Абрис великой школы

Глава 14

16–26

Флагман рухнул на землю грудой пылающих обломков минут через тридцать. К этому времени мы совместными усилиями сумели спустить паруса, но несмотря на это, ветер так и продолжил сносить яхту на каменистый склон не столь уж теперь и далёкой горы. Возникла реальная опасность кораблекрушения, пришлось расталкивать Волота, благо воздушный бой начал затихать, и победа в нём вроде бы осталась за силами южноморских негоциантов.

Но то — в воздухе. Каким образом складываются дела на земле, с высоты было толком не разобрать — при этом город, судя по бирюзовым вспышкам, которые чередовались со всполохами оранжевых и багряных заклинаний, атаковали сразу с нескольких направлений. Со стороны гавани так и продолжали лететь дальнобойные чары и била корабельная артиллерия крупного калибра, но по большей части смертельные гостинцы рвались раньше времени в переливах небесно-голубого сияния.

— Волоту — ни слова! — предупредил я парней. — Его точно опрашивать будут — если разговорят, повесят на нас всех собак!

— Да уж не маленькие! — буркнул Кабан. — Всё понимаем!

Долго откачивать аспиранта не возникло нужды: зашевелился сразу, стоило только окатить его водой. Оно и немудрено: меня и сухого на ветру пронизывало до самых костей!

Яхта раскачивалась, борта и снасти поскрипывали, нас болтало почти как при волнении на море, и какое-то время Волот с ошалелым видом озирался по сторонам, но вскоре его взгляд прояснился, и аспирант выдал краткое и вместе с тем весьма ёмкое:

— Мать!

— Флагман рухнул, — оповестил его Дарьян и спросил: — Что нам теперь делать? Сможешь узнать?

Кочан тут же оттеснил книжника, протянул Волоту руку и поинтересовался:

— Скажи лучше, ты с яхтой управишься? Это важнее!

— Погляжу, — не слишком-то уверенно отозвался аспирант, покачнулся и едва не упал, но всё же устоял на ногах и двинулся к рулевой надстройке.

Вьюн и Кочан отправились вместе с ним, Ёрш глянул на меня и осуждающе произнёс:

— Мог бы и полегче ему вломить!

— Зато наверняка, — буркнул я и всполошился: — Эй! Куда вы все? А караулить кто будет⁈

Пусть нас порядком снесло в сторону, но бешеной собаке десять вёрст не крюк — примчатся на ковре-самолёте водовороты и хлебнём лиха полной ложкой.

— Там хоть погреться… — вздохнул Кабан.

— Глядите в оба! — распорядился я. — И вниз посматривать не забывайте!

— Так не видно же ни черта!

— Никого рядом нет, вот и не видно! Появятся — заметишь!

Какое-то время ничего не происходило, а затем я уловил прокатившуюся по кораблю волну магических возмущений, после чего яхта выровнялась и её перестало болтать. Судёнышко развернулось и, как-то очень уж неохотно набирая ход, поплыло прочь от темневшей в ночи горы.

Без парусов поплыло!

— Караульте! — бросил я и заглянул в рулевую надстройку.

Кочан и Вьюн сидели, вцепившись руками в какие-то то ли рычаги, то ли встроенные в переборку жезлы, волосы у них встали дыбом, а в воздухе вокруг то и дело посверкивали искры. Волот одной рукой держался за штурвал, другой утирал лившуюся из носа кровь.

— Накопители почти пустые, без дополнительной подпитки в воздухе нам не удержаться, — пояснил аспирант. — Будем по очереди небесную силу закачивать.

— Это без меня! И так чуть не надорвался! — сразу предупредил я и опасливо попятился: — И чего искрит? Так и должно быть?

— Нет, просто накопитель на штормовой аспект откалиброван.

Я кивнул и уточнил:

— С командованием не связывался?

— Связывался, — тяжко вздохнул Волот. — Всем летучим кораблям приказано поддержать с воздуха наземные силы. К нам это тоже относится.

— Да как мы их поддержим⁈ — охнул Вьюн. — Если снизимся, нас махом собьют!

— Вытащим бочки из трюма и будем за борт скидывать! — подсказал Дарьян.

— Займитесь! — кивнул Волот. — Но сами, мы тут немного заняты…

Пришлось оставлять вахтенным самого хлипкого из нас — Ерша и таскать из трюма на палубу бочонки. И пусть те оказались не такими уж и неподъёмные, но с учётом крутизны и узости трапа волочь их наверх было весьма и весьма несподручно.

— А они точно с алхимией? — спросил хрипло отдувавшийся Кабан.

— Точно! — отозвался Дарьян, запыхавшийся ничуть не меньше деревенского увальня.

— Их же поджигать, поди, как-то нужно!

— Как разобьются, само полыхнёт! Алхимия же!

— Уверен?

— Написано!

— Да тут значки какие-то…

Я не выдержал и рыкнул:

— Хорош трындеть! Тащите ещё!

И снова — бочонки, бочонки, бочонки…

Мне и без того после боя худо было, а тут и вовсе голова кругом пошла. В следующий раз, когда парни решили перевести дух, я поторапливать их не стал и сам повалился на палубу.

— А она дорогая? — поинтересовался вдруг Кабан. — Алхимия, в смысле? Может, нам её не выкидывать, а на сторону толкнуть?

— Алхимия разная бывает, — отозвался Дарьян. — Дорогая это или нет — не знаю, но продать не получится: заберут, и все дела.

— Так уж и заберут?

— Яхту бы ещё отстоять!

И в этот момент замерший на носу Ёрш повернулся и крикнул:

— Подлетаем!

Мы предупредили Волота и принялись вглядываться в темень ночи. На востоке уже понемногу начинало светать, но небо затянули низкие плотные облака, поэтому по-прежнему были видны одни лишь вспышки боевых чар.

— Смотрите, куда с кораблей бьют! — отозвался аспирант.

— Как бы они ещё по нам не вдарили! — опасливо пробурчал Кабан.

Яхта начала набирать высоту, и нас снова заболтало, а потом внизу вспухло оранжевое облако, и Дарьян крикнул:

— На месте!

Я пригляделся и различил бирюзовый отсвет каких-то защитных чар, приподнял ближайший бочонок и выбросил его за борт. Тот сразу канул во тьме, а не столь уж и заметная с высоты вспышка мигнула на приличном удалении от позиций водоворотов.

— Ветром сносит! — сообразил Дарьян и крикнул: — Волот! Смещайся к побережью!

Следующие три бочонка помогли взять верный прицел, а дальше из рулевой надстройки выбрались Вьюн и Кочан, и уже вшестером мы принялись бомбардировать противника, спеша избавиться от запаса алхимии прежде, чем нас попытаются сковырнуть с неба дальнобойными чарами.

И — попытались!

Правда, преимущественно чары оказались не такими уж и дальнобойными, но вот яркая вспышка на полсотни саженей под нами заставила изрядно струхнуть, а пронзивший небо бирюзовый луч и вовсе пришлось принимать на свой щит Дарьяну. Впрочем, книжник мог бы особо и не напрягаться, поскольку у ослабленного расстоянием аркана не получилось бы даже поцарапать днище яхты. Так что скидываем бочонки за борт и тащим из трюма новые. Скидываем и тащим!

Уж не знаю, удалось зацепить нам хоть кого-нибудь на земле или нет, но определённое беспокойство противнику мы точно доставляли, поскольку вытянувшаяся с земли воронка бирюзового вихря нас едва не достала, а немного погодя Ёрш вдруг гаркнул:

— Ковёр-самолёт!

Кабан ругнулся от избытка чувств и с надеждой произнёс:

— Может, наши?

Дарьян пригляделся и отрезал:

— Шторма!

Я сотворил полноценный взрывной шар, до предела сжатый и накачанный проклятым пламенем, приготовился метнуть его сразу, как только появится реальный шанс зацепить незваных гостей.

— Не дайте им приблизиться! — крикнул книжник. — Кабан и Ёрш, на вас защита! Волот, поворачивай к городу!

Кочан обратился к одному из своих аргументов, сотворил оранжевые буркала, и они немедленно вперили в стремительно приближавшийся ковёр-самолёт свои огненные взгляды, но тот окутался штормовой завесой, прожечь которую не получилось, а от моего взрывного аркана противник ушёл на крутом вираже.

Дальше ковёр-самолёт понёсся вокруг яхты, постепенно сближаясь с ней и заходя снизу. Огненные стрелы и копья проносились мимо, а когда Вьюн шибанул всполохом оранжевых искр, облако штормовой синевы хоть и заметно поредело, но наши преследователи всё же сумели выйти из зоны поражения прежде, чем развеялась их защита. Время от времени они били в ответ резкими быстрыми арканами — те принимали на свои щиты Кабан и Ёрш.

— Сюда бы Огнича! — хрипло выдохнул в очередной раз промахнувшийся Вьюн. — Жахнул бы молнией!

Молнией? Тут-то я и обратил внимание на тянувшийся за ковром-самолётом след, который постепенно скручивался в светящуюся спираль!

— Волот! — рявкнул я. — Полный вперёд!

Сам восстановил в памяти схему ловчих тенет, вложил в них решительно весь запас небесной силы и примерился, выгадывая должное направление.

Лети!

Аркан расправился сетью фиолетово-чёрного пламени, но именно в этот самый момент ковёр-самолёт вдруг вильнул в сторону и сорвался в крутое пике, понёсся прочь! Примчавшийся со стороны города огненный конь с чернильной кляксой наездника метнулся вдогонку, и меня всего так и обдало противоестественным жаром магических искажений. Светящаяся спираль начала рассеиваться, но вложенной в неё энергии хватило, чтобы закрутить воздух вихрем, и с поднятыми парусами нас бы непременно опрокинуло и растерзало, а так Волот удержал яхту на прежнем курсе, и та вырвалась за пределы смерча.

— Садись! — заорал Кабан. — Сажай нас быстрее, пока не сбили!

Стоило только приблизиться к позициям водоворотов первым из летучих кораблей южноморского флота, и противник начал спешно отступать под прикрытие раскинувшегося над Бирюзовой гаванью купола. Лезть на рожон, преследуя рассеявшихся в ночи тайнознатцев, дураков не нашлось, зато непонятной яхтой заинтересовались сразу два переживших воздушный бой корвета, и это ничего хорошего нам не сулило, пусть даже на одном из кораблей команда до сих пор и пыталась совладать с пожаром, вызванным какими-то на редкость цепкими чарами бирюзового аспекта.

Вьюн потянул Кочана в рулевую надстройку и гаркнул стоявшему за штурвалом аспиранту:

— Валим!

Магический смерч перекрыл нашим новым преследователям прямой путь для сближения, и Волот не преминул этим преимуществом воспользоваться, а ещё начал резко снижаться, тем самым существенно ускорив яхту. Даже без парусов быстроходное судёнышко оторвалось от далеко не столь шустрых кораблей, и в итоге нам удалось благополучно приземлиться во дворе выделенных представителям Черноводской епархии складов, ненароком развалив при этом какой-то сарай.

Не сшибли нас при заходе на посадку монахи не иначе лишь чудом — так я счёл поначалу, только чуть погодя сообразив, что имя этому чуду отец Бедный.

Осенило меня, когда на пути вознамерившегося зависнуть над нами корвета растеклась пелена небесно-голубого сияния. Ну а дальше священник взмыл над крышей и строго погрозил пальцем кому-то на борту летучего корабля, после чего наши преследователи отправились восвояси несолоно хлебавши.

— Фух! — с облегчением перевёл дух тяжело отдувавшийся Кочан. — Кажись, пронесло!

— Не говори «гоп»! — буркнул Волот, который в залитой кровью одежде выглядел краше в гроб кладут.

И да — пусть корвет и поплыл прочь, зато на палубу к нам опустился отец Бедный. Я ему и рта раскрыть не дал, встретив вопросом:

— Как обстановка, отче?

— Отбились! — коротко отозвался священник, осматриваясь.

— А можно подробней? — попросил я.

— Противник лишился воздушного флота, понёс большие потери в живой силе и отступил в Бирюзовую гавань, — по-армейски чётко и лаконично ответил отец Бедный и потребовал: — Докладывайте! Дарьян!

Книжник аж вздрогнул от неожиданности.

— Ну мы это… — замялся было он, но тут же совладал с растерянностью и продолжил, пусть и не слишком уверенней прежнего: — В соответствии с полученным приказом мы погрузились на ковёр-самолёт и полетели на флагманский корабль, только не долетели…

— Вижу, что не долетели! — фыркнул священник. — Потому как на обгорелые куски мяса вы, прямо скажем, не похожи! Так почему не выполнили приказ?

Дарьян окончательно смешался, вместо него взялся докладывать Волот:

— При наборе высоты мы были атакованы вражеским ковром-самолётом и оказались связаны боем, после чего заметили яхту под флагом Бирюзовой гавани, намеревавшуюся протаранить союзный фрегат…

— «Чёрный единорог»! — подсказал Вьюн. — Порт приписки Южноморск!

— Яхта брандером оказалась! — оживился Дарьян. — Её трюм под завязку алхимией забили!

— Какой именно? — поинтересовался отец Бедный.

— Жидким пламенем, — подсказал книжник.

Кабан тотчас метнулся в трюм и в доказательство наших слов поднял на палубу один из остававшихся там бочонков.

— Во! Мы уйму таких на головы водоворотам скинули!

— Аккуратней! — потребовал священник. — Состав предельно нестабильный, а уж после болтанки и подавно!

Он кликнул монахов, и крепкие парни принялись освобождать трюм от остатков алхимии. Обращались они при этом с бочонками несказанно бережней нашего, ещё и уносили сразу в дальний угол и ставили там рядком, а не складывали один на другой.

— Яхту взяли на абордаж? — догадался отец Бедный. — Молодцы! Честь вам и хвала, но почему не поспешили на помощь флагману?

— Я откат словил и сознание потерял, — сознался Волот, как-то озадаченно даже потирая подбородок, — а больше никто летучими кораблями управлять не обучен. Они даже под парусами не ходили, вот и легли в дрейф. Ветром начало к горам сносить, а когда меня растолкали, флагман уже на земле догорал. Ну мы и полетели водоворотов бомбить.

— Удачно получилось, — хмыкнул священник.

— А он это мыслеречью доказать может! — влез в разговор Кабан. — Так ведь, Волот?

Аспирант вновь потёр подбородок и кивнул.

— Смогу.

— И мы тоже сможем! — уверенно заявил Вьюн. — Просто он аспирант, вот пусть за всех и отдувается!

Отец Бедный медленно кивнул.

— Хорошо! — И тут же собрался, принялся сыпать распоряжениями. — Яхту осмотреть на предмет повреждений и держать готовой ко взлёту. Волот, объясни братии, как ходить под парусами. Возможно, придётся отправлять раненых в Южноморск.

— Тогда нам бы накопитель наполнить, — попросил аспирант. — Он всего-то на талант, но тугой — аколитам с ним не совладать.

— Хорошо, пришлю кого-нибудь, — пообещал отец Бедный и слово своё сдержал — более того, отряженные им на заполнение корабельного накопителя монахи умели ходить под парусами, и пока Волот проверял состояние яхты, они взялись втолковывать остальным азы управления маломерными летучими кораблями.

Взлетать пришлось уже на рассвете, благо отец Бедный не бросил нас на произвол судьбы и поручил парочке инструкторов сопровождать яхту в полёте до Кисельничей и обратно. В трюме и кубрике разместили серьёзно пострадавших в бою учеников и наставников школы Багряных брызг, а легкораненых уложили прямо на палубе — поглядел на них и в очередной раз порадовался тому, что вчера не занесло в самую гущу схватки. Там бы никакая удача не помогла.

Ну а дальше навалилась полётная суета. Бывалые матросы точно бы спокойно справились и вдвоём-втроём, но для нас всё было внове, и о чём-то мы забывали, а с чем-то портачили. Намучились — просто слов нет. За борт не иначе лишь чудом никто не сверзился.

Кое-как долетели, а там даже дух перевести не получилось, поскольку взамен раненых на борт поднялось полдюжины целителей, да ещё трюм забили какими-то снадобьями, и отправляться в обратный путь пришлось сразу после погрузки. Правда, тут уже не гнали как на пожар и даже начали понемногу осваиваться.

— А здорово же! — восхитился незадолго до приземления Ёрш. — Теперь-то заживём!

— Губы закатай! — посоветовал ему Волот. — Хорошо жить не тебе одному хочется!

И как в воду глядел: когда высадили пассажиров, выгрузили груз и перелетели во двор занятых представителями Черноводской епархии складов, там нашего возвращения уже дожидался отец Шалый. Ну и началось — что, как, зачем, когда. Священник под сотню каверзных вопросов задал прежде, чем перейти к главному.

— Яхту изымаю на нужды Южноморской епархии! — объявил он в итоге безапелляционно.

— Так не пойдёт, отчим! — покачал я головой. — Это наш трофей!

— Ничего вашего тут нет! — парировал Шалый, угрожающе вытянув свою длинную шею. — Нет у вас прав на трофеи, мне не веришь — договор найма посмотри!

Парни возмущённо зашептались, но священника поддержал его черноводский собрат.

— И это действительно так, — подтвердил отец Бедный, а после улыбнулся. — Но зато право на трофеи есть у нас. Не так ли, мой друг? Или придётся нести договор?

Шалый ответил злым взглядом и недобро процедил:

— Черноводская епархия принимает яхту на свой баланс?

— Именно так, — елейным голосочком проговорил отец Бедный. — Именно так! Или есть возражения?

— Никаких возражений! — отмахнулся Шалый, развернулся и потопал прочь.

Я тяжко вздохнул.

— Это всё здорово, отче, — сказал расплывшемуся в довольной улыбке Бедному, — но с яхтой-то как быть? По совести — трофей наш.

— По совести вам вчера на флагмане сгореть следовало, — заявил священник, провожая взглядом отца Шалого, — так что оперировать будем правилами. Яхту приняла на баланс Черноводская епархия и отдать её вам обратно никак нельзя, потому как это будет чистейшее разбазаривание казённого имущества, равно как станет таковой и продажа судна по заниженной стоимости. Но! — Отец Бедный воздел к небу указательный палец. — Для епархии яхта не представляет никакого интереса, а кроме того, в данном конкретном случае мне попросту некого направить в её экипаж, посему предлагаю и дальше летать на ней вашей братии. Разумеется, в этом случае придётся пересмотреть размер вознаграждения, но денег на это нет, так что после закрытия контракта получите в собственность летучий корабль.

— Через месяц? — уточнил Дарьян.

— Через месяц или раньше, если осада столько не продлится, — подтвердил священник.

Дарьян оглянулся и кивнул.

— Идёт!

Отец Бедный протянул ему руку, и пусть ничем себя не выдал, но у меня невесть с чего зародилось подозрение, что теперь придётся из кожи вон вывернуться, лишь бы только отработать эту скорлупку…