Барон Дубов 12

Глава 20

Двое Жнецов влезли в провал по бокам, третий заполз сверху, втыкая свои лезвия в бетон. Следом лезли ещё Жнецы. Видимо, они забирались в здание по склону, а затем переходили на внешнюю сторону фундамента или стены. Значит, скоро и сверху попрут, через этажи выше.

Чем больше их забиралось, тем сильнее кренился пол. Мы попятились с герцогом, скользя ногами по мокрому от крови полу.

— А ты здорово набрал за последнее время, Дубов! — Герцог явно веселился. Он будто нашёл внутренний покой в битве. Или после нашего разговора. — Сколько ты уже весишь? Двести? Двести пятьдесят? Смотри, как здание наклоняется. Скоро сорвётся!

— Уверен, это твои полсотни стали соломинкой, сломавшей хребет верблюду, — не остался я в долгу.

— Эй! Я восемьдесят вешу!

— Если только фунтов…

— Фунтов? Это же ещё меньше получается!

— Вы двое сюда пришли на концерт для юмористов, что ли⁈ — гневно взвилась Кремницкая за нашими спинами. — Нужно выбить их отсюда, иначе вместе с Канцелярией улетим в пропасть! А у меня, между прочим, важный свидетель!

— Важный! Очень важный! — заголосил мужик в робе.

А я после слов графини задумался. А ведь это выход!

— Эй, Саранча, кис-кис-кис… — позвал я.

Маленькие безглазые головы Жнецов, усеянные уродливыми наростами, будто с удивлением на меня посмотрели.

— Барон Дубов, вы совсем из ума выжили? — офигела от моих действий графиня.

А тем временем в пролом залезли ещё Жнецы и заполнили собой весь коридор. И продолжали это делать, пока мы отступали. Они угрожающе скрежетали своими лезвиями, впиваясь ими в пол и стены, чтобы удержаться на месте.

Пол кренился всё сильнее, здание стонало и дрожало, посыпая наши головы бетонной пылью и крошкой.

— Он, кстати, уже князь, Марфа! — поправил девушку Билибин.

— Ваше Сиятельство… — в голосе графини послышалось уважение.

— Когда скажу «Пора!», следуйте за мной, — негромко сказал я и тут же крикнул: — Пора!

Бросил зелье с ядовитым газом, которого набрал у османов, и развернулся, не собираясь наблюдать, как химикат окутывает Саранчу и сжигает её изнутри. Послышался пронзительный рёв и страшный скрежет. Я же бежал прямо в стену, которой оканчивался коридор. По бокам спускались две лестницы, но мне они были не нужны. В моей руке вновь появился револьвер, и я направил его на графиню с пленником. Они отпрыгнули влево, и я выстрелил, пробив дыру в фундаменте. Она вела на улицу, где разгорался новый день. Не думал, что столько времени прошло…

Герцог уже бежал рядом. Сграбастав по пути графиню с тем мужиком, я прыгнул в пролом. В полёте развернулся. Жнецы сквозь ядовитый туман преследовали нас. И плевать им было, что они прямо на ходу умирают. А с разных сторон по красной кирпичной стене Канцелярии ползли ещё твари. Я выстрелил вновь. Пуля пролетела сквозь пролом и коридор, прикончив сразу нескольких врагов. А через миг там, где она пролетела, появился мощный вихрь, который увлёк остальных Жнецов и вымел их из коридора обратно в пропасть. И подтолкнул здание.

Уже упав спиной на мощёную дорогу, мы увидели, как квадратный дом накреняется и с громким шорохом срывается вниз. Абсолютно целый, он обрушился на склон, подмяв под себя живую пирамиду из Саранчи, и заскользил вниз, оставляя за собой кровавую просеку.

— Ничего себе он крепкий! — вымолвил я, когда дом съехал вниз и врезался в Пугало.

Не меньше пары тысяч тварей он убил по пути и закончил свой путь на огромном теперь уже трупе вражеского командира.

— Канцелярия ведь… — не без грусти произнёс Билибин. — Старое и крепкое здание из тех, что ещё на века строились.

Передние ряды врагов внизу смешались после смерти Пугала, но их быстро организовывали существа, похожие на обычных пехотинцев, только крупнее раза в полтора и с блестящими панцирями спереди-сзади. Офицеры Саранчи.

Несколько Жнецов, когда здание сорвалось в пропасть, успели спрыгнуть на дорогу, но Билибин их быстро прикончил. Однако город вокруг пылал. В небо поднимались многочисленные столбы дыма, закрывая встающее солнце. Начавшееся утро превращалось в мрачные сумерки. Большинство домов вокруг были повреждены обломками и лапами гигантского червя. Кое-где разгорались пожары, которые люди пытались тушить своими силами. Пока что Саранчи не было, но совсем скоро она будет здесь.

— Нужно уходить. Но сперва я хочу знать: это тот самый уборщик Деникина? — я кивнул на мужика в робе.

— Он самый, — ответил герцог. — Марфа, что он рассказал? Вкратце.

— Ничего, — огрызнулась девушка, отряхивая плащ, но одним глазом приглядывая за заключённым. Мужчина был выше среднего, под метр восемьдесят, достаточно мускулистый и подтянутый, молодой (лет двадцати пяти), темноволосый, кареглазый, с маленьким подбородком и носом. — И это единственная причина, по которой я всё ещё не отсекла ему ноги и не бросила подыхать.

— Да я всего лишь уборщик! — испуганно вскрикнул тот.

— Ага, а ещё водитель и повар. Знаем мы таких! Говори сейчас, или тут тебя оставим! У тебя меньше минуты!

Внезапный порыв ветра поднял плащ Кремницкой, и я невольно загляделся. Стройная как лань и грациозная, она стояла, приставив пистолет к голове пленника. Высокие сапоги на низком каблуке и чёрные штаны обтягивали мускулистые ноги. На бёдрах были застёгнуты две кобуры с небольшими пистолетами, на талии покоился слегка расслабленный пояс с ещё двумя кобурами для пистолетов побольше и рядом запасных обойм, утыкавшихся в круглую попку. На торсе бронежилет. Щёки, больше не впалые, горели яростным румянцем боя.

Да… Что делает с человеком отказ от курения… Великолепное зрелище.

Но что-то я не о том думаю!

— Некогда, — отрезал я. — Возьмём с собой на дирижабль, там и допросим. А сейчас отступаем. Но медленно, чтобы дать людям уйти. Марфа, — я перешёл на «ты», — организуй людей, пока мы с герцогом сдерживаем Саранчу. Пусть направляются к воздушной пристани, её ещё удерживают. Если этот повар побежит, стреляй в ноги.

Повар-водитель-уборщик побледнел. Кремницкая просто кивнула. А мы с герцогом развернулись к провалу и попятились. Ведь именно в этот момент из него снова попёрла Саранча.

Забавно, что совсем недавно я занимался примерно тем же самым, просто в воспоминаниях Миты. Зато теперь у меня был кое-какой опыт обороны города от Саранчи. Хотя… трудно назвать это обороной. Скорее организованной эвакуации с сопротивлением.

В моих руках вновь появились молот с топором, а на левом плече я вырастил щит-корневище. Едва над провалом показались первые враги, я ударил молотом по земле, и кусок дороги обрушился вниз, погребая под собой Саранчу. Но новая просто перепрыгнула через трупы собратьев и вновь вылезла на улицу.

Мы с герцогом схлестнулись с врагом в яростной и отчаянной схватке. Дыра в земле была огромна, враги лезли по всей её длине, поэтому нам всё равно приходилось медленно пятиться, чтобы нас не взяли в клещи.

Я бил молниями, поджаривая врагов, кидал зелья им за спины, и те отсвечивали цветными всполохами из провала, взрываясь где-то там. И перед собой кидал тоже. Волны корней бросались навстречу волнам Саранчи, и там, где они сталкивались, появлялись изгороди и баррикады из вражеских тел. Герцог носился туда-сюда, убивая одиночек, что-то и дело прорывались сквозь мои атаки.

Кремницкая чёрным мечом разрезала завалы и вытаскивала людей. Ей помогали те, кто мог. Даже тот уборщик. Людей сбивали в группы и отправляли дальше по улице.

Целая дюжина Жнецов полезла по стене здания справа, но упала, когда их накрыл дождь из моих духовных игл.

— Пли! — вдруг раздался крик позади.

Раздался залп, и пули свистнули рядом с нами. Половину первого ряда врагов прошило насквозь артефактными пулями.

Это к нам на подмогу подошёл отряд питерского гарнизона.

— Князь Тарасов прислал нас на подмогу князю Дубову! — отрапортовал усатый капитан.

Интересно, как он узнал? Ладно, неважно. Важно, что с бойцами будет куда проще сдерживать врагов. А те как раз начали лезть через переулки с других улиц.

— Держите фланги! Помогайте людям! Мы с герцогом будем держать фронт! — скомандовал я.

— Есть! Скоро прибудет подкрепление! Но это последние! Людей не хватает! Держим только вокзалы и пристани — морские и воздушные! Ещё гвардейцы цесаревича мешают, но с ними сражаются гвардейцы… Честно, не знаю уже кого, если Император…

Капитан вдруг сник, и я тогда заорал, жахнув молнией по Саранче:

— Отставить! Слушать меня! И выполнять мои приказы!

— Да! — оживился, стряхнув наваждение, офицер и бросился выполнять указания.

— Лихо ты! — усмехнулся Билибин. — Я чуть было сам не бросился твои приказы выполнять.

— Ой, отвали, Макс, а? — беззлобно отмахнулся я.

Солдаты взяли под прицел ближайшие переулки. Их бы ещё на крышу отослать, но они там и полягут, а помочь могут не успеть. Они же не умеют летать между зданиями…

Вдруг на Саранчу передо мной упала круглая шестиметровая паутина. И тут же зашипела, прожигая врагов. Через миг по ней ударила молния и растеклась по нитям, окончательно поджаривая целое стадо Псин.

Ну наконец-то! Альфачик с Гошей прибыли! Я призвал их, как только увидел Саранчу в провале.

— Ну, Гоша… — пробормотал я, сжигая своей чёрной паутиной ноги Носорогу прямо на ходу. — Есть у меня для тебя работёнка.

Я передал ему мысленный образ приказа. И паук офигел. Да что там: со стены упал и своей серебристой тушкой сшиб несколько неуклюжих Жнецов. А когда очухался, радостно стрекоча бросился исполнять. На его голове показался золотистый Гошик. Вот. Ещё и он поможет.

Над улицей между зданиями, в переулках, от окон и парадных (да, в Санкт-Петербурге подъезды так называют) стали быстро появляться дорожки из золотистой паутины. Гоша плёл свою, а Гошик на ходу вплетал свой шёлк. Паутина получалась чрезвычайно прочной, а Саранча к ней и прикоснуться не могла.

Эх, мне бы таких пауков сотни две, весь бы Питер оплели паутиной. Но он у меня такой один, а Саранчи — много. Да и маны один паук у меня высасывает на производство паутины просто уйму. С двумя бы ещё справился, а вот больше… Радовало, что между домами рос покров с коридором из паутины, по которому люди бежали в сторону спасительной пристани с дирижаблями.

Так что мы всё равно отступали в сторону окраин и воздушной пристани.

— Капитан! — проорал я. — Отправь людей на крышу! Поверху пусть пойдут, прикрывают!

— Понял! — отвечал он.

Скоро пришли ещё несколько десятков людей, он и их туда направил. А здесь, внизу, мы справлялись сами. Благодаря паутине Саранча больше не могла забираться на стены и шла по улице. Мы с герцогом встречали их, ну и Кремницкая нет-нет, да убивала какую-нибудь тварь, решившую наброситься на женщину с ребёнком или какую-нибудь старуху. На лёгкую мишень, в общем.

Вскоре стали подъезжать грузовики, в которые грузили людей. Также к нам пробивались разрозненные отряды гарнизона и дружин, лишившиеся своих командиров.

Но и Саранча начала брать нас в кольцо. А мы не могли ускорить отступление, потому что людей бросать я не собирался. Да и никто не собирался, солдаты молча и остервенело сражались с Врагом, будто чётко поняли, чем обернётся их бегство для простых людей.

Вдруг из пролома, от которого мы удалились уже на несколько сотен метров, выползли твари, которые швырялись из мешков на спинах кислотным желе. И тут же в нашу сторону полетело несколько комков голубой слизи. Эта дрянь растворяла паутину. Несколько солдат упали в гущу Саранчи, потеряв опору.

Мои и Альфачика молнии разбили комки, но нашим всё равно уже досталось, как и Саранче. Через прорехи враги стали забираться на крыши домов и атаковать солдат с тыла.

— Герцог! Помоги наверху! — тут же среагировал я.

— Справишься один? — спросил он, обливаясь потом.

— Справлюсь.

Билибин растворился в воздухе и через миг уже сражался с Саранчой на крыше.

Мешки сделали второй залп, усугубляя ситуацию. Я, отбив очередную атаку ударом топора наотмашь, выхватил револьвер. В барабане оставалось два патрона. И случилось то же, что и с Пугалом. Револьвер вдруг будто ожил в моей руке и сам нацелился на живую артиллерию. Огненный и морозный росчерки поразили двух тварей из трёх. Третью добил Альфачик, жахнув молнией такой силы, что на несколько секунд пробил коридор в рядах противника.

— Коля! — услышал я крик Кремницкой.

Она и её пленник, подобравший автомат одного из солдат, отступали от перекрёстка дальше по улице. С тыла зашла крупная стая Псин.

Я уж подумал, что им конец, но из-за поворота вылетел военный грузовик с отвалом для снега.

— А я думал, у нас в Питере такой техники нет… — удивился один из солдат поблизости. — Вечно снег не убирают.

— Так он вот один всего! — ответил ему второй, отстреливая врагов в переулке из винтовки. — И тот не по назначению используется… — покачал он головой.

А мне чуть Жнец голову не снёс, потому что я отвлёкся. Пришлось оторвать ему конечность и швырнуть в него же, как копьё. «Копьё» насадило сразу трёх пехотинцев.

Грузовик к тому моменту снёс половину стаи, а на вторую из крытого тентом кузова вылетели несколько небольших шаров. Даже отсюда я услышал их тиканье. Вдруг оно прекратилось. На первый взгляд ничего не произошло, но в воздухе затем мелькнули тонкие нити. Они оплели Псин, те начали путаться в них ногами и падать. А сферы вдруг закрутились как волчки. Почти невидимые нити натянулись и порезали Саранчу на куски.

— Офигеть… — вымолвил я.

Кремницкая тоже проводила ошарашенным взглядом грузовик. Тот же ехал ко мне, но начал отчаянно тормозить. Какой-то тяжёлый груз заставил его пронестись почти до меня.

— Сзади! — крикнул высунувшийся из кабины Герхард, гоблин-кузнец из Пятигорска.

Я едва успел блокировать удар двухметрового лезвия офицера Саранчи. Противник был с меня ростом, такой же мускулистый и покрытый металлическими панцирями везде, где только можно. И он был не один, а с кучей пехоты и Жнецов. Альфачика от меня отрезали, окружили грузовик, зажимали Кремницкую с пленником и капитаном.

Да, офицеры у Саранчи что надо. Но мы и не таких на металлолом пускали!

Не дожидаясь новой атаки, ударил ему в грудь молотом. И… у меня чуть руки не отвалились! Будто вся сила удара в меня обратно отлетела!

Ну… ладно!

Блокировал новый удар щитом и снова атаковал сам. Снова молотом, но уже пропуская через него молнию. И это сработало! Туша офицера забилась в конвульсиях, задымилась и упала поджаренной.

После его смерти пехота начала слегка «тупить». Из кузова грузовика высыпали с десяток гномов в гномских доспехах и вступили в бой. А я напомню, что доспехи превращают гнома в маленькую машину смерти. Классная штука, короче.

— Чёрт, и здесь тупик! — прокричал знакомым голосом один из гномов. С их помощью мы снова отбросили врагов немного назад. — Дубов, ты, что ли?

— Мортон! — узнал я знакомого.

— Ха! Хоть одна хорошая новость! — встал он рядом со мной, выстреливая сноп гранат из большой пушки. — Но здесь Саранча просто повсюду! Как… как… натуральная Саранча! Вот!

— Это я заметил.

— Они нас преследуют, будто знают, что мы везём установку, которая отслеживает их подкопы! Нам нужно прорваться к пристаням, чтобы погрузить её на ледокол.

Его гранаты взорвались в гуще Саранчи, вызвав там настоящий огненный ад.

— Тогда я могу пожелать вам только удачи, — глухо отозвался я. — Если можешь, прихвати людей.

— Возьму сколько могу, — кивнул гном, перезаряжая большой диск своей пушки. — И тебе удачи, Дубов. Настали тяжёлые времена… Всё! Грузимся! Попробуем пройти по параллельной улице!

— Дубов, пригодится! — из кабины высунулся Герхард и кинул мне небольшой ящик со сферами.

Я прибрал его в кольцо.

Отряд гномов быстро погрузился, прихватив с собой женщину с тремя мальчишками. Она плакала, когда уезжала. Может, от счастья, что ей удалось выбраться вместе с детьми. А может, нас заживо хоронила.

Но врагу не сдаётся наш гордый дирижабль!

Или как там пела на турнире княжна? Эх, сейчас бы сюда моих девчонок, но они заняты другим, не менее важным делом — удерживают ту самую пристань, к которой стекаются люди.

Прошло много времени. Или мало. В этих сумерках не поймёшь. Дома вокруг стали меньше, а вот Саранчи прибавилось. Паук выпил у меня всю ману, поэтому я сам её почти не использовал для атак.

Зато применял духовную энергию! Правда, и тут без проблем не обошлось. Едва я стал убивать иглами рядовую пехоту, как кто-то или что-то стало ставить духовные барьеры. Похоже, Саранча теперь и это умеет.

Напрягая духовное зрение, смог отыскать некую тварь, что пряталась в одном из зданий позади.

— Макс! — позвал я и сказал ему, где искать монстра.

Спустя минуту он вернулся, а барьер пропал.

— Пора уходить, Дубов! — крикнул Билибин сверху, сражаясь сразу с полудюжиной Жнецов.

Крик его был отрывистым, потому что если он будет орать из Инсекта, то я услышу белиберду. Не скажу, что обычно он говорит что-то осмысленное…

— Здесь больше некого спасать… — закончил за герцога капитан, зажимавший рану в боку. Шашкой он зарубил на моих глазах пехотинца.

И правда. Мы прошли долгий путь. Всё больше Саранчи стекалось к нам, а вот подкрепления не было. Больше к нам никто не смог прорваться, и почти все солдаты уже сражались врукопашную, потому что патроны кончились. Уже час по нам прилетали куски кислотной слизи. Но не прицельно — видимо, Мешки, как я назвал живую артиллерию, находились далеко.

— Отступаем! — выкрикнул я.

— Есть, Ваше Ситяельство, — отозвался капитан и продублировал: — Отступаем!

Я подскочил к Кремницкой и погрузил её вместе с заключённым на спину Альфачика.

— Ау? — жалобно и коротко проскулил тот.

— Коля? А ты? — спросила графиня.

Вместо ответа я качнул головой. Всех разом Лютоволк не унесёт. Тогда графиня, наклонившись, торопливо поцеловала меня, а затем Альфачик поскакал в сторону пристани с дирижаблями.

Наверху солдаты во главе с герцогом тоже отступали, а их преследовала Саранча.

— Идите, князь… — слабо простонал капитан. Его бойцы отходили дальше по улице, оставляя следы на снегу. — Я прикрою сколько смогу — всё равно мне не жить.

— Ага, — ответил я и кинул перед собой несколько шаров Герхарда.

Через секунду они нашинковали десятка три разномастных тварей и даже одного офицера.

Затем шлёпнул пригоршню целебной мази на рану капитана, и он громко заверещал:

— Жжётся! Жжётся!

— Помирать он собрался… — хмыкнул я и закинул его себе на плечо. А после бросился бежать, потому что Саранча уже со всех сторон лезла.

Да, похоже, Империя потеряла столицу. Люди вот-вот потеряют надежду. А я совершенно точно потерял ботинок. Новенький!

Но я за ним вернусь! И очень скоро! И затолкаю его в зад или цесаревичу, или Тарантиусу. Смотря кто мне попадётся первым… В любом случае… У меня есть и второй ботинок!

А пока надо выбраться из города и допросить странного уборщика.