Абрис великой школы

Глава 23

16–35

От представительства школы Пылающего чертополоха до резиденции епископа идти было всего ничего, но то днём, а ночной порой улицы патрулировались в усиленном режиме, и стрельцы останавливали меня буквально на каждом перекрёстке. Ещё и объяснения с начальником караула на проходной ничего не дали, поскольку ни секретаря его преосвященства, ни отца Острого на месте не оказалось, а каких-либо распоряжений на мой счёт ни один из них оставить не удосужился.

Пришлось тащиться к Чёрному мосту, благо идти пешком не возникло нужды, поскольку извозчики у епископской резиденции дневали и ночевали. Содрали с меня три шкуры, но — не жалко! Время важней!

Когда проезжали мимо монастыря Пепельных врат, заметил там у ворот какую-то суету, но на подмогу Барону монахи выступать определённо не спешили. Да и не смогли бы: как оказалось, стрельцы не только заблокировали Чёрный мост, но и перешли уже даже по нему на Заречную сторону.

Правда, вглубь округи они пока что продвигаться не спешили, и там не гудели сигнальные дудки, не хлопали выстрелы, не рвались боевые чары, лишь полыхал во тьме особняк Барона. То ли приближённые погибшего заправилы бросили его, не став тушить устроенный нами пожар, то ли они же его перед тем и запалили. Впрочем, никакого значения это сейчас уже не имело.

— Ну? — вынырнул откуда-то из ночного мрака отец Острый ещё даже раньше, чем я успел отправиться на его поиски.

— Дело сделано, — заявил я в ответ. — Ждём оплату.

— А доказательства?

Прихватить с собой голову Барона я как-то не удосужился, поэтому ограничился тем, что перекинул священнику воспоминание о расправе над заправилой Заречной стороны.

— Халтура! Мыслеречь к делу не подошьёшь! — поморщился тот, затем вынул из кармана и протянул мне какие-то листки. — Ну да чёрт с вами! Деньги получите утром.

Листки оказались рекомендательными письмами, я прибрал их и уточнил:

— А что жулики?

— Затаились пока, — недобро усмехнулся отец Острый. — Как особняк Барона заполыхал, так и угомонились.

— Я тут не нужен больше? — уточнил я. — Поеду?

— Катись!

И на всё том же извозчике я отправился в обратный путь. Сошёл на Каштановом бульваре, и на сей раз обошлось без утомительного ожидания: привратник запустил меня в представительство школы Пылающего чертополоха по первому требованию. Теперь там не спали даже те, кого мы не перебудили своим появлением — спустился в общий зал даже профессор Чернояр: лысый и хмурый, в длинном чёрном халате с затейливым золотым орнаментом.

— И выстави им за всё это безобразие двойной счёт! — ворчливо приказал он Ночемиру, при этом от предложения Вьюна пропустить рюмашку не отказался.

Сделал глоток и одобрительно хмыкнул, а после заметил меня и многообещающе произнёс:

— С тобой, брат Серый, поговорим утром!

— Всенепременно поговорим! — кивнул я и кинул парням рекомендательные письма. — Держите премию.

Огнич тут же подтянул бумаги к себе, перебрал и разочарованно скривился.

— Ну вот, опять я самый обделённый!

— Тебе-то от огневиков какой прок? — удивился захмелевший Ёрш и великодушно махнул рукой. — А хочешь — моё бери!

Вьюн тут же влепил приятелю леща, и профессор страдальчески закатил глаза.

— Царь небесный, какое позорище! — Он повернул бутылку бренди этикеткой к себе и хмыкнул. — Но в выпивке знают толк…

— Ещё рюмашку? — предложил Кочан, и Чернояр благосклонно кивнул.

Я заподозрил, что разбуженный посреди ночи буфетчик в отместку снабдил нас самым дорогим пойлом из своих запасов, и утром от выставленного счёта у парней зашевелятся волосы, но лишь пожал плечами и отправился проведать Волота.

Его к этому времени уже переложили со стола на диванчик, и аспирант если и не пришёл в норму, то был предельно близок к тому.

— Спать ложись! — потребовал он. — Дуэль же!

— Да какая там ещё дуэль! — отмахнулся я, но за стол к парням не вернулся и повалился на соседний диванчик. Устал.

Выставленный представительством школы Пылающего чертополоха счёт и в самом деле нисколько не порадовал — впрочем, и в уныние он никого не вогнал. Парни ещё толком не протрезвели и до сих пор находились под впечатлением от вчерашней схватки, а потому единогласным решением поручили Дарьяну не только оплатить из средств товарищества лечение пострадавших, но и рассчитаться за проявленное тайнознатцами гостеприимство.

На рассвете нас переместили из общего зала в один из кабинетов на втором этаже, вскоре туда подали завтрак.

— Надо посмотреть, что они предложить смогут, — заявил вспомнивший о рекомендательных письмах Кочан. — Мы ж теперь не с улицы к ним придём!

— Да мы и раньше не с улицы заходили! — напомнил приятелю Кабан.

— Раньше школа другая была!

— Да те же яйца, только в профиль!

— Кабан, задрал! — скривился Вьюн. — Надо сильнее становиться! Вон мы как на ровном месте выхватили!

— А кто говорит, что не надо? — насупился деревенский увалень. — Просто не все же деньги в возвышение вбухивать!

— Ежу понятно, что не все!

— Да было бы ещё что вкладывать! — фыркнул Огнич. — Кто скажет, сколько каждому чистыми капнет?

Дарьян похлопал ладонью по листочку с расчётами, Кочан подтянул его к себе и объявил:

— По девятьсот тридцать пять целковых на рыло! — Он взглянул на сонную Агну и поспешно поправился: — Простите, на восемь рыл и одно лицо…

— А неплохо так-то! — оживился фургонщик. — С такими деньжищами можно и о возвышении задуматься! Жаль, школа Расколотой синевы неба далековато…

— Общую поддержку тебе и здесь, и в университете окажут, — рассудительно отметил Дарьян, но Огнич досадливо отмахнулся.

Начало поджимать время, так что я сослался на неотложные дела, попросил книжника перевести мою долю на счёт и оставил парней дожидаться открытия банка. Волот в представительстве школы Пылающего чертополоха тоже задерживаться не пожелал и присоединился ко мне.

— Да оставался бы! — сказал я, выйдя на крыльцо, у которого уже стоял вызванный специально для нас экипаж.

— Я ж твой секундант, забыл разве? — удивился аспирант. — С благородными никогда наперёд не угадаешь, когда они удила закусят. Как бы тебе ещё драться не пришлось.

— Скажешь тоже! — усмехнулся я и, запрокинув голову, полюбовался витражом с горящим чертополохом. — Для Стоцвета это просто работа. На кой чёрт ему совершенно ненужный риск?

— Какой риск, если он аспирант, а ты аколит? — резонно возразил Волот, спустился с крыльца, забрался в экипаж и уже там не удержался от болезненной гримасы.

— Ты как себя чувствуешь вообще? — забеспокоился я.

— Спину тянет немного, — пожаловался Волот и махнул рукой. — Ерунда! В меня столько алхимии влили, что ещё здоровей прежнего стану! Хотя работёнку ты нам подогнал, конечно, аховую…

Продолжать он не стал, и до Чернильной округи мы ехали в не слишком-то воодушевляющем молчании. А там — шум и гам. Продавцы газет уже получили утренний выпуск бульварного листка и вовсю драли глотки, перекрикивая друг друга:

— Ужасная катастрофа на реке! Многочисленные жертвы! Погибли тайнознатцы!

Волот купил остро пахшую типографской краской и ещё тёплую газету, на ходу расправил желтоватые листы и многозначительно объявил:

— Концы в воду!

— В смысле? — не понял я.

Аспирант прочистил горло и с выражением прочитал:

— Неназываемый житель Заречной стороны после вечернего приёма изволил прогуляться по реке на паровом катере и пригласил на борт гостей и домочадцев, но в момент отплытия от частной пристани случился взрыв котла, в результате чего катер оказался полностью разрушен и затонул. Пассажиры и команда на текущий момент числятся пропавшими без вести. — Аспирант уставился на меня и спросил: — Ты что-нибудь понимаешь?

Я задумчиво покрутил головой.

— Там и в самом деле было что-то вроде лодочного сарая. Возможно, подручные Барона решили уйти по реке. А дальше — кто знает? Либо бомбу заложили, либо наши наниматели ждали чего-то подобного изначально, и мы просто должны были вспугнуть дичь.

Волот досадливо поморщился и никак комментировать моё предположение не стал, вместо этого огляделся и озадаченно хмыкнул.

— Что-то Заряны не видно. Обещала быть.

— Может, внутри уже.

Моя карточка вольного слушателя была давно просрочена, но миновать привратника не составило никакого труда.

— Это вы на дуэль-то? — только и уточнил тот. — Проходите, плата уже внесена!

— В самом деле? — озадачился Волот.

— Так завсегда вызывающая сторона платит! Вы, стал быть, на всё готовенькое идёте!

Никакой ажитации новость о дуэли не вызвала, на излёте летних каникул всем было попросту не до того. Нет, некоторое количество студентов нас во дворе факультета дожидалось, но было их откровенно немного. Некоторых я знал по совместным занятиям у магистра Любора, с другими пересекался в раздевалке при посещении тренировочной площадки. Непосредственно ко мне подошли только Борич, Гродан и Звонимир.

— Внутреннюю энергетику закрывай! — посоветовал последний. — Песок резонанс даёт!

Но со студентами я лишь парой слов и перекинулся, поскольку зрители на магические дуэли не допускались, дабы не подталкивать тайнознатцев к схваткам на потеху публике. Мы поспешили дальше, и рыжий Гродан крикнул вдогонку:

— Книги в библиотеку сдать не забудь! Меня из-за тебя шпыняли уже!

Студенты преувеличенно весело рассмеялись, и я обернулся, отсалютовал им на прощание.

Заряны не обнаружилось и в холле, Волот огляделся и невесть с чего стал мрачнее тучи. Вроде бы — ерунда, но постепенно его дурное настроение передалось и мне, от былого воодушевления не осталось и следа. Нисколько не удивился даже, когда Стоцвет на предложение декана факультета тайных искусств решить дело примирением сторон ответил вежливым, но решительным отказом.

Волот поднял руку с газетой.

— И ночные события никак на ваше решение не повлияют?

Стоцвет и его секундант поглядели в ответ с брезгливым недоумением.

— А разве должны?

Аспирант сунул моему противнику бульварный листок, тот наскоро просмотрел заголовки первой полосы, после чего небрежно встряхнул руками, между делом обратив бумагу в прах, и заявил:

— Я всё ещё жду удовлетворения и требую перестать тянуть время!

— Мы готовы принести искренние извинения! — продолжил упорствовать Волот, хоть мы ни о чём таком с ним и не договаривались.

— Нет! — отрезал Стоцвет. — Никаких извинений! Извинения — удел трусов!

— Никаких извинений, — подтвердил я, ощущая, как растерянность начинает сменяться злостью.

Что ж ты ко мне прицепился, выродок? Неужто Барон расщедрился на аванс? Или я ошибся, и заказчик кто-то другой?

Но тогда — кто⁈

— Прошу, судари! — пригласил нас декан.

Пришлось идти на дуэльную арену. Там я прямо в коридоре разулся, снял куртку и рубаху, шагнул в дверь в одних только штанах. Стоцвет скривился в презрительной ухмылке, а его секундант язвительно заметил:

— Уж лучше сразу в саван завернись!

— Первое замечание! — ледяным тоном изрёк декан факультета тайных искусств, положив тем самым конец не успевшей разгореться перепалке.

Не став огрызаться, я окинул быстрым взглядом арену со сводчатым каменным потолком и сразу направился в дальний её конец. Стоцвет остался у входа, а декан с ассистентами и секунданты прошли в огороженный решёткой из зачарованной стали закуток. Дальше с солидным лязгом сомкнулись толстенные створки дверей, и сразу всколыхнула пространство мощными магическими возмущениями прикрывшая наблюдателей защита.

— Минута! — объявил декан.

У меня давно уже вошло в привычку восполнять запас небесной силы, поэтому втянул в себя какие-то сущие крохи энергии, но не оставил своих потуг даже после того, как начало размеренно пульсировать ядро.

Ещё, черти драные! Ещё! Сейчас мне требовалась вся энергия, которую только получится собрать!

Просто, оценив размеры не столь уж и просторной дуэльной арены и качество наложенных на её стены, пол и потолок чар, я сразу сообразил, какой именно аркан окажется тут наиболее эффективным, а следом осознал, что мои шансы на успех зависят исключительно от объёма доступной энергии.

Как ни крути, сейчас нельзя было ни уходить в глухую оборону, ни безрассудно атаковать, но и сбалансированная стратегия шансов на успех тоже не имела, поскольку Стоцвет являлся записным дуэлянтом, а отнюдь не заносчивым неумехой вроде Огнеслава. Единственным реальным вариантом мне виделось совмещение глухой обороны с безрассудной атакой — и я знал, каким образом нечто подобное провернуть.

Ну да! Решил всё поставить на один-единственный ещё даже толком не отработанный аркан! Всё или ничего! Пан или пропал!

И когда прозвучал гонг, я не замешкался ни на одно драное мгновение и не оставил Стоцвету ни малейшего шанса меня опередить.

Жар-птица расправляет крылья!

Я резко подался вперёд, наклонился и вскинул руки, накрылся куполом чернильного мрака, но только лишь этим не удовлетворился и сразу сотворил магическую броню, а попутно исторг из себя разогретую первым коленом атрибута небесную силу, разом окутался пылающими фиолетом и чернотой.

И — ещё! Быстрее и больше!

Но только тело начало обрастать жгутами мышц и чешуйчатым оперением, как накрывшая меня полусфера содрогнулась от вражеского аркана. В голове загудело, заныли зубы, закапала из носа кровь, но хоть аспект у противника был и далеко не самый светлый, моя защита устояла — и даже энергии на отражение атаки ушло не столь уж и много, будто удар нанесли не в полную силу.

Увы, порадоваться сему обстоятельству я попросту не успел: пол под ногами взорвался, гранитный песок прорвался через пелену вязкого пламени, обвился вокруг меня и стиснул, едва не передавив надвое. Магическая броня не до конца погасила атаку, и силовое воздействие дотянулось до ядра, заставило его не просто дёрнуться, но сжаться едва ли не в точку, а после вернуться к прежним размерам и завибрировать, задрожать.

Меня едва не разорвало изнутри, небесная сила выплеснулась вся и без остатка — единственное, что сумел в этой ситуации предпринять, это сдёрнуть свой защитный купол, превратив его в пару призрачных крыльев.

И — полыхнуло!

Шибанувшие вовне фиолет и чернота разлетелись кругом настоящей взрывной волной — не только придали мне дополнительное ускорение, но даже опередили и первыми попробовали своим натиском на прочность защиту противника. Враз заполонившее дуэльную арену проклятое пламя заставило прогнуться и сжаться песчаную завесу Стоцвета и пусть не сожгло её, а лишь лизнуло, на каменный пол всё равно посыпались гниль и прах.

Мной же словно из пушки выстрелили, и за краткий миг полёта я едва успел извернуться на манер заморского жреца-демонопоклонника, дабы врезаться в обманчиво податливую пелену не головой, а ногами.

Дрожь земли!

Увы, на рывок ушла вся небесная сила без остатка, и приказ получился непривычно слабым, его едва хватило, чтобы размягчить преграду — на долю мгновения я даже завяз, но масса обвитого магическими мускулами тела и набранная скорость превозмогли хватку острейших песчинок, и те лишь стесали не успевшее набрать прочность чешуйчатое оперение да разметали защищавшее голову отторжение. Но я дополнительно прикрыл лицо предплечьями, поэтому завеса не содрала кожу и не ослепила, лишь прошлась наждаком по чешуе, а уже миг спустя мои пятки врезались в грудь Стоцвета.

Так показалось поначалу, потом только сообразил, что удар пришёлся в сотворённый дворянчиком силовой барьер! В итоге хоть отдача и опрокинула аспиранта на пол, но сознания он не потерял и прикрылся очередным защитным арканом, через который мне пришлось буквально проламываться. Более того — ещё только-только начал смыкать пальцы на шее Стоцвета, как прочь отшвырнул порыв песчаного бурана. Когти лишь располосовали податливую плоть, а до гортани уже не достали!

Не вырвал глотку поганцу!

Налетев спиной на стену, я едва не расшибся, из лёгких разом выбило весь воздух. Рухнул на пол, извернулся, приподнялся и обнаружил, что бьющая меж пальцев Стоцвета кровь прямо в воздухе вспыхивает и прогорает в заполонившем арену проклятом пламени, а песчаное облако под натиском огненной стихии сжалось и теперь едва прикрывало своей размытой желтоватой серостью аспиранта.

Да! Всё рассчитал верно!

В подземном зале с зачарованными стенами небесная сила и впрямь рассеивалась куда медленней обычного — не говоря уже о том, что проклятия прилипчивей некуда и сами по себе! — поэтому тронутая порчей энергия клубилась под каменным сводом и продолжала подпитывать моё фиолетово-чёрное пламя. Я вскинул руку, крутанул по оправе силовой сгусток и выстрелил в противника кровавым гарпуном, но аркан получился даже не рыхлым, а попросту бледной тенью нормального боевого заклинания.

На миг я опешил от неожиданности, потом только с ужасом осознал, что своей атакой Стоцвет достал меня куда сильнее, нежели показалось поначалу, и вся втягиваемая извне энергия безостановочно утекает обратно. Накопить её не было никакой возможности, и кого другого это могло бы обескуражить, но я потянул в себя небесную силу пуще прежнего, направил всю её без остатка на формирование брони и вновь ринулся в рукопашную.

Через закрутившийся на пути пыльный смерч я проломился, заодно его разметав, а дальше дворянчик встретил меня замахом песчаной плети, и та угодила в подставленное под удар левое предплечье с такой силой, что рука враз обвисла. Но — плевать!

Прикрыв голову отторжением, я ворвался в изрядно поредевшую песчаную завесу и врезал Стоцвету правой, но магическая взвесь сгустилась и приняла тычок на себя, а затем и вовсе обернулась двумя челюстями, попытавшимися перекусить мою руку. Зубы пробили чешую и завязли в магической плоти, не сумев причинить вреда, но и не позволив дотянуться до противника.

Когтями — не достать!

Крох небесной силы хватило, чтобы в пальцах возникла рукоять ампутационного ножа, я втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния и полосонул остриём по лицу не ожидавшего ничего подобного Стоцвета. В самый последний момент тот успел отдёрнуть голову и поэтому не лишился глаза, а всего лишь заработал длинный порез.

Пустяковая царапина моментально почернела и начала гнить, дворянчик взвыл от боли, его пыльное облако разом вспухло и погасило ревевшее вокруг нас пламя. Ампутационный нож выбило из пальцев и отбросило прочь, а вот меня так легко оказалось не сдвинуть. Тогда пыль сгустилась и попыталась забраться в нос, рот и уши, выесть глаза, но в первый миг сказалась полученная в астрале закалка, а дальше я пнул противника под колено.

Чёрные когти пропороли голень и раздробили кость, Стоцвет рухнул на пол, и я без промедления поднял ногу, намереваясь его добить, но тут всю переполнявшую арену энергию разом куда-то утянуло.

— Остановитесь! — потребовал декан, и голос его гулко раскатился под сводами арены.

Да чёрта с два!

Я резким движением опустил ногу на голову Стоцвета, но чужая воля вздёрнула меня в воздух, будто нашкодившего котёнка, а соткавшийся в левой руке аспиранта песчаный кинжал осыпался на пол невесомым прахом.

— Дуэль окончена! — объявил декан факультета тайных искусств, и на сей раз ослушаться его я уже не рискнул.

Меня опустили на пол, и тут же распахнулась дверь, внутрь ворвались целители. Я отмахнулся от них:

— Не нужно!

Всё так же зажимавшему распоротую шею Стоцвету прямо на руку вылили какой-то алхимический раствор и кровотечение моментально унялось. После дворянчику обработали ногу и понесли на выход. При этом, несмотря на полученные ранения и порез на лице, драный аспирант отнюдь не выглядел раздосадованным не лучшим для него исходом дуэли. Он ещё и скалился, будто одержал победу, а не получил хорошую взбучку.

С чего бы это⁈

По спине побежал холодок, я потянул в себя небесную силу, направил её в ядро, ощутил то чем-то сродни сита. Ничего не задержалось, всё рассеялось!

Охнув, я приложил к солнечному сплетению правую ладонь, стиснул своей волей ядро, и невольно на ум пришло сравнение с растрескавшимся чугунком. Сжал все куски в единое целое и вроде как вернул былую целостность, но это лишь до поры до времени: только отпущу и рассыплется! Закостенело всё, ни на грош былой упругости не осталось!

Влип, черти драные! Влип!

— Серый! — подскочил Волот. — Ты в порядке?

Я через силу растянул губы в беспечной улыбке, но ладонь от солнечного сплетения убрать не рискнул, не стал даже задействовать магию и сходил за ампутационным ножом самостоятельно. А только двинулся на выход, и мой секундант напомнил:

— Одежда!

— Потом! — коротко выдохнул я, но Волот всё же накинул мне на плечи куртку.

В таком виде я и поднялся из подвала, а затем вышел во двор. Тут же окружили Борич, Гродан и Звонимир, да и другие шапочно знакомые студенты в стороне не остались, со всех сторон посыпались вопросы.

— Видели бы вы, как я его отделал! — рассмеялся я с показной беспечностью. — С меня стол! Только сначала чуток подлечусь…

И «чуток» — это ещё мягко сказано. Я буквально ощущал, как растрескивается ядро, от полного распада которое сейчас удерживала лишь моя воля. А ослаблю хватку и — всё, развалится и обратно будет уже не собрать.

— Если бы ты ему шею не распорол, он бы тебя прикончил, — сказал Волот, когда мы зашагали через двор. — А так ты его хорошо достал, он потом больше с кровотечением боролся, чем от тебя отмахивался. Аспект, видать, для самолечения неподходящий.

— Не прикончил бы он меня, — возразил я.

— Ещё как прикончил бы!

Спорить с Волотом я не стал — просто знал наверняка, что своей самой первой атакой Стоцвет при желании мог превратить меня в кучку праха, но делать этого по какой-то причине не захотел. И не из стремления позабавиться с жертвой — у него же не одна и не две дуэли за плечами! — он будто сделал то, за что ему заплатили, а потом намеревался попросту отыгрывать роль. Собственно, только поэтому мне и удалось его достать — аспирант расслабился и пропустил контратаку, за что и поплатился.

Но кто его нанял? Кто и зачем?

И самое главное: какая чертовщина приключилась с моим ядром⁈