Барон Дубов 12

Глава 22

Гром гремел, земля тряслась, это Саранча на смерть неслась!

Да… С детства с рифмой я дружу.

Поле, с которого ещё недавно взлетали дирижабли с беженцами, проседало и проваливалось в черноту. Нам навстречу с криком пронеслась толпа людей, что не успели погрузиться на борт, и теперь искали спасения за спинами дружинников и солдат.

— Я могу… удержать! — хрипела Маша.

Она стояла на четвереньках чуть впереди, упираясь руками в землю, а её волосы тоже впивались в землю и шевелились. Магическим зрением я видел, как пульсирует в них магия дриады.

Подошёл к ней, присел на одно колено и опустил руку ей на плечо. Оно было горячим.

— Побереги силы, женщина, — нежно улыбнулся я, — они ещё понадобятся.

Маша шумно сглотнула, подняв на меня усталый взгляд, и кивнула. Её волосы начали втягиваться обратно, а сотни корней, державшие землю и тварь под ней, стали лопаться, разрываясь.

Без помощи дриады провал просто взорвался. Вверх полетели комья мёрзлой земли и части зданий. А следом вырвалась толстая голова червя высотой с многоэтажный дом. В толщину она была сильно меньше той, что я видел в самом городе, но всё равно имела в диаметре несколько десятков метров.

— Давно пора червей накопать, господин! — хохотнул Никон и закрыл медвежье забрало своего древнего доспеха.

По броне пробежала электрическая волна, после которой осталось слабое голубое сияние — что-то вроде защитного экрана. По виду сияние напоминало пчелиные соты.

Раньше я не замечал этого, но Никон постоянно в своём костюме колупался — мог что-то починить.

— Давай! — крикнул я дриаде, и она вновь вцепилась в землю.

Я направил в неё сильный поток маны, да и сам помогал.

Из земли вокруг червя вырвались сотни корней и накрепко оплели монстра Саранчи, не дав ему втянуться обратно.

— Бей всем, что есть! — прокричал я, а сам побежал к телу червя.

Вверху он беспомощно махал тонкими узловатыми конечностями и заглатывал воздух ртом из шести зубастых лепестков. На высоте нескольких метров в тело врезался плотный рой пуль — это стреляла Агнес с крыши из шести пулемётов сразу. Её поддерживали огнём из снайперских винтовок. Пулемёты на вышках и контейнерах тоже развернули и ударили со всех сторон по монстру.

Вперемешку полетели копья и сферы Лакроссы и Лизы. Они взрывались и прожигали плоть монстра, а он ревел от боли. Василиса взлетела в воздух и обрушила на червя холод, замораживая на нём длинные спирали.

У земли десятки людей со всей яростью обрушились на тварь. Её кололи, рубили и били магией. Червь изогнулся и попытался всем весом обрушиться на людей, но я именно этого и ждал. За миг до падения подпрыгнул и ударил снизу вверх молотом, который уже вибрировал от впитанной маны.

Удар вышел что надо! От червя отлетел хороший кусок плоти, а самого его отбросило в обратную сторону.

Но у моей атаки оказалась и обратная сторона. Я отвлёкся от корней, и часть из них порвалась: монстр начал вползать обратно. Немыслимым движением он изогнулся и вновь оказался со мной лицом к лицу. Кое-кого снесло его тушей, но они уже поднимались из сугробов, куда отлетели. Червь ударил сначала одной конечностью, но я увернулся. Тогда он сразу ударил второй — я снова скользнул в сторону и тут же отмахнулся топором. Одна конечность упала в снег, заливая его горячей кровью.

Монстр взревел, изогнулся телом вверх, оглашая воздух громким, вибрирующим воплем. Но рядом со мной появился Гоша, который тут же плюнул в него паутиной. Я тоже выстрелил чёрной паутиной из запястья (вообще, обычно я её из пальцев выпускал, но тут они заняты были), две паутины сплелись и прицепились там, где обычно у людей горло. И мы оба дёрнули, прибивая тварь обратно к земле и не давая ей уйти.

Новая порция корней выстрелила из земли и сковала тварь по всей длине. Червь попытался вырваться из пут, но они держали крепко. А княжна сверху ещё и льдом подморозила. И трескаться бы нашим корням из-за мороза, но по ним протекало чудовищное количество маны, делая неуязвимыми к холоду. В итоге монстра сковывали и лёд, и корни.

Червь замер, шумно и судорожно выдыхая смрад. От жара его тела таял снег вокруг. Лёд его долго не удержит, но княжна, постоянно летая над ним, добавляла ещё и ещё.

С расстояния в полдюжины метров я смог его прекрасно рассмотреть. Кожа серая, сморщенная, будто после долгого сидения в воде. Пасть состоит из шести зубастых лепестков и двух конечностей. Вторую червь тоже успел потерять — отстрелило выстрелом из снайперской винтовки. А каждый из шести лепестков пасти обладал небольшим глазом размером с мяч для баскетбола. И все три пары глаз сейчас смотрели на меня и на мой револьвер, сменивший молот в правой руке.

Атаки прекратились. Все смотрели на монстра. А мы с ним смотрели друг на друга. И я чувствовал его страх.

— Оно боится! — прокричал я с хохотом.

Червь в приступе отчаяния раскрыл пасть, и я выстрелил. Пуля прошила нёбо насквозь, оставив дыру размером с меня. И монстр рухнул обратно.

— Он ещё жив! Сильно ранен, но жив! — предупредила меня Вдовина.

Но я это и так знал. Видел, что огромная душа монстра ещё трепыхается от ярости и боли. Стоило смолкнуть крику Кати, как удавчатое тело червя встрепенулось и дёрнулось в мою сторону. Однако я уже сформировал иглу боли толщиной с мой кулак. Так что это был скорее столб боли. И дополнил его несколькими серпами на конце, сделав больше похожим на стрелу. Я швырнул всё в душу червя и пронзил её насквозь.

Но даже это не убило тварь! Душа её, похожая на вытянутую кляксу, затрепетала, теряя целостность, только происходило это недостаточно быстро.

Невообразимым усилием, теряя огромные куски собственной плоти, червь ринулся обратно в дыру. Хотел, по всей видимости, дать дорогу Саранче, что ждала где-то в глубине выкопанного тоннеля.

Червь, став похожим на выдранный заусенец, исчез в земляной дыре.

— Ё……ю, — витиевато выругался залитый кровью Никон. — Сейчас попрут…

— Герцог! — проорал я, подбегая к яме. — Уводи гражданских, а потом прыгай на мой дирижабль! А мы тут продержимся сколько сможем!

— Понял! — без лишних разговоров подчинился Макс и растаял в воздухе.

Через секунду он появился с женщиной на руках возле одного из оставшихся дирижаблей.

В темной дыре уже копошилась Саранча. Кроме меня, ещё много кто подбежал к дыре, и мы открыли беспорядочный огонь по её стенам. Сферы Лизы летали по тоннелю и подсвечивали нескончаемую вражескую орду. Но я и так их видел. Маленькие кляксы фиолетовых душ, несколько побольше, принадлежащих офицерам. Их было много. Очень много. У нас просто патронов не хватит…

Но это не значит, что я с большим удовольствием не потрачу их все на Врага!

Вниз полетели разноцветные пули и вспышки магии. Саранча умирала, но её место занимала другая. Патронов мы не жалели. Вскоре стали раздаваться сухие щелчки и следом голоса:

— Я пустой!

— Я всё.

— Пошла последняя.

— Сил не осталось, господа…

Ровно в тот момент, когда раскалённый ствол моего револьвера покинула последняя пуля, в падающем круге света показалось Пугало. Но я всё равно направил на Врага пистолет и выстрелил. Да, курок тоже сухо щёлкнул, но… в пугало с жужжанием улетел снаряд! А затем на Саранчу вновь обрушился смертоносный град. Но уже с неба.

— Эй, Дубов, спасибо, что самое вкусное нам оставил! Ха-ха-ха! — проорал, свешиваясь за борт низкозависшего боевого дирижабля, царевич Ярослав.

Целый Имперский флот замер в небе над нашим воздушным портом. Дирижабли вели огонь по невидимым нам врагам, но несколько всю огневую мощь обрушили на дыру в земле. Саранче внутри пришлось очень несладко.

Однако по дирижаблям открыли ответный огонь. Десятки голубых, бирюзовых и других разноцветных комков слизи полетели в эскадрилью. Там были готовы. Дворяне с воздушными Инсектами порождали потоки воздуха и вихри, которые отклоняли опасное желе в стороны или отправляли обратно. То, что всё же пролетело через это ПВО, врезалось в баллоны, закрытые бронёй, и стекало вниз, не причинив особого вреда. Точнее, вред был, но броня казалось достаточно толстой, чтобы выдержать пару попаданий. Правда, и дирижабли из-за неё были достаточно медлительными.

— Убирайтесь оттуда, а мы прикроем! — снова прокричал царевич Ярослав.

— Дупло там своё прикройте! — хохоча, ответил я царевичу.

Это была победа. Пусть маленькая, но победа. Герцог последних людей уже переносил на дирижабль, медики и целители таскали носилки, а плотный огонь Имперского флота удерживал Саранчу внизу, осыпая земляные склоны.

— Что ты сказал? — проорал сверху Ярослав и заметался по небольшой палубе, дёргая дворян, защищавших судно. — Что он сказал, а? Кто слышал⁈

Видимо, кто-то ему всё же пересказал мои слова, потому что Ярослав вдруг мёртвой хваткой вцепился в перила и свесился вниз, неистово крича:

— Я достану тебя, Дубов! Честное слово, достану! Ты у меня попляшешь!

— Я здесь, Ваше Высочество, а вы там! Я вас обхитрил!

— Р-Р-РА-А-А!!! — донесся бешеный рык сверху. — Я ещё обхитрю тебя, Дубов! Разберусь с моим братцем, и мы с тобой сразимся! И выясним раз и навсегда, кто сильнее и хитрее! А-а-а!!! — Он обернулся к капитанской рубке, где находился экипаж. — Быстрее завалите долбаную Саранчу! Я хочу скорее покончить с Предателем! И заняться Дубовым!

Я убрал оружие и отошёл от ямы. Никон тоже остановил стрельбу из своих суперпистолетов и установил их в магнитные держатели на бёдрах. Последние бойцы уже покидали воздушную пристань.

— Уходим на «Его Дубейшество», — махнул я своим.

Правда, пришлось Альфачика за шкирку от провала оттаскивать. Он всё жарил врагов молниями. Аж язык набок свесился.

А Агнес я заметил чуть позже. Невысокая гоблинша мелькнула в толпе возле последнего дирижабля, который пытался подняться в воздух, но у него это не выходило.

Только оказавшись рядом, увидел, в чём дело.

Толстый капитан дирижабля с рябым трусливым лицом пытался оторвать посудину от земли, не дав подняться ещё трём десяткам женщин и детей на борт. Агнес не давала ему это сделать. Она вцепилась одной рукой за полоз на дне гондолы, а второй — за металлический столб, кнехт, для швартовки.

И это она, скрипя зубами, напрягая грудные и плечевые мышцы так сильно, что рвалась ткань её комбинезона, удерживала большой пассажирский дирижабль на месте.

Как же она стала сильна… Впрочем, так и должно быть. Агнес, как и все остальные девушки, сильнее многих физически.

— Отпусти, дура! — перекрикивал шум винтов капитан с палубы. — Или нас всех Саранча сожрёт! Ну! Отвали!

Ветер трепал одежду и волосы Агнес. Она не отвечала, чем бесила капитана ещё больше. Но тут этот гад увидел меня и револьвер, направленный ему в лицо. С отстрелянными гильзами, но ему об этом знать необязательно.

— Пуля быстрее твоего дирижабля! — крикнул ему. — Швартуйся обратно, или на Саранчу тебе будет уже плевать. Ну!

Страх и гнев боролись на лице капитана. Подоспевшая ледяная княжна зарядила по рябой морде кнутом, оставив длинную кровавую царапину.

— Это тебе за то, что назвал мою подругу дурой! — выкрикнула она.

Лицо капитана приняло плаксивое выражение. И страх победил. Ведь орать он тоже мог только на, по его мнению, слабых. Трус отдал команды, шум винтов стих, уже через минуту последние беженцы поднимались по трапу.

— Если они не доберутся до безопасного места, то я узнаю, — предупредил я и взглянул на название на гондоле, — капитан дирижабля «Императрица неба».

Агнес, выпустив дирижабль и кнехт из рук, обессиленно села на землю. Одна нога подогнулась под попу.

— Козёл… — тяжело дышала она. — Свалить хотел… Бросив всех… Женщин, детей, гномов.

— А… так это гномы были? — удивился, беря её на руки. — А я думал только дети…

— Я бы возмутился, господин хороший! — бухтел, проходя мимо, гном. — Но вы нам жизнь спасли, так что чёрт с ним. Я даже готов с плюшевым медведем в обнимку ехать, лишь бы выбраться отсюда…

Под крик Билибина «Ну где вас носит?» мы с Агнес и княжной забрались на борт нашего небольшого дирижабля. Он последним покидал воздушный порт, забрав с собой нас и несколько десятков раненых, в том числе беженцев. Огонь по провалу прекратили, стоило нам оторваться от земли. И выжившая Саранча тут же выбралась на поверхность и… больше никуда не смогла пойти. Стены, укреплённые дриадой, ощетинились метровыми шипами и задержали Врага. Хоть этот провал не послужит ему.

Сверху картина открывалась удручающая. Город, простиравшийся чуть ли не до самого горизонта, горел: чернели провалы от больших червей-землекопов, взлетали многочисленные сгустки слизи к дирижаблям, а те вели ответный огонь, расползаясь над городом.

Но надо вернуться к нашим баранам. Точнее, к одному барану.

Кремницкую с забинтованной головой нашёл на капитанском мостике. Она приковала пленника к одной из батарей.

— Это он тебя так? — спросил я.

— Не, это я приложилась во время одной из атак червя, — отмахнулась титулярный советник. — Пришло время допроса?

— Да, — сказал ей и поманил к нам Билибина.

— Значит, слушай сюда, — обратился я к пленнику. — Мы тебя спасли и в благородство играть не будем. Хочешь быть уборщиком — твоё дело. Хоть боевым дирижаблем. Но на наши вопросы ты ответишь, или мы выбросим тебя за борт.

— Да вы вопросы хоть сначала задайте! — вскричал обессиленно парень. — Я всё расскажу! Честное слово!

— Что ты знаешь о Тарантиусе?

— Ничего. Совершенно ничего, — мотнул головой пленник так резво, что приложился о батарею и сморщился от боли.

— Может, правда его сбросить? — пожал плечами Билибин. — Мы ещё не высоко поднялись… Он только ноги сломает.

Дирижабль на самом деле медленно набирал высоту. Экипаж вокруг носился, штурман тщательно маневрировал, чтобы не врезаться в один из огромных тяжёлых дирижаблей, что проплывали в окнах мимо нас. Девушки с Верещагиным были неподалёку, о чём-то переговаривались. Их вид говорил о крайней усталости, но они продолжали держаться на ногах, вопреки ей.

Ну да, мы ещё не выбрались из города… А в моём сердце опять шевельнулась гордость за их стойкость.

— Согласен, — кивнул я Билибину, вернувшись из мыслей.

— А мне людей пытать дак не разрешают… — буркнула Кремницкая, скрестив руки на груди и обиженно привалившись спиной к стене.

— Да подождите вы! — закрылся руками пленник. Ну как закрылся. Попытался, но руки перехватывали браслеты, пропущенные под отопительной трубкой. — Не знаю я никакого Тарантиуса, но видел кое-что. В крепости, где я служил, поговаривали, что князь Деникин с кем-то разговаривает иногда, слышно два голоса. Но потом никто из кабинета не выходит.

— Может, это и есть Тарантиус? — оживилась графиня.

Парень продолжал:

— А однажды, незадолго до мятежа, Деникин приказал разрушить его кабинет, будто Саранча напала. На следующий день у него снова кто-то был. И снова кабинет покинули только два человека. Сам князь и его правая рука — адъютант Дмитрий. А я в том кабинете потом прибирался и видел кровь на ручке кресла, будто человек ладонь порезал или ещё что. Но у Деникина раны не было совершенно точно. Я был там, когда он покинул свой кабинет.

Мы трое переглянулись. Пока что было ясно, что ничего не ясно. Но что-то в этом точно было.

— А Дмитрий? Как он выглядел и куда делся после мятежа?

— Да обычный он. Молодой, рост выше среднего, волосы тёмные, глаза не то серые, не то зелёные. Знаю только, что он в Стамбул отправился. Деникин очень ждал сообщение от него, но так и не дождался. Ну а потом мятеж…

— Думаешь, найти этого Дмитрия? — спросил меня герцог.

Я мотнул головой.

— Не, я его уже нашёл. И убил. А вот сообщение у меня успели перехватить. Это было в лесу, когда деникинцы ещё завязли, не дойдя до Петербурга.

— Чёрт…

— Если вам этого мало, то я тут не при чём! — жалобно заявил уборщик.

— Кровь, сообщение, Стамбул… — задумчиво перебирала пальцами в воздухе графиня. — Или я ошибаюсь, или этот Дмитрий нанёс каким-то образом визит во дворец султана. Там живёт древний род, который читает кровь. Деникин хотел узнать личность Тарантиуса!

— Жаль только, знанием перед смертью не поделился… — посмотрел на меня Билибин.

— Не смотри на меня так! — деланно оскорбился я. — Я вообще до этого момента думал, что про врага в сердце Империи он имел в виду цесаревича. Но предатель порталы открывать вроде не умеет. А вот Тарантиус, похоже, да…

— Ладно-ладно, понял я, понял. Тогда что дальше? Стамбул?

Я подошёл к окну, где внизу Имперский флот разносил Саранчу вместе с городом. С севера по дирижаблям вела огонь артиллерия цесаревича. Несколько судов уже горели и кренились вниз.

— Не сразу, — ответил я. — Сперва испортим жизнь парочке предателей… Никон!

— Да, Ваше Благ… ой, то есть, Сиятельство! Здесь!

Сотник будто из-под земли вырос. От него пахнуло мужицким потом, порохом и сталью.

— Мозг Пугала со дна озера достали?

— Так точно!

— Тогда неси сюда! Его Сиятельство есть изволит!

— Прям так? Сырой, то бишь? — побледнел Никон, а волосы у него на голове явственно зашевелились.

Говорил я громко, так что девушки услышали. Маша и графиня странно на меня посмотрели, а остальные пытались подавить рвотные позывы. И не они одни. Экипаж тоже.

Ну а что не сделаешь ради родной Империи?