Абрис великой школы

Глава 5

16–17

Опечатанный конверт я принял у аспиранта с некоторой даже опаской.

— Чего это? — уточнил, не спеша ломать сургучную блямбу с оттиском епископской печати.

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Отец Бедный попросил передать.

У меня неуютно засосало под ложечкой, и при Волоте вскрывать послание я не решился, попросил его:

— Минуту! — После чего отошёл к вкопанной в землю лавочке.

Едва ли в епархии доверили бы подобному нарочному действительно секретное послание, но, с другой стороны — а что я вообще знал о Волоте кроме того, что он каким-то образом связан с церковью? Аспирант и аспирант. Как-то недосуг было с ним задушевные беседы вести.

Печать с лёгким треском сломалась, я вынул из конверта листок с единственной строчкой: «Надо поговорить». Вместо подписи ниже вывели букву «З», а пах листок духами Заряны.

Я с шумом выпустил из лёгких воздух, обдумал послание и, спалив его вместе с конвертом, уточнил у Волота:

— На словах отец Бедный что-то передал?

— Сказал, что завтра на факультете тайных искусств начинается отбор студентов, и если ты собираешься поступать в университет, то следует посетить проповедь его преосвященства для абитуриентов. Можешь уехать в город со мной и со мной же вернуться послезавтра.

— Отбор? — озадачился я. — Неужто там столько желающих, что кого-то приходится отсеивать?

— Это в вольные слушатели берут всех без разбору, а для поступления нужно пройти вступительные испытания, — усмехнулся Волот. — По их результатам некоторых без взимания платы принимают, а иным даже и стипендию назначают.

Я задумчиво хмыкнул. За прошедший месяц безвылазное сидение в усадьбе и беспрестанные тренировки успели меня изрядно утомить, и давненько уже хотелось выбраться в город, ну а проигнорировать просьбу Заряны я и вовсе не мог. Вот только едва ли за это время Барон забыл обо мне или сменил гнев на милость, а значит, имелись все шансы схлестнуться если не с его ухарями, так с охотниками за головами.

Оно мне надо? Не проще ли передать весточку Заряне, чтобы сама приехала в Терновый сад?

Я заколебался, но в итоге всё же счёл поездку в город не такой уж и рискованной. Даже если вдруг меня случайно и опознают, ватагу головорезов на подобный случай никто в полной боевой готовности точно не держит. Надо будет только перед возвращением в усадьбу хвост скинуть, что с моим новым аргументом не составит никакого труда.

Впрочем, решающим оказалось отнюдь не это соображение.

Просто сунутся — убью.

И до Барона так или иначе доберусь, пусть даже с учётом позиции нынешних городских властей придётся обстряпать всё так, чтобы самому остаться в тени. А прятаться — нет, не собираюсь. На рожон не полезу, но и труса праздновать тоже не стану.

— Хорошо, — кивнул, решив любезное предложение аспиранта принять. — Только согласую с наставником.

Угу, именно что — с наставником, поскольку Ночемир подошёл к поручению профессора с таким тщанием, словно от успешного выполнения задания зависела не только моя жизнь, но и его собственное безоблачное будущее. Вполне возможно, что так дела и обстояли, поэтому я с обречённым вздохом добавил:

— Правда, не уверен, что отпустят. Обязательства, чтоб их…

Волот беспечно махнул рукой.

— Да отпустят, чего нет? — легкомысленно произнёс стриженный под горшок молодой человек. — База уже заложена, теперь просто отдельные детали отшлифовать остаётся.

— Ну вот и скажут, чтоб шлифовал. Ладно, спрошу…

Как в воду глядел — ассистент профессора Чернояра о моей отлучке в город даже слушать не захотел.

— Нет времени на всякие глупости! — ожидаемо отмахнулся он.

Только — нет, просьба Заряны о встрече к глупостям никоим образом не относилась, и потому я упрямо покачал головой.

— Вообще-то я в университет поступать собираюсь, а не сдам документы, и шансы на это прилично так поубавятся.

— Договоришься как-нибудь!

— Каким, интересно, образом? Быть может, школа за меня попросит?

Ночемир насупился и после недолгих раздумий уточнил:

— Вернуться послезавтра собираешься?

— Либо послезавтра утром с Волотом, либо завтра вечером своим ходом.

— Хорошо! — нехотя разрешил аспирант и сразу выставил перед собой руку. — Но только чтоб без задержек!

— Никаких задержек! — пообещал я, и мы двинулись на тренировочную площадку, где помимо Волота на сей раз застали ещё и с дюжину внешних учеников из числа аколитов.

Те разделились на пары и встали широким кольцом, я слегка насторожился даже.

— Это ещё что такое? Они тут на кой?

Волот усмехнулся.

— Говорю же — детали шлифовать будем. Тебе ведь не только духов, бесов и демонов опасаться следует, но и сигнальных чар летучих кораблей. Сплошную сферу поддерживать чрезвычайно затратно, да и фонят такие заклинания на весь астрал, поэтому обычно делают что-то вроде поисковых щупалец. Слышал об актиниях?

— И даже видел, — буркнул я и уставился на Ночемира. — Вроде разговор был о том, что сигнальные чары исключительно на приблудных духов и прочих призраков рассчитаны!

— Обычно этим и ограничиваются, — подтвердил аспирант, — но если есть возможность подстраховаться, то почему бы этого не сделать? Дополнительно развить чувствительность тебе точно не помешает. — И он крикнул: — Приступайте!

Команда адресовалась ученикам, и те взялись завязывать себе глаза отрезами плотной тёмной ткани. Я же мысленно выругался и поставил вопрос ребром:

— Вы меня приказам вообще обучать собираетесь или нет?

— Приказами займёшься сразу после возвращения из города. А теперь…

Ничего не оставалось, кроме как пройти в центр площадки и поймать состояние гармонии с небом. Увы, даже это не помогло справиться с заданием, поскольку я попросту не ощущал создаваемых аколитами поисковых чар, а вот ученики при случайных касаниях сигнальных жгутов раз за разом улавливали запертые внутри меня магические искажения. Волот какое-то время наблюдал за всем этим безобразием, затем начал помогать советами, но толку от них не было вовсе, поскольку я оказался попросту не в состоянии различать слабенькие возмущения специализированных чар.

— Ладно! — вздохнул в итоге аспирант, подошёл и встал сзади, зажал мою голову в ладонях, скомандовал ученикам: — До предела усильте чары и не ослабляйте, пока не скажу! Начали!

— Ты чего задумал-то? — обеспокоился я.

— Мысленную защиту убери, — потребовал Волот и буквально вколотил в моё сознание какой-то очень уж затейливый приказ: — Смотри!

И я увидел! Различил расчертившие пространство над тренировочной площадкой жгуты поисковых арканов! Так их сияние глаза резануло, что даже когда зажмурился, продолжил различать через смеженные веки белые нити.

Или глаза тут были вовсе ни при чём? Или сейчас я смотрю глазами Волота?

Миг спустя видение пропало, аспирант отступил от меня и спросил:

— Понял, на что именно следует обращать внимание?

— Вроде бы, — неопределённо ответил я и вернул утраченную сосредоточенность, после чего, к своей несказанной радости, обнаружил накрывшую площадку неправильность. Сосредоточился на этом ощущении и начал при движении заранее предельно чётко улавливать близость сигнальных отростков, вот только в отличие от «предельно чётко» моё «заранее» оказалось слишком незначительным и на ситуацию особо повлиять не могло. Так и влипал в сигнальные чары на каждом шагу.

— Нормально всё! — уверил меня Волот. — Главное, в принципе их различать начал. Есть с чем работать!

Мы пообедали и ещё немного поупражнялись, но уже вдвоём, а затем пришло время стабилизации абриса — освободился я в итоге уже только ближе к пяти. Наскоро сполоснувшись, переоделся в пошитую на заказ сюртучную пару, нахлобучил на голову котелок и с тростью в руке поспешил к дожидавшемуся меня у кареты Волоту.

— Ну ты прям франт! — присвистнул тот.

Я развёл руками и с улыбкой произнёс:

— Положение обязывает! Всё ж на факультет тайных искусств пробоваться стану!

— О, я тоже! — вроде как даже обрадовался этим моим словам аспирант, чем сразу породил вопрос об источниках своего денежного благополучия, поскольку шибко состоятельным он отнюдь не выглядел и мало того, что моряцкую одёжку сменил на костюм из магазина готового платья, так ещё и продолжил снимать комнату в пансионе, не озаботившись поиском более престижного жилья.

— А зачем? — удивился Волот высказанному мной на сей счёт вопросу. — Я не привередливый: с детства в церковном приюте жил, а после бурсы собственная комната — это уже роскошь несусветная. Можешь, к слову, у меня переночевать.

— Видно будет, — не стал я ничего загадывать наперёд, первым прошёл в общий зал и обнаружил там в одиночестве ужинавшего Вьюна.

— О! — поразился босяк и поднялся с лавки, раскинул руки. — Б-брат Серый!

Вьюн явно намеревался поименовать меня Боярином, но вовремя опомнился и поправился, мы обнялись.

— Надолго в город? — поинтересовался босяк, похлопав меня по спине.

— На пару дней, а что?

— Да так… — Вьюн неопределённо пожал плечами. — Разговор есть, но это не горит. Ужинать будешь?

Я кивнул и опустился на лавку.

— Не откажусь.

Ну а Волот двинулся прямиком к лестнице.

— Сейчас спущусь, — предупредил он.

— Остальные где? — уточнил я. — Не все ведь дежурят?

— Не все. На смене Ёрш с Огничем и деревенские, — сказал Вьюн и вновь занялся своей похлёбкой.

От Волота я знал, что работа по охране главной конторы Черноводской торговой компании никаких неприятных сюрпризов покуда не принесла, а отец Бедный уже дважды подкидывал парням разовые подработки, поэтому делами интересоваться не стал и справился о Дарьяне.

— Книжник на пару с Огничем комнату снимает, но приходит только ночевать, а всё свободное время вокруг своей дворяночки увивается. Подкаблучник каких свет не видывал! Все деньги на неё спускает и вечно: ути-пути, сю-сю-сю, моя дорогая! Тьфу! Смотреть противно!

— А она?

Вьюн отложил ложку и задумался.

— Да не сказал бы, что она им прям вертит. Он больше сам её желания предугадать пытается. — Босяк пожал плечами. — Не знаю, может, у них и вправду любовь — только, если Книжник в самое ближайшее время в аспиранты не пробьётся, всё это ничем хорошим не закончится.

Я кивнул. Пусть аспирантов с личным дворянством выходцы из аристократических семей и домов ровней себе и не считали, но брак с ними постыдным отнюдь не полагался. А вот за простолюдина выходить, пусть даже это и пиковый аколит, — ни-ни.

— Ничего плохого об Агне сказать не могу — работает наравне со всеми, тут не подкопаешься, — продолжил Вьюн. — Но вот взглянет иногда как-то удивлённо, что ли… Я бы примерно так на таракана говорящего смотрел. За тобой, к слову, ни разу такого не замечал.

Тут на стол начали выставлять миски и блюдца, и мы замолчали, а когда разносчица отошла, Вьюн перевёл разговор на другую тему.

— Ладно, пока Волота нет… — Он оглянулся на лестницу и вновь развернулся ко мне. — Ты насчёт Барона с Заречной стороны всерьёз тогда говорил?

— Вполне, — подтвердил я. — Только мне в епархии велели к нему не лезть. Не дадут на его место сесть: не та сейчас обстановка, мол, в городе, чтобы лодку раскачивать.

— Жаль, — вздохнул босяк. — А то мы с Ершом походили за рекой, с людьми потолковали. Недовольны там Бароном. Говорят, постарел он и хватку потерял.

— Собака брешет, ветер носит.

— Ну ты уж нас совсем за простаков не считай! — обиделся Вьюн. — Мы ж не с босяками общались, а с теми, кто непосредственно под заправилами ходит. Кое-какие общие знакомые свели, ну и расспросили их о тамошних делах. Что Барон всех в кулаке держит — тут ничего не изменилось, но связи в управе у него теперь уже не те. Мало того, что облавы участились, так ещё сам Барон под пепельных братьев прогнулся. Они там приют открыли и малолетних попрошаек к рукам потихоньку прибирают. Нужно объяснять, почему это не всем по вкусу пришлось?

— Не нужно, — качнул я головой и отодвинул от себя пустую миску.

— Ещё Барона какой-то ухарь из тайнознатцев на деньги опустил, а тех, кого разобраться с ним отправили — пожёг.

— Прям пожёг? — удивился я.

— За что купил, за то продал, — развёл руками Вьюн и вдруг прищурился. — Слу-у-ушай, Серый! А это не ты, часом, начудил? Говорят, радужки у того ухаря красными были, но что они там в аспектах понимают!

— Брось! — с показной беспечностью отмахнулся я и мысленно обругал себя последними словами.

Вот ведь нашёл проблем на ровном месте!

— Ну не ты, так не ты, — зевнул босяк. — В общем, на пользу Барону та история не пошла. Шептаться начали, будто пора ему в сторонку отойти и молодым дорогу уступить. А есть и те, кто от разговоров к делу перейти готовы. На место Барона нам не усесться и Заречную сторону под себя не подмять, но можно за его голову хорошие деньги срубить.

Я поморщился.

— При нём два аспиранта, аколит и адепт — и это только те, о которых мне известно.

— Потянем! — уверил меня Вьюн.

— Даже если и так, нам самим потом голову оторвут.

— Ты всё же потолкуй об этом в епархии. На Заречной стороне рано или поздно полыхнёт, а так хоть денег поднимем.

— Потолкую, — пообещал я, не собираясь, впрочем, этого своего обещания выполнять.

Тут в общий зал спустился Волот, и Вьюн поднялся из-за стола, протянул мне руку.

— Побегу!

— Погоди! — придержал я его. — А чего вы с Ершом на Пристань не возвращаетесь?

— Да ну его! — скривился босяк. — Потянут же во всякие мутные дела, а в тех блудняках выгоды на грош, а без башки остаться проще простого!

Он отсалютовал Волоту и ушёл, аспирант же присоединился ко мне, и вдобавок к заказанной им похлёбке с ледника принесли запотевший кувшин. Я от кружки пива отказываться не стал — чокнулись и выпили, после чего вернулись к трапезе.

— Завтра в университет к шести, — предупредил меня Волот.

— А чего так рано? — неприятно удивился я.

— Службу в университетской церкви епископ проводить будет, — сказал аспирант и пояснил: — Традиция такая.

Впрочем, необходимость вставать ни свет ни заря отнюдь не помешала Волоту стребовать с хозяина ещё один кувшин пива. К этому времени других постояльцев в общем зале уже не осталось, так что я не утерпел и полюбопытствовал:

— Обучение-то потянешь?

— Ты о деньгах? — уточнил Волот. — За меня епархия заплатит.

— А! — понимающе протянул я. — Так ты от них поступаешь!

Аспирант покачал головой.

— Не, это мне за последнее дельце гонорар такой посулили. А по церковной линии я решил дальше не идти. Только ещё не знаю, кому продаться.

— Кому продаться? — не понял я. — Хотел сказать: к кому податься?

— Продаться! Именно что продаться! — рассмеялся Волот. — У меня ж основная специализация — сообщениями через астрал обмениваться, а это обычно не самая простая корреспонденция. Взять и просто уволиться может не получиться. Даже с банком Небесного престола будет сложно распрощаться, а из иных мест и вовсе лишь вперёд ногами отпускают.

Я озадаченно хмыкнул.

— А стоило тогда вообще такую специализацию выбирать? Или у тебя к ней семейная склонность?

Волот невесело улыбнулся.

— Семейная склонность у меня совсем другая, да только папеньку угораздило ведьму в жёны взять. А у ведьм какой аспект?

— Белый, — ответил я, не задумываясь. — Но у тебя точно не он. Ничего общего.

— У меня вообще никакого аспекта нет, мой аспект прозрачный как слеза младенца.

— А так разве бывает?

— Случается, — подтвердил аспирант. — Я в приюте не один такой был. Да и школа Слушающих бездну хоть и небольшая, но всё же школа.

— Дела! — Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. — Это у тебя из-за несовместимости аспектов родителей?

Волот до краёв наполнил опустевшую кружку, затем приник к ней и не отрывался, пока не выпил пиво до последней капли, затем только уже скривился.

— Никакой несовместимости, мой аспект мать себе забрала. — Он развёл руками. — Ведьмы и не на такое способны, чего ты удивляешься? И всё по закону — отец-то не возражал. А чего ему возражать, если теперь у моих младших братцев и сестёр кровь куда сильнее, чем у остальных родичей? Всё во имя власти!

В голосе собеседника прозвучала нескрываемая горечь, и я счёл нужным его утешить.

— Но так ведь кровь и у тебя сильнее должна быть! Просто аспект не тот.

— Именно. Аспект — не тот, — согласился со мной Волот и махнул рукой. — Да ты не подумай, будто я жалуюсь! Грех жаловаться! Двадцать лет, а уже аспирант и никому ничего не должен. Плохо разве?

Но уверения уверениями, а хозяину он велел нести третий кувшин. Я и без того уже выпил куда больше, чем следовало, поэтому дальше лишь изредка прикладывался к своей кружке, делая по небольшому глотку, ну а Волота в его комнату на втором этаже пришлось тащить чуть ли не волоком.

Впрочем, утром аспирант слабины не дал и спустился на завтрак вместе со мной.

— Душевно посидели, — усмехнулся он и отпил горячего травяного отвара. — Давно я так не надирался! Пожалуй, с тех самых пор, как из приюта в бурсу при школе перебрался!

— Да как давно-то? — удивился я. — На днях же только наклюкался!

— Скажешь тоже — наклюкался! — фыркнул Волот. — Там больше откат из-за перенапряжения сказался.

Мы наскоро заморили червяка и зашагали к ближайшей остановке дилижансов. Напрямую в Чернильную округу отсюда было не доехать, поэтому покатили на железнодорожный вокзал, просто вышли на полпути и двинулись к университету пешком. Площадь у главного корпуса оказалась запружена народом, и я повёл Волота в обход, только поэтому нам и удалось попасть в университетскую церковь прежде, чем началась давка. Несмотря на немалую вместительность строения, набились в него абитуриенты и случайные зеваки почище сельдей в бочку.

Ну ещё бы! Сам епископ проповедь читать будет!

Я попытался отыскать взглядом Заряну, но обзор с занятого нами места оставлял желать лучшего, а потом за кафедру встал Зареслав из дома Пламенной благодати, ныне известный под именем Ясный.

— Люди могут сколько угодно твердить себе, будто возьмутся за ум прямо с завтрашнего утра или уже на следующей седмице соберут волю в кулак и позабудут о праздности и дурных привычках, но горькая правда заключается в том, что это всего лишь пустые слова. Никто изо дня в день не трудится над собой с целью стать лучше! — хорошо поставленным голосом провозгласил епископ. — Никто из обывателей осознанно не меняет себя. Не по причине лености или ограниченности, просто меняться — страшно, меняться — значит, становиться кем-то другим. Ничто в этой жизни не даётся даром, стать лучше можно, только переступив через собственное «я». Одни скорее позволят отрубить себе правую руку, чем откажутся от иных вредных привычек, а другие даже под угрозой неминуемой смертной казни продолжат предаваться излишествам. Прожитые дни не проходят бесследно, они намертво прикипают к нашей душе, и зачастую лишь чрезвычайные обстоятельства могут побудить человека избавиться от груза прошлого. Нужен толчок, нужна цель. Эмоциональное потрясение и сильнейшее желание чего-то достичь! Вам — проще! Вы молоды, и у вас впереди вся жизнь! Так не растрачивайте её на праздное безделие. Становитесь лучше прямо сейчас, не откладывая это на завтра. Жизнь мимолётна, не тратьте свои дни попусту!

Говорить епископ умел, он затейливо плёл паутину словес, пусть даже посыл проповеди лично для меня и заключался в кратком: «стань лучше или умри». Брошу работать над собой и развиваться, тут мне и конец. Пусть и стал другим человеком, но слишком много ниточек в прошлое тянется, никогда не знаешь, какой паук за какую потянет.

А ещё — Беляна…

С тяжким вздохом я заставил себя отрешиться от мыслей о подруге, а там проповедь подошла к концу, и люди начали покидать церковь. Мы с Волотом тоже двинулись на выход, на улице я придержал спутника и сказал:

— Погоди!

Сам вновь огляделся, и снова Заряны нигде не заметил.

Ну и какого чёрта⁈

— Серый! — легонько тронул меня за локоть Волот и кивком указал куда-то в сторону.

Я повернулся и увидел направлявшихся к нам Дарьяна и Агну. Пришлось приподнимать над головой котелок и с улыбкой намечать учтивый поклон.

— Брат Серый! — официально поприветствовал меня книжник. — Волот…

Мы поздоровались, и я уточнил:

— Подаёте документы на поступление?

Симпатичное личико светловолосой дворяночки на миг омрачила тень разочарования, и Дарьян потянул меня в сторону.

— Брат Серый, на пару слов!

Оставив Агну на попечение аспиранта, мы отошли, и книжник с тяжким вздохом спросил:

— Можешь поговорить с отцом Бедным или даже лучше с Заряной о зачислении Агны на факультет тайных искусств?

— А сам чего с Бедным не поговоришь?

— Говорил, да он рогом упёрся! — нахмурился Дарьян. — Нечего, мол, ей там делать. Якобы семья Рыжепламенного лиса в немилости у епископа.

— Ну так от меня ты чего хочешь? — вздохнул я. — Думаешь, он мне что-то другое ответит?

— Да просто уже и семьи-то фактически нет! Ну и на кой чёрт Агну в чёрный список вносить понадобилось, скажи? — пробухтел Дарьян, давая выход своему раздражению.

— Ладно, понял! — вздохнул я. — А как обучение оплачивать собираетесь? Опять в долги влезешь?

Книжник неуверенно помялся.

— Есть варианты и без заёмных денег обойтись, — сказал он в итоге.

— Ты вдруг так хорошо зарабатывать стал?

На лице Дарьяна заиграли желваки.

— Ну чего ты мне душу травишь, а? — прорычал он и тут же опомнился, взял себя в руки и пояснил: — Намечается подработка. Если всё как надо пройдёт, плату за полгода вперёд внесу, а дальше придумаю что-нибудь. Выкрутимся!

— Подработка для всей братии, так понимаю?

Книжник кивнул.

— Огнич только отказался. Не захотел на церковь работать.

— И подробностей вам, надо полагать, пока не сообщили? — уточнил я, заранее зная ответ.

— Не сообщили, — подтвердил Дарьян. — А что? Думаешь присоединиться?

— Нет, давайте без меня.

— Но насчёт Агны поговоришь?

— Поговорю, — пообещал я и спросил: — Сам-то не хочешь учиться поступить?

И вновь мой товарищ не удержался от тяжёлого вздоха, но лукавить не стал.

— Хочу конечно! — признался он. — Только когда работать тогда? Да и… — Он не договорил и махнул рукой. — Не важно!

Впрочем, я и без того прекрасно понял, что именно он собирался сказать.

«Да и на двоих денег не хватит».

— Поговорю, — повторил я и уточнил: — Вы сейчас куда?

— У Агны кузен в город приехал, она с ним встретиться хочет. Посажу её на извозчика и вернусь. У самого какие планы на день?

Я огляделся.

— Мне с Заряной переговорить надо, заодно и об Агне спрошу.

— Она в церкви была, — подсказал книжник. — Только что видел.

— Тогда отправляй свою зазнобу и возвращайся, а там решим.

Дарьян кивнул.

— Замётано.

Мы двинулись обратно к Агне и Волоту, и я обратил внимание на позу аспиранта: тот сунул руки в карманы и перекатывался с пятки на носок, будто общество дворянки было ему не слишком-то и приятно.

Когда парочка возлюбленных зашагала прочь, я не утерпел и спросил:

— Не нравится она тебе?

— Много о себе воображает! — буркнул Волот.

Я глянул вслед книжнику и увидел, что они с Агной будто бы случайно коснулись друг друга пальцами. Если прежде и не собирался с отцом Бедным о дворяночке разговор заводить, то тут как-то расчувствовался даже и передумал.

Но выбросил просьбу книжника из головы, сказал Волоту:

— Я сейчас! — И направился к церкви.

Та к этому времени почти опустела, и Заряну я приметил прямо от входа. Барышня разговаривала со своим папенькой, чуть поодаль от них замер отец Бедный. Не увидеть меня священник попросту не мог, но ничем узнавания не выказал, даже не кивнул. Я общаться с епископом желанием отнюдь не горел и потому остался стоять у дверей, а уже пару минут спустя Заряна развернулась и поспешила на выход.

— Серый, ты приехал! — обрадовалась она, и даже схватила от избытка чувств за руку. — Я даже не надеялась!

— Что-то случилось? — забеспокоился я. — Беляна письмо прислала?

Девчонка мотнула головой.

— Нет! — уверила она меня, но тут же спросила, понизив голос едва ли не до шёпота: — Ты обо мне и Белояре кому-нибудь говорил?

— Не говорил, — покачал я головой. — Но разве это такой большой секрет? В школе не могли о вашем общении не знать.

— Да не в общении дело! — отрезала Заряна. — Просто… — Она закусила губу и мотнула головой. — Не важно! Расскажи лучше, как у тебя дела!

Она взяла меня под руку и потянула из церкви, я упираться и высвобождаться не стал, вышли на улицу бок о бок.

— У меня всё хорошо. Сейчас прожигом абриса занимаюсь. Надеюсь в аспиранты за полтора года прорваться.

— За полтора года? — Заряна задумчиво хмыкнула. — Меня на факультет тайных искусств берут, отец уже обо всём договорился, не хочешь тоже учиться поступить?

— Не вернёшься в школу?

— Нет, — ответила девчонка. — И самой не хочется, и отец против. Он и в университет меня еле отпустил! Месяц в усадьбе продержал, представляешь? Позавчера только в Черноводск вернуться получилось, сразу тебе весточку передала. — Она дёрнула за руку. — Так что насчёт университета?

Я собирался ответить, что подумываю об этом, и попутно перевести разговор на Дарьяна и Агну, но приметил вдруг краешком глаза движение наперерез, поэтому остановился сам и придержал Заряну. В результате худощавому мужчине средних лет в дорогом и одновременно неброском костюме и низком цилиндре пришлось сделать два лишних шага, за которые я успел его хорошенько разглядеть.

«Не тайнознатец и едва ли паук», — решил за миг до того, как незнакомец протянул Заряне какой-то листок.

— Сударыня, — приятным баритоном обратился он к ней, — узнаёте свою подпись?

Заряна удивлённо распахнула глаза и уже даже открыла рот, когда я вколотил в её сознание приказ «Молчи!». У девчонки в буквальном смысле этого слова язык отнялся, и я воспользовался моментом, выпалил с южноморским говорком:

— Тыкто?

Незнакомец даже бровью не повёл.

— Я просто хочу удостовериться в подлинности подписи, — скупо улыбнулся он.

Тут Заряна превозмогла моё воздействие, но я вновь её опередил.

— Нам до твоих хотелок дела нет! — расплылся я в злой улыбке, намеренно провоцируя конфликт и переключая внимание непонятного типа на себя.

Пустое! Сбить того с толку не вышло.

— Сударыня, я всего лишь скромный представитель банкирского дома «Семицвет, Семицвет и партнёры», — затараторил он, — и мне достаточно будет одного вашего слова и даже кивка…

— Проваливай! — потребовал я.

— Не думаю, что публичный скандал пойдёт кому-то на пользу! — надавил клерк голосом.

После этих слов Заряна придержала меня и потребовала объяснений:

— Какое отношение ко мне имеют дела вашего банкирского дома?

— Просто взгляните…

— Я задала вопрос!

На меня повеяло жаром, и повеяло жаром определённо не только на одного лишь меня. Представитель банкирского дома натянуто улыбнулся и снизошёл до объяснений:

— Белояр из семьи Калёных уз занял под ваше поручительство некоторую сумму денег, но этот разговор лишь пустая формальность…

На сей раз я откровенно растерялся, и Заряна меня опередила, заявив ещё твёрже прежнего:

— Я не подписывала никакого поручительства!

— Но это ведь ваша подпись! Взгляните!

— Я не подписывала никакого поручительства! — отрезала Заряна, и её щёки зарумянились то ли от смущения, то ли от гнева. — Оставьте меня в покое! Немедленно!

— Едва ли в ваших интересах доводить дело до судебного разбирательства! — с намёком на угрозу промолвил представитель банкирского дома, и я шагнул к нему, но мог бы и не утруждаться, поскольку между нами втиснулись два невесть откуда взявшихся молодых человека.

— Всё в порядке, сударыня? — спросил один из них, не оборачиваясь. — Этот человек вам докучает?

Представитель банкирского дома криво улыбнулся и отступил на шаг назад.

— Я уже ухожу, — сказал он и прикоснулся к цилиндру. — До новых встреч!

Он отправился восвояси, а Заряна потребовала:

— Подгоните карету!

Один из оказавшихся аспирантами охранников отправился выполнять распоряжение, другой отошёл и встал чуть поодаль.

— Тварь какая! — прошептала Заряна. — Какой же он был тварью! Взял под моё поручительство заём!

— Ты об этом не знала? — уточнил я.

— Нет! Но подпись там была моя.

— Как так?

Заряна закусила губу и задумалась.

— Белояр часто приносил книги из библиотеки, я просто подписывала бланки. — Глаза её вдруг округлились. — Так вот как он умудрился прорваться в асессоры! Лучезар! Речь может идти о десятках тысяч целковых!

— Серый, — поправил я барышню. — Меня зовут Серый! — И спросил: — Ты когда-нибудь подписывала пустые листы?

— Нет! Не совсем же я дура! — прошипела Заряна и обхватила себя руками. — Но если они пойдут с этим поручительством к отцу, мне конец! Серый, что теперь делать?

— Положись на меня, — заявил я барышне и улыбнулся. — Обстряпаем всё в лучшем виде!

И я отнюдь не лукавил в попытке успокоить Заряну. Я и вправду знал, как следует поступить. Опыт — великая вещь!