крыши и начали коротать время в ожидании ночного дежурства. Кто-то дремал, кто-то лениво перешучивался. Я погрузился в медитацию и работал с абрисом, в первую очередь уделяя внимание самым новым своим меридианам и силовым узлам. Понемногу болезненное жжение пошло на убыль и вновь удалось ухватить состояние внутреннего равновесия.

— Понять не могу, на кой чёрт летучий отряд на патрулирование отправлять! — заявил вдруг Ёрш и ткнул рукой в небо. — Вон же — висят!

Воздушный флот южноморского союза негоциантов так и не приземлился, летучие корабли с убранными парусами неспешно дрейфовали в небе над городком, а их экипажи не только вели наблюдение за округой, но и сбивали большинство вражеских снарядов и заклинаний.

— Так в темноте они сверху ничего не разглядят! — резонно заметил Дарьян. — Готовьтесь теперь ночи напролёт вокруг города круги нарезать!

Разгорелся небольшой спор, но когда уже в глубоких сумерках на крышу поднялись отец Бедный и отец Шалый, оказалось, что книжник со своим утверждением угодил точно в цель.

— Ба! Знакомые всё лица! — расплылся в улыбке при виде меня представитель Южноморской епархии. — Рад видеть, что ты не сгинул в астрале… — И после явственной паузы добавил: — Трудник Серый!

— Ближе к делу, пожалуйста! — потребовал отец Бедный.

Шалый глянул на собрата с нескрываемой насмешкой, но испытывать его терпение не стал.

— Дежурить станете от заката и до рассвета! — заявил он уже нам всем. — Патрулировать будете холмы, вам выделяются два маршрута. Малый облетать нужно не реже двух раз в час, на длинный выдвигайтесь трижды за ночь…

Дальше на каменных плитах оказалась расстелена карта окрестностей с уже нанесёнными на неё путями движения ковра-самолёта, и священник взялся рассказывать об ориентирах. Я присмотрелся к схеме и сообразил, что кто-то толковый поручил нашему летучему отряду контролировать ложбины и овраги, по которым имелась возможность скрытно подобраться к городу.

Пока шёл инструктаж, отец Бедный стоял наособицу с постным выражением лица. Время от времени он недовольно морщился, чуть реже чему-то кивал, но больше ни разу не вмешался в разговор, отдав всё на откуп своему южноморскому собрату.

— Летим! — заявил в итоге отец Шалый и первым уселся на ковёр-самолёт.

Мы озадаченно переглянулись, и Дарьян взял решение на себя.

— Серый, ты с нами! — объявил он, присоединяясь к Волоту и священнику.

Я вслед за ним устроился на ковре-самолёте, и тот незамедлительно оторвался от крыши. Ткань самую малость прогнулась, но при этом сохранила достаточную жёсткость, и я даже не покачнулся.

Волот оказался весьма искусен в управлении летающим половиком и к отведённому под штаб южноморских сил каменному особняку подлетел, никого и ничего по дороге не зацепив. Дальше — больше. После того, как Шалый представил нас начальнику дозорной службы и откланялся, а мы получили все необходимые пароли и уже втроём отправились на предварительный облёт, аспирант и вовсе начал закладывать такие пируэты, что меня из-за выпитого вина самую малость замутило.

— Легче ты! — возмутился Дарьян.

— Надо же понять, на что он способен! — фыркнул в ответ Волот, но, подозреваю, ему просто нравилась скорость.

Сама же идея ознакомиться с местностью до наступления ночи оказалась необычайно удачной, поскольку, случись наш первый вылет в потёмках, и мы бы непременно заплутали, сбившись с курса. И так зачастую приходилось подниматься над кронами деревьев и кружить, напряжённо высматривая сквозь листву подсказанные отцом Шалым ориентиры. Тогда-то и стало ясно, почему на это направление поставили именно летучий патруль: просто у пешего дозора точно бы ушла вся ночь на один-единственный круг, поскольку пройти напрямик зачастую никакой возможности не было и требовалось бы беспрестанно петлять в обход крутых склонов и обрывистых оврагов. А на ковре-самолёте — нормально.

И даже так мы изрядно припозднились, и толком отдохнуть Волот попросту не успел. Когда вскоре подошло время выдвигаться на патрулирование, он тяжко вздохнул и объявил:

— Буду сменщика готовить! В одиночку месяц не выдюжу.

— Меня учи давай! — оживился Ёрш. — Мне летать нравится!

Дарьян поскрёб щёку и сказал:

— И нам с Серым чередоваться придётся. Ночью ж не видно ни черта, а мы лучше всех магические искажения улавливаем.

Никто с этим утверждением спорить не стал, и в итоге на первый облёт отправились Книжник, Волот, Кабан и Кочан, а я с босяками завалился спать прямо на крыше, благо сегодняшняя ночь выдалась на удивление тёплой.

Облёт маршрута завершился без происшествий, а когда после недолгого отдыха Волот вновь уселся на ковёр-самолёт, составлять ему компанию пришлось уже мне и босякам. Спустились с крыши, уведомили дежурного о выдвижении на маршрут и, разминувшись у штаба с ещё одним летающим половичком, неспешно поползли к холмам. Покинув пределы городка, Волот резко увеличил высоту, и дальше уже мы передвигались в двух саженях от земли.

— Один чёрт, в темноте ничего не разобрать, — пояснил нам аспирант, — а так хоть достать сложнее. Серый, давай!

Я поймал состояние гармонии и какое-то время безуспешно пытался отрешиться от производимых ковром-самолётом магических возмущений, но затем всё же сумел растечься во все стороны своим сверхъестественным чутьём и шепнул Волоту:

— Порядок!

Тот кивнул, и мы понеслись над землёй, то самую малость опускаясь, дабы проскользнуть под кронами деревьев, то вновь взлетая повыше и оставляя внизу росший на склонах кустарник. Небо полностью затянули наползшие с моря низкие плотные облака, ночная темень обернулась непроглядным мраком. Из-за этого стало совсем уж неуютно, так и казалось, будто прямо сейчас за нами наблюдают таящиеся в зарослях вражеские лазутчики, не особо успокаивала даже растёкшаяся по коже тёмной плёнкой магическая броня и давивший на дух своей нематериальной тяжестью предупреждающий атаки аркан. Пусть ядро и было под завязку залито небесной силой, но хорошо обученные пластуны-тайнознатцы не оставят от нас ни рожек, ни ножек. И подкрепление точно подоспеть не успеет. Если его и вовсе отправят нам на выручку — это самое подкрепление…

Нервы стянуло узлом, когда же почудился намёк на сторонние магические возмущения, сердце и вовсе едва не выскочило из груди. Только нет — уловил я, по словам Волота, не чужих колдунов, а нашу собственную магическую печать. Мне как-то отчасти даже стыдно стало, что так перепугался. Заставил себя собраться и — вовремя! В тёмной лощине из ночного мрака навстречу нам вынырнули две чернильные тени, летевшие над самой землёй. Не наткнись до того на печать, непременно ударил бы первым, а так сдержался, вовремя опознав жгучую тьму Чернопламенных терний.

После короткого обмена мысленными образами, мы разминулись с дозором и понеслись каждый в свою сторону.

Босяки в голос ругнулись, а я спросил у Волота:

— Знал об этих?

— Откуда бы? — удивился аспирант и потребовал: — Не зевай!

И вновь продолжился полёт в ночной темени над холмами, зарослями кустарника, тропками и глубокими оврагами. Когда легли на обратный курс, моя рубаха насквозь промокла от пота, а сердце утомилось лихорадочно биться и бухало медленно и будто бы даже неохотно. Но нарваться на неприятности мы могли и при возвращении в город, поэтому раньше времени расслабляться не стал. И — ничего. На сей раз пронесло.

— И это короткий маршрут? — простонал Вьюн, когда мы приземлились на крышу склада. — Ёлки, да у меня всё затекло!

— Ты мне это говоришь? — усмехнулся Волот и начал крутить из стороны в сторону торсом. — Ладно, теперь можно чуток и вздремнуть. Кто первым дежурит?

Деревенские и Дарьян сопели в две дырочки, так что я сказал:

— Покараулю.

Волот вручил мне полученные от Бедного карманные часы и завалился спать, а я сел на краю крыши и принялся разглядывать бирюзовые отсветы накрывшего осаждённую школу купола.

На душе было неспокойно. К гадалке не ходи — водовороты ещё сделают свой ход!