Абрис великой школы

Глава 22

16–34

Летать в астрале — легко и просто. В реальности тянет вниз земное притяжение и сносит ветер. Держись я в воздухе исключительно за счёт крыльев, тотчас плюхнулся бы в воду, но одной из составляющих доставшегося мне от школы Чернопламенных терний аргумента было заклинание полёта, поэтому падения не случилось, и я уверенно набрал высоту. Даже собранную в ядро небесную силу не задействовал, хватало и дополнительно втягиваемой в себя извне энергии.

Лечу!

Набрав высоту, я поймал крыльями восходящий поток воздуха и начал закладывать широкий круг. Кое-где в городе светились окна и фонари, но сейчас всем моим вниманием завладело обиталище Барона. Сосредоточился на обретении гармонии с небом и вскоре куда отчётливей прежнего уловил доносившиеся снизу магические искажения, а затем и различил накрывший территорию усадьбы купол призрачного сияния.

Из темноты вынырнул и полетел рядом ковёр-самолёт. Волот с трудом удерживал его в воздухе, поскольку вес шести человек вкупе со здоровенным бревном был для полётов если и не предельным, то весьма близким к тому.

— Не тяни! — донёсся до меня мысленный возглас аспиранта, и я чуть наклонил корпус, начал, нарезая круги, неспешно сбрасывать высоту.

Виток, виток, виток…

И — вижу!

В какой-то момент купол перестал расплываться в призрачное марево, и я разглядел сеть силовых линий. По бокам их пересечения были частыми-частыми, а вот ближе к верхушке купола ячейки делались достаточно крупными, чтобы в них мог протиснуться человек, если вдруг какому-то безумцу пришло бы в голову нырнуть рыбкой с высоты в пятнадцать саженей над уровнем земли. Мне — пришло. Мне — пришлось.

Резким взмахом подправив траекторию своего движения и дополнительно ускорившись, я сложил крылья, вытянул перед собой руки и сорвался в крутое пике. Попал точно в ячейку и даже уловил колючий жар сигнальных чар, но силовых линий не зацепил и тревоги не вызвал, в полнейшей тишине камнем рухнул вниз.

Крылья ночи!

За спиной распахнулись полотнища мрака, и я завис, распластался в двух пядях над землёй. Точнее — над водой. Подо мной раскинулся прудик, в котором сейчас не плавало ни одного карася. Некстати промелькнула дурацкая мыслишка, будто взбеленился Барон из-за подохших после моего плевка рыбёшек, но сосредоточился на деле и тотчас выкинул её из головы.

В одной из комнат пристроя для слуг горел свет, и ещё светилось окно на втором этаже особняка. Его створки были распахнуты и, судя по изредка вырывавшемуся на улицу табачному дыму, кто-то стоял там и курил.

Меня — не заметили.

Захотелось рассмеяться, едва сдержался.

Я… я… я…

Я — невидим!

Но нет, конечно же — нет. Меня просто укрыл ночной мрак. Гори во дворе фонари, и всё могло бы сложиться совсем иначе. Лёгким напряжением воли я толкнул себя по направлению к дому, заскользил сначала над водой, а потом и над землёй. Достиг особняка и прижался к нему, а когда из окна перестал вырываться табачный дым, вскарабкался на второй этаж, не произведя ни магических искажений, ни шума. Чёрные острые когти цеплялись за малейшие неровности каменной кладки, а мускулы магической брони самым существенным образом повысили мои силу и выносливость — подобрался к окну, нисколько не запыхавшись.

Замерев, я прислушался к доносившимся из комнаты возгласам и понял, что внутри спорят сразу несколько человек — при этом, судя по явственным силовым искажениям, самое меньшее один из них был тайнознатцем. Возмущения собственного ядра я гасил достаточно уверенно и оказаться обнаруженным нисколько не опасался, поэтому с атакой торопиться не стал и для начала поднялся под самую крышу, а там подобно нетопырю свесился вниз головой и осторожно заглянул в окно.

К моей несказанной радости, аспирантов внутри не обнаружилось, единственным тайнознатцем среди троицы спорщиков оказался слабосилок-адепт. При этом фонил вовсе не он — уловленные мной искажения производили многочисленные амулеты Барона.

Ну точно! Неспроста же я его в прошлый раз поначалу с тайнознатцем спутал!

Третьим за круглым столом был обычный ухарь, но обычным он был только в плане отсутствия колдовского дара, а так едва ли на Заречной стороне могло набраться даже с пяток тех, кто рискнул бы орать на Барона в его собственном доме.

При ином раскладе я бы точно попытался решить дело одним-единственным ударом и метнул бы в окно кровавый гарпун или даже силовой серп, а так чуть приподнялся и какое-то время провисел на стене, пытаясь разобраться в назначении артефактов Барона. Увы, пусть и улавливал создаваемые теми возмущения, характер их мне ничего не говорил. Может, уже и сталкивался с чем-то подобным раньше, но сейчас искажения накладывались друг на друга и превращались в невнятную мешанину, не сказать — кашу.

Единственное, удалось отметить некоторую схожесть с характерными силовыми подрагиваниями амулетов для отражения пуль, поэтому после недолгих раздумий я решил от дистанционных атак воздержаться. За дверью наверняка караулит охрана: не достану Барона самым первым ударом, и он либо удерёт, либо телохранители вломятся внутрь и свяжут меня боем, а дальше подоспеют аспиранты.

Ещё самую малость приподнявшись, я резко подался вниз и рывком закинул себя в комнату с таким расчётом, чтобы долететь до стола и обрушиться на спину заправилы Заречной стороны, но — вспышка! Уже тянулся к Барону своими когтистыми лапами, когда воздух вспух яростным оранжевым цветком, и мой стремительный рывок перешёл в нелепый кульбит.

Назад! В самый последний миг я успел прикрыться крыльями, и вспышка лишь отбросила к стене, полностью спалив кожистые перепонки и оголив перевитые дымящимися жилами кости.

И это ещё повезло! Ухарь разлетелся по комнате комьями обугленного мяса, массивный стол разметало кучей горящих щепок, а сидевший на другой его стороне адепт хоть и сотворил отторжение, не просто слетел со стула, но и загорелся.

При этом амулеты заправилы Заречной стороны оказались подогнаны друг к другу из рук вон плохо, сработавший артефакт резким выбросом небесной силы вышиб энергию из остальных, и Барон враз лишился всей своей магической защиты. Ему бы броситься наутёк, но нет — оглянулся на пытавшегося избавиться от горящей одежды адепта, и я совладал с головокружением, уселся на полу, резким движением расправил обгоревшее крыло с таким расчётом, чтобы заострённая на конце кость дымящимся копьём ударила в грудь Барона.

И — попал! Сломал рёбра, пронзил сердце, выдавил из спины окровавленным шипом!

С грохотом распахнулась дверь, но прикрываться завесой мрака я начал ещё даже прежде, чем вскочил с пола, и благодаря этому ударивший из коридора огненный луч не прожёг во мне сквозную дыру. Магический барьер встретил атакующий аркан и на краткий миг поглотил его — я как раз успел обратиться к последнему из своих аргументов и вышвырнул себя в окно.

Лечу!

Жгучая мощь боевых чар разметала чернильную завесу, атакующее заклинание вырвалось из дома вслед за мной и зацепило ноги, начисто спалив чешую. Магическая плоть вспухла и разлетелась зловонными брызгами, а когда я рухнул в декоративный пруд, огненный луч незамедлительно скользнул вниз. Он легко распорол створки ворот, побежал по земле, плавя брусчатку и… погас, стоило лишь оглушительно громыхнуть сначала у реки, а затем и в небе!

Окутанный бесцветным сиянием защитной сферы ковёр-самолёт прорвался через накрывший усадьбу купол, и от него к распахнутому окну особняка метнулся сразу пяток атакующих чар. Все огненные репьи рванули ещё на подлёте, в комнату ворвался лишь костяной шар Дарьяна. И пусть при этом он окутался чадящим пламенем и лишился всей своей багряной составляющей, но чего-чего, а крови внутри было с избытком, поскольку обратным движением крыла я разорвал торс Барона едва ли не надвое!

В доме замигали короткие злые вспышки, на подоконник выбрались колючие серые побеги. Костяные тернии начали заплетать оконный проём, и ковёр-самолёт снизился, чтобы ссадить четырёх седоков. Дальше он без промедления взмыл обратно в воздух, а в добавок к этому окутался оранжевой дымкой обжигающей ауры. И предосторожность эта лишней отнюдь не оказалась: на улице загрохотали частые выстрелы, не смолкли они даже после того, как Кабан швырнул за ограду один за другим два огненных репья.

Дарьян принялся напитывать энергией свой костяной аркан, Вьюн и Кочан встретили взрывными чарами выскочивших из крыла для слуг охранников, и только Волот неподвижно замер с раскинутыми в стороны руками.

Я уселся посреди прудика, гаркнул:

— Уходим! — И вдруг обратил внимание на вспыхнувшую прямо надо мной секцию защитного купола.

В сторону!

Крылья больше ни на что не годились, так что выбросил себя из воды непосредственно аргументом, а миг спустя в декоративный пруд будто комета врезалась!

Ударная волна шибанула комьями спёкшейся грязи и ошпарила, отбросила и заставила кубарем покатиться по газону. Но — уцелел!

Ковёр-самолёт пошёл на новый круг, и вынырнувший из сторожки привратник изловчился перехватить его ударным арканом. Жгучая аура расплескалась оранжевыми брызгами и лишь частично ослабила атаку, Кабана сшибло на землю, а шута горохового тотчас накрыло сразу двумя разрывами боевых чар. Сдерживаться Вьюн и Кочан не стали — человек Барона вспыхнул как спичка!

Волот наконец отмер, наставил руку на дом, и где-то внутри громыхнул мощный взрыв. Часть стены вывалилась наружу, и одновременно перестал давить своими искажениями защитный купол. Просто взял и погас!

Ёрш бросил ковёр-самолёт вниз, и в этот миг в дыму пролома мигнула вспышка! К Волоту метнулся сгусток тёмного пламени, его стремительный росчерк легко пробил бесцветное сияние магического щита, по касательной зацепил спину начавшего сгибаться аспиранта, и унёсся дальше, прожёг в ограде сквозную дыру!

Волот упал ничком, а когда из пролома к нему скользнуло огненное щупальце, я раскрутил по оправе сгусток небесной силы и метнул в проявление вражеских чар фиолетово-чёрный серп. Разрубленная надвое магическая конечность расплескалась огнём, попавшие под удар кусты полыхнули, во дворе стало светло как днём.

Вьюн и Кочан уложили на ковёр-самолёт Кабана и метнулись к аспиранту, а я сотворил взрывной шар, ухнув в него едва ли не половину всей остававшейся в ядре энергии. Выстрелил взрывным арканом в задымлённый пролом, и оказался совершенно не готов к тому, что затянувшие окно костяные тернии вдруг прогорят в прах, и на улицу из дома вырвется с десяток огненных духов.

Чёрт!

Нацелившийся на меня сгусток злобы и оранжа я чисто инстинктивно встретил выставленным вперёд крылом — напоровшийся на острую кость призрак взорвался, окончательно разметав кости и сухожилия обгоревшей конечности. А вот Вьюну так не повезло: одна из магических гадин дотянулась до него, и босяка окутало жгучее пламя. Правда, он тут же взвыл благим матом и сам себя погасил, но из боя выбыл окончательно и бесповоротно, поскольку магический доспех защитил только корпус и руки, а вот ноги и голову серьёзно опалило.

Дарьян стиснул кулаки, и остальных призраков вмиг вышвырнуло из нашей реальности, а наполнявшая их сила впустую пролилась жидким огнём на землю. Кочан ухватил Волота под руки и заволок на ковёр-самолёт, туда же уже повалился и Вьюн, а дальше взмывшие в воздух магические буркала вперили свои огненные взоры в затянутый дымом пролом в стене.

Там что-то вспыхнуло, и разгоревшийся пожар подарил нам мимолётную передышку. Дарьян метнулся к парням и на бегу крикнул:

— Серый!

— Валите! — отмахнулся я и отправил очередной взрывной шар в окно второго этажа, а стоило лишь ковру-самолёту перелететь через ограду, заложить крутой вираж и помчаться к реке, перебросил себя крыльями ночи через крышу дома в надежде рухнуть в воду где-нибудь неподалёку от яхты.

Вверх и сразу вниз!

Не долетев, я со всего маху грохнулся на крышу особняка. Если б не остатки магической брони, точно бы не сосчитал костей, а так даже с черепицы не соскользнул, зацепился за неё когтями. Тотчас подобрался и рванул по скату, а когда позади мелькнуло огненное щупальце, оттолкнулся от конька и кинул себя вперёд, вложив в рывок весь остаток небесной силы и даже немного сверх того.

Лечу!

И вновь не достал до яхты, рухнул в реку в сажени от неё! С головой ушёл под воду, и вес магической плоти сразу потянул на дно, но мускулатура торса в схватке нисколько не пострадала, и несколькими мощными гребками я заставил себя выплыть на поверхность, а там кто-то бросил конец каната. Вцепился, влез по нему на борт!

С верхнего этажа особняка Барона в яхту ударил огненный луч, но его отклонила линза ажурного оранжа, и чары впустую вскипятили воду. Кочан перебил якорный канат, и яхту начала сносить стремнина, а следом заскочивший в надстройку Дарьян запустил магический движитель, и мы резко поменяли курс. Уже даже начали подниматься в воздух, когда чуть ниже по течению вверх взметнулся столп пара и кипятка.

Прочь!

— Ёрш! — рявкнул книжник, выскакивая обратно. — Держи курс!

— Куда⁈

— Прямо!

Вдогонку нам метнулись оранжевые росчерки, и я крикнул:

— Щиты!

Прикрывшая корму яхты непрозрачная полусфера затряслась от попаданий и начала распадаться, но Огнич тотчас оказался рядом с Агной и принялся вливать в её защитный аркан собственную небесную силу. Разница в аспектах существенным образом снижала эффективность такой поддержки, но хоть барьер и заискрил, очередную серию ударов он всё же остановил и при этом не развалился.

Тогда, не прекращая тянуть в себя небесную силу, я обратил своё внимание на раненых. Кабан захлёбывался кашлем и плевался кровавой пеной, но основной удар принял на себя его магический доспех, и увалень отделался переломами. Стоило только подскочить к нему Дарьяну, и крепыш враз перестал биться в судорогах, правда, тут же задёргался снова, когда начали принимать прежнюю форму смятые вражеским арканом рёбра. Волот лежал ничком, его спину от поясницы и до лопаток прочертил длинный глубокий ожог, черневший обугленной плотью и белевший костями, но Кочан уверил меня:

— Дышит!

Аспиранту я ничем помочь не мог и перешёл к опалённому взрывом огненного духа Вьюну, который скорчился на палубе и скрипел зубами от боли. Пусть мой опыт целительства и касался в первую очередь избавления от порчи, но облегчать страдания пациентов я умел, и потому снизить чувствительность босяка прямым воздействием на его дух не составило никакого труда.

— Ну ни хрена себе плёвое дельце! — выдал Огнич, когда река осталась позади и яхта полетела над крышами домов.

На него никто и не взглянул даже, тем более что из надстройки высунулся Ёрш.

— Куда лететь⁈

— Правь на Холм! — отозвался я.

Кочан отвлёкся от Волота и спросил:

— Даря, как он?

Книжник шумно выдохнул и после недолгой заминки отозвался:

— Порядок! Жить будет!

Красный как варёный рак Вьюн тоже покуда помирать не собирался, а вот ожог Волота выглядел хуже некуда, да и сам он в сознание так и не пришёл, поэтому я крикнул:

— Ёрш! Знаешь клуб «Под сенью огнедрева»?

Тот не знал, пришлось перебираться на нос яхты и тянуть за собой Вьюна, напряжённо пялиться на тёмные крыши домов. Ладно хоть ещё приметил громаду монастыря Пепельных врат и сообразил, что сейчас мы пересекаем Нагорную.

— Лети над улицей! — скомандовал я. — И снижайся понемногу!

Подошёл Огнич, буркнул:

— И зачем нам в этот клуб?

Я и сам до конца не был уверен, что из моей затеи выйдет толк, но сомнений выказывать не стал и лишь фыркнул в ответ:

— Есть целители под рукой? Нет? Ну так не мешай!

К этому времени Кабан перестал давиться кровавой пеной и задышал размеренно и ровно, Дарьян оставил его и присоединился к Ершу, на пару они опустили летучий корабль посреди Каштанового бульвара, не зацепив при этом соседних домов и не воткнув киль в мостовую.

— Потерпи, — сказал я Вьюну, отпуская его руку.

— Мать! — взвыл босяк. — Надо было алхимией закупиться!

— Задним умом все крепки, — буркнул я и спрыгнул на брусчатку.

Уже в падении притормозил себя магией, но и так приземление отозвалось болью во всём теле — чуть на колени не завалился. С трудом устояв на ногах, взбежал на крыльцо и заколотил кулаком в дверь.

— Открывайте!

Как ни странно, но ответ прозвучал незамедлительно — не иначе ночного сторожа разбудило приземление летучего корабля.

— Кого там нелёгкая принесла⁈

— Это брат Серый! — привычно уже представился я. — Позови Ночемира! Живо!

Ассистент профессора Чернояра мог ещё не вернуться в город, но после недолгой паузы я к своему величайшему облегчению услышал:

— Жди!

Пару минут спустя распахнулась дверь, и наружу в одном исподнем высунулся Ночемир.

— Ну? — зло рыкнул он на меня.

— Дана здесь⁈ — огорошил я его неожиданным вопросом.

— И что с…

Дослушивать аспиранта я не стал, развернулся и крикнул:

— Спускайте их!

— Какого чёрта, Серый⁈ — охнул Ночемир, только сейчас разглядев остатки моего обгорелого крыла. — Тебя дракон пожевал?

— Дану зови, нам целитель нужен!

— Тебе тут не лечебница!

Ёрш спустил на ковре-самолёте Волота и Кабана, Вьюн слез по верёвочной лестнице самостоятельно. Нестерпимо завоняло горелой плотью, и Ночемир зажал нос пальцами.

— Пропусти уже их! — донёсся до нас раздражённый женский голос, и аспирант подался назад, махнул рукой.

— Давайте!

В прихожей раненых мариновать не стали и позволили ковру-самолёту залететь в общий зал. Кабан сразу перебрался на диванчик, улёгся на него и просипел:

— Меня напоследок оставьте…

Вьюн протопал прямиком к фонтанчику и нырнул головой в воду, только Волот так и остался недвижим. Затянувшая пояс домашнего халата Дана присела к нему и скомандовала:

— Свет!

Ночемир сотворил сгусток оранжевого пламени, и тени вмиг расползлись по углам. После аспирант недобро уставился на меня и напомнил:

— Ты ещё по старым долгам не рассчитался, поэтому лечение только за наличный расчёт! Понял?

В дверях появился Огнич, и я скомандовал фургонщику:

— Вещи мои принеси! — А когда тот сбегал на улицу и вернулся обратно, попросил: — Яхту без присмотра не оставляйте!

Затем уточнил у Ночемира величину своих обязательств перед школой, затребовал чернила и ручку и, устроив чековую книжку на стойке буфета, вписал на верхний листок сумму в одну тысячу девятьсот целковых, вырвал его и протянул аспиранту.

— Вот!

— Предлагаешь чек у тебя взять⁈ — округлил глаза Ночемир.

— Почему нет? — удивился я. — Деньги на счёте есть, а если даже вам по нему не заплатят, откажетесь от своих обязательств передо мной. Ещё и в выигрыше останетесь, нет разве?

Аспирант принял чек, признав:

— Допустим.

Представительство школы понемногу просыпалось, прибежали какие-то аколиты, переложили Волота на диван. Одни принялись выполнять распоряжения Даны, другие занялись Кабаном и Вьюном.

— Тут поверхностные ожоги! — первым отозвался паренёк, которому поручили осмотреть босяка. — Глаза и слизистые не пострадали, достаточно будет малого небесного омовения!

Немногим дольше провозился с Кабаном и его коллега.

— Были раздроблены рёбра и порвано правое лёгкое, но кость и сосуды уже восстановили. Остаётся просто подстегнуть регенерацию.

Ночемир задумался.

— Это потянет на сто двадцать целковых, — решил он и обратился к девушке: — Дана?

— Сложный случай, — отозвалась та. — Не наш профиль, придётся заливать его алхимией.

— Счёт за лечение какой выставлять?

— Да отстань ты! Не до тебя!

— Пятьсот? Тысячу? — и не подумал оставить её в покое Ночемир.

Дана закатила глаза, но на сей раз отмахиваться не стала и сказала:

— Внутренние органы не задеты, спазм абриса снимем сами, поэтому уложимся и в триста.

— Итого четыреста двадцать целковых, — подбил общую сумму Ночемир и развёл руками. — Ну и?

— Да берите в залог летучий корабль! — предложил я. — Не расплатимся завтра до полудня, яхта останется вам!

— По рукам! — сразу согласился аспирант. — Перегоняйте его в сад и приступим!

У Ерша аж глаза на лоб полезли. Он побежал вслед за мной к входной двери и зашипел на ухо:

— Серый, ты чего творишь⁈ Полтыщи мы хоть прям сейчас соберём!

Четыреста двадцать целковых я был способен заплатить и самолично, равно как мог оставить в залог ковёр-самолёт, поэтому лишь усмехнулся.

— Вот завтра утром и заплатим. Так хоть деньги за стоянку в саду не сдерут. Надо же яхту куда-то приткнуть, так?

Ёрш хохотнул.

— И точно!

Карауливших яхту Дарьяна и Агну известие о том, что ранеными займутся целители, заметно успокоило, а вот Огнич наморщил лоб.

— А кто за лечение платить будет?

— На всех раскидаем, — решил Ёрш.

— Нечестно так-то! — возмутился фургонщик.

— А если б тебя зацепило?

— Но не зацепило же?

— Конокрад, да ты вообще на яхте сидел!

— Где сказали, там и сидел!

— Хватит уже! — не выдержал я — Дарьян, взлетаем!

— Что хватит-то? — надулся фургонщик.

Агна укоризненно взглянула на него и попросила:

— Не мелочись, Огнич.

Тот пробурчал в ответ нечто маловразумительное, но скандалить перестал и хмуро уставился на меня.

— Долго в таком виде разгуливать собираешься? Того и гляди демоноборцев кликнут!

Я и в самом деле выглядел хорошенько поджаренным отродьем, но избавляться от остатков магической брони повременил. И правильно сделал, поскольку перелёт в сад представительства школы оказался для нашей команды испытанием не из простых. Сначала едва с крышей разминулись, затем на посадке чуть днище о незамеченное в темноте дерево не пропороли.

Но — приземлились, и тогда я стал, морщась от боли, развеивать защитные чары. Повреждённая огненными арканами охранников Барона магическая плоть начала не развеиваться даже, а попросту отваливаться от меня пластами.

— Мы дело хоть сделали? — спросил Огнич.

— Порядок! — подтвердил я и оглядел себя, но ни синяков, ни ожогов не заметил. Переоделся, поднялся из кубрика и уточнил: — Дарьян, заряда накопителя хватит до утра тут провисеть?

— Даже до полудня хватит.

— Тогда пойдёмте!

На сей раз сигать за борт я не стал и наравне со всеми спустился по верёвочной лестнице. Нас запустили через заднюю дверь, Кочана с Вьюном мы застали распивающими какое-то крепкое пойло.

— Здесь ещё и наливают! — объявил босяк, от ожогов которого не осталось и следа. — Правда, за отдельный счёт!

— Дерут три шкуры, жлобы! — пожаловался Кабан, который держался всё так же скованно, но больше не отлёживался на диванчике, а развалился в кресле.

— Да и по фигу! — махнул рукой Кочан. — Можем себе позволить! — И глянул на меня: — Ведь можем же, Серый?

— Да хоть под завязку залейтесь, не обеднеете! — фыркнул я.

Вьюн передвинул Ершу бутылку бренди и свою рюмку, после встал из-за стола и предупредил:

— Пойду переоденусь.

В приличном обществе находиться в его обгорелых лохмотьях и впрямь не стоило, пусть даже сейчас на это всем, даже дворяночке Агне, и было ровным счётом наплевать. Ещё б Кабана заставить умыться, но… К чёрту!

Нестерпимо захотелось приложиться к горлышку, я не без труда переборол этот позыв и двинулся к столу, на котором так и продолжали латать Волота.

Обгорелые остатки одежды с его торса попросту срезали, но хоть о страшной обугленной ране на спине теперь напоминала лишь полоса розовой кожи, дышал аспирант по-прежнему неровно.

— Серый! — прохрипел он. — Дело сделали?

— Да, порядок! — успокоил я его.

Дана нахмурилась и потребовала:

— Не отвлекайся! Работаем!

Она положила ладони на лопатки раненого аспиранта, я потянул в сторонку Ночемира.

— Сильно его?

— Сильно, — кивнул тот, задумчиво потерев рубец на щеке. — Но ядро не лопнуло и узлы не порвало, а спазм абриса Дана уже к утру снимет. — Аспирант оглянулся и, понизив голос, спросил: — Ты же понимаешь, что тут работы далеко не на три сотни?

— А на сколько? — уточнил я столь же негромко.

— Если напрямую ей, то и сотни хватит. Сойдёмся на пяти сотнях для ровного счёта.

— Утром заплатим, — сказал я, достал кошелёк и отсчитал восемь червонцев. — А теперь извини…

— Вы кого порешили-то? — уже в спину мне задал Ночемир бестактный в общем-то вопрос.

— В газетах прочитаешь! — отшутился я, но без расспросов в любом случае не обошлось — просто дальше на меня насели парни, успевшие допить одну бутылку и заказать у сонного буфетчика следующую. Обстановка бывшего клуба пришлась им по душе и до утра они никуда уходить отсюда определённо не собирались.

Я наскоро ввёл их в курс дела и сразу засобирался. Дарьян тоже поднялся из кресла, только проделал он это со столь видимой неохотой, что мне и в голову не пришло тащить книжника с собой.

— Сиди! — отмахнулся я. — Я быстро!

Надо ли говорить, что быстро не получилось?