Абрис великой школы

Глава 19

16–31

Интонации заранее дали понять, что иметь дело предстоит со слишком много возомнившем о себе дворянчиком, а повернулся и оказался лицом к лицу с аспирантом, радужки которого отличал непередаваемый песочно-серый оттенок. Впрочем, незнакомому аспекту я уделил только краткий миг, сразу отступил на шаг назад и окинул настороженным взглядом высокого и плечистого молодого человека в явно пошитой на заказ сюртучной паре.

— Не было ничего такого, уважаемый, — сказал я, не желая раздувать конфликт, но с ответом откровенно не угадал.

— Не было⁈ — чуть ли не прошипел аспирант и выставил перед собой ногу с отмеченной пыльным отпечатком туфлёй. — Ты обвиняешь Стоцвета из семьи Серого бурана во лжи? Я требую удовлетворения! Немедленно!

Прежде чем я хоть как-то успел отреагировать на прозвучавший вызов, подал голос Борич:

— Сначала нужно получить разрешение на дуэль!

Дворянчик презрительно фыркнул и похлопал себя по груди.

— У меня всегда при себе разрешение, дабы иметь возможность осадить хама без долгой беготни по инстанциям!

Подошли Волот и Заряна, барышня начала было:

— Послушайте, это всё какое-то недоразумение…

Но дворянчик так отнюдь не считал.

— Никакого недоразумения, сударыня! — отрезал он. — Меня обвинили во лжи, и я требую немедленного удовлетворения! Ну же! Я жду!

Мелькнула мысль послать его к чёртовой бабушке, но я до конца не представлял, чем в итоге мне аукнется отказ от дуэли, поэтому растянул губы в одной из самых глумливых улыбочек Лучезара и заявил:

— Немедленного удовлетворения у жены требовать будешь!

Стоцвет дёрнулся как от пощёчины, вот только он уже приметил и бесцветные глаза Волота, и расплавленный янтарь радужек Заряны, и небесно-голубой аспект двух хмурых аспирантов, подтянувшихся за ней следом, и потому на провокацию не поддался, лишь скрежетнул зубами от бешенства. Пауза начала затягиваться, пришлось прекратить сжимать волей метку и продолжить:

— Я — Серый… Готов дать удовлетворение завтра в восемь утра. До встречи на факультете тайных искусств!

— Нет! Я желаю… — набычился Стоцвет, но тут уже заткнули его самого.

— Да всем плевать, чего ты желаешь! — с нескрываемой насмешкой бросил Волот. — Я — Волот из дома Сорванных в агонии глоток буду секундантом и гарантом проведения дуэли. — И он отчеканил: — Завтра! Восемь утра! Факультет тайных искусств!

Сопровождающие Заряну аспиранты начали с угрожающим видом подниматься по ступеням, и Стоцвет оказался вынужден сдать назад.

— Завтра! Восемь утра! Факультет тайных искусств! — повторил он, едва не лопаясь от бешенства, сбежал с крыльца и, нервно помахивая тросточкой, поспешил прочь. Что интересно — почти сразу к нему присоединились два аспиранта, стоявшие до того в стороне.

Я озадаченно посмотрел им вслед, затем перевёл взгляд на Волота.

Дом Сорванных в агонии глоток?

Ну ничего себе названьице! Каким же таким аспектом обделили Волота при рождении?

Но ничего спросить не успел, потому как меня потянул в сторонку Борич.

— На минуту, Серый!

Мы отошли, и черноволосый крепыш склонился ко мне, зашептал, до предела понизив голос:

— Этот Стоцвет — записной дуэлянт. Только на моей памяти пять поединков у него было. К двум никаких вопросов нет, а вот поводы для остальных сомнительней некуда. Поговаривают, он за деньги чужие счёты сводит.

— И успешно сводит? — уточнил я, едва удержавшись от того, чтобы не передёрнуть плечами из-за побежавшего по спине холодка.

— Во всех поединках верх взял, — подтвердил мои опасения Борич. — Никого не убил, но одного из его противников не откачали после боя, а ещё двое из-за проблем со здоровьем учёбу бросили.

Я расплылся в беспечной улыбке и хлопнул крепыша по плечу.

— Благодарю! Кто предупреждён, тот вооружён!

— Серый…

— Завтрашняя встреча в силе! — сказал я и откланялся. — Всё, бежать пора!

Дурашливо отсалютовал на прощание, а у самого все мысли о Стоцвете. Если поначалу нелепая ссора лишь удивила, то теперь меж лопаток забегали табуны колючих мурашек, а в висках застучало: «наёмник! наёмник! наёмник!».

Получается, кто-то назначил за мою голову немалую награду, раз этот гад засуетился.

И что делать? Выследить и тихонько прикончить?

Но аспиранта — и тихонько? Не выйдет!

Привлечь братию? Так у Стоцвета парочка приятелей одного с ним ранга. Или даже не приятелей, а подельников. Стояли, страховали. Наверняка дворянчик и дальше поостережётся. Врасплох его не застать, а в честном поединке мы и на арене встретиться сможем. Да и не он корень всех моих бед. Он лишь исполнитель. Своеобразный охотник за головами. Разобраться следует с заказчиком. И я с заказчиком разберусь!

Вернулся к Волоту и Заряне, и та нервно вцепилась в мой рукав.

— И что это было, Серый⁈

— Да сущие пустяки! — уверил я барышню. — Просто кое-кто решил напомнить о себе таким вот бестактным образом. Не волнуйся, никакой дуэли не будет.

— Уверен? — засомневалась Заряна. — Хочешь, попрошу отца, чтобы он отозвал разрешение на поединок?

— Точно не хочу! — отказался я. — Но ты, случайно, не знаешь, кто замещает отца Бедного во время его отсутствия в городе? Надо прояснить в епархии один неотложный вопрос…

Ну да — родичи Лучезара никогда бы не стали подсылать наёмника, а Сурьма разоблачить мою легенду совершенно точно не могла, и значит, награду за голову назначил Барон. Вот о заправиле Заречной стороны я и намеревался в канцелярии епископа поговорить.

— И это решит проблему? — испытующе глядя на меня, уточнила Заряна. — Тогда едем! Устрою тебе встречу с секретарём отца!

Волот заколебался, и я потянул его с собой.

— Давай с нами! Возможно, придётся братии весточку передать.

Ехать в епархию Волоту определённо не хотелось, но он переборол себя и развёл руками.

— Хорошо! Я с вами!

Мы двинулись от медицинского факультета по непривычно пустынной улочке, и сопровождающие Заряны самую малость от нас поотстали, вновь нагнав уже непосредственно у кареты.

— За тобой и в аудитории приглядывать будут? — пошутил я.

Барышня фыркнула.

— Да уж с папеньки станется кого-нибудь приставить! — Она вздохнула. — Эх, вернулась бы Беляна…

Заряна искренне полагала, будто появление подруги для неё всё предельно упростит, я же придерживался прямо противоположной точки зрения, поэтому промолчал. Так и ехали всю дорогу, слушая стук копыт по мостовой.

На въезде в епископскую резиденцию обошлось без обязательной в таких случаях проверки, но уже во дворе к нашей карете подошли два монаха с журналом регистрации посетителей, и меня с Волотом записали в него личными гостями Заряны из дома Пламенной благодати. Судя по всему, отношения у неё с папенькой за лето заметно улучшились — по крайней мере, чувствовала себя тут барышня уверенней некуда и к секретарю епископа сумела пробиться безо всякого труда, хотя в приёмной у того толпились многочисленные посетители, а размерами та существенно превосходила помещение, в котором я дожидался аудиенции у главы епархии.

Я бы точно ушёл отсюда несолоно хлебавши, а вот Заряна договорилась о встрече буквально в один момент. Волот вознамерился дождаться меня, но барышня сразу потянула его на выход.

— Идём пить кофе!

Сопровождаемые озадаченными и заинтересованными взглядами они покинули приёмную, ну а на мою долю выпали взоры раздражённые и негодующие. И секретарь его преосвященства встретил ничуть не теплее, нежели проводили желающие повидаться с ним господа.

— Слушаю вас! — сухо сказал разместившийся за широким письменным столом священник, перед которым громоздились стопки каких-то документов и посланий. В остальном же в просторном кабинете царил образцовый порядок, а сама обстановка оказалась лишена малейшего намёка на хоть какие-то излишества.

Я пересёк помещение и лишь после этого сказал:

— Я представляю товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и братия». Мы выполняли для отца Бедного кое-какую работу и здесь, и в Южноморске, но сейчас его нет в городе, а вопрос, увы, безотлагательный.

В глазах священника появился интерес, он указал на стул и уже куда мягче повторил:

— Слушаю.

Я опустился на сиденье, откинулся на гнутую спинку и спросил:

— Вас устраивает положение дел, сложившееся на том берегу Чёрной?

— Вы о Заречной стороне? — уточнил секретарь епископа и с печальной улыбкой покачал головой. — Беззаконное местечко! Ни один порядочный человек не сочтёт сложившееся там положение дел приемлемым.

Начало беседы меня определённым образом воодушевило, и я закинул удочку:

— Как говорят, что рыба гниёт с головы, так и на Заречной стороне беззаконие насаждается тамошними заправилами, а все они в кулаке у некоего Барона…

— Мне уже доводилось слышать об этом предводителе преступного мира, — подтвердил священник. — Но формально перед законом он чист, поэтому нет решительно никакой возможности убедить его… отойти от дел. И у нас, и у городских властей связаны руки!

Я кивнул.

— А насколько уход Барона на покой желателен для епархии?

— Пока он всего лишь чуть более, чем просто приемлем.

— Тогда поставлю вопрос иначе: станут ли церковь и городские власти так уж сильно вникать в обстоятельства случившегося, если кто-то убедит Барона отойти от дел?

Торопиться с ответом священник не стал, он смерил меня пристальным взглядом и уточнил:

— А почему бы не прояснить этот момент непосредственно у епископа? С вашими-то связями…

Губы секретаря растянула улыбка, но взгляд остался острым, дружелюбия в нём не было вовсе, один только холодный расчёт.

— Нам интересней разбираться с чужими проблемами, а не создавать себе собственные, — улыбнулся я. — Барон может отойти от дел уже нынешней ночью, но если это обернётся неприятностями для нас или наших деловых партнёров, то останется лишь умыть руки.

Священник ещё немного подумал, после чего произнёс:

— Тут всё упирается в детали. Начать хотя бы с того, что благоразумие тех, кто придёт Барону на смену, лично у меня вызывает большие сомнения, а резня на улицах никому не нужна. Это я могу заявить со всей ответственностью.

Дальше я плести кружево словес не посчитал нужным и поднялся на ноги.

— Тогда постараюсь в кратчайшие сроки ваши сомнения развеять. До кого эти детали нужно будет донести?

Секретарь его преосвященства потянул шнур и велел заглянувшему в кабинет монаху обеспечить мне беспрепятственный доступ не только в канцелярию епископа, но и к нему самому. На этом наше общение подошло к концу, но отправиться восвояси не вышло, поскольку на выходе меня перехватили и отвели в приёмную епископа. К счастью, новой встречи с Зареславом я опасался напрасно, просто там попивала кофе Заряна.

— Волот уже ушёл? — удивился я, нигде не углядев аспиранта.

— С ним изволит беседовать его преосвященство, — невоспитанно ткнула барышня ноготком в дверь кабинета отца. — Уже и кофе нельзя молодому человеку предложить, чтобы из этого трагедию не сделали!

— Ага-ага… — озадаченно покивал я и вздохнул. — Не вовремя!

Заряна встала из кресла, подошла и негромко спросила:

— Поговорить с отцом о дуэли? Он мне не откажет!

— Никакой дуэли не будет. Уже всё решил… — Я взглянул на часы и поправился: — Точнее, обо всём договорюсь, если только не застряну тут надолго!

— Я бы их давно поторопила, но мне строго-настрого запретили папеньку отвлекать, — состроила Заряна обиженную гримасу, но особого раздражения в её голосе уловить не удалось.

Кинув взгляд на дежуривших в приёмной монахов, я вздохнул и сказал:

— Скажи Волоту, чтобы вечером появился в пансионе. Очень нужно.

— Дать тебе карету? — предложила барышня.

— Нет, извозчика найму, — отказался я, церемонно прикоснулся к пальцам Заряны губами и поспешил на выход.

Нельзя сказать, будто окрылённый щедрыми посулами извозчик домчал экипаж до нашего пансиона буквально в один миг, но и так уж много времени на дорогу у него не ушло.

— О, Серый! — обрадовались моему возвращению похмелявшиеся в общем зале парни. — Сколько за потроха демона выручить удалось?

— Вечером скажут, — ответил я и уточнил: — А где Дарьян? Ещё отсыпается или уже ушёл?

— Убежал с утра пораньше, — с кривой ухмылкой подтвердил фургонщик. — А ты где Волота потерял?

— Ну его! — отмахнулся я и попросил: — Огнич, найди Дарьяна и передай, что у нас денежное дельце наклёвывается. Тащи его сюда.

— Да где ж я его найду? — поразился фургонщик.

— Да ты целый месяц за Агной присматривал — небось знаешь, куда она ходит!

— А! Ну так-то да!

Вьюн отодвинул от себя кружку с пивом и с нажимом спросил:

— То самое дельце наклёвывается?

— Это какое? — заинтересовался Кочан.

— Никакое пока! — отмахнулся я и позвал: — Вьюн, на два слова. — Но сразу обернулся и предупредил: — Вы не накидывайтесь только, ночью работать. Огнич, не спи!

— А чего это ты за всех решаешь? — возмутился Кабан. — У нас тут равноправие!

Парни закивали, и я закатил глаза.

— Решение каждый примет за себя сам. Соберёмся и всё обсудим. Но если прямо сейчас не подсуетиться, возможность неплохо подзаработать мы профукаем. Это понятно?

— Неплохо — это сколько? — уточнил Кабан и уставился на Вьюна. — А?

Если изначально у меня теплилась надежда слупить денег за голову Барона с церковников, то теперь оставалось уповать лишь на щедрость заправил Заречной стороны, а у них снега зимой не допросишься, поэтому сказал:

— Меньше чем за пять тысяч на всех я даже не почешусь.

Ну да — решил в самом крайнем случае заплатить из своих и по этой же причине намеревался ограничиться пятью тысячами. Аспирант-дуэлянт — это серьёзно, но я и сам не лыком шит, уж отобьюсь как-нибудь. Просто если не разобраться с Бароном, то из города в любом случае придётся уносить ноги. Здесь рано или поздно сыщут, теперь — так уж точно. А мне ещё абрис прожигать!

— Нормально так, — кивнул Кабан, но вообще озвученная сумма ни на кого особого впечатления не произвела.

Зажрались! Точнее — потратиться не успели. Нужно будет их с профессором Чернояром свести, мигом всех в долги вгонит!

— И это самое большее за пару часов работы и с гарантированным пониманием властей, — веско добавил я и поторопил Вьюна: — Идём!

Мы вышли на улицу, дождались, пока скроется за калиткой Огнич, и лишь после этого я спросил:

— Сможешь прямо сейчас столковаться с теми, кто за голову Барона заплатить готов?

Вьюн присвистнул.

— А к чему такая спешка? Чего тебя припекло так, Серый?

— Отец Бедный запретил Барона трогать, но пока его в городе нет, я согласием в епархии на это дельце заручился. Пришлось пообещать, что к утру управимся.

— То есть, если всё сорвётся, мы ещё и крайними останемся? — нахмурился босяк. — А с Бедным потом как работать будем?

— Нормально работать будем. И нет, не останемся. Но если дело сделаем, относиться к нам станут серьёзней. Искать — нет, искать не станут.

Вьюн кивнул и усмехнулся.

— То есть, это всё же ты Барону любимую мозоль оттоптал, да?

— Ты договоришься или нет? — поставил я вопрос ребром. — Я и сам бы сходил, но мне там светиться не с руки.

Босяк ненадолго задумался, потом кивнул.

— Попробовать можно. Только Ерша с собой возьму.

— Бери. Я вас у Чёрного моста подожду. Надо будет ещё в епархию весточку передать.

Вьюн распахнул дверь и крикнул:

— Ёрш! Погнали!

Я с облегчением перевёл дух — пусть ни о какой определённости покуда говорить ещё и не приходилось, но дело точно сдвинулось с мёртвой точки. Теперь оставалось лишь надеяться, что этот камушек вызовет лавину, а та не погребёт нас под собой. Точнее — погребёт под собой не нас, а кое-кого другого.

Вот же, черти драные, заварил кашу! Сдал голову Пламена, срубил влёгкую сотню монет!

Ждать у Чёрного моста возвращения Вьюна и Ерша пришлось долго — объявились те лишь в два часа пополудни. Притопали босяки мрачнее тучи, да к этому времени я уже и сам сообразил, что на Заречной стороне творится какая-то чертовщина. Мало того, что вопреки обыкновению на пятачке у моста не крутились малолетние оборванцы, так ещё и редкие прохожие неизменно являлись с того берега какими-то очень уж нервными и до предела взвинченными, а ветер время от времени приносил запах гари.

Я даже бульварный листок купил, и хоть в разделе происшествий о беспорядках на Заречной стороне не оказалось ни единого слова, не успокоило меня это ни на грош.

— Идём, — проходя мимо, позвал за собой Вьюн.

Мы молча дошли до соседнего перекрёстка и, прежде чем повернуть за угол, парни обернулись и какое-то время наблюдали за мостом, но тот оказался пуст.

— Не выгорело? — спросил я, потеряв терпение.

— Ещё как выгорело! — хохотнул Ёрш. — Полквартала у реки ночью выгорело!

— И? — не понял я.

Вьюн указал на спуск в пивную, и мы расположились там, но к моему несказанному облегчению пить стали квас.

— В общем так… — с тяжким вздохом начал промочивший горло Вьюн. — Там всё вот-вот полыхнёт, и тогда уже не полквартала выгорит, а вся Заречная сторона.

— Кровью умоются! — кивнул Ёрш.

— Понятней не стало! — нахмурился я. — Вы договорились, нет?

— Какой там! — махнул рукой Вьюн и подался ко мне: — Помнишь, я тебе рассказывал, что тамошние заправилы Бароном недовольны?

— Было дело.

— Ну так теперь к нему не только у заправил претензии появились.

— Покровителей в управе лишился, — вклинился в разговор Ёрш. — Новых не завёл, ещё и с монастырём Пепельных врат шашни крутить начал. Говорят, у монахов хорошие отношения со школой Песчаной мглы, а он туда своего сыночка пристроить хочет.

Я приложился к запотевшей кружке.

— И что с того? Плохо разве?

— Ты слушай! — вновь перехватил инициативу Вьюн. — Монахи свой кусок пирога откусывают, и денег до нужных людей доходит меньше прежнего. Стрельцы начали щемить жульё, а с тех ещё и Барон три шкуры драть стал. Мол, надо пояса затянуть.

— И это ещё цветочки! — поддержал приятеля Ёрш. — Пепельные сначала приют в бывших угольных складах обустроили, а потом и вовсе весь примыкающий к берегу квартал под себя подмять захотели. Какие-то дома сами задёшево выкупили, к кому-то громилы Барона наведались. А сегодня ночью половина квартала выгорела, и слухи пошли, будто это огневики Барона расстарались. Докажи, Вьюн!

— Есть такое, — подтвердил босяк. — Там все на нервах сейчас, к нам раз пять цеплялись. Еле отбрехались. Думал даже, придётся магией отмахиваться!

— Короче! — разозлился я. — Чего там и как?

— Ты не перебивай! — возмутился Вьюн и наконец-то соизволил перейти к сути дела: — Среди заправил раскол случился. Парочка деятелей всех недовольных вокруг себя собрала, но под Бароном тоже много кто остался. Того и гляди резня начнётся.

Вьюн кивнул.

— Уже началась бы, когда б не пепельные! Говорят, у них в приюте аспирант и дюжина аколитов постоянно кукуют, а оттуда до хором Барона рукой подать. Ну и улицы все перекрыты, не подойти.

— Говорят! — разозлился я. — Говорят, кур доят! Удалось столковаться, нет?

— Там сейчас не до нас. Сунулись к тем деятелям, с кем знакомые с Пристани свели, но они сами ничего не решают, а с кем попало такие вещи обсуждать не станешь.

— Ладно, ладно… — Я допил квас и спросил: — Кто у противников Барона верховодит?

— Да тебе-то какая разница? — фыркнул Ёрш. — Один чёрт, никого не знаешь!

Он заблуждался, но заявлять об этом я не стал.

— Мне и не надо их знать! — досадливо поморщился я. — Так кто?

— Большой Ждан из «Хромой кобылы» и какой-то Горелый, — подсказал Вьюн. — У Ждана монахи бордель прикрыть хотят, насчёт Горелого ничего не знаю.

Я задумчиво покивал.

Большой Ждан — при деньгах, а у Горелого самые лютые ухари на всей Заречной стороне, да и по меркам Черноводска он кое-что собой представляет. Если они на свою сторону хотя бы половину жулья перетянули, Барону лишь на тайнознатцев и остаётся уповать. Вот только у Ждана золотишко водится, он и сам колдунов нанять может.

С этой парочкой определённо есть смысл вести дела, только кто бы нас им ещё отрекомендовал!

Я скоренько обмозговал сложившуюся ситуацию и пришёл к выводу, что могу либо плюнуть на всё и явиться завтра на поединок с записным дуэлянтом, дабы после вне зависимости от его исхода быстренько убраться из Черноводска, либо подбить братию действовать на свой страх и за мой счёт. Первого я желал избежать до скрежета зубовного, второго просто не хотел и потому всерьёз задумался, не вытянуть ли из рукава козырного туза и не упасть ли в ноги папеньке Заряны, но в итоге всё же решил с этим повременить и для начала разыграть уже сданные судьбой карты.

Это ведь я для заправил Заречной стороны никто и звать меня никак, а вот для новых городских властей я небесполезный исполнитель со связями в верхах.

А ну как прокатит?