Абрис великой школы

Глава 2

16−14

Непременно вырву! Только не прямо сейчас, а когда-нибудь потом. На днях или этим летом. Скоро!

И не только Барона прикончу, но и всех причастных к покушению порешу!

Выследили суки! Сначала непонятный аспирант с расспросами в университет заявился, затем ещё более мутные шпики в доходный дом наведались. Думал, надёжно следы запутал, а фигушки! Не удалось с хвоста стряхнуть!

Решив, что без Седого тут дело точно не обошлось, я надумал при возможности поквитаться ещё и с охотником на воров, но опять же — когда-нибудь в будущем, не сейчас. Сейчас — не до того.

На особняк Сурьмы я даже не взглянул, проскочил мимо, взбежал по скрипучей лестнице на чердак, прислушался, попытался уловить магические возмущения, но — тишина и спокойствие. Тогда распахнул дверь, огляделся с порога и счёл, что если сюда в моё отсутствие кто-то и наведывался, то вёл он себя чрезвычайно аккуратно и следов не оставил.

Я спешно переоделся и убрал сюртучную пару на дно саквояжа, а поверх уместил остальной свой немудрёный скарб. И пусть особо не успел вещами обрасти, но с учётом зачарованного ядра ноша получилась достаточно увесистой — забеспокоился даже, как бы не оторвалась ручка. Но нет, выдержала.

Спустившись на первый этаж, я отыскал хозяина и спросил:

— Ну и как: не появлялись пауки?

— Пауки-то? — озадаченно поскрёб тот лоб с глубокой залысиной. — Не было никого. А что?

— Появятся, передай, чтоб осенью заходили. На каникулы убываю. Остаток платы на будущее придержи.

— Не было такого уговора, чтоб плату при досрочном выезде возвращать! — насупился домовладелец.

— Так и не возвращай, а придержи!

Я хлопнул толстяка по плечу, тот упрямо поджал губы, но вдруг разглядел цвет моих радужек и округлил глаза.

— Нешто в аспиранты пробились?

— Не совсем, — усмехнулся я и вышел на улицу.

Огляделся, не заметил поблизости никого подозрительного и поспешил прочь, на ходу прислушиваясь к своим ощущениям. Направленных в спину взглядов я не почувствовал, но вместе с тем прекрасно помнил об амулетах, из-за которых вовремя не уловил приближения убийц, и потому бдительности не потерял. Пусть и двинулся поначалу прямиком на северную окраину, уже на полпути отвернул в сторону от моста через приток Чёрной, хоть вчера мы с Дарьяном преодолели сию водную преграду именно здесь, и зашагал по замощённой досками набережной. Когда впереди показалась очередная переправа, прикинул, что удалены друг от друга мосты примерно на версту, а я сейчас нахожусь аккурат между ними, обратился к своему новому аргументу и рывком взмыл в воздух.

Лечу, чтоб меня черти драли! Лечу!

Начал планировать, накренился и едва не рухнул в воду, лишь в самый последний момент выправился и приземлился на мостовую. Побежал и даже едва не покатился кубарем, но каким-то чудом устоял на ногах и с ходу юркнул на боковую улочку, припустил прочь.

С набережной донеслись крики и свист, но вдогонку никто не кинулся.

Оторвался! Чисто ушёл!

С гарантией!

К давешнему пансиону я подходил с некоторой даже опаской, но нет — двухэтажный дом за высоким забором стоял как ни в чём не бывало, из окон его не валил дым, а вокруг не толпились стрельцы. Как бы мои бывшие соученики ни расслаблялись после месяца в карантинном отделении школы Огненного репья, границ дозволенного они определённо не переступили.

Зашёл внутрь и окончательно уверился в этом, застав в обеденном зале всю нашу братию. Вдобавок к парням углядел в дальнем углу и Агну из семьи Рыжепламенного лиса, с отстранённым видом внимавшую сидевшему рядом с ней Дарьяну. Все остальные расположились за общим столом, с ними похмелялся и сосватанный нам Шалым аспирант. Это обстоятельство меня нисколько не удивило — что действительно поразило, так это относительно вменяемое состояние моих товарищей. Как видно, они только-только встали и потому лишь начинали разминаться пивком.

— Серый! — охнул Огнич и даже вскочил при моём появлении с лавки. — Давай накатим!

— Угомонись, Конокрад! — шикнул на фургонщика Кочан и рывком за пояс усадил того обратно.

— А чего я? Я ничего! — чуть заплетающимся языком выдал Огнич, обиженно засопел и приложился к оловянной кружке.

Дарьян оставил свою пассию, которой здесь совершенно точно было не место, подошёл и протянул мне пяток червонцев.

— Возвращаю, — сказал он и сунул следом увесистый узелок, ткань которого топорщилась рёбрами монет. — А тут остальное. По триста пятьдесят семь целковых на брата вышло.

— И четырнадцать грошей сверху! — добавил Огнич, икнул и умолк, когда Кочан пихнул его кулаком в бок.

Я оглядел всех и поинтересовался:

— Чем дальше заниматься думаете? Что пить будете — это понятно. Я о работе.

Вьюн прищурился.

— А есть чего предложить?

Я кивнул.

— Есть. Дельце не слишком денежное, правда, но там и работа не бей лежачего, — сказал и тут же встрепенулся: — Да! А с патентами что? Принёс их Шалый?

Парни помрачнели.

— С патентами всё плохо, — буркнул Кочан. — Отче один на всех приволок. Как делить — не знаем.

Аспирант влил в себя пиво, утёр губы тыльной стороной ладони и спросил:

— А на кой чёрт вам его делить?

— А что с ним делать прикажешь? — разозлился Вьюн. — В рамку вставить и на стену повесить?

— Уж лучше трубочкой свернуть! — хохотнул Кабан. — И вставить, ага…

— За языком следи! — тут же потребовал Дарьян. — Здесь барышня!

— Так не барышне же…

Кочан дотянулся до приятеля и влепил тому леща, деревенский увалень потёр затылок и обиженно уточнил:

— Чего я такого сказал-то?

Слушающий бездну отпил из кружки и пояснил свою мысль:

— Организуйте товарищество на паях, да и впишите его в патент! Делов-то!

Вьюн аж присвистнул.

— А ты, Волот, голова!

— Ну так! — усмехнулся аспирант. — Только, чур, я в деле!

— Куда тебе! — фыркнул Кочан. — Сам же говорил, в университет поступать собрался!

— Собрался, — подтвердил названный Волотом аспирант. — Но не сидеть же летом без дела!

— Замётано! — рассмеялся Вьюн. — Только не обессудь, мы тебя в пайщики не возьмём.

— Чего это? — удивился аспирант.

— Того, Волот! Того! Мы ж патент вскладчину заработали, а тебе деньгами вкладываться придётся. А на кой чёрт тратиться, если с нами только до осени? Мы лучше тебя так наймём!

— Замётано! — кивнул молодой человек. — Нанимайте!

— А…

Дарьян определённо собирался задать вопрос об Агне, и я поспешил его перебить:

— Не здесь! — И предложил: — Давайте к кому-нибудь в комнату поднимемся и всё обсудим.

Книжник оглянулся на свою пассию, и Кочан понимающе усмехнулся.

— Да ничего с ней не случится!

— Вот тебе первое задание, Волот! — хохотнул Вьюн. — Пригляди, чтобы к барышне не приставали!

— Валите! — небрежно махнул рукой аспирант. — Присмотрю!

Дарьян нахмурился, но всё же последовал за нами на второй этаж. Там мы набились в тесную комнатушку, и Кочан сразу спросил:

— Что за работа, Боярин?

— Вот! — воздел я к потолку указательный палец. — Зарубите себе на носу, никакой я не Боярин и даже не Лучезар, а просто Серый. За морем с вами не был, повстречались только в Черноводске, кто такой — вы толком не знаете, но вхож в канцелярию епископа, а потому человек полезный.

— И к чему такие сложности? — удивился Вьюн.

— С роднёй всё сложно, не хочу, чтобы сыскали.

— Да мы ж никому…

— Ляпнете при случайном человеке лишнего и пойдёт слушок гулять. Всё! Забудьте Боярина! Я — брат Серый!

Вьюн прищурился.

— Прям брат?

Но Кочан махнул на него рукой.

— Сказал — брат, пусть будет брат! Нам какая разница? — И он повторил свой вопрос: — Что за работа, Боярин?

— Вот ты! — вызверился я.

— Ты не серчай, брат Серый, — усмехнулся Кочан. — Запомним, как тебя звать-величать вскорости. Предложение у тебя какое?

— Знакомому в канцелярии епископа надёжные люди нужны, — сказал я и наставил палец на Огнича. — Нет! Работать предлагают не на церковь, а на город!

Фургонщик расплылся в широченной улыбке.

— Другое дело!

— Какое конкретно дадут поручение — не знаю. Скорее всего, подрядят что-нибудь охранять. На хорошие деньги рассчитывать не приходится, но с товариществом на паях можно ещё и свои дела крутить. Сейчас главное — связями обзавестись.

— Ага, а пока можно и охранниками поработать, — кивнул Кочан. — Серый, ты с нами? Твоя доля в патенте тоже есть.

Я покачал головой.

— Не хочу светиться. — Но тут же передумал и указал на книжника. — Запишу свою долю на Дарьяна.

— Чего это? — набычился Кабан. — Делать ничего не будешь, а доход поимеешь?

— Да нормально всё! — урезонил крепыша Вьюн. — Деньги сразу раскидывать станем, а в общак будем по чуть-чуть собирать, чисто на непредвиденные траты. Серый, если мы на что серьёзное замахнёмся, ты же подсобишь?

— Само собой!

— Тогда нормально, — решил Кочан. — Назовёмся как?

Огнич фыркнул.

— Раз у нас Книжник за главного, то «Дарьян Мертвослов и компания»!

— Товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и компания», — повторил за фургонщиком Вьюн, глянул на меня и покачал головой. — Не! Братия! «Дарьян Мертвослов и братия». Звучит же, а?

— Может, не надо про мертвослов? — засомневался книжник, но его никто и слушать не стал.

Вьюн начал собирать деньги на регистрацию товарищества — пришлось скидываться и мне.

— Дарьян, нам бы прямо сейчас сходить о работе разузнать. Заодно и заявление в управу занесём.

Книжник мотнул головой.

— Не всё так просто. Устав нужен, тут без стряпчего не обойтись.

— Тогда сейчас насчёт работы столкуемся, а дальше вы сами.

— Я Агну здесь не оставлю! — сразу предупредил Дарьян.

У меня вырвался обречённый вздох, я страдальчески закатил глаза и сказал:

— Хорошо! Но в канцелярию епископа её с собой не потащим.

— Я ей из своих денег аванс выдам, пока в гостиницу заселится, а там видно будет, — успокоил меня книжник.

Парни на него так и вылупились.

— Аванс⁈

— Она пиковый аколит! — напомнил Дарьян. — Нешто для неё работы не сыщем?

Возражений против этого ни у кого не нашлось, и мы спустились в общий зал. К моему немалому удивлению и явственному облегчению книжника, Волот в угол к светловолосой дворяночке не перебрался и остался сидеть за нашим столом. Ещё и не спал, а бдительно поглядывал по сторонам.

Дарьян сразу утопал к Агне, я ухватил с блюда остывшую куриную ножку, обгрыз её и вытер пальцы о полотенце.

— Увидимся! — отсалютовал напоследок парням и покинул пансион в сопровождении Дарьяна и его пассии.

Направили мы свои стопы к ближайшей остановке дилижансов, и когда Агна узнала, каким именно образом нам предстоит добираться до центральных районов города, то приобрела вид столь изумлённый, что Дарьян смутился и залепетал какую-то несуразицу о поиске извозчика. Я его даже слушать не стал.

— Тяга к роскоши ещё никого до добра не доводила! — отрезал я, тщательно следя за голосом, дабы в нём не проскользнули нотки Лучезара. — Да и какой извозчик в этой округе?

В итоге дорогу до привокзальной площади провели в напряжённом молчании, теснясь на одной лавке. На въезде в Средний город дилижанс остановил пикет стрельцов, но никаких претензий к представительнице семьи Рыжепламенного лиса у тех не возникло, к нам с Дарьяном — тоже.

У вокзала мы с книжником ненадолго расстались: он повёл Агну заселяться в «Паровой котёл», я же остался дожидаться его на площади и купил утренний бульварный листок, передовица которого была ожидаемо посвящена претензиям к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Симпатии газетчиков оказались отнюдь не на стороне епархии, о серьёзных потерях акционеров и вкладчиков говорилось как о свершившемся факте, а формулировка «удар в спину» была одной из самых мягких. Союз торгашей с туземным князьком подавался обычной деловой сделкой, о кровавых жертвоприношениях и поклонении демонам не говорилось и слова, упор делался на упущенную возможность сказочно разбогатеть и превзойти Южноморск. Немудрено, что вчера полыхнула Чернильная округа, а все до единого попадавшиеся на глаза горожане были хмурыми и злыми.

«Если б не захватили старших партнёров компании, точно бы беспорядки начались», — подумал я, вздохнул и счёл, что беспорядки ещё вполне могут приключиться, и хватит для этого одной-единственной искры: пустит кто слух об изъятии вкладов и полыхнёт!

Когда на крыльце гостиницы появился Дарьян, я с отвращением скомкал газетные листы и запулил ими в урну. Махнул рукой товарищу и, не дожидаясь его, зашагал по направлению к Холму.

— Хоть один номер на двоих сняли? — полюбопытствовал после того, как меня нагнал Дарьян.

— Нет! — хмуро бросил тот. — Она не такая!

— Намучаешься ты с ней.

— Ну и пусть! — отмахнулся книжник. — Мой выбор!

Ни в чём убеждать его я не стал, только пожал плечами да с усмешкой бросил:

— Любовь слепа!

Товарищ втянул голову в плечи и разговор не поддержал. Я наседать на него не стал и взялся внимательно поглядывать по сторонам, но никаких поганых сюрпризов не случилось, и до резиденции епископа мы добрались без приключений. Там удача нас тоже не покинула, и обошлось без утомительного ожидания в приёмной — просто повезло столкнуться в коридоре с отцом Бедным.

— Снова ты! — страдальчески закатил тот глаза. — Как на работу сюда ходишь!

— Так насчёт работы и пришёл договариваться, — усмехнулся я и указал на спутника: — Точнее, привёл обговаривать условия сотрудничества председателя товарищества на паях «Дарьян Мертвослов и братия». У них и патент имеется. Могут украденное разыскивать, могут за головами охотиться.

Священник задумчиво хмыкнул.

— Так, да? — После спросил: — И сколь велика братия?

— Семь аколитов и один аспирант! — с гордостью заявил Дарьян.

Отец Бедный неопределённо повертел в воздухе пальцами, затем развернулся и позвал нас за собой:

— Идёмте! — А уже в своём кабинете, плюхаясь за стол, сказал: — Восемь человек — это хорошо. Сможете день через день работать.

— И что делать придётся? — уточнил я, усаживаясь на стул для посетителей.

— Охранять главную контору Черноводской торговой компании. Там как раз четыре тайнознатца караулят, да ещё на ночь двое сторожей остаётся. Сейчас аспиранты дежурят, сможем их на более важные направления перекинуть.

— Какую плату положите? — поинтересовался Дарьян.

Священник задумался ненадолго, затем сказал:

— Пятнадцать целковых в седмицу аколитам, двадцать — аспиранту.

— Сколько⁈ — охнул я. — Да за морем…

— Мы не за морем! — перебил меня священник. — И график у вас день через день, а в свободное время сможете подработки брать. Притрёмся — стану от епархии заказы с дополнительной оплатой подкидывать.

Дарьян растерянно посмотрел на меня, не дождался поддержки и пожал плечами.

— Ну можно, наверное…

— И вот ещё что! — подался вперёд отец Бедный. — Будете к посетителям приглядываться — ближе к делу растолкую, на что именно внимание обращать. Докладывать станете непосредственно мне, никому другому о нашем уговоре знать не нужно. Согласны?

Книжник вновь посмотрел на меня, и на сей раз я кивнул, а когда Дарьян и Бедный ударили по рукам, спросил:

— А сколько за негласное сотрудничество причитаться будет?

Но не тут-то было.

— Заказы денежные стану подкидывать, — повторил хозяин кабинета. — На этом всё.

Я вздохнул и сказал:

— Нам бы тогда с регистрацией товарищества подсобить.

— Стряпчего наймите! — отмахнулся священник. — Я за вас просить не стану. Имейте в виду — чем меньше людей будет знать о нашем знакомстве, тем лучше. К слову, о тебе, брат Серый…

— Нет-нет-нет! — Я вскинул руки. — У меня пая в товариществе нет и сторожить торгашей я не стану. Возвышением займусь. Если дочь его преосвященства поинтересуется, я в усадьбу Терновый сад заселюсь, что на Высокореченском тракте.

— Вот сам бы ей об этом и сказал! — рыкнул в ответ отец Бедный.

Я пожал плечами.

— Может, и сам скажу. И вот ещё какой вопрос: Барона с Заречной стороны знаете?

— Наслышан, — признал священник. — А что?

— Он ведь оброк в управу платит? А почему бы нам его место не занять и деньги в епархию не направить?

Отец Бедный поджал губы.

— Заманчиво, но — нет, — произнёс он с тяжёлым вздохом. — Не та сейчас ситуация, чтобы лодку раскачивать. Торгаши недовольны, дворяне точно ещё попытаются свой кусок пирога откусить, горожане того и гляди взбунтуются. Если Заречная сторона полыхнёт, полетят головы. Так что не суйтесь туда!

Я недовольно поморщился, но настаивать на своём не стал и поднялся со стула.

— А когда всё успокоится? — закинул удочку напоследок.

— Видно будет, — ответил священник в высшей степени неопределённо. — Всё! Приходите, как товарищество зарегистрируете.

Тогда я указал на книжника.

— На Дарьяна Мертвослова пропуск выпишите, а то он к вам не попадёт, а мне недосуг провожатым работать.

Отец Бедный вышел в приёмную и распорядился на этот счёт, после чего мы распрощались с ним и отправились… Нет, не восвояси. Повёл я товарища в здание напротив.

— Ты чего к этому Барону привязался? — спросил меня книжник на улице.

Я пожал плечами.

— Есть резоны, — буркнул и предупредил: — Огничу, Волоту и Агне о негласном поручении — ни слова.

Дарьян надулся было, но сразу взял себя в руки и рассудительно произнёс:

— Агну в такое дело и впрямь впутывать не стоит, Волота мы ещё толком не знаем, а Огнич-то тебе чем не угодил?

— Да взбесится он, если узнает, что не на торгашей, а на церковь по факту работать станем. Нет разве?

Книжник кивнул.

— Ну да. Вони будет!

— Именно! — вздохнул я и потянул приятеля за собой, а в отделении банка Небесного престола справился у дежурного клерка насчёт стряпчих.

Угадал всё верно: для своих клиентов банкиры предоставляли в том числе и услуги судейских крючкотворов, так что свёл Дарьяна с одним из них и отправился на поиски свободного извозчика. Без труда отыскал такового и велел ехать на вокзал, где купил билет на ближайший поезд до Высокореченска.

Нет, покидать город я не собирался, просто решил на всякий случай запутать следы. Хоть и оплатил всю дорогу, но покинул поезд на первой же остановке, откуда пешком потопал в усадьбу терниев, благо от станции до тракта через поля протянулся просёлок. Не факт, конечно, что профессор Чернояр о новом ученике весточку прислал, но даже если меня сегодня там и не примут, не беда. Уж найду, поди, куда на постой приткнуться. Всё ж при деньгах!