Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 23

Событие пятьдесят восьмое

Скачущего к ним Емелю и Семён, и все остальные вои на биваке увидели издали. Тот летел на саврасом жеребце, махал рукой и свистел, привлекая к себе внимание. Мог бы так сильно и размахивать рукой, топот копыт слышен на пустой дороге был издалека.

— Беда! Ай, беда! — сплюнул под ноги себе старый воин и отбросил куриную ногу назад в котёл, из которого только её выудил.

— Немцы! Дядька Семён, немцы! На нас напали. Рядом туточки!

— Немцы? Ну, немцы, чего им на нас нападать. Мы тоже… нда. Как напали? — это разговаривал дядька Семён чуть заторможено. Не мог понять, как это свои на своих напали. Однако заторможенность в мозгах не помешала старому воину руками и ногами всё делать быстро. И трёх минут не прошло, как кольчуга была надета, пояс с мечом и кинжалом занял своё место, а ремешок ерихонки застёгнут. Готов к бою, только латные рукавицы надеть. При этом десятник успевал ещё новикам для скорости подзатыльники и поджопники раздавать. В девяти из десяти случаев «ускорители» пролетали мимо цели. Новики и сами летали по поляне, облачаясь в доспехи.

Надо и псковичам с новгородцем отдать должное, пусть чуть помедленнее новиков, но собирались споро.

— Ай, чёрт! Емеля, гони назад зови наших, что в патруле! — спохватился Семён, помогая Перуну застегнуть нагрудник.

— Тевтоны? — один из псковских ушкуйников подошёл к Семёну и улыбнулся, скривился, чуть перекошенным от шрама на щеке лицом.

— Не хочешь силой помериться? — неправильно истолковал его улыбку Семён.

— Поквитаться с рыцарями, да в радость.

— Не долго ждать, — буркнул Семён, радости не испытывая.

Пять… может шесть минут и отряд потрусил вперёд, пока неспешно, поджидали Емелю и четверых новиков из арьергарда. А как услышали стук копыт позади, то и на рысь перешли. Вперёд отрядили всё того же Емелю, он и дорогу знает, и место укажет, где хрень эта непонятная приключилась. За последние десяток лет Семён уже практически своим стал себя у немцев чувствовать. Даже плохо, но разговаривать научился. Опять же куча друзей и соратников появилась среди немцев, да вот тот же староста Кеммерна Георг. Лихой рубака и умный, опытный, осторожный воин. А немец же. И тут на территории уже Ливонии немцы на них напали. Хрень!

Бабах. Бабах. Бабах. Выстрелы прозвучали рядом совсем, и в это же время Емеля впереди руку поднял. Ну да, там, впереди, поворот дороги резкий, про который разведчик и говорил. Прибыли, значит. Выстрела три, выходит, все пока его люди живы.

Андрейка третьего дозорного у тевтонов убить не успел, Тимоха в него кинжал сунул. Тот удачно развернулся к лучнику передом, а к лесу и Тимохе задом. Кольчуга на немце была, поверх неё белое сюрко, и чтобы не попасть в железо, новик чуть подпрыгнул и сверху кинжал всадил в шею, благо бармицы на шеломе не мыло. Две пяди холодной стали глубоко почти до самого сердца проникли в немца и разорвали аорту. Всё. Кончились разведчики. А вот немцы не кончились.

Ай, чего теперь, свистели, кричали, через кусты ломились, кони ржали, шуму понаделали столько, что ждать, что вот сейчас стройными рядами основной отряд начнёт из-за поворота дороги выезжать по крайней мере глупо. Дорога тут интересный зигзаг решила изобразить. Она сначала поворачивала на девяносто градусов уперевшись в болотце, потом шагов сто шла вдоль берега этого болотца, а после снова под тем же углов в девяносто градусов поворачивала опять на запад. Из-за этого болотца, обойти их с юга немцы не могли, а если попробуют с севера, так их видно будет.

Немцы, посчитали себя не дураками. Они решили окружить непонятных разбойников, напавших на их авангард. Не иначе псковичи засаду устроили, прознав про их набег. Получилось плохо. Правый отряд, посланный на супостата, вляпался в болото, один конь завяз по шею и его пришлось бросить. Спешенные кнехты попытались пройти по краю болотца, но тоже попали в топь и вынуждены были вернуться.

А вот северный отряд разделился, несколько человек пошли вдоль дороги, потом вломились в кусты шиповника и вербы и, просочившись сквозь них, пошли по опушке, а большая часть этого отряда забрала гораздо севернее, и их Андрейка с товарищами не видели.

— Зарядили? — стрелец прислонил лук к дереву, из-за которого расстрелял кнехтов, и сорвав с груди пенальчик берендейки стал заряжать карамультук мелкокалиберный.

— Пистоли? — Тимоха огляделся и прислушался. Тихо не было. Ломались ветки под ногами рыцарей, чуть дальше кони ржали.

— Конечно и пистоли заряжайте. Есть пара минут. Поторопитесь.

В результате все трое успели и пищали зарядить, и пистоли, и луки к стрельбе подготовить.

— Вон за тот выворотень отойди, — шепнул Тимохе Андрейка. — Михайло, а ты вон к тому камню большому. На тебе дозор с полуночи.

Куда кнехтам до разведчиков и диверсантов. Они по лесу с таким треском ломились, что их глухой услышит. Шли немцы тройками. Уже почти вплотную подошли к стволу, за которым Андрейка притаился.

Бабах. Кремнёвый замок карамультука не подвёл. Вспыхнула искра, потом пыхнул порох на полке, и десятимиллиметровая пуля вошла в пах кнехту. Специально, чтобы громче орал и отбивал охоту у остальных немцев нападать на всех подряд.

Бабах. Бабах. Тимоха и Михайло своими огромными пулями могли и не выбирать, куда попасть. Хоть в глаз, хоть в пузо, итог один. Сдохнешь, и никакая броня от дюймового шарика свинцового не спасёт. Разве заговорённая.

Андрейка вскочил и лук в руки взял.

— Перезаряжайте. Нет никого пока.

Рано обрадовался, та группа из десятка примерно человек, что шла опушкой перестала скрываться и с мечами в руках, размахивая ими, и оглашая лес криками про Деву Марию, бросилась к дереву, за которым стоял сын Перуна. Они, получается, чуть снизу вверх бежали. И новик их отлично видел. Одну за другой пускал стрелы в них Андрейка, пока те не кончились. Стрелы не кончились, кнехты чутка остались. Всё же шеломы у всех и кольчуги, а у кого и нагрудники были. Потому с одной стрелы поразить кнехта не получалось. По две, а то и по три приходилось в одного отправлять. Выдернув последнюю, двадцатую, стрелу из колчана, парень свистнул, давая понять своим, что всё, он гол, теперь их очередь. К этому время от большой группы кнехтов всего три человека осталось. И смелые… или глупые немцы попались, не повернули назад и даже не залегли, видя как смерть их одного за другим к себе забирает. Прут.

Событие пятьдесят девятое

Отряд Семёна перед поворотом вынужден был замедлиться. Лошадь по глинистой, скользкой после вчерашнего дождя дороге, разогнаться может, а вот разогнавшись, повернуть под прямым углом — это вряд ли.

Повернули они, и лоб в лоб встретились с основной массой рыцарей, продолжавшей, тоже чуть замедлившись, двигаться по дороге на Псков. Конрад фон Фитингхоф — магистр Ливонского ордена с 1401 года, после заключённого с Польшей и Литвой Торуньского мира, вновь обратил своё внимание на Псковскую республики. Перед Великой войной и Грюнвальдской битвой магистр четырежды вторгался в псковские земли и почти все эти вторжения для ливонцев оканчивались либо поражением, как в битве в октябре 1406 года, когда псковичи собрали ополчение и предприняли ответное вторжение в ливонские земли. Они разгромили немцев в битве под Киремпе и вернулись домой с большой добычей. В лучшем же случае удавалось дойди до реки Великой и застрять там, так и не сумев преодолеть её.

Сейчас на западе установился мир. С Польшей и Литвой заключён мирный договор и можно попробовать совершить ряд небольших вылазок, чтобы пожечь приграничные городки, в том числе Изборск, и если получится добраться до Острова и Котельна. На Изборск был послан отряд из ста рыцарей и кнехтов под командованием самого ливонского ландмаршала Бернхарда фон Хевельмана.

И вот, не доезжая примерно пять миль до границы с Псковской землёй это войско столкнулось с неизвестными. И началось это столкновение для ландмаршала очень неудачно.

Дорога узкая, лесная… бывает и совсем в лесу дороги такие, что две телеги с трудом разъезжаются, а бывают вот как эта, когда тракт торговый и часто используемый. На этой три повозки разъедутся или четыре всадника в ряд могут проехать. Ну, даже тут рыцарского клина не построишь. Опять же, из-за поворота этого разогнаться не получится. По этой самой причине — из-за зигзага дороги, оба командира и Семён, и фон Хевельман целую минуту соображали, глядя друг на друга, а что можно тут предпринять. Первым решился ландмаршал. Он ударил шпорами коня в бока, вознёс свой бастард над головой и поскакал на неизвестного врага. Да чего неизвестного⁈ Это псковичи вторглись на их землю, а не ждали, как положено, у себя немцев за стенами.

Семен тоже пришпорил Рыжика и не меч достал, а длинное своё любимое копье покрепче сжал в латной рукавице. За ним с мечами и копьями последовали ушкуйники, а вот шестеро новиков, как и договорились они заранее, съехали на обочину на край болота, спешились и стали луки натягивать. До немцев всего тридцать — сорок шагов осталось.

Бах, бах, два выстрела прозвучало оглушительных по правую руку от Семёна, а потом чуть погодя грохнул гораздо тише ещё один. Бах. Это точно из пистоля выстрелили. Характерный такой резкий звук.

Хрясь. Копье десятника ударилось о кольчугу рыцаря и пробив её вошло в тело тевтона. А нефиг! Дёрнув копьё назад, Семён вырвал немца из седла и тот рухнул под ноги коня. Хрясь. На этот раз только белую ткань разорвал наконечник, под тканью оказался кованный нагрудник. Копьё начало соскальзывать вбок, но опытный вой дёрнул его назад и ударил второй раз, снова, на этот раз пытаясь поразить ворога выше, попасть в шею, туда, где нагрудник уже не прикрывает тело, и где шлем уже тоже не помощник.

Попал. Хрясь. Предводитель тевтонов с павлиньими перьями на топфхельме мечом перерубил застрявшее в горле немца копьё. Каким бы прочным древко не было, но удар со всего размаха поперёк бастарда не выдержало. Семён отбросил обрубок в рыцаря, и пока тот инстинктивно прикрылся, выхватил меч.

Емеля и шестеро других новиков у болота выпустили уже по три стрелы в немцев. И продолжали осыпать их стрелами чуть не в упор. Что такое три десятка шагов для опытного стрельца⁈ Пять стрел. Шесть. Да, будь с ними Андрейка и Тимоха, дела и лучше бы шли. Точнее этих двое никто не бьёт. Но и они всемером уже два десятка тевтонов положили и примерно с десяток спешили.

— Бьём по коням! — принял решение Емеля. Немцы массой давили крохотный русский отряд. Те пятились, хоть и огрызались, нет-нет, да падает кто из первой шеренги. Нужно нагородить завал из конских трупов между ними, и потом можно будет тевтонов расстреливать как на тренировке, благо в ответ не прилетела ещё ни одна стрела. Нет у немцев лучников и арбалетчиков, а если и были, то полегли уже.

Бабах. Бабах. Бабах. С опушки по плотно сбившемуся отряду тевтонов ударили из пищалей. И одна пуля попала удачно. Предводитель рыцарей с цветными сине-зелёными павлиньими перьями на огромном топфхельме покачнулся раз, другой, а потом завалился под ноги своего вороного жеребца.

И не выдержали крестоносцы, потеряв командира, сначала попятились, а потом и, развернув коней, на рысях стали уходить.

Тут и Емеле с новиками пришлось прекратить стрельбу. Всё, не в кого стрелять, немцы скрылись за поворотом.

— Что там? Все живы⁈ — заорал на весь лес Перун. Ему и подраться толком не удалось. Только он на кого замахнётся из рыцарей, а тот уже стрелой поражён. Только на второго нацелится по шлему сверху зарядить, чтобы меч, по нему скользя, со всей силы врезался в плечо, перерубая звенья кольчуги, как и этот летит под ноги коня. Тоже стрела из горла торчит.

Бах. Бах. Бах в ответ из леса раздалось. Выходит, там-то битва ещё не закончена.