Абрис великой школы

Глава 24

16–36

Стоило только выйти за ворота, и подскочила Заряна.

— Серый! — встревоженно крикнула она. — Ты в порядке⁈

Волот перехватил барышню и предупредил:

— Всё хорошо, но пока его лучше не кантовать.

— Ага, — подтвердил я, всё своё внимание уделяя попыткам придать былую упругость и гибкость ядру. Увы, ни одно из заученных упражнений сейчас не помогало, и вся втягиваемая в меня небесная сила по-прежнему утекала вовне.

— Я опоздала! На полпути у кареты колесо отвалилось, сначала его чинить взялись, потом извозчика искали. И ещё сегодня стрельцы на каждом перекрёстке, только-только приехала…

— Ничего страшного, тебя бы всё равно не пустили, — успокоил я девчонку, думая о другом.

— Да при чём здесь это⁈ — вспылила Заряна и затрясла у меня перед лицом какой-то бумажкой. — Я стребовала с отца запрет на проведение дуэли! Ты ведь в епархии трудником числишься, на поединок в канцелярии разрешение получать нужно было!

— И оно было получено, — уверил Волот барышню. — Я сам в этом убедился.

— Вот! А по моей просьбе его отозвали!

У меня начала кружиться голова, я остановился посреди улицы и спросил:

— Колесо-то починили?

— Нет! — мотнула головой Заряна. — Но пока я сюда добиралась, уже на замену другой экипаж прислали.

— Подкинешь до Каштанового бульвара?

— Конечно! — Барышня повернулась к парочке следовавших за нами в некотором удалении охранников и распорядилась: — Карету!

Волот озадаченно уставился на меня и покачал головой.

— Тебе бы к целителю.

— О том и речь, — скривился я и успокоил Заряну. — Да ерунда! Перенапрягся и спазм узлов заработал. Сам долго провожусь, а там в два счёта абрис в порядок приведут.

Под лёгкий перестук копыт по брусчатке к нам подкатил экипаж, и барышня уточнила:

— Там — это где?

— В представительстве школы Пылающего чертополоха, — сказал я, первым забираясь в карету с церковной символикой и усаживаясь на скамью.

Стало легче, но головокружение вновь усилилось, стоило только экипажу затрястись на неровной мостовой.

— А как ты с аспирантом совладал? — полюбопытствовала Заряна.

Волот кисло глянул на меня, но вслух высказывать своих сомнений, кто именно вышел из схватки победителем, не стал и пояснил:

— Да просто тот никак не ожидал с астральным рыцарем столкнуться. Песок-то и против огня хорош, и с проклятиями неплохо справляется, вот и был уверен в успехе.

Барышня распахнула глаза.

— Это Серый-то астральный рыцарь⁈

Я криво улыбнулся.

— Представляешь? Сам до сих пор поверить не могу!

Заряна вздохнула.

— Зря, получается, отца весь вечер дуэль запретить упрашивала…

— И ничего не зря! — попытался Волот утешить барышню. — Риск был слишком велик!

Меня вновь тряхнуло на кочке, и я не сумел сдержать раздражения.

— Да точно зря! Опоздала ведь!

— Я виновата разве, что колесо у кареты отвалилось⁈ — вспылила Заряна. — Вот же ты чёрствый, Серый! Мне ради тебя такое отцу пообещать пришлось… Такое…

Мы с Волотом выжидающе уставились на барышню, та под нашими пристальными взглядами осеклась и покраснела.

— Не важно! — отмахнулась она.

— Сказала «а», говори «бэ», — усмехнулся я, пряча за беспечной ухмылкой страх и боль. — Не заставляй меня ощущать себя бесчувственным чудовищем. Этот груз слишком тяжёл, придётся идти к его преосвященству и просить освободить тебя от данного ему слова…

— Не вздумай! — аж взвизгнула Заряна. — И вообще, это личное!

— Как скажешь.

— Серый!

— Молчу-молчу!

Всё это время я продолжал стискивать своей волей ядро и тем самым удерживал его от окончательного разрушения, а вернуть былую эластичность уже даже и не пытался. Просто понял окончательно и бесповоротно, что эти попытки ни к чему не приведут и могут лишь навредить.

Какое-то время мы ехали в напряжённом молчании, а уже после поворота на Каштановый бульвар Заряна не выдержала и всплеснула руками.

— Ну хорошо! Я пообещала отцу, что не выйду замуж за первого встречного!

Волот озадаченно хмыкнул.

— Неужто эта такая великая жертва?

Заряна аж глаза закатила.

— Только тайнознатцы-дворяне! — с возмущением произнесла она. — Любые асессоры, а если аколиты или аспиранты, то не старше меня на пять лет!

— Ого! Принесённая тобой жертва просто чудовищна! — охнул я. — Моё сердце разрывается от несправедливости этого мира…

— Серый! — вспылила барышня. — Я тебя сейчас сама на дуэль вызову!

Но в этот момент карета остановилась у представительства школы Пылающего чертополоха, и я поспешил распахнуть дверцу кареты.

— Волот, ты чьим секундантом будешь? — спросил я, едва ли не вываливаясь наружу.

У привратника при виде выбравшегося из кареты с церковной символикой растрёпанного молодого тайнознатца в накинутой на плечи куртке аж глаз дёрнулся, но никак иначе он своего удивления не выказал и спокойно произнёс:

— Вам просили передать, что братия отбыла к месту постоянной дислокации.

— Ага! Здорово! — буркнул я, вскинул левую руку и ударным приказом заставил распахнуться массивную дверь.

Получилось это с виду легко и непринуждённо, а на деле я себя слабосильным адептом ощутил.

— Постойте… — начал было привратник, но я уже шагнул внутрь.

— Они со мной! — небрежно бросил, переступая через порог, и сразу ощутил, как стиснуло и сдавило пеленой охранных чар. Будто паутиной тьмы облепило — пока через прихожую шёл, всего так и корёжило от премерзких ощущений. Брр…

— Ночемир! — гаркнул я, но в ответ на мой зов явился профессор Чернояр.

— Нет, это решительно переходит все допустимые границы! — возмутился лысый старикан, на сей раз спустившийся в общий зал не в халате, а при полном параде.

Что-то в его голосе подсказало, что шутки кончились, поэтому я развернулся и левой рукой указал на проследовавшую за мной парочку.

— Позвольте представить Заряну из дома Пламенной благодати и Волота из дома Сорванных в агонии глоток! — И сразу развернулся обратно. — Мои дорогие друзья, это профессор Чернояр — один из столпов школы Пылающего чертополоха!

Лысый жуткий старик не слишком-то приветливо улыбнулся и уже вполголоса процедил:

— Ты что себе позволяешь, сопляк?

— Мне крепко досталось на дуэли — того и гляди окочурюсь, тут не до правил приличия. Заплачу за помощь столько, сколько скажете.

Чернояр всмотрелся в меня и даже провёл вдоль тела ладонью, после чего сменил гнев на милость и сказал Заряне и Волоту:

— Располагайтесь! — А меня взял под руку, повёл через зал и прошипел на ухо: — На такие случаи есть чёрный ход!

Из-за слабенького вроде бы диагностического воздействия меня всего так и перетряхнуло, а ядро едва не рассыпалось, но присутствия духа я не потерял и буркнул в ответ:

— Вести дочь его преосвященства чёрным ходом? Профессор, как вы себе это представляете?

Тот шумно выпустил из лёгких воздух, препоручил меня заботам какого-то аколита и двинулся на второй этаж, мы же спустились в подвал. Там провожатый завёл меня в одну из комнат и небрежным движением руки разжёг все масляные светильники разом, ну а я скинул куртку, забрался на хирургический стол и распластался на нём, не переставая при этом прижимать к солнечному сплетению правую ладонь.

Держу, держу, держу!

Отпускать нельзя!

Минут через пять в коридоре послышался какой-то шум, а дальше на пороге возник Ночемир.

— Ну что опять стряслось⁈ — возмутился он. — И так из-за тебя ночью глаз не сомкнули!

— Мы заплатили за беспокойство!

— Недостаточно! — отрезал молодой человек и посторонился, запуская в комнату заспанную Дану.

— У вас не медовый месяц, случаем? — поинтересовался я.

— Нет! — в голос выдали аспиранты, а сопроводивший меня сюда аколит бочком-бочком выскользнул в дверь и был таков.

— Зря! — вздохнул я. — Вот сам ещё утром думал, что буду жить долго и счастливо, да что-то пошло не так.

— Хватит зубоскалить! — оборвала меня Дана и потребовала. — И руку убери!

— Не-а! Уберу, ядро развалится.

Барышня фыркнула и подступила с другого бока, а Ночемир потребовал объяснений:

— Рассказывай, что стряслось!

Я запираться не стал и выложил всё как на духу. Аспирант задумчиво потёр рубец на щеке и начал вслух рассуждать:

— Семья Серого бурана и песчаный аспект, хм… Этот аспирант определённо имеет отношение к школе Песчаной мглы, а значит, приложил он тебя… — Ночемир уточнил: — Дана, что у него с ядром?

— Всё плохо, — отозвалась девушка, не став щадить моих чувств и приукрашивать ситуацию. — Если узлы лишь свело спазмом, то ядро закаменело и уже начинает разрушаться.

Ночемир после этих слов даже пальцами прищёлкнул.

— В яблочко! Нашего шебутного друга приложили «Резонансом пыльной бури»!

— Вздор! — не согласилась с этим утверждением Дана. — В таком случае ядро той самой пылью бы и разлетелось!

— Ничего подобного! — возразил ей аспирант. — Первую атаку приняли на себя «крылья ночи», а повторный удар просто не мог оказаться столь же сильным и акцентированным. К тому же его ослабила магическая броня…

Девушка презрительно фыркнула, и Ночемир покачал указательным пальцем:

— Нет-нет-нет! Ты не видела его брони — там идёт полнейшее единство духа и тела! Плюс у него имеется не только оправа, но ещё и два обруча, а сам по себе «Резонанс пыльной бури» наиболее эффективен против тайнознатцев с предельным наполнением ядра. Тут же до атаки было слито никак не меньше трети таланта. Да и узлы свело спазмом в открытом состоянии. Соображаешь?

— Это и в самом деле мог быть «Резонанс пыльной бури», — признала Дана. — Повреждения ядра характерны для такого рода чар.

Я шумно выдохнул и спросил:

— Если ядро разрушится, я умру?

— Нет, — мотнула головой девушка. — Ты не умер бы, даже увенчайся атака успехом. Самое большее — лишился сознания.

Но облегчение оказалось недолгим, поскольку Ночемир тут же добавил:

— Вот только разрушенное ядро не восстановить даже с помощью небесной жемчужины с голову величиной! Если окончательно развалится, вновь станешь адептом!

— Не пугай мальчика! — осекла его Дана. — Восстановить ядро реально, только новое будет не способно вместить больше половины изначального объёма. Так что в самом крайнем случае он застрянет в аколитах, а не скатится в адепты!

— Ну… — задумчиво протянул Ночемир. — Теоретически пройти преломление можно и с ядром в половину таланта…

Я не выдержал и гаркнул:

— Хватит! — А после уже спокойней сказал: — Моё ядро ещё ведь не разрушилось? Его можно сделать прежним?

— Можно, — уверила меня Дана. — Ты хорошо поработал над эластичностью стенок, так что на всё про всё уйдёт не больше суток и пяти сотен целковых.

— Располагаешь такими средствами? — тут же подступил к столу и склонился надо мной Ночемир.

— Располагаю! — ответил я, чувствуя, как начинает отпускать напряжение.

Если проблему можно решить с помощью денег, а ты способен позволить себе такие траты — это и не проблема вовсе. При текущем состоянии моего банковского счёта пять сотен — ерунда, не заслуживающая внимания!

— Приступайте! — попросил я.

— Сначала выпиши чек!

— Да у меня в кошельке полная сумма наберётся!

— Перестаньте! — потребовала от нас Дана. — Проблема такого подхода в том, что мы всего лишь стянем ядро чем-то вроде внешних силовых колец и укрепим внутренними распорками. Это никак не скажется на его эластичности в уже наработанном объёме, но сделает невозможным дальнейший рост самое меньшее на пять ближайших лет! И это при ежедневных упражнениях по его развитию и усвоении трёх, а лучше даже четырёх небесных жемчужин сопоставимого размера!

Ночемир не удержался и присвистнул, но сразу махнул рукой.

— Да и что с того? Сама же говорила, что лучше застрять в аколитах, чем скатиться в адепты!

Я это мнение целиком и полностью разделял, но — пять лет⁈ Я намеревался стать аспирантом за полтора года и попросту не мог позволить себе впустую потерять такую прорву времени. Нет, нет и ещё раз нет!

Наверное, я принялся твердить это вслух, поскольку Дана предложила ещё один вариант.

— С другой стороны, — оценивающе взглянула она на меня, — твоё ядро не разрушено, а его нынешний объём близок к таланту. Если сумеешь дотянуть до порогового значения и удержать энергию под контролем исключительно за счёт собственной силы воли, то…

— Случится метаморфоза, которая переплавит все накопившиеся дефекты и отклонения! — подхватил её мысль Ночемир. — Дружище, переход на семнадцатую ступень возвышения решит все твои проблемы!

— Это как? — не понял я.

— Талант небесной силы — это не просто мера энергии, это пороговое значение, необходимое для… Как бы объяснить простыми словами…

Молодой человек пощёлкал пальцами, и Дана пришла ему на помощь.

— Внутреннего перерождения! — подсказала она. — Самый известный пример трансмутаций такого рода — это преломление, но тайнознатцам приходится меняться и для удержания в себе таланта энергии.

— Хорошо, — облизнул я пересохшие губы, — а если я не справлюсь?

— Всё будет зависеть от того, когда именно ты упустишь небесную силу из-под контроля, — пожала плечами девушка. — Если до того, как сумеешь набрать талант небесной силы, то лишишься ядра с немалыми шансами отправиться к праотцам. Если после, то запустится процесс спонтанного преломления. И чем он обернётся в твоём случае, я предсказать не возьмусь. Непонятная склонность к фиолетовому аспекту, куцый абрис… Нет, не возьмусь. Но не советую экспериментировать. Так и загнуться недолго, и обратно потом уже ничего будет не переиграть.

Я смежил веки и ненадолго задумался, затем спросил:

— Каковы шансы на успех?

— Тут всё зависит только от тебя, но в целом не потребуется ничего экстраординарного. Расценивай это как продвинутое упражнение по наработке эластичности ядра.

— А как быть со спазмом узлов?

— Спазм снимем в первую очередь.

Я ещё немного подумал и сказал, будто в прорубь нырнул:

— Согласен! Но…

— Что — но? — недовольно проворчал Ночемир. — Ты не в том положении, чтобы торговаться!

— Проведите всё как восстановление ядра с отсрочкой на рост его объёма в пять лет, — предложил я. — За это заплачу школе чеком. За всё остальное — напрямую вам и золотом.

Дана озадаченно хмыкнула, а Ночемир потребовал объяснений:

— На кой чёрт тебе это надо?

— Увечных тайнознатцев не вызывают на дуэли, — объяснил я, сказав чистую правду и одновременно самым бессовестным образом при этом соврав.

Просто Стоцвету заплатили не за убийство — ему поручили вдребезги разнести мне ядро. Заказчик желал отсрочить или даже сделать невозможным прорыв в аспиранты, и с учётом ни с того ни с сего отвалившегося у кареты Заряны колеса я был склонен полагать своим тайным недоброжелателем не кого-нибудь, а её папеньку-епископа.

Не став аспирантом, я попросту не смогу отправиться на поиски Беляны.

Шах и мат, черти драные! Шах и мат!

И дело точно не в какой-то там ревности, просто при таком раскладе никто не выследит через меня бывшую подружку Зареслава из дома Пламенной благодати, которая знает нечто такое, что может разрушить жизнь или самое меньшее карьеру цельного епископа, хотя с тех событий минуло никак не меньше пятнадцати лет. Конечно, верней было бы меня прикончить, но с боярами, пусть даже опальными и в бегах, нельзя предсказать заранее, кто и когда за эту ниточку потянет. Ну или у его преосвященства на мой счёт какие-то свои планы…

«И ведь обстряпал всё так, чтобы я ещё и на его дочурке с горя жениться не смог, шельмец!» — мысленно скривился я и спросил:

— Ну так что?

Как ни странно, решение приняла Дана.

— Сделаем, но деньги вперёд! — заявила она.

— Сколько?

Девушка затруднилась ответить на этот вопрос и для начала взялась составлять список требуемых ингредиентов и процедур, ну а я остался лежать на столе, сжимая своей волей повреждённое вражескими чарами ядро.

Когда некоторое время спустя к нам заглянул профессор Чернояр, к моему несказанному облегчению, ему озвучили официальный диагноз.

— Допрыгался! — проворчал лысый старикан и отправился восвояси, перед тем недовольно проворчав: — Обдерите этого олуха как липку, чтобы в следующий раз не подставлялся и не отвлекал всякими пустяками от важных дел!

И — да, именно что как липку парочка аспирантов ободрать меня и вознамерилась.

— Всего получается тысяча двести целковых, — объявила Дана, поглядела на Ночемира с некоторым даже сомнением и развела руками. — Меньше никак!

— А не многовато? — засомневался я, хоть и был не в том положении, чтобы торговаться.

— А талант небесной силы на нас с неба свалится, да? Да одно только сопровождение беспроблемного преобразования ядра обходится внешним ученикам самое меньшее в три сотни! — пристыдил меня Ночемир, взял листок с расчётами и пробежался по нему взглядом: — Ты и стоимость накопителя заложила? Может, скостим двести целковых?

— Скостим, — вроде как пошла на уступку Дана, но сразу предупредила: — Если накопитель не разрушится при экстремальном опустошении. Цедить-то не получится, скорость будет иметь первостепенное значение!

— Ага, — кивнул аспирант. — Точно разрушится. — Он посмотрел на меня и объявил: — Итого семь сотен школе и пять нам. Если нет денег, официальную часть платы можешь покрыть за счёт сопровождения по формированию узлов.

— Не нужно! — отказался я. — Давай чековую книжку!

— А нам?

— В куртке проверь.

Ночемир выудил кошелёк, взвесил его в руке и даже присвистнул от удивления. Затем он высыпал на стол его содержимое, пересчитал и объявил:

— Четыреста тридцать целковых с мелочью.

— Остальное после заплачу, — сказал я и повторил: — Дай чековую книжку!

— Не нужно! — остановила аспиранта Дана. — Если что-то не так пойдёт, просто долг школы сам собой закроется.

Меня аж передёрнуло.

— А давайте всё пройдёт так как надо!

— Мы постараемся, но жизнь полна неожиданностей.

— Уж мне ли об этом не знать! — проворчал я и чертыхнулся.

А потом чертыхнулся ещё раз и ещё. Тогда самую малость полегчало.

Приготовления заняли минут сорок, попутно мне прочитали целую лекцию, а ещё скормили несколько пилюль и микстур, действия которых я попросту не ощутил, если не брать в расчёт приступ тошноты из-за отвратительного вкуса одной из них. Под конец Дана взялась раскладывать на подносе из нержавеющей стали длинные зачарованные иглы, а Ночемир озадаченно поскрёб затылок.

— Какой аспект задействуем? — спросил он у Даны. — Оранж вроде ни к селу ни к городу, из доступных нам остаются белый и чёрный. К первому у него когда-то склонность была, ко второму вроде как сейчас предрасположенность просматривается.

— Белый не нужен! — заявил я, отнюдь не желая осветлять свой аспект. — Чёрный давай!

Аспирант покачал головой.

— Темноват он для тебя будет. Можешь не сдюжить. Если только переходник какой-то использовать. Дана, что скажешь?

Та оторвалась от своих приготовлений и с нескрываемым сомнением произнесла:

— Можно проклятый артефакт задействовать, но у нас точно ничего с чарами красного аспекта нет. И едва ли в школе найдём.

Я вконец утомился удерживать от разрушения ядро, поэтому был согласен уже решительно на любой вариант, но тут встрепенулся и сказал:

— Ядро!

— Что — ядро? — не поняла Дана.

А вот Ночемир понял меня верно и досадливо скривился.

— И не думай даже! Рванёт!

— Хорошо! — вздохнул я. — Там наверху Волот сидит, которого вы ночью латали, у него при себе мой нож. Гляньте — вдруг подойдёт.

Ночемир ненадолго отлучился, а вернулся с ампутационным ножом, зачарованную сталь которого пятнали густые багряные, пурпурные и алые разводы.

— Это что за ерунда? — недоумённо спросил он.

— Мой артефакт.

Аспиранты уставились на меня как на умалишённого.

— Ты привязал к духу обычный ампутационный нож? — округлила глаза Дана. — Просто кусок зачарованной стали без всяких дополнительных свойств?

— Знаешь ведь, что артефакт может быть только один? — после моего утвердительного кивка уточнил Ночемир.

— Таков путь! — объявил я, хоть слышал об этом первый раз, и поторопил с ответом аспиранта: — Он подойдёт, нет?

— Как ни странно, но подойдёт. Через такой и пару талантов прогнать не проблема, — подтвердил Ночемир. — Только накопителю тогда точно конец придёт.

— Да и чёрт с ним! — хрипло выдохнул я и потребовал: — Давайте уже начинать! Худо мне!

Аспирант вложил в ладонь рукоять ампутационного ножа и потребовал:

— Не маши им только.

С чего бы мне начать махать ножом, я спросить не успел, поскольку Дана взяла одну из зачарованных игл и ткнула той в область солнечного сплетения. Поначалу больно не было, а потом всего так и перетряхнуло магическое искажение столь мерзкое, что я едва ядро своей волей стискивать не перестал.

— Терпи! — потребовала Дана. — Ещё три узла…

И точно — укол пришёлся непосредственно в силовое сосредоточение, и хоть сама по себе игла никак на него не повлияла, зато воздействие чужой воли разом сняло спазм — даже дышать легче стало после того, как дурнота прошла. И тогда меня укололи второй раз…

Когда оказался приведён в порядок четвёртый узел, ядро начало ощущаться слепленным из песка шаром — оно вроде бы уже даже стало рассыхаться и рассыпаться, но Дана перехватила над ним контроль, и её воля словно смочила и затянула бессчётные трещинки, вновь сделала вместилище небесной силы эластичным и податливым.

— Начали! — скомандовала она.

— Чем быстрее втянешь в себя небесную силу, тем лучше. Главное, потом её разом не выплесни, а то ненароком преломление пройдёшь! — предупредил Ночемир, открыл шкатулку из зачарованной стали и вынул из неё небольшой хрустальный шар, сплошь заполненный непроглядной чернотой. — И не осторожничай! Не осторожничай, понял? Восстановишь сожжённые меридианы потом, не разоришься! — Он поднёс шар к столу и резко бросил: — Начинай, страхую!

— Что начинать-то?

— Просто прикоснись ножом! — потребовал аспирант, на лице которого от напряжения выступила испарина, а стоило только острию ампутационного ножа упереться в накопитель, и зачарованная сталь враз прикипела к полированному камню.

Зазмеились чёрные разряды, и в меня хлынул обжигающий мрак, лишь самую малость подкрашенный пурпуром и багрянцем. Предплечье взорвалось болью, но я моментально опомнился и рывком перебросил энергетический поток в ядро, взялся его наполнять.

Тьма и растворённая в ней кровь скрутились бешеным смерчем, начали переполнять меня и распирать — точно разорвали бы своим яростным натиском, не сковывай повреждённое ядро стальная воля Даны. Она заперла небесную силу и не позволила ей расплескаться, а дальше мне пришлось уже не столько направлять энергию, сколько тянуть её в себя.

Быстрее, быстрее, быстрее!

Ночемир давил на остаток небесной силы в накопителе, но содействие аспиранта лишь отчасти облегчало задачу: вбирать в себя чуть разбавленную кровью тьму мне приходилось самостоятельно. Но — справился! Неспроста же Беляна сказала, будто на короткой дистанции в скорости наполнения ядра ничем не уступаю пиковому аспиранту, а это когда ещё было!

Остриё ампутационного ножа на вершок вошло в шар, и горный хрусталь раскрошился, осыпался на пол мельчайшим крошевом, а миг спустя Дана шарахнулась от стола с криком:

— Сам!

Ночемир тоже подался назад, но мне было уже не до них — скрутило так, что ни пошевелиться, ни вздохнуть. Внутри оказалось заперто немногим больше таланта небесной силы, и преодоление порога изменений заставило черноту, пурпур и багрянец слиться в единое целое, а вместе они вгрызлись в стенки ядра, растворили их и точно бы расплескались, не удержи их на месте моя воля.

Да, черти драные! Талант небесной силы сковала она и только она!

Ядра больше не существовало, оно ещё только начинало формироваться заново, энергия бурлила и колыхалась, и приходилось раз за разом стискивать её и осаживать.

Толчок! Толчок! Толчок!

Думал, сумею поймать равновесие и закрутить небесную силу внутри ядра, но та сделалась с ним единым целым, и мне оставалось лишь из раза в раз сжимать её, перебарывая, перебарывая и перебарывая нематериальное, но вместе с тем упругое сопротивление. И — забилась!

Точнее — забилось!

Ядро перестало быть всего лишь вместилищем небесной силы, переродилось в подобие призрачного сердца, способное гнать по абрису энергию, как гонит кровь по жилам сердце обычное, вот тогда-то меня и скрутило по-настоящему!

Но — нет, нет и нет! Держу!

Каким-то совсем уж чудовищным напряжением воли я не позволил выплеснуться из ядра таланту небесной силы, запер его внутри и тем самым окончательно завершил преобразование. Перевернулся на бок и принялся отплёвываться кровью, материться и в голос выть от восторга, боли и ужаса. А внутри меня размеренно подрагивало тёмное солнце: фиолетовое и с явственным уклоном в черноту.

Справился и вновь выгреб!

Да, черти драные! Да!

Теперь бы только ещё ненароком преломление не пройти — всё ж талант небесной силы в себе удерживаю. Получится вообще его потихоньку сцедить или только дам слабину, и весь разом вырвется?

Вопрос…