Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 12

Событие тридцать четвёртое

— А-а-а! — Бруно Бусс свалился на мостик. С грохотом свалился. Но видно не насмерть ранен, так как трупы не стонут и не матерятся на немецком. А этот товарищ донерветером не обошёлся и покрепче выдал, про свинячьих собак, фекалии и прочее и прочее. Рассказывая всё это… своим, датчане точно его услышать не могли, капитан Бусс закатился под бок к Иоганну за сундук огромный.

'Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведёт до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому'! — затянул на русском барончик.

— Вас? Вас ис дас? — даже стонать перестал шкипер, не каждый день увидишь поющего барончика.

Иоганн отмахнулся от раненого в зад капитана. Ничего страшного, стрела от арбалета видимо вскользь прошла, только кожу на заднице у Бруно оцарапала. Повезло. А ведь не предупреди их Бусс — Автобус и лежали бы они с Мартином фон Боком продырявленные. Или плавали.

Надо было не о комичной ране капитана думать, а о том, чего делать-то. Бабахнуть по ним, по разным прочим шведам, из пушки, да хоть из всех четверых, а потом устроить геноцид из огнестрельного оружия. Пока они сообразят на берегу, что карамультук отправляет смерть на триста метров, много народа поляжет. По идее, у него сил и средств хватит очистить порт от датчан и загнать их в виднеющуюся западнее крепость. Или замок? Где граница между ними? Стена есть. Башни есть.

Вот только ему Дания во врагах не нужна. У него Копенгаген был раньше намечен, как место для сбыта товара очень недешёвого, а ещё как перевалочная база на Азорские острова, а может и на Ньюфаундленд. И самое плохое, что кильский канал ещё никто не прорыл и другого выхода в Атлантику кроме как через датские проливы не существует. Нельзя воевать с Данией. Он ведь и дальше намерен плавать на катамаранах и, выходит, за чужим флагом не спрячешься, хоть марсианской республики флаг поднимай, хоть Ватикана, ни у кого больше в этих широтах катамаранов нет.

И ведь не крикнешь этим придуркам, что он свой — буржуинский и принёс им корзину печенья и бочку варенья. Хотя, крикнуть-то как раз можно, а вот услышать его эти унтерменьши едва ли способны. Они метрах в семидесяти.

Иоганн высунулся из-за сундука. Бравые вояки в количестве не менее двадцати перезаряжали арбалеты. Поставили их на землю, сунули ногу в стремя и натягивали тетиву. И слаженно как-то, чувствуется выучка и дисциплина. Орднунг.

— Бабахнем для острастки, — фон Бок выглянул из-за сундука и тут же назад отпрянул, а через секунду стрелы затарабанили по сундуку и палубе.

— Может холостым? Так эти сволочи эвон как кучно бьют, пока Самсон будет заряжать, они его в ёжика превратят. А вот гранату можно попробовать бросить. До них осколки не долетят. Жалко тратить, но эти дебилы же не уймутся.

Гранаты, на счастье, именно в этом сундуке и хранятся. А, на совсем уж счастливое счастье, крышка открывается в сторону носа «Ра» или как раз так, чтобы прикрыться от дебилов конченных.

— Приоткрой крышку, а я сидор с гранатами достану, — Иоганн оглядел катамаран. Народ попрятался в трюмах корпусов, и только Бруно и помощник его, которого Иоганн прозвал Скалой Джонсом, сидели вместе с ними за огромным сундуком. Звали так-то здоровяка Джорг, а не Джонсон, что кажется обозначает крестьянин или землепашец, но на крестьянина рыбак не походил ни разу, а вот на киноактера Скалу Джонсона вполне. Даже что-то азиатское в чертах присутствовало, а ещё лысина приличная.

Юнкер попытался приподнять крышку сундука. Не вовремя. Болты арбалетные полетели прямо в неё. И силы ударов нескольких стрел хватило, чтобы её на место припечатало. Тут-то Джорг и показал силушку, он её снова приподнял и даже поставил вертикально, арбалетные стрелы продолжали в неё втыкаться, но Скала, на то и скала, что ему эти финтифлюшки. Иоганн же, прикрываясь крышкой, как щитом, занырнул по пояс в сундук и вытащил за лямки рюкзак с бомбами. Всего в рюкзаке три штуки и плюсом на всякий пожарный огниво. Вот сейчас как нельзя кстати.

— Джорг, я запалю фитиль и передам тебе гранату, а ты швыряй как можно дальше в сторону этих идиотов. От начала горения до взрыва пять секу… пять ударов сердца. Потому, ты не медли. Взял и сразу бросил, — Иоганн, говоря всё это, уже высекал искры, пытаясь трут подпалить. Тот задымился и барончик раздул тлеющий брусок, а потом приложил его к фитилю гранаты, — Держи! Кидай!

Такое ощущение у парня было в это время, что прокручивают действо это в замедленной съемке. Искры посыпались от фитиля. Рука моряка схватила за нижнюю часть деревянного цилиндра… Но при этом и за пальцы барончика. И сжали их с такой силы, что кажется косточки затрещали, ломаясь. А потом Скала Джонсон цилиндр бросил в сторону датчан. Вместе с рукой Иоганна. И никуда цилиндр не полетел. Он плюхнулся, вырвавшись, наконец, из пальцев парня, и заскакал по деревянному настилу мостика в сторону раненого в зад капитана Бруно.

Писец им однозначный светил, если бы не Автобус. Уж чего у него в голове сработало, но гранату он подхватил и швырнул в сторону датчан. И попал в крышку сундука. Всё, теперь точно амба. Донерветер.

— А-а-а! — заорал Джорг, схватил, летящий в сундук с другими гранатами, цилиндр прямо на лету, и швырнул на пирс.

Бабах.

Событие тридцать пятое

Если по чесноку, то гранаты эти первые получились так себе, им до лимонок из будущего ещё прогрессировать и прогрессировать. Даже до тех гранат, из-за которых гренадёров станут гренадёрими называть, и то пару веков прогресса ещё. Это сейчас такой деревянный цилиндр размером с литровую стеклянную банку, выточенный на токарном станке. Изнутри на клей рыбий присобачена кожа. А потом там напихана пороховая мякоть с кусочками всё тех же нарубленных гвоздей. Крышка тоже деревянная и на тот же клей посажена. А потом всё это зашито в брезент. А сверху, чтобы крышку сразу взрывом не вышибло, и вся сила от него в одном направлении не ушла, прибита мелкими гвоздочками скоба железная. Из-за приличного диаметра гранаты кидать её без авоськи неудобно. Не дураки придумали ручку для гранаты.

Но это всё для обычных людей, у Скалы Джорга и лапища… скальная. Он, хоть и не было уже времени на вдумчивый замах и раскручивание, как у метателей ядра или молота в будущем, всё же зашвырнул её метров на сорок. Ай, ладно — тридцать пять. Потом с рулеткой нужно замерить.

Бабахнуло от души. Естественно, на тридцать метров, а примерно столько граната не долетела до арбалетчиков, осколки не летят. Не то ВВ. Но датчанам хватило. Убежали с пирса. Сначала попадали, как кегли, а потом убежали пить капли датского короля… А ведь анис есть, нужно поспрашать Матильду. Что там ещё в них? корень солодки точно. Покупали Ивану в детстве такие капли. Элексир грудной, воде бы назывался. Вот тогда состав и прочитал, и всех спрашивал, что такое солодка.

Сдуло взрывной волной не только взвод арбалетчиков, но и вообще всех на пирсе. Словно вымерло всё до рассвета… песня такая есть.

— Чего делать теперь? — Иоганн погромче спросил, чтобы стоны в зад раненого капитана пересилить.

А у кого спрашивал? У Бруно, за зад двумя руками держащегося, у Скалы Джорга, так тот не готов был с ответом, с богом вслух тоже разговаривал, крестясь со скоростью швейной машинки. Чуть ведь не отправил их сразу и к Нептуну, и к Аиду. Там в сундуке и порох в бочках и гранаты. Был бы приличный бадабум. Оставался в досягаемости только фон Бок. Он барончику и ответил:

— Keine Ahnung, aber es gefällt mir nicht. (А чёрт его знает)?

Ситуация намного лучше не стала. Он ведь не хотел воевать с Данией. Даже не так, Иоганну ни в коем случае нельзя воевать с Данией. У него даже письмо от архиепископа Риги к епископу Роскилле (Roskilde) имеется. Оказывается, Копенгаген сейчас совсем и не датский город, и уж точно не столица Дании. А столица и резиденция короля находятся в Роскилле. И что самое хреновое, этот город расположен в центре острова Зеландия, в глубоком фиорде или заливе. И это возможно уже не Балтийское, а Северное море. И с этой стороны, со стороны Балтики, туда не попасть. Если цель столица, то выгоднее в том же небольшом портовом городке Копенгагене причалить и дальше не телегах добираться, чем круголя вокруг острова выписывать. Без лоцмана просто смертельный номер. По словам брата Бенедикта помощника Валленроде с этой стороны до города две мили. То есть, чуть больше десяти километров, сейчас те ещё мили.

— Пошли, выйдем на всеобщее обозрение без оружия. Не должны же стрелять в двух безоружных рыцарей? — сам себя стал уговаривать Иоганн, хоть и обращался к Мартину фон Боку.

Не так и страшно, по тонкому качающемуся под ними трапу идти на пристань страшнее. Ещё тюфянчей Самсон, под ноги бросившийся, с вопросом, а заряжать ли пушки, настроение в конец испоганил. Если зарядить, то назад уже не разрядить, нужно будет стрелять. А это и порох в приличных количествах тратить, но это ладно, его купить можно, а вот ствол не купишь. Их всего два про запас лежит. Если брать по четыре выстрела на ствол, то шестнадцать бабахов можно сделать. Для морского сражения сущая ерунда.

— Нет! Приготовьтесь, но не заряжайте, — сплюнул в серую воду парень. Всё точно не по плану пошло.

Вышли они, держат за четыре угла знамя Ливонского ордена со Святым Георгом в рыцарской броне и ждут. Пять минут ждут. Ещё пять минут ждут. Наконец, ворота крепости открылись и оттуда кавалькада рыцарей выехала.

— Комендант крепости Висбю adel Эрик Нильсен, — с лошадей подъехавшая пятёрка не слезла. Свысока разговаривали, — Кто вы, херры? Вы руссы? С Новгорода? Что у вас за корабль такой необычный?

Адель этот… так дворянин будет у датчан, говорил на своём языке, а потом почти то же самое повторил на латыни. Грамотный геноссе.

Нет, так-то понятно, что датский это испоганенный немецкий, но испоганен он прилично, это как русского с поляком или чехом заставить разговаривать. Слова общие есть, но и звучание другое и слов множество новых в обоих языках придумано. Потому гавкания на датском ни юнкер, ни барончик, толком не поняли, а вот на латыни пошло гораздо лучше. По крайне мере, для фон Бока, который всё же в университете учился.

— Я есть Грут! — ну, это Иоганн под нос себе прошептал, а фон Бок на латыни совсем даже другое говорил.

— Это барон фон дер Хазе, а я юнкер фон дер Бок. Мы из Риги плывём в Роскилле (Roskilde) к королю Эрику VII…

— А Милостью Божьей, король Дании, Швеции, Норвегии, вендов и готов, герцог Померании Эрик VII (дат. Med Guds Nåde Danmarks Sveriges Norges Vendes og Gotes Konge og Hertug i Pommern) знает о вашем визите? Кто вас уполномочивал? Вы не руссы?

— Мы из Риги. У нас есть письмо от архиепископа фон Валленроде…

— А что у вас за корабль? Вы не из Новгорода?

— Херр!!! Мы из Риги. И ваши люди нас обстреляли без всякого повода. Зачем они это сделали? Вы им приказали стрелять по посланцам ордена крестоносцев? В послов?

Событие тридцать шестое

Брат Бенедикт в довольном коротком разговоре с Иоганном в присутствии его тёзки архиепископа сообщил, что у короля Эрика идёт война с родственниками графами Гольштейн из-за Шлезвига — Гольштейна, и ганзейский союз на стороне родичей короля, против него, а теперь соединённое герцогство Шлезвиг-Гольштейн фактически отделилось от королевства Дания. Так что упоминать Ганзу в разговоре с королём или его подданными не стоит. Как и Шлезвиг.

А дед рассказывал Иоганну про Нибуров мир (нем. Nyeburs vrede) — договор мирного урегулирования между Новгородом и Ганзой, подписанный в 1392 году в Новгороде. И Готланд там был одной из договаривающихся сторон.

И теперь Иоганн не понимал, почему этот датчанин ополчился на Новгород, если у них договор, и стоит ли с ним говорить вообще о Ганзе и о том, что у него дед купец из Новгорода.

Распутал ситуация сам комендант замка Висборг adel Эрик Нильсен. Он слез с коня, махнул рукой и чуть дёрнул головой и поясницей изображая поклон и сведя брови на переносице потребовал побожиться, что они не русы из Новгорода и не купцы из Ганзы. А чего? Они точно не из Новгорода, и они точно не купцы, и уж тем более из Ганзейского союза. Они сами с усами. По крайней мере, у фон Бока они точно есть.

— Господом богом нашим Иисусом Христом и его матерью Девой Марией клянусь, что мы не из Новгорода, и что мы не из Ганзейского союза и купцами не являемся.

Иоганн с фон Боком перекрестились. Барончик даже ради такого дела с лева на право трижды рукой махнул.

— Приношу вам тогда, херры, свои извинения за себя и за моего сержанта Нильса. Он принял вас за новгородцев. Опять же судно у вас необычное. Ужас, а не судно.

И потом минут пять рассказывал лекцию о том, как нужно строить суда клинкерным способом. То есть, укладывать доски обшивки внахлёст. У Иоганна так и было сделано. Иначе, то есть, гладко, стык в стык, ещё не умеют. И не скоро научатся. Барончик слушал не перебивая. Он уже понял, что комендант замка просто олигофрен, дурак, идиот, умственно отсталый, нужное подчеркнуть. Это они всегда с умным видом всякие прописные истины излагают.

Потом дэбил adel Эрик Нильсен пригласил их в замок на обед, где будет весь цвет рыцарства Висбю.

— Бруно, хорош стонать, вот тебе мазь, нанеси на задницу и сделай два дела. Во-первых, пополни бочки пресной водой, а во-вторых, отправь кого-нибудь из команды… Ну пусть Скала сходит в кабак или харчевню, ну, что окажется поблизости, и купит вам поесть с доставкой на корабль. Самим корабля не покидать. Старшим будет Самсон. Уверен будут вас задирать, провоцировать. Обзывать по-всякому. Не ведитесь. Не разговаривайте, на причал не сходите. Если войнушка начнётся всё же, то старайтесь не убивать никого. Нам войны с Данией не нужно.

Капитан стонал, как будто не с ним барончик говорил. И по виду его было видно, что сделает он всё с точностью до наоборот, как только херры отбудут пьянствовать, так он сразу возьмёт алебарду и пойдёт вылезших уже из-за стен арбалетчиков в кровяную колбасу превращать. Благо за собой силу чувствует.

— Мартин, они тут устроят аутодафе. Иди один. У меня понос. Несвежей водой отравился. И прошу тебя не лезь в споры, не задирай их, не ведись на слабо. Не доказывай, что катамаран лучше их круглых корабликов. И ничего обо мне рассказывай. Обычный барончик, твой оруженосец. И бога ради ничего не говори про битву у Танненберга. Не было нас там, и ты ничего толком о ней не слышал.

Как уходил Мартин, Иоганн наблюдал уже с катамарана, и сам ушёл, и всех, кто за ними повылазил, назад загнал. И не зря. Почти сразу те самые горе воины вместе со своим сержантом Нильсом, не иначе родственником того пацана из мультика, где «Гном идёт купаться», притащились к сходням и начали обзывать их красивыми идиоматическими оборотами. Понять их как взрослый дядька Иоганн мог. У них ведь у половины штаны сейчас другие, обделались, когда граната взорвалась в тридцати шагах. Теперь нужно изобразить из себя смельчаков, чтобы и себе, и другим, доказать, что вообще они храбрецы и даже урчум-бурчум, а бежали потому, что все побежали. Опять же команды убивать этих придурков на таком придурочном кораблике у них не было, а так бы поубивали.

— Если кто в ответ хоть слово скажет, за борт выброшу! — оглядел барончик нахохлившуюся команду.

Больше всех скрипел зубами и громче всех плевался Андрейка. Его и так-то спокойным увальнем назвать нельзя. А после кучи побед над ворогами ещё и бронзоветь начал. Если честно, было с чего. Он, поди, один этих двадцать арбалетчиков перестреляет, дай ему сейчас такую возможность. Именно возможность даже, а не приказ, с приказом он их всех точно в анус поразит.

— Ты поразит, не зыркай на них. Уймись, — подошёл и помахал у новика перед глазами Иоганн,– Не нужна нам война, уже раз пять сказал. Очень не нужна. Вон, сядь за сундук и учи греческий. Помогает. Книгу в мешке возьми.

Книга в самом деле есть. И не просто так Иоганн её в дорогу взял. Он спросил Мартина несколько месяцев назад, а есть ли словарь русско-греческий, немецко-греческий, хоть какой-то-греческий. И получил пожимание плечами. Нет такого словаря⁈

Учат по книгам Аристотеля и прочей медицинской литературе. А словаря нет. Ну, или фон Бок о таких не слышал. Они, как смогли, написали такой словарь на пару тысяч слов. И взяли книгу с собой, чтобы показать придворным учёным в Дании, вдруг у них есть что-то похожее.

Нда. Тут-то он конфликт предотвратил, как ни нарывались на него датчане.

А вот Мартин, чёрт бы его попрал, не удержался.