Барон Дубов 12

Глава 17

Санкт-Петербург

Там же

Лорд Катлер Бэккет услышал и увидел на церемонии награждения достаточно. Всё-таки статус посла великой державы многое дозволял. Дипломатическая неприкосновенность подданного Британской Короны.

Он уже отправил все необходимые донесения через своих слуг Королеве. Правда, он не знал ещё, что немного ошибся с оценкой силы Российской Империи. Его высокомерный ум сделал вывод, что раз Россия расшвыривается титулами и кого ни попадя назначает баронами, графами и даже князьями, то значит, она слаба как никогда. Оно и неудивительно, решил Бэккет, потери в войне с османами и в последних нападениях Саранчи Российская Империя понесла неслабые.

И сейчас самый момент нанести ей новый удар. Добить умирающего колосса на глиняных ногах.

Никто уже не помнил, почему Россию называют колоссом именно на глиняных ногах. Зато всем нравилось это простое и понятное сравнение. Ведь оно означало, что надо совсем немного усилий, чтобы его свалить.

Лорд Катлер Бэккет хотел начать первым валить колосса. Этот чёртов барон Дубов, что уже давно являлся занозой в заднице и постоянно портил их планы, посмел оскорбить его! Пусть его сделали князем, но так даже лучше…

Он, лорд Британской Короны, Патриарх древнего рода, покорявшего моря задолго до Нашествия Саранчи, покажет, чего стоит оскорбить…

Додумать свою мысль лорд не успел. Что-то большое врезалось ему в спину, пока он стоял и наслаждался своим могуществом, и уронило лицом в снег. Да так сильно, что даже защитные артефакты помогли только отчасти. В голове зазвенело, но уже через секунду лорд вскочил. Рядом с ним вставал тот самый Дубов!

— А… князь, — улыбнулся он. — Вот и мы встретились вновь! Я требую дуэли здесь и сейчас!

Люди Катлера, те самые, что ранее пытались спровоцировать Дубова, напав на его женщин, обустроили перед крыльцом мобильную арену для дуэлей. Правда, двое из них очень сильно прихрамывали и иногда постанывали, держась за пах.

Дубов оглядел толпу собравшихся зевак и пожал плечами:

— Ладно, будет тебе дуэль.

Полукровка был на две головы выше Бэккета, но лорда это не смущало, ведь он обладал великой силой. Оба вошли в пределы окружности, очерченной специальными устройствами, что не давали магии вырваться наружу. Все остальные наблюдали из-за пределов арены.

Когда взгляды Лакроссы и княжны и встретились с помощниками лорда, те съёжились и вжали головы в плечи. А двое опять за причиндалы схватились и чуть не заплакали.

— Князь Дубов! — произнёс с насмешкой английский лорд. — С каким же удовольствием я убью тебя! И заработаю в Британии вечную славу, как убийца целого княжеского рода! Ведь у тебя нет детей, Дубов? Некому будет отомстить за твою смерть. А я получу хорошую награду за голову целого князя. И весь мир увидит, как слаба ваша аристократия…

— Хорош болтать, — прервал его Дубов, и лорд разозлился. Но что поделать, таковы северные варвары, а этот ещё и выскочка-полукровка. — Ты дуэль хотел или парня себе найти? Я слышал, у вас там такие порядки…

Лорд Бэккет аж покраснел от распиравшей его ярости, а из ушей чуть пар не повалил. Во-первых, потому что он и представить не мог Дубова своим парнем. Низость и ущербность! А во-вторых… как он узнал о порядках?

— Ты умрёшь! — выкрикнул лорд и позеленел. И нет, это ему не поплохело резко. То была его великая сила! — А затем я заберу у тебя девку, и Британская Империя подчинит себе Саранчу!

Он обладал Инсектом, который претворял в реальность любые его фантазии. Оружие, броню, технику — да что угодно. Во время использования дара тело лорда покрывалось сияющей, как россыпь изумрудов, энергией. Чтобы превратить её во что-то, требовалось лишь сказать:

(англ.) — Во тьме ночной, при свете дня!.. — начал говорить Бэккет, и энергия вокруг него завихрилась, поднялся ветер, плащ с флагом Британской Империи захлопал под его напором.

Бах!

В руке Дубова задымился огромный револьвер. Выстрел вышел таким мощным, что по князю хлестнул порыв ветра, взметнувший снежную порошу.

Пуля не дала договорить лорду. Защитные артефакты спасли ему жизнь, но кинетическая энергия пули отбросила его на несколько метров.

— Oh, f***ck! — зло выкрикнул Бэккет.

В голове у него опять раздавался чудовищный звон. А на лбу раздувалась шишка.

Дубов подошёл к вставшему на четвереньки лорду и направил пистолет ему в голову. Катлер нехотя заглянул в огромное дуло, в которое легко пролезли бы сразу три его пальца.

— Shi-i-i-it… — только и успел произнести он, как Дубов выстрелил во второй раз.

Артефакт, покрывавший защитной плёнкой тело лорда, снова выдержал, а вот голова — нет.

Почти обезглавленное тело упало к ногам бывшего барона.

— Блин, хорошо, что двух пуль хватило… — задумчиво пробормотал он, почёсывая шею раскалённым дулом. — А то последние. Ладно, кого ещё дуэль вызвать? — Он обвёл взглядом зевак и заметил спешащую охрану во главе с Билибиным. А также и мужчин, что уже получили по причиндалам от его спутниц. Их глаза встретились. — Тебя на дуэль? Или тебя на дуэль? — водил он револьвером, а те отрицательно мотали головами.

— Вот и славно, — Дубов убрал револьвер в своё кольцо. — Блин, только князем стал, а проблемы меня уже нашли. То ли ещё будет…

Там же

Николай

— Дубов, тебя нельзя ни на минуту оставить! — ругался герцог Билибин, когда подбежал ко мне. — Ты что-нибудь о дипломатической неприкосновенности слышал?

— Не-а. он вызвал меня, так что тоут дуэль. Никакого отношения к дипломатии она не имеет! — заметил я, изучая трофет.

Именное кольцо лорда, пространственный артефакт, не хотело мне открываться. Тогда я направил в него духовную энергию, перегрузив защитную печать, и смог заглянуть внутрь.

Добыча оказалась неплохой! Свежий комплект британских доспехов, оружие, артефакты и какие-то записи. Их я Билибину отдал — всё равно английский не знаю.

— Ого… — тут же сменил он гнев на милость, едва пробежав документы взглядом. — Да это же внутренняя дипломатическая переписка! С подробными планами и кампаниями… Да мы бриташек с потрохами сожрём! Хрен им, а н дипломатическая неприкосновенность!

— Удачи, — пожал я плечами и сел в лимузин к ждавшим меня девушкам.

Ох, завтра ещё свадьба эта…

Днём позже

Дворец Бракосочетания

Весь предыдущий день я провёл в медитациях и раздумьях, пока девушки тренировались. Я же напитывался силой и восстанавливался после противостояния с Императором.

Слова этого английского лорда про детей меня, надо признать, слегка задели. Так что я с большим удовольствием выстрелил в него аж два раза. Быть последним в роду не так чтобы очень просто. Я бы с радостью передал эту ношу какому-нибудь потомку, чтобы уже он переживал по этому поводу… Шучу, конечно же. О наследниках я уже думал, но об этом потом. Сейчас есть проблемы более насущные.

Дворец Бракосочетания находился на той же площади, что и Дворец Императора, но на другом её конце и был сильно меньше. Наверное, потому, что на нем не стояла огромная статуя.

Зал здесь был тоже поменьше, не было трона и толстых колонн, но украсили его куда ярче. Людей посадили на скамьях, что стояли по разные стороны от центрального прохода. Раньше было принято стоять на таких церемониях, но постепенно бракосочетания становились всё длиннее и пышнее, так что от стояния отказались.

Мы сидели в первом ряду. Я и девушки. Альфачик и Гоша тоже были неподалёку, но за пределами Дворца. Никон с несколькими дружинниками расположились вдоль стен в дальней части зала. А прямо перед нами находилось что-то вроде сцены, богато украшенной всякими цветами, флагами двух Империй, гербами и тому подобным. На небольшом возвышении стояли трое царевичей и Император — ещё более нарядные, чем вчера. Не буду расписывать их одежды, только скажу, что наряды почти ослепляли своей белизной.

Мои женщины тоже приоделись. Император прислал всем по двадцать нарядов на выбор, сшитых имперскими портными. Я же остался в том же смокинге. Плохое предчувствие было сильно как никогда.

Вчера я объявил о том, что Европа — отныне моя земля. И сделал я это вовсе не из тщеславных побуждений. То был мой план, сплетённый с безумной импровизацией. Я не сомневался, что агенты Врага наблюдают за мной. Враг наверняка думает, что моя сила в Дубовом Инсекте и в… силе. Но нет. Моя сила в непредсказуемости. И в этот раз я постарался спутать вражеские карты.

О Мите знает вся страна. Да пожалуй, и весь мир. Тайно выкрасть её не выйдет. Потому что желающих сделать это теперь целая гора. Они будут друг другу мешать.

Ещё Саранча знает, что я иду.

И сам Император мне будет помогать. С одной стороны, я действительно застал его врасплох, и он мне этого не простит. С другой, я даю шанс покончить с Нашествием. Надоело, что Враг охотится за мной. Теперь я охочусь за ним.

Церемония ещё не началась, но скоро должна прийти невеста. Судя по флагам — османка. Так союз между двумя Империями будет более долговечным. Наверное. Османам просто деваться некуда, они побеждённая сторона, так что русский Император диктует им свою волю. Сказал свадьба — значит, свадьба.

Справа от меня с абсолютно прямой спиной и лёгкой улыбкой сидел князь Тарасов.

— Князь, — тихо позвал я его.

— Да? — ответил он, не поворачивая головы.

— Помните, вы как-то назвали себя моим должником?

— Конечно, князь Дубов, помню. Вы спасли мне жизнь, убили злодея. Как можно забыть подобное?

Лично я еле вспомнил, ну да ладно.

— Мне нужно получить доступ к делам выживших мятежников Деникина, — сказал я.

— А герцог Билибин? — слегка склонил в мою сторону голову Тарасов.

— Он мне сейчас не очень доверяет.

— А, понимаю. Верно, после вчерашнего? — князь взглянул на меня, а в его глазах мелькнул насмешливый огонёк. — На вашем месте я бы не доверял ему в ответ. Он человек непростой судьбы, а служба на Императора сделала его довольно коварным и изворотливым. Он предан государю, и для вас это может быть опасным.

— И это говорит Первый советник Императора? — не смог скрыть я своего удивления.

— Вера и преданность Императору ослепляют Билибина, — в голосе Тарасова послышалась печаль. — Он не видит всей картины и может скорее навредить, чем помочь. Особенно вам. Вы ведь в конечном итоге действуете на благо Империи, пусть и не совсем теми путями, которые нравятся государю. Я вижу это и ценю. Можете рассчитывать на мою помощь… князь Дубов.

На этом разговор закончился, а я ощутил на себе тревожный взгляд. Это Катя, закусив губу, наблюдала за моей беседой с Тарасовым. Я помнил её предостережения насчёт князя. Но волков бояться — в лес не ходить.

Вскоре началась церемония. Все сразу оживились, зазвучала и заметалась между высоких стен торжественная музыка. Вышел мужчина в религиозном одеянии, которое соответствовало обстановке своим богатством и пышностью, и возложил на алтарь книгу. Затем открылись входные двери и вошла невеста в белом платье с лицом, скрытым фатой. Платье облегало стройную и явно юную фигурку.

Царевичи с любопытством наблюдали за невестой. Её вёл знакомый мне османский принц и генерал Хасан-Паша в сопровождении нескольких золотых янычар. Им даже оружие оставили. Но здесь было столько гвардейцев Императора и людей Билибина, что они умрут раньше, чем даже подумают достать своё оружие.

— Красотка… — уважительно протянула Агнес. — Надо бы узнать, где они взяли такое платье… Коля, тебе какой размер груди больше нравится? Я могу сделать любой…

— Странно, но она кажется мне знакомой, — хмурила голубые бровки Василиса.

Странно… А мне было странно другое. Царевич Алексей так и не появился. Этот мудак не присутствовал вчера, когда давали награды его братьям, и сегодня решил пропустить свадьбу отца? Почему? Не верю, что так боится покушения на свою драгоценную персону.

Видимо, царевичи заметили мой вопросительный взгляд. Павел пожал плечами, а Владислав слегка развёл руками. Ярослав же одними губами прошептал: «Я хитрее тебя! А значит, и сильнее!» — и начал расплываться в улыбке, но получил лёгкий подзатыльник от Владислава.

Мда, однажды, кто-то из них будет править Империей… Правда, любой из них лучше Алексея. Тот вообще отбитый. Ещё и меня пытался убить, но я с ним поквитаюсь, как случай представится.

А пока свадьба! Скорее бы она уже закончилась! У меня целая куча дел теперь, а я время тут теряю…

Там же в то же время

Девушка в белом платье шла между рядов из деревянных скамеек. Она думала обо всём и ни о чём сразу, а её тело била мелкая, едва заметная дрожь. Она никогда не готовилась к подобной роли, но судьба распорядилась иначе.

В руках, скрытых белыми перчатками, невеста русского Император несла небольшой букет из свежих лилий. Она чувствовала, что все взгляды прикованы к ней. Ноги сами остановились перед небольшим возвышением, на котором стояли Император, священник и царевичи.

На плечи давила огромная ответственность за её народ. Страна, разорённая войной и так называемыми «западными партнёрами» с их кредитами, нуждалась в мудром правителе и сильном союзе. Новым султаном станет её брат Хасан, а на неё лежит долг скрепить союз двух держав, выйдя замуж не за того, кого она полюбила, а за Императора.

Хотя её возлюбленный тоже был здесь. Как и его благородные друзья, с которыми она уже успела познакомиться. Но отказаться от долга в пользу своих чувств — значило предать свой народ. Пусть он и совершил много ошибок, но это её народ, и её долг помочь ему эти ошибки исправить.

Едва осознав это, девушка почувствовала в себе силу, расправила плечи и ступила на возвышение, встав рядом с Императором. Он мягко улыбался ей, прекрасно понимая её чувства, а она молилась, чтобы его улыбка не оказалась лживым обещанием, за которым прячется чудовище в человеческом обличье.

Священник начал церемонию. Она шла на русском, но девушка кое-что понимала. Краем глаза она смотрела на Него. И нет, это не Император. А Он стоял и задумчиво осматривал лица собравшихся.

Он искал своего брата, который так и не явился.

— Невеста, можете открыть своё лицо, — сказал священник.

(осм.) — Айлин, открой личико, — ласково сказал по-османски Император.

Сердце царевича Павла при этих словах дрогнуло и пропустило удар, неприятный холод пополз по телу.

Айлин откинула свою фату и грустно улыбнулась Павлу.

Тот дёрнулся в её сторону, но цепкие руки проницательного Владислава удержали его. Брат шептал:

— Одумайся! От этого зависит судьба миллионов людей! Здесь не место чувствам!

Павел замер, не сводя глаз с отца и Айлин, что вот-вот станет его женой.

— Если кому-то есть что сказать против этого союза… — громко сказал священник.

«Кто-нибудь! Остановите это! Ну хоть кто-нибудь!» — мысленно вопил царевич. Взглядом он нашёл Дубова, но тот, судя по лицу, был в не меньшем шоке.

Вдруг громко хлопнули створки входных дверей, и внутрь влетел чёрно-белый вихрь. По проходу быстро шагал цесаревич Алексей собственной персоной. Он был одет в белый мундир с чёрной строчкой, высокие сапоги, чёрный пояс и белый плащ, отороченный чёрным бархатом.

— Ты забыл подождать меня, отец! — воскликнул цесаревич, подойдя к брачующимся.

— О чём ты, сын? Ты был приглашён, как и твои братья, — отвечал Император холодно. — И сам не явился вчера, а сегодня и вовсе опоздал.

— А зачем мне было являться на церемонию награждения? Чтобы смотреть, как ты восхваляешь моих братьев-недомерков? Они не сделали и сотой доли того, что делал для тебя я! Я выполнял все твои приказы…

— Ты нарушил половину! — грохнул Император. — Если бы не это, мы бы сейчас не отлавливали Саранчу по центральным губерниям!

При этих словах присутствующие здесь гости заохали, взбудораженные новостью, и заозирались, будто Саранча уже где-то тут.

— О да, зато твой любимый сыночек в одиночку выиграл войну с османами…

— Ну вообще, со мной Дубов был. Если бы не он… — попытался влезть Павел, оглядываясь на Айлин.

— Заткнись, выскочка! — вдруг заорал Алексей и взорвался аурой. Некоторым стало плохо, Дубов настороженно привстал, подавая глазами отчаянные сигналы герцогу Билибину, который стоял недалеко от возвышения. — Думаешь, раз у тебя дар Первого Императора, ты лучший наследник, чем я? Ты никто! Вы все никто! — яростно крутанулся вокруг своей оси Алексей. — Скажи, отец, ты хоть когда-нибудь любил меня?

Император смутился от такого вопроса, но нашёл в себе силы подойти к цесаревичу и взять его руки в свои.

— Я всегда любил тебя, сын. Может быть, даже слишком сильно.

— Сильно? — губы Алексея скривились в презрительной усмешке, в серых глазах вдруг появилось что-то тёмное и опасное.

В это время Дубов сосредоточился и попытался послать мысленный сигнал Билибину с помощью духовной энергии. «Это оно!» — несла в себе передаваемая мысль.

— Сила, отец… — вырвал свои руки из рук отца цесаревич. — Вот что ты всегда уважал. Как только Павел стал сильнее, ты стал больше любить его, давать ему свои уроки. Скажи честно, сколько он уже усвоил?

Никто не смел прервать разговора отца с сыном. Магическая энергия бушевала вокруг них, словно две разнополярные силы столкнулись, и одна хотела побороть другую.

— Остался последний, — глядя на свои ладони в белых перчатках, произнёс Александр Восьмой.

Почему-то перчатки начали покрывать тёмные пятна, словно их поразила скверна. Но Император не был ей удивлён.

— Неважно… — зло процедил Алексей. — Всё это уже не важно. Ты и твои уроки… Сила Павла и остальных. Даже проклятый Дубов уже не важен. У меня теперь есть сила, чтобы остановить Саранчу раз и навсегда. Но сперва… я должен занять трон, который мой по праву!

Герцог Билибин наконец понял, что пытался ему внушить Дубов.

— Нет! — крикнул он и бросился на цесаревича, используя свой дар останавливать время.

Вот только он узрел невозможное. Как чёрные глаза обезумевшего цесаревича Алексея следят за ним. А затем неведомая сила толкнула его в грудь и отправила в полёт.

К цесаревичу также бросился и князь Дубов. Та же самая сила остановила и его. Отбросить не смогла, но князь-полукровка упёрся ногами в землю, словно боролся с ураганным ветром.

Никто не мог приблизиться к Императору и его сыну. А половина гвардейцев, что были здесь, выхватила оружие и накинулась на своих товарищей. В двери вбегали всё новые солдаты, которые были облачены в чёрно-белую броню.

— Скажи же, отец… — прошептал, опустив голову, Алексей, — какой твой последний урок? Я ведь так и не ушёл дальше третьего.

Государь спокойно смотрел, как чёрная сила поглощает белую ткань, делая её ветхой и старой. И так же спокойно он взглянул на цесаревича и молвил:

— Самопожертвование.

Цесаревич поднял на него чёрные глаза, полные злобы и ненависти, что выплёскивались волнами смертоносной силы, и прошептал, выхватывая кинжал из ножен за спиной:

— Так быть тому.

Чёрный клинок из стекла, растущего только в землях Саранчи, преодолел три десятка защитных артефактов и пронзил сердце Императора.