Барон Дубов 12

Глава 19

Всегда меня поражало, как люди извращают в своей голове реальность, чтобы она соответствовала их ожиданиям. И ладно бы ради того, чтобы мир стал казаться лучше и светлее. Так ведь нет. Некоторые, наоборот, подгоняют реальность под свои ожидания, чтобы сделать мир вокруг мрачным и грустным.

Ненормальные они, что ли⁈

Вот и герцог Билибин с ума сошёл: тычет в меня своей рапирой из трости и называет Саранчой.

Вдруг тоннель сильно тряхнуло, загудели стены, а с потолка обильно посыпалась пыль. Герцог качнулся, пытаясь удержаться на ногах, и этого секундного замешательства мне хватило, чтобы выбить у него из руки клинок. Хлопком отправил взлетевшее в воздух оружие далеко себе за спину.

— Не успеешь, — тут же качнул я головой и раскинул руки. Из них мгновенно выросли корни и закрыли проход.

— Это же фамильная реликвия! — отчаянно воскликнул Максим Андреевич.

— Сам виноват, — грубо отрезал я. — Совсем сбрендил меня в союзе с Саранчой обвинять? Повсюду агенты Врага мерещатся?

Герцог грозно нахмурился, всё ещё поглядывая мне за спину.

— Враг коварен, — ответил он, впившись в меня жёстким взглядом. Ну, мы хотя бы на «ты» перешли. Можно считать это хорошим признаком. Или, наоборот, плохим… — Его агенты легко втираются в доверие и предают в самый важный момент. Уж не поэтому ли ты, князь Дубов, скрыл от меня происхождение Миты и её саму? Записал в ряды Врага, не так ли?

Нас тряхануло в третий раз, уже сильнее. Билибина бросило на стену справа, и он бы разбил себе голову, но от нескольких корней, которыми я закрыл проход, протянулись тонкие корешкии моментально сплелись в подушечку. Висок герцога мягко отпружинил от неё.

— Уже третий! — воскликнул он, глянув на стены вокруг, будто они должны вот-вот рухнуть. — Третий прорыв… Надо спешить, но я хочу знать, что, когда весь мир рухнет, рядом со мной будет друг!

— Ладно, — терпеливо ответил я.

Внутренним зрением проследил за моими женщинами и животными. Ощутил, что Мита и дриада где-то далеко впереди, движутся в направлении городских окраин, а Альфачик с Гошей следуют за ними по поверхности. Ощущали их через меня и повиновались моим приказам. И сражались с ордами Саранчи.

— Я скажу один раз, Макс, — продолжил я, — и повторять не буду…

Вкратце я изложил Билибину свою позицию. Рассказал, что не знал, чем так важна Мита, но опасался, что раз Деникин охотился за ней, то и Враг тоже. Только недавно я узнал, чем она так важна для Саранчи. А раз та за ней и так охотится, будет лучше, если о ней узнает как можно больше людей. Так Саранче будет сложнее к ней подобраться. А затем мы должны были отправиться в Европу, где к нам агенты точно не подобрались бы. Может, звучит не очень логично, но я чувствовал, что так будет правильно. Этого Враг точно не ожидал.

Правда, тогда я ещё не думал, что Саранча уже докопалась до Питера, а цесаревич Алексей задумал убить отца.

Так что планы снова меняются. Империя не сможет мне помочь в Европе, если будет разрушена. Тогда Саранчу уже ничто не остановит, даже смерть Миты. Ведь когда-то она существовала без девушки.

— Вот и всё… — закончил я и вышел из Инсекта. Рассказ занял меньше минуты. — Забирай свой меч и делай, что считаешь нужным, а я пошёл вытаскивать своих, а затем займусь поисками этого самого Тарантиуса, пока не стало поздно.

Я прошёл мимо Билибина, пребывающего в состоянии крайней задумчивости, затем услышал шорох ветра и лязг меча, исчезающего в трости.

— Стой! — окликнул герцог, а на меня вдруг накатила дикая усталость. — У тебя вся спина в крови.

Так вот оно что… Жаль, что сейчас не первое апреля: так бы он сказал, что спина белая. Пришлось снова задержаться, чтобы намазаться целебной мазью. Эти раны нанесли мечи гвардейцев Алексея, и они плохо заживали. Но заживали. А после этого мы продолжили путь.

— Кстати, о Тарантиусе, — вдруг сказал герцог, быстро шагая позади меня. — Кажется, мы вышли на его след. Один из слуг Деникина, простой уборщик, похоже, что-то знает. Его должна сегодня допросить Кремницкая.

— Что⁈ — взревел я, встав как вкопанный. — А раньше ты чего молчал?

— А ты мне про девушку из саркофага тоже как-то не обмолвился! — парировал Билибин.

— Туше, — успокоился я. — Тогда нам нужно попасть туда раньше Саранчи! Выясним, кто такой Тарантиус, и убьём его. Узел, который он завязал вокруг нас, сам собой развалится.

— Согласен. Давай за мной!

Билибин вырвался вперёд, и мы побежали по тоннелю. На первой же развилке свернули вправо — похоже, в сторону центра города. За своих я не переживал. Они достаточно сильны, чтобы продержаться до моего возвращения.

По дороге нас тряхнуло ещё три раза. А когда мы уже приближались к цели, земля под ногами снова задрожала, по тоннелю пополз глухой рокот и гул. Пол заходил ходуном и начал покрываться трещинами. Мотало, как на корабле в сильный шторм. Пыль сыпалась со всех сторон, забивая ноздри. Сверху посыпались камни.

Войдя в Инсект, корнями из рук и ног вцепился в потолок и стены, пытаясь скрепить их и не дать обрушиться нам на головы. Билибин спиной прижался ко мне, со страхом глядя на потолок. Через несколько секунд всё закончилось.

— Ненавижу подземелья, — озвучил он мои мысли. — Даже с моим даром трудно сбежать, когда на тебя падает потолок.

Мы помолчали немного, затем продолжили путь. Но что-то изменилось. Появился сквозняк и вместо затхлого воздуха принёс запах зимы и… крови.

— Это уже седьмой прорыв, — сказал герцог севшим голосом. — Гарнизон может не выдержать такого натиска.

— Тогда нам тем более нужно спешить.

По мере продвижения сквозняк превратился ветер, а после очередного поворота впереди показался слабый свет.

— Этого быть здесь не должно… — покачал головой Макс. — Любой тоннель оканчивается потайной дверью, да и не дошли мы. Если только…

Мы бросились бежать пуще прежнего. Через несколько секунд свет в конце тоннеля превратился в зияющий провал, на обрыве которого мы застыли, поражённые увиденным.

Тоннель вывел нас на стену огромного провала в земле. Он был наклонным, круглым, с диаметром в двести метров, и одним концом упирался в предрассветное небо, а вторым исчезал под землёй.

Мы оказались на глубине в сотню метров, наверху слева зияли зубчатые края вдруг образовавшейся пропасти, водопадами низвергалась вода из порванных труб, искрили подземные кабели. Несколько домов опасно накренились. Внизу в темноте шевельнулось нечто огромное. Я лишь краем глаза увидел уродливые куски плоти, быстро исчезнувшей в глубине. Будто огромный червь развернулся и уполз. Возможно, так оно и было.

Вдруг на противоположной стене зажёгся яркий свет. Через миг с металлическим лязгом и снопом искр вниз сорвался поезд питерского метро.

— Твою мать… — прошептал поражённый Билибин.

Вагоны врезались в дно и замерли. Там же виднелись обломки зданий. А потом из темноты полезли орды Саранчи и серым потоком захлестнули место крушения.

— Даже если там и были выжившие, то их больше нет, — покачал я головой.

Если бы был способ их спасти…

— Где Канцелярия? — спросил герцога, но он молчал.

Пришлось пихнуть его в бок, чтобы очнулся.

— А… Вон она, — указал он рукой на одно из зданий, висящих на краю с другой стороны провала.

Казалось, ещё немного, и пятиэтажное квадратное здание сорвётся по крутому склону вниз.

Да, хоть склон был довольно крутой, взобраться по нему вполне можно. Вот только придётся сперва разобраться с Саранчой.

А она уже ползла под нами, как серый шевелящийся ковёр. И там были не только пехотинцы, но и уже знакомые Носороги вместе с Псинами бежали в первых рядах. По стенам карабкались небольшие твари с клинками вместо рук и ног. Они вонзали их глубоко в землю, как скалолазы — крючья. Про таких Паша рассказывал. Кажется, их Жнецами называли.

Потому что, упав в толпу, одна такая тварь окружала себя настоящим вихрем из клинков и могла в одиночку целое подразделение вырезать. Последними шли крупные монстры, похожие на кузнечные мехи на ножках. Размером с грузовик или танк. Сзади большой мешок, а спереди вверх торчало сопло. Что из него вылетало, я как-то узнавать не хотел. Чудища выглядели медлительными островками, которые огибает серая масса. Больше всего было пехотинцев — основная ударная сила Врага.

В темноте показалась знакомая громадина. Хотя отсюда она выглядела, как потешная букашка на четырёх ногах. Пугало. По всей видимости, таких семь штук, если в городе семь прорывов.

Враг готовился к этому очень давно.

— И с чего ты взял, что смерть одного какого-то Тарантиуса остановит всё это? — повернулся ко мне герцог.

В его глазах будто всё ещё отражались вражеские орды.

— С того, — ответил я, — что он мне больше всех не нравится. А это неспроста!

Выглянув из нашего тоннеля, я отошёл на несколько шагов назад.

— Тебе не кажется, что одной твоей личной неприязни маловато? — упорствовал Билибин.

— Слушай, герцог, — тут я уже не выдержал, — мы можем остаться с тобой сейчас здесь, всё обстоятельно обсудить, подумать, выпить чаю, благо после убийства английского посла у меня теперь есть отличный английский чай. Заодно Саранчу напоим, если она к нам заглянет. Потом просто встанем и выйдем, — я сделал ещё несколько шагов назад, — в мир добрых пони и ласковых щенят… Вот таких, примерно.

Ровно в этот момент в тоннель запрыгнула невысокая тварь с лезвиями вместо рук и ног. Жнец.

— А можем… — меня перебил треск дерева, который возникает каждый раз, когда я использую Инсект на полную катушку, — сначала спасти Кремницкую, а потом попить чаю с сушками!

Последнюю фразу я проорал уже на бегу. Промчавшись мимо герцога, уже обнажившего свой меч, всем телом врезался в Жнеца и вылетел из тоннеля в пропасть. По пути выбил ещё двух тварей, полезших в дыру. Внизу и по стенам их ползли сотни и тысячи особей. Первые ряды уже подбирались к поверхности и зданию Канцелярии.

В полёте я схватил моего жнеца и вырвал его руки-лезвия. За миг до столкновения со склоном перевернулся и упёрся в его грудь ногами. Затем мы врезались в землю и понеслись вниз. Дохлый Жнец с усердием играл роль ледянок, а я, выставив лезвия перед собой, нарезал встречных тварей на салат а-ля Дубов.

Пройдя сквозь строй бегущих врагов, как волнорез, оказался в самом низу — неподалёку от упавшего поезда и в полном окружении. Но герцог, используя свой дар, сбежал следом за мной и уже встал рядом. За его спиной длинная просека в рядах Саранчи тут же сомкнулась.

— Думаю, мы можем обсудить всё по дороге! — перекричал он шум вражеской толпы.

— Тогда не будем медлить!

Я выбросил бесполезные и зазубренные лезвия, и в моих руках появились топор и заряженный револьвер. Никон смог по своим старым каналам достать артефактные патроны для Громобоя. Да, я внезапно вспомнил, что у револьвера было имя. И кажется, именно такое.

Взмахнув топором, отправил в сторону вражеских полчищ серп из молнии. Он мгновенно расчистил сектор передо мной на десяток метров, и я увидел торчащие вверх лапы Пугала. Револьвер будто сам навёлся туда, где должна быть тушка твари, и я несколько раз нажал на спуск.

Оружие изрыгнуло пламя, вытянув из меня солидное количество маны, но пули… Три светящихся голубым, синим и красным росчерка по прямой устремились к цели. Первый пробил коридор, поразив Саранчу, оказавшуюся на пути, электричеством, второй врезался в Пугало, заморозив его каменную броню, а третий взорвался, обдав врага огнём.

Пугало качнулось и упало. Не погибло, я это чувствовал, но на время выбыло из строя.

— Не знал, что твой пистолет так может, — прокричал Билибин, шинкуя пехоту врага за моей спиной.

— Я тоже… — пробормотал я, глядя на револьвер.

Как-то директор академии говорил, что ходили легенды, будто этот револьвер, Громобой, обладает своим разумом. Тогда подтверждений этому не нашли, но сейчас… Меня как будто на миг коснулась чья-то воля. Добрая, дружественная, не принадлежащая Саранче.

Любопытно…

Ладно! Потом это обдумаю! Сейчас Саранча в замешательстве, так что использую это время, чтобы добраться до Канцелярии.

— Вперёд! — крикнул я, меняя револьвер в руках на молот, а топор — на алхимические зелья и бомбы.

Ряды Саранчи смешались, и мы с герцогом стали прорываться наверх. За спину себе я кинул несколько кислотных зелий, отрезав ближайших врагов кислотными лужами. По бокам швырнул алхимический огонь. Тот, который долго горит, а если капля попадёт на живую плоть, то он прожжёт её насквозь. Такая вот злая штука.

Билибин мелькал то тут, то там, используя свой дар управления временем. Где он появлялся, там пехота Саранчи разваливалась на куски и заливала землю кровью. Мой молот крушил врагов, сминая кости и превращая их в лепёшки. Также я бил молниями по толпе, выжигая в ней небольшие просеки, и раскидывал кислотную паутину, связывая ею сразу по несколько врагов. Она растворяла их плоть до костей.

Монстры визжали и нападали друг на друга, а мы продолжали их убивать, шаг за шагом идя вперёд. Герцог уже весь в крови вымазался, да и я, надо полагать, выглядел не лучшим образом.

— Так почему убийство Тарантиуса должно помочь? — выкрикнул герцог, на пару секунд замерев на одном месте.

— Потому что, — ответил я, примеряясь для удара молотом по бегущему ко мне Носорогу. Вогнал рог Носорогу внутрь черепа одним ударом. Тварь тут же сдохла, отлетев и придавив несколько Жнецов. — Это просто догадка, но я в ней почти на все сто уверен!

— Догадка⁈ Всё-таки просто догадка⁈ — опешил Билибин и чуть не пропустил удар пехотинца сзади.

Я топнул ногой, и из земли вырвался корень, пронзив врага насквозь.

— Ладно, не просто догадка, — пожал я плечами и отправил в полёт подскочившую Псину.

Эх, хорошо полетела. Прямо на лезвия Жнеца насадилась.

— Я видел прошлое Миты, — продолжил после удара, уже вбивая в землю следующего противника. — Там тоже был Тарантиус. Я уверен, он как-то связан с Разумом Роя, потому что всеми действиями руководил он сам. И он же проникал в ряды обороняющихся и разваливал их изнутри. Он не просто очередной агент. Он кто-то куда более важный! Может, даже более важный, чем сам думает. Возможно, самый главный агент.

— Некий проводник… — задумчиво произнёс Билибин, взмахом клинка отправив впереди себя золотой серп из чистой маны. — Который связывает волю Роя с его порождениями. Ладно, это может сработать. Как минимум ослабит противника и разрушит его сеть среди наших людей…

В этот момент Саранча на секунду замерла, а затем вдруг задвигалась вокруг нас, как единый организм.

— Пугало очухалось! — догадался я, раскинув в разные стороны зелья.

Те взорвались, разметав врагов, но на их место тут же пришли другие.

А ещё по нам открыли огонь! Несколько смачных голубых плевков упали рядом с нами. Куски светящегося желе разлетелись в стороны. Где они упали, земля дымилась и проседала. А в месте попаданий ширились воронки.

— И давно у Саранчи артиллерия появилась⁈ — выкрикнул я, ускоряя продвижение наверх.

Склон становился круче, и ноги скользили, но я вырастил корни-шипы на подошвах и решил эту проблему.

— Только что, — отвечал герцог, тоже оскальзываясь. Саранча напирала, но мы пока держались. Пугало где-то спряталось и больше не показывалось. Зато к нам полетели несколько новых плевков. Я ударил по ним молниями, и кислотное желе расплескалось над врагами. — Саранча эволюционирует, но медленно! Если она сможет быстрее приспосабливаться…

— Сможет, — угрюмо перебил я его, ударив перед собой молотом по земле.

Волна электричества парализовала с дюжину псин, что хотели обогнуть нас по флангам, а затем из земли вырвались десятки корней, пропоров их тела.

— Сможет, — повторил я, — если Мита попадёт в руки Врага.

— Вот блин… — вымолвил Билибин.

Больше разговаривать мы не могли. Сражение потребовало полной концентрации. Магические серпы, молнии, кислота и зелья летели во все стороны. От наших рук уже не одна сотня тварей погибла, но меньше их не становилось.

Ладно, попробуем кое-что!

Знаком я отослал герцога себе за спину, а сам потратил несколько секунд на концентрацию духовной энергии. Затем направил её в молот и ударил по земле. Почти осязаемая волна устремилась вперёд. Враги, попадавшие под неё, просто падали наземь. Атака выжигала их духовные сферы.

Последняя часть пути была свободна. Расшвыряв ещё кучу кислотных зелий по бокам, я устремился вперёд и вверх, увлекая за собой Билибина. Мы бегом преодолели последние десятки метров. В конце пути вцепился в землю руками и ногами и вырастил несколько мощных и толстых корней, которые, как лестница, вели к провалу в фундаменте здания, нависшего над пропастью.

Взбежав по ним, мы оказались в Канцелярии. А точнее, в небольшом коридоре с камерами по сторонам. Двери камер были вырваны с петель, на полу валялись трупы людей и нескольких Жнецов. Один был ещё жив, но умер, когда его проткнул насквозь чёрный меч одной суровой женщины.

— Марфа! — обрадовался ей герцог. Да и я был рад увидеть невредимой титулярного советника, графиню Кремницкую. — А мы пришли, чтобы тебя спасти!

Вдруг всё здание задрожало, застонало, и под ногами пол качнулся в сторону пропасти.

Нас и Марфу с каким-то мужчиной увлекло к провалу позади. Кое-как мы устояли на месте, а крен прекратился.

— Да? — спросила Кремницкая, показывая кивком нам за спину. — Кажется, без вас спасаться у меня выходило куда лучше!

А там в провал заползали Жнецы Саранчи.