Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 8

Событие двадцать второе

Эта новость пришла в конце февраля. Иоганн знал, что мир между Орденом с одной стороны и Польшей с Великим княжеством Литовским с другой, где-то зимой заключат, а вот числа, естественно, не знал. Ну и не узнал. Новость привёз преподобный Мартин, ездивший по делам своего прихода в Ригу, новость-то привёз, а даты не знал, как теперь ученикам в школе у Иоганна Историю учить без дат⁈ Гонцы от нового Великого Магистра Генриха фон Плауэна радостно сообщили архиепископу Риги, что Тевтонские и Ливонские крестоносцы под командованием ливонского (нашего) ландмаршала Бернхарда фон Хевельмана смогли отбить часть захваченных поляками городов и крепостей. Рассказывали они и то, что поздней осенью 1410 года ливонский магистр (Ландмейстер) Конрад фон Фитингхоф с небольшим войском отбыл в Пруссию. А уже зимой 1411 году Конрад фон Фитингхоф участвовал в подписании Торуньского мира с Польшей и Литвой. (В польском городке Торунь (родина Коперника), что на Висле. Впрочем, тогда это ещё был, кажется, прусский Торн). По этому самому, очень выгодному для Ордена договору, королевство Польское возвращало магистру и Ордену все захваченные во время войны замки на землях Пруссии. Оттуда сразу выводились польские войска.

Кроме того, Польский король Ягайло (Владислав) освобождал всех людей магистра и Ордена, захваченных в сражениях.

Новый магистр Генрих фон Плауэн должен был выплатить польскому королю в три срока сто тысяч коп больших пражских грошей. Коп это не копейка. Это такая непонятная штука. Можно с рублём сравнить. Она равна шестидесяти тем самым пражским грошам, то есть, коп — это как рубль, но из шестидесяти грошей. Пражский грош — это монета в три целых девять десятых (3.9) грамма серебра. То есть, чтобы не заблуждаться, узнав про сто тысяч коп пражских грошей, это на самом деле шесть миллионов грошей или 22 тысячи кило серебра. Двадцать две тонны. Если что, марка весит около сорока грамм. Получается более полумиллиона марок. А ласт или почти полторы тонны пшеницы стоит три марки. Что-то под двести пятьдесят тысяч тонн пшеницы. Всё население Ордена несколько лет кормить можно. Слава богу, что Ливония уже практически обособилась и на себе это долговое ярмо не повесила.

Ещё по словам отца Мартина, ну и, естественно, по договору, за Великим княжеством Литовским оставалась Жемайтия, но после смерти польского короля Владислава II Ягелло и Великого князя Литовского Александра (Витовта) она должна была быть возвращена магистру прусскому и Ордену крестоносцев.

Иван Фёдорович на сто процентов был уверен, хоть великим знатоком истории Прибалтики и не был, что эта часть договора выполнена не будет. Там ещё несколько войнушек впереди, причем буквально через пару лет, в результате которых, во-первых, в Пруссию затащат чуму и там половина народа вымрет, а во-вторых, вместо возврата Жемайтии Орден потеряет ещё и Мемель. И это говорит о том, что границы между Ливонией и Пруссией не будет. Между ними будет Великое княжество Литовское. Сейчас ещё по тем же непроверенным новостям, что преподобный отче привёз, граница Жемайтии ещё не определена точно. Ну, тут не надо долго гадать. Митава будет почти на границе. А от Риги до Митавы сорок с небольшим километров, а от баронства, если напрямую через озеро зимой, то всего тридцать вёрст строго на юг.

Остальные новости отца Мартина были тоже не сильно радостные.

По словам гонцов в сражении при Танненберге (Грюнвальде) погибло 205 орденских братьев. Все же потери Ордена и его союзников убитыми составили более восьми тысяч человек (из примерно 27 тысяч, принимавших участие в сражении), а число попавших в плен к ляхам и литвинам доходит до 14000 человек. А их всех нужно выкупать.

Итоги войны, которую Орден сам и развязал, Иоганн знал: фактическое уничтожение армии, необходимость выплаты контрибуции и выкупа за пленных рыцарей, подорвут могущество тевтонцев. При этом ряд ганзейских городов откажется от союза с рыцарями, приток наёмников и рыцарей из Центральной Европы сократится. И лет через сто пятьдесят Пруссия вообще станет вассалом Польши, а затем и Курляндия.

Митава? Иоганн задумался. Любой рынок, если он не расширяется, то производителя ждёт сначала кризис перепроизводства, а затем стагнация. Он опять перенасытил рынок Риги. Даже не так, он оттуда всё что можно выжал. Не покупали больше картины, да при том, что он снизил цену до двадцати пяти марок. Опять бросили покупать мыло. Почти бросили. Продажа нескольких кусков за неделю — это не продажа. Появившийся спрос на тарелки с Чипом и Дейлом и Микки Маусом, а потом и другими мультяшными зверушками тоже почти угас. А ведь школьников и всех прочих прикормленных им мастеров нужно питать, кормить. Намечался и напрашивался вояж в Ревель, Дерпт и Пернов, но туда ведь караван без защиты не пошлёшь. Война под боком полыхает, он там немного наследил, а что, если это и была бабочка Брэдбери, и война перекинется на Ливонию. Он туда пошлёт охрану, а в это время на беззащитный замок нападут Литвины с озлобленными татарами. Ну и далековато они, сколько будет стоить отправка такого каравана? Сколько тридцать новиков и их кони сожрут по дороге?

А вот теперь если мир, то почему бы с товаром не съездить в Митаву. Повстанцев там давно развесили по столбам, лето было удачное с нужными дождями и спокойное. Должны быть денежки у местных богатеев.

— Отто, собираем караван с нашими товарами в Митаву. Если у тебя есть, что вести на продажу, то тоже присоединяйся.

— И рыбу с курями копчеными повезём? — да и этот продукт в Риге приелся, нет уже ажиотажа. Так кусочки попригляднее выбирают и торгуются.

— Всё возьмём. Большой караван наберём.

Событие двадцать третье

С караваном Иоганн решил сам тоже скататься в Митаву. Не то чтобы он Отто Хольте не доверял, человек этот может и не семи пядей во лбу, но точно честный, не вороватый. Тут другое. Нужно ведь оценить покупательную способность населения этого города, определиться, стоит ли туда ещё караваны торговые гонять и с каким товаром. А ещё нужно определиться, если товары будут покупать, с тем, где останавливаться сейчас, и где в будущем. За зиму оба постоялых двора строители привели в порядок. Тот, что на дороге в Пиньках, ещё не в полную силу заработал, но там мелочь осталось, второй этаж гостиницы утеплить и мебелью обставить. Главное, стены и печи готовы. Таверна фунциклирует и это уже победа. А в Риге бывший постоялый двор и таверна Вальтера Штибе уже полностью готовы и всегда полны народом, так как таких удобств, как в них, другие предоставить не могут. Там даже по договорённостью с архиепископом маленькую часовенку открыли. Сервис, бляха-муха. А ещё там подают самые вкусные блюда в Риге. Даже знатные горожане ходят туда отведать пельмешков с уксусом или майонезом. А зимний салат или оливье, нигде в мире больше такой вкуснятины не подадут. Как элитный ресторан. Там гильдии стали совместные корпоративы проводить. Можно в принципе подумать о расширении таверны или строительстве рядом настоящего ресторана для богатеньких. Минус в отсутствии свободной земли. Но там по соседству стоит дом разорившегося корабела, пока не продаёт, но явно дела у него в гору не пошли. И Иоганн к тому руку приложил. У него, в отличие от мастера этого, есть деньги, все сухие доски, которые он в округе нашёл, к нему перекочевали, а строить когг из сырой древесины просто трата сил и денег. Покупатель не дурак и сухое дерево от сырого отличит.

Но это в Риге. А вот в Митаве? Можно ли там строить и нужно ли. Если только для своих, то разоришься, а если для общего пользования, то каков спрос на жилье, и есть ли он вообще. Да, Митава через двести лет станет столицей герцогства. Но это далековато. Нужно посмотреть, что там с караванами торговыми сейчас, будут ли востребованы таверна и постоялый двор? Что до войны было? Шли ли торговые пути через Митаву? Строители, которые ему всё построили скоро освободятся и качеством их работы барончик доволен. Может их и в Митаву отправить нужно? Местные лучше точно не построят. Этих сам Иоганн учил и печи голландки выкладывать, чтобы в номерах тепло было, и печи для готовки делать, а не очаги. А также всякие встроенные шкафы и сортиры на улице. Хотелось бы в номера канализацию и воду провести, чтобы уж точно сразить постояльцев наповал, но пока не по силам. Всё ведь опять самому придётся делать. А где ещё пару часов лишних в сутках найти?

Много времени отнимали тренировки. Теперь, кроме Старого зайца и Семёна, новиков и его тренировали ещё и татарские сотники, и даже бывало и аксакал беклярибек Каджулай-бахатур. Саблей тот владел виртуозно. И вообще, было чему поучиться у татар. Одно умение стрелять прямо с коня из лука чего стоит. А рубка на саблях? Да и полно необычных приемов с копьём. За прошедшие полгода новики, и без того лучшие воины Ливонии, ещё подросли в мастерстве личном и слаженности. Сейчас все осваивают сложный татарский манёвр — ложное отступление. Это же не просто коня поворотил и знай настёгивай, нужно ещё и стрелять из лука при этом себе за спину. И строй держать. А самое сложное — так распределиться, чтобы друг дружке стрелять не мешать.

Иоганн решил взять с собой в Митаву всех, ну почти всех. Самсона с пушками оставить в замке и арбалетчиков Старого зайца. Их там сейчас двенадцать человек, данных на время войнушки, архиепископ не забрал, да те и сами, прижившись, не желали уезжать, отобьются такими силами от приличного войска. Тридцать новиков поедут. Трое татар плюсом. Иоганн с фон Боком, Семён с Перуном, двое кутилье, перебравшиеся в замок от барона фон Лаутенберга, и его оруженосец. Опять сорок человек набралось. И эти сорок сильнее тех, кто отправлялся к Грюнвальду. Теперь пистоль есть у каждого. Оружейник в Риге продолжил исполнять заказ барона. Руку набил, как горячие пирожки выдаёт. Все сорок человек с пистолями и у двадцати, кроме того, есть пищаль. А ещё у всех есть опыт и сноровка стрельбы из этого оружия. Порох, заказанный Иоганном, купцы ганзейские привезли. Лучшего качества он не стал, всё та же пороховая мякоть. Иван Фёдорович примерно представлял, как это (Эту хрень!) в нормальный зернистый порох переделать. Так, более того, у него даже не епископ, а целый архиепископ был, моча которого должна в два раза обычный порох усилить.

Событие двадцать четвёртое

Обиднее всего, когда к чему-то долго и упорно готовишься, а потом время подходит и пшик. Ничего не происходит. Так и в этот раз получился пшик, в охрану каравана по местным нормам или, правильнее будет, по местным реалиям у Иоганна целое войско вышло. Оно с сотней рыцарей справится, а сброда разного разгонит и пару тысяч. И вот войско есть, а воевать не с кем. Они уже почти добрались до Митавы, а так никто на караван и не напал, ни грабителей, ни повстанцев жемайтинцев, ни литовского войска. Практически пустая дорога. И часть этой дороги и дорогой-то можно обозвать с большой натяжкой.

Так ещё и сам Иоганн выглядел в глазах возчиков и новиков с остальными воинами дурнем полным. Он решил сократить путь. И сначала ему это решение показалось верным. Дорога на Митаву от их замка как бы есть, но она даёт приличный загиб на восток, огибая озеро, а потом ещё и продолжает петлять на юго-восток, пока не встречается с прямой и оживлённой дорогой между Ригой и Митавой. Ну и ладно, бы, но от пленных жемайтинцев Иоганн знал, что рижская дорога всё время загибает на юго-запад и в каком-то месте проходит от южного берега озера всего в нескольких километрах.

Получается, что если просто пересечь замёрзшее озеро по льду, то выигрываешь как минимум десять километров. Народ отнёсся к такому предложению прохладно. Зима была снежной и озеро… не, не только озеро, всё завалено полуметровым слоем снега.

— Ну и что всего две версты, — отмахнулся Иоганн от доводов сомневающихся. Нашлись, понимаешь, Фомы неверующие в его стратегический гений.

Ну, а чего: Я начальник — ты дурак. Подъехали они к озеру и глянули на дорогу, что на восток уходит. Она есть, но снегом прилично засыпана. А лес на том берегу озера, куда дорога ныряет, круголя эти выписав, вон он, кажется рукой подать.

— Всё, хорош перечить, едем по озеру. Впереди идут новики на дестриэ, протаптывают дорогу, а потом возы с товаром и фуражом.

Нет, так всё и получилось. Только на преодоление этих двух километров через снег по грудь коням ушло четыре часа. Возы в снегу вязли. Пришлось новиков туда-сюда прогнать и даже после трёх ходок дестриэ снег толком не примялся, он сухой рассыпчатый, приходилось спешиваться воинам и вытаскивать сани, если те с колеи сбивались.

А в итоге три десятка километров до Митавы преодолевали до самой темноты, дни-то зимой короткие. И их, естественно, по темноте в Митаву не пустили, даже в пригород или посад не пустили. Там всё рогатками загорожено, и вооружённые добровольцы луками и арбалетами стращают. Пришлось ночевать в чистом поле. Точнее, на опушке леса, куда вернулись, после ругани с ополченцами и стражниками. В лесу хоть ветра нет и есть дрова.

Ночёвка зимой при сильном холодном ветре на снегу — это удовольствие… Для тех, кто решил над такими путешественниками поржать. Весь отряд это семьдесят человек и почти сотня лошадей. Так чтобы не замёрзнуть и лошадей не застудить пришлось пару сотен больших костров палить и практически всем составом не спать.

В Митаву утром, когда рогатки разобрали, въезжали злые, невыспавшиеся и обиженные на местных. Иоганн первым делом стал постоялые дворы объезжать. Ну их всего три нашлось, так что много времени это не заняло. А вот увиденное барончику понравилось. Во-первых, и это главное, Митава стоит на той же самой реке Аа, что и его замок. Более того там Аа вполне судоходная. Когг ясно не зайдёт, а вот его новые катамараны вполне доберутся. То есть, можно с весны до осени товары возить по воде. При этом можно и дальше по ней добраться до города Мариенланда (не путать со столицей ордена Мариенбурга). А этот город остался за Ливонией, и он лежит на дороге от Риги к Ковно, и там есть, как бы это назвать, перевалочной базой между купцами Ливонии и Великого княжества Литовского.

Сама Митава расположена на дороге на Шавли и дальше на Кёнигсберг. Эта дорога сейчас редко используется из-за войны, но до войны была очень оживлённой.

Вывод такой. В Митаве нужно строить постоялый двор и строить его нужно на берегу реки и заодно причалы возводить. Ну, и понятно окрыситься и создать флот из десятка катамаранов с косыми парусами, которые смогут до этих мест добираться.

Торговля же если не на ура прошла, то на твёрдую четвёрку. Комтур Митавы (praeceptores) Робин фон Брюггеней купил одну мадонну за тридцать пять марок, а фогт замка в Митаве Госвин фон Дрейлебен вторую аж за сорок марок, явно соперничая с начальником своим.

Народ же в городе аж очередь выстроил за кружками и тарелками с мультяшными персонажами. Даже елочные игрушки, на пробу взятые с собой, разобрали. Продали всю копчёную рыбу и курятину.

Вечером на пьянке в замке фон Бок, как официальный руководитель их отряда, договорился с комтуром фон Брюгенеем о том, что им выделят землю на берегу Аа под строительство причала и постоялого двора. Не бесплатно. Пришлось пообещать тому вторую Мадонну в качестве презента.

А в оборот или войнушку они всё же попали. И попали так попали.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.