Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 13

Событие тридцать седьмое

— Приготовились, херры!

Юнкер выставил перед собой бастард. Полуторник был немного тоньше обычного меча таких размеров, и оттого сразу ставил своего хозяина в чуть проигрышную ситуацию. Против фон Бока будет сражаться датчанин с мечом соизмеримым по длине, но гораздо более широким, а следовательно, и более тяжёлым. Если тупо бить один о другой, на силу удара ориентируясь, то Мартин и весом будет поменьше, и меч у него легче. Если ли плюсы у расстриги? Да, полно. Фон Бок выше датчанина на полголовы и руки у него длиннее, а более лёгкий меч позволит им фехтовать, а не мериться, кто больше силы в удар вложил. Ломом им тяжело фехтовать.

Иоганн прямо чувствовал, что ничем хорошим поход на званный ужин в замок Висборг не закончится. Этот дебил конченный Нильсен взъелся на них из-за чего-то, и теперь его только ударом битой в лоб можно остановить. В результате на пиру его помощник со смешной фамилией Pedersen докопался до Мартина на ровном месте и вызвал его на поединок. Хорошо хоть не на конях с копьями, как в кино, а на мечах… Вот только без доспехов. До первой крови.

— Он сказал, что от меня воняет, так как я обделался, когда стрелы полетели.

— А ты?

— А я предложил наклониться и понюхать ещё раз…

Расмус Педерсен был таким богатырём, грудь мощная, руки хрен обхватишь. Ну, и меч под стать. Таким и без острой кромки, если заехать по руке или плечу, то все кости в труху, без вариантов. Эдакий Илья Муромец из мультика.

А фон Бок? Нет, это не тот дрищ, что два года назад прибыл в замок, не монашек расстрига. Его два года в воина превращали лучшие учителя. И Семён, и татары потом, и Старый заяц, и староста Кеммерна Георг. Немного и Кисель с ним спарринговал, тоже далеко не последний мечник был. Ещё ведь и ежедневные тренировки с Иоганном, не на мечах, а подтягивание, пробежки, преодоление полосы препятствий. Смотрелся рядом с богатырём широкоплечим Педерсоном фон Бок всё же блёкло. Нет мышечной массы. Но зря на это смотрит датчанин. Мартин, если так можно выразиться — спортсмен. У него в мышцах силы и ловкости точно не меньше, чем у стоящего напротив в рыжем сюрко помощнике коменданта замка.

— Мартин, я же тебя просил не встревать! Какого чёрта⁈ — «обрадовался» барончик, когда ему вчера вечером юнкер сообщил о поединке.

Дуэлей как таковых ещё возможно и нет, а вот поединки чести — это пожалуйста.

Народу на площади у пирса собралось порядочно. Несколько сотен человек точно, а гарнизон замка, эвон, весь стоит. Выперлись. Развлечение бесплатное. Сейчас будут выяснять чей кунфу круче.

Фон Бок нервничал, проверял в сотый раз, как клинок заточен, поправлял волосы. Вытирал ладони о штаны.

— Мартин, ты его не убивай, потом окрысятся на нас. Ты ему просто кисть правой руки отруби, чтобы этот засранец больше меч держать не мог, и левой подтирался, — а что, лучший способ вернуть человеку уверенность — это не уговаривание, что херня, мол, ты, парень, сильнее, должен с ним справиться. Ты, главное, на руки его смотри или в глаза ещё, двигайся больше. Так можно только ещё глубже в самокопания человека вогнать. А вот попросить не убивать, а только кисть отрезать — это совсем другое. Мозг перестанет думать о защите, о смерти, а станет думать, как не убить слабого соперника, как изловчиться ампутацию провести без наркоза.

— Сходитесь, херры! — брякнул о железный котёл, стоящий на площади, комендант замка Висборг adel Эрик Нильсен. Брякнул деревянным половником, и тот удара не выдержал и раскололся.

В котле варили барашка. Какой-то праздник у датчан сегодня. А тут ещё такое развлечение подвалило. Наши немца уделают сейчас. Бей фашистов.

— У-у-у! — взревела толпа.

Адель Расмус Педерсен, как Тулип из детского мультика, взревел, поднял меч над головой, и понёсся несокрушимым болидом к немчику. И… пронёсся мимо. При этом Мартин молодец, он шагнул вперёд, показывая, что подставляет свой меч под удар, а в самый последний момент просто провернулся на ноге. Датчанин же разогнался на славу, плюс огромные кавалерийские сапоги на ногах. Ещё чуть не десять метров пробежал. А при попытке затормозить, только запнулся, и в большей части поэтому, чтобы сохранить равновесие, ему и пришлось спринт устраивать. Другой мы сделал вывод и неспеша пошёл навстречу противнику, восстанавливая дыхание, прокручивая в голове план на следующую атаку, но Педерсен он такой педерсен. Ему пофиг, он вознёс меч над головой в очередной раз и с криком «Áve, María, grátia pléna…» снова понёсся, как рыжее торнадо, на дойча проклятого. На этот раз юнкер подпустил богатыря поближе и спиною вперёд просто отпрыгнул с пути Расмуса. При этом датчанин рубанул мечом по тому месту, где Мартин находился мгновение назад. Меч, не встретив сопротивления, просвистел до земли и воткнулся в неё. И ведь не сломался. Так и остался стоять, а Педерсен, потеряв равновесие, в отличие от своего железного друга, стоять не остался, он упал. Упал, вытянув вперёд руки.

В два шага догнав датчанина, фон Бок чиркнул по руке тому мечом и потом уколол несильно в зад, торчащий этаким заманчивым выступом над тушкой скандинава.

Эх, не получилось. А всё спешка. Кисть осталась у датчанина почти целой. Вместо всей кисти Мартин ему палец на руке отчекрыжил. Мизинец. Ну, ладно. Кровь есть и поединок должен был комендант прекратить.

А вот хренушки. Как всегда… Что-то пошло не так.

Народ на площади взревел. Датчане из гарнизона крепости взревели. Комендант adel Эрик Нильсен заревел.

— Ату немчика!

Педерсен поднялся, как истинный ариец сунул себе палец в рот. Отсосал пинту крови и, приковыляв к мечу, выдернул его из земли и понёсся в третий раз на фон Бока.

Событие тридцать восьмое

Утро перестало быть томным. Теперь понятие «первая кровь» уже никаким барьером не являлось. Всё, генуг. Педерсена уже ранение фон Бока не остановит, он не успокоится, пока не отправит того в Вальхаллу. Зря Мартин над ним издевался. Теперь отрубание кисти может и не сработать. Этот боров схватит меч левой рукой и опять помчится в атаку. Остановит его либо отрубание обоих рук, либо потеря крови. Без крови тяжело бежать в атаку.

Фон Бок видимо понял свою ошибку. Он решил встретить удар противника, честно подставив своего худого бастарда под удар бастарда откормленного. По крайней мере, так это смотрелось со стороны. Датчанин Педерсен, не так уже и резво, добежал до стоящего спокойно юнкера и рубанул.

Э, нет, Мартин не дурак. У него замечательный клинок, добытый у ляхов на битве у дорфа Танненберг, даже узор есть, можно к булатам отнести, явно крепче и надёжней меча датчанина, но рисковать такой дорогой и пафосной вещью фон Бок не решился, а вдруг всё же переломится, и юнкер не стал рисковать. Вместе с мечом соперника он повёл свой клинок вниз, и в последнюю секунду, когда он уже должен был упереться в землю, убрал меч, резко продёрнув к себе. Расмус же, опять потеряв сопротивление, а вместе с ним и опру бухнулся вперёд на утоптанную землю площади.

На этот раз фон Бок ничего предпринимать не стал, хватило мозгов. Просто отошёл на два шага.

Педерсен перевернулся на спину и сделал упражнение для прокачки пресса. Ну, корявенько получилось. Ноги на раскоряку раскорячились. Так одна ещё и в колене чуть согнута. Судьи на Олимпиаде бы не засчитали. Поняв всю тщетность попытки повторить подвиг Гойко Митича, и из положения на спине сразу оказаться в стойке, датчанин вновь перекатился на пузу и стал подыматься. Дошёл до Роденовской позы и замер. Пошарил рукой, дотянулся до своего бастарда, и теперь уже опираясь на него, стал подыматься дальше.

А народ на приморской площади ревел и требовал продолжения поединка.

Гарнизон же замка стал бочком эдак продвигаться к катамарану. Вот, интересно, чего они задумали? Зачем движутся в ту сторону?

— А не готовится ли какая подлость? — спросил себя барончик, глядя на эту ползучую наступательную операцию.

Он не на площади стоял, в гуще братского датского народа. Стоял на крышке сундука на катамаране. Отсюда и видно лучше и точно безопасней.

— Заряжать пушки? — вот, не ему одному показалось, что Аннушка уже пролила масло. Самсон, придерживаясь за ванты, доковылял до сундука, на который взобрался Иоганн после начала поединка.

— Хренолив не зарядить! Заряжай. Только одну… и только без картечи. Холостой выстрел сделаем. Не поймут, тогда уже начнём геноцидить. Но не тупые же… Так, увлекающиеся.

В четвёртый раз вздыбил свой меч, весь уже залитый кровью, богатырь Расмус, и в четвёртый раз устремился на проклятого дойча. Все беды на земле от дойчей, они придумали Гитлера и штрудель, от которого жопа растёт. Они придумали запивать сосиски, наперчённые, пивом, от которого пузо растёт. Смерть дойчам!

Мартин про все прегрешения своего народа не знал. Не так-то бабка Лукерья штрудель делала, но она же русская. А её Иоганн научил, тоже совсем не истинный ариец. В этот раз фон Бок решил встретить удар датчанина смело и открыто. Хватит прыжков и ужимок.

Не получилось. Под… подбежавший уже не подходит, подошедший, так нет, так не ходят. Под… подрысивший какими-то запинающимися скачками Педерсен вздел меч и обрушил его на немчика.

Слаб духом юнкер оказался. Он опять отпрыгнул. И вот ведь зараза тевтонская, когда меч датского аделя врезался в землю очередной раз, этот супостат крутанулся и мечом своим малохольным рубанул по плоскости клинка помощника коменданта Висборга.

Дзынь. Хрясь. Бряк. Меч датчанина переломился, и не найдя в нём опоры, адель в четвёртый раз воссоединился с матерью землёй.

— А-а-а! — взревели арбалетчики и прочие товарищи из гарнизона и ломанулись в сторону тевтонского гада. Он им ещё и за Шлезвиг ответит!

— Пора! — Иоганн погрозил кулаком Самсону. Сомневался, что тот в пушку картечи не насовал. Так, чуть, для острастки, с килограмм. Тот ещё экспериментатор.

Бабах. Хм! Ну, а чего, так, оказывается, тоже можно. Этот новатор пушку песком зарядил. Это же не двадцатый век с цельнометаллическим снарядом. Там сначала порох, потом пыж или даже деревянная пробка, потом ядро или картечь, а потом снова пыж, чтобы всё это не выкатилось и не просыпалось. Теперь между пыжей оказалось две горсти песка из балласта судна. И до кучи очистки от репы. Ствол был нацелен опять на несчастных арбалетчиков.

Ох, обидно. Второй раз за два дня обделаться. Так кто-то и пострадал. Песок на таких скоростях это не тот мягонький песочек на пляже, это ого-го какой абразив. Как наждачкой со всей силы по коже прошёлся.

— А-а-а! — вот звуки те же самые, а смысл в них другой. Сейчас смысл — это не дави гадов дойчей, а смывайся, спасите наши души. Миг… и вся толпа много… нет тысяч нет, многосотенная ломанулась в сторону города и замка.

И надо отдать должное, идиот комендант не убежал. Он и ещё несколько рыцарей осталось стоять. Дворянская гордость не позволила сбежать? Или от страха ноги к земле приросли. Опять же как раненого товарища бросишь?

Событие тридцать девятое

Дэбил Нильсен прижатый фактами и громким криком Иоганна к необходимости включить хоть на секунду мозги, был вынужден признать, что он напал на послов, и он нарушил условия поединка чести, которые сам и озвучил.

— Плывите отсюда, и чтобы я вас больше никогда не видел! — зарычал он на Иоганна и фон Бока, когда те подошли к нему после того, как народ с площади разбежался.

— Так мы и сделаем, херр Нильсен, — пообещал ему Иоганн на латыни. — Только когда мы доберёмся до Милостью Божьей, короля Дании, Швеции, Норвегии, вендов и готов, герцога Померании Эрика VII, то поведаем, как вы напали сначала на послов, потом нарушили условия поединка, а ещё, что все ваши воины разбегаются от холостого выстрела, и нужно умудриться воспитать таких трусов, то надеюсь король, чтобы не воевать ещё и с Орденом, хватит ему Ганзы и графов Гольштинских, посадит тебя, херр Нильсен, в тюрьму, лет на двадцать и лишит лена. Хлеб и вода, а ещё огромные крысы в тюремных камерах, мозги отлично на место ставят.

Комендант видимо о таком варианте не думал. Он тут первый после бога… Или всё же второй?

— Хм, херры, может вы пройдёте в замок и мы на пиру уладим это… эту… это недоразумение.

Во! Мозги в голову вернулись.

— Ну, что вы, херр Нильсен, мы уже сыты вашим гостеприимством.

— У меня есть военный когг…

— Ладно, мы его потопим…

— Нет, вы херры меня не так поняли. Он проводит вас до Дании, чтобы на вас по дороге пираты не напали или проклятые Гольштейнцы…

— Спасибо, ваша…

— Херр фон Бок! Адель Педерсен будет примерно наказан. Чем я могу загладить свою вину? Это ошибка. Как мне исправить ошибку? — смерил гордыню окончательно комендант Висборга.

— А дайте нам одного человека. Лоцмана, который поможет нам ориентироваться и доплыть до Копенгагена или другого поселения на острове с этой стороны.

В результате им на просто лоцмана дали, а дали капитана того самого когга «Венера», что стоял на приколе в порту. Дядька был пожилой, и не говорящий ни на одном языке из тех, что вместе владели фон Бок с Иоганном, а это всё же десяток языков. Он был норвежцем, знал свой язык, знал шведский и знал датский. Всё. Общаться с ним из-за этого языкового барьера приходилось на дикой смеси трёх его языков и немецкого с маханием руками и тыканием пальцами.

У капитана Даля Андерса даже подобие карты имелось побережья Швеции до Мальме. В том числе был нанесён и остров Эланд вытянувшийся вдоль шведского берега. Капитан Даль предлагал за день дойди до города Боргхольм, который как раз расположенный на северо-западной части острова, но второй раз общаться с неадекватными датчанами Иоганну не хотелось, и вдвоём с Мартином они объяснили норвежцу, что не надо нигде останавливаться. Им нужно как можно быстрее попасть в столицу Дании в Роскилле (Roskilde) к королю Эрику VII. Продукты есть, вода есть. Не нужно никуда заходить. Нужно просто доплыть как можно быстрее.

— Не останавливаясь? Но так не плавают⁈ — норвежец не понимал этих идиотов немцев. Зачем подвергать свою жизнь опасности, зачем что-то менять. Есть сложившийся веками маршрут с отдыхом и торговлей в определённых портах.

Как поняли Мартин и Иоганн путешествие вдоль берегов Швеции обычно занимает пять дней. Примерно по сто миль в день. Это при хорошей погоде и попутном ветре. Плюсом стоянки в четырёх городах. Ну, там по времени, как получится.

— Нет, нам одного раза хватит.

В результате до Мальмё добрались за четыре дня. Даже за три с половиной. И это при том, что в тёмное время всё же вставали на якорь в непосредственной близости от берега.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.