Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 22

Событие пятьдесят шестое

Кроме дорфа Кеммерн, у барончика недалеко от замка на реке Аа, или если полностью, то Западная Аа, есть ещё одно поселение — это бауэршафт (Bauerschaft) Слока. Поселение совсем новое, в нём всего семь хозяйств было до возвращения Иоганна с Грюнвальдской битвы, и организовал переселение людей сюда из Жемайтии семь лет назад сам барон Теодор Зайцев. Пригнал пленных и потом и семьи их перевёз. Жемайтийцы немцев ненавидели, но вот к русскому барону пошли. Тем более, он обещал пять лет с них никакого налога не брать. Работай, стройся, паши землю, богатей. Иоганн же с той, непонятно… выигранной или проигранной битвы, привёз с собой целую кучу литвинов, читай белорусов, или вообще русских, потом дед — Иван Кожин ему привёз людей, потом с набега у Литгавы на него следующих литвинов, часть возчиков перебралась в баронство. И кроме того, всех мастеров, что к нему из Риги перекочевали, он в основном в Слоке селил и рыбаков и корабелов и строителей. И теперь это уже не мелкий бауэршафт и даже не дорф. Это можно и городком назвать. Теперь там не семь домов в один ряд, а семьдесят без малого, и архиепископ выделил туда священника, чтобы небольшую церковку построил, а отец Иаков — православный священник в Русском селе, с дедом передал весточку в Новгород, что православный священник нужен, и в отличие от архиепископа, который год решение принимал и кандидатуру подыскивал, архиепископ Великоновгородский и Псковский Иоанн III — рьяный борец с Москвой за независимость Новгорода и расширение его влияния, сразу послал семейного священника для окормления паствы на чужбине. (Окормление духовное есть особая форма пастырского служения, смиренное учительское действие, содействующая ему благодать Божия). Только приехал оный батюшка Феофил не с дедом, а на лошадке, запряженной в кривобокую с вихляющим колесом телегу с молодой женой из Пскова со всеми небогатыми пожитками и малым ребятёнком. Иоганн сразу дал команду часовенку рубить и заодно рядом и дом для отца Феофила. Ну, это всё дела житейские. Разговор о другом. Переговорил с батюшкой новым барончик и выяснил интересную вещь. Оказалось, что Псков от Риги всего в двухстах с небольшим вёрст. За пять дней, особо не поспешая и с таким-то колесом, отец Феофил добрался от Пскова.

— А есть ли во Пскове моряки… м… ушкуйники? — Иоганн всё не знал, где взять моряков на три катамарана, два маленьких старых и один ещё большой, который только начали строить.

— Знамо дело есть. Там Псковское озеро огромное, как море, а потом река Нарва. Хватает лихих людей. Неужто хочешь их к себе зазвать? — особого секрета Иоганн и не делал из своих планов, нужны ему моряки для дальнего похода.

— Хочу.

— А совладаешь? Вольница. Лиходеи. Хотя… есть там ватажка одна… Знаешь, что Иван Фёдорович, я тебе место во Пскове укажу, где в зимнее время ватажники обретаются. Только ты осторожней, могут и не ласково встретить.

Барончик задумался. Ничего страшного, чего ему этих русских викингов бояться, это его с его продвинутыми бойцами все вокруг бояться должны, отправит туда Семёна с Перуном, да десяток новиков и одного из новгородцев, для связи со своими, как там в будущем будет: «Для связи с общественностью», так сказать. На такой отряд и напасть побоятся и во Пскове русских убивать сразу не будут.

Но задумался Иоганн о другом. Он как-то не воспринимал Ливонию и Пруссию малюсенькими государствами, которые переплюнуть можно. А тут как прояснило. Если от Риги до Пскова есть хорошая дорога, и она длиною пусть двести пятьдесят вёрст, то от Риги до Пернау должно быть и того меньше, километров двести. Почему бы и в самом деле туда не послать обоз с Мадоннами и прочими его поделками, а там попытаться завербовать моряков или рыбаков, которые или согласятся на переселение в Новый Свет вместе с женами, или пока просто на переселение в Слоку, но тоже желательно с семьями. Так, более того, Рижский залив пока не замёрз, и туда можно не на Студебеккерах людей отправить, а на «Третьем». Катамаран может назад два десятка человек легко привезти. А эти две сотни вёрст пусть не за один день, так за полтора точно преодолеет, катамаран — это не телега с вихляющим колесом. И морякам — первопроходцам будущим практика, и освоение новых рынков сбыта, и возможное приобретение переселенцев и моряков. Три в одном флаконе.

Главным в Пернау поплыл староста Кеммерна Георг, говорил, что был в одном банере с их воями, на войнушке со Псковом. Помогут товарищи по оружию. Тем не менее, и для пополнения опыта морских походов, и чтобы служба уж совсем мёдом не казалась на катамаран загрузили обоих артиллеристов и Самсона, и англичанина. За две недели подготовки к этим вояжам для Пскова приготовили две Мадонны и ещё две для Пернау. Обе экспедиции вышли из Кеммерна одновременно.

Почти одновременно и вернулись. Но если с «Третьим» Иоганн зря перестраховывался, никто на них ни в море, ни в порту не нападал, и все благополучно вернулись домой и с деньгами, и с семьями трёх рыбаков, согласившихся на переселение в Новый Свет и плюсом с тремя моряками, которые увидев катамаран и попробовавших им управлять, сразу дали согласие на переселение со всеми семействами в Слоку. Кому не охота на такой резвой кобылке по морю походить.

А вот у отряда под предводительством десятника Семёна вышло не простое путешествие.

До Пскова они добрались нормально. Примкнули к каравану купцов, и сильно с ними не смешиваясь, и держась чуть в стороне наособицу, без каких любо приключений, если не считать убитой Андрейкой рыси, что ночью рыскала у их лагеря, добрались до Пскова и прогулялись до постоялого двора, который указал батюшка Феофил, как зимнее пристанище ушкуйников.

Заселились, разместили лошадей, перегрузили товар в отведенные им горницы и спустились поужинать в обеденный зал. Воев видно сразу. Даже если он в обычных полотняных штанах да рубахе. Видно воином человека не кольчуга и шелом делают.

Присмотревшись к сидевшим за соседним длинным столом ватажникам, Семён кивнул хозяину, чтобы тот подошёл и велел на тот стол, где ушкуйники довольно скромно ужинали, подать мёду бочонок.

Не бочонок — это не двести литров. Это литров шесть.

Познакомились, шириною плеч померились, взглядами пободались. Но потом совместное питие второго и третьего бочонка ледок между разбойниками и «немцами» сломало.

А на следующий день и переговоры удались. На год сплавать за хорошее вознаграждение в неведомые страны согласилось десять человек. Больше и не надо. Пока Семён распродавал товар… Ясно что на торгу с картинами в руках не стоял. Тот же отец Феофил порекомендовал обратиться к купцу Олександрову Игнату. Честный, дескать, и богобоязненный человек и торговать иконами, кому как не ему поручить, ведь он — церковный староста или ктитор (от греч. κτήτωρ — «собственник; основатель, создатель»).

Купец Мадонн оценил, вцепился в них, и ни о каких продажах даже слышать не хотел. Община, мол, выкупит за двенадцать гривен можете и не беспокоиться. Дайте только три — четыре дня собрать серебро.

Вот за эти три дня и викинги русского разлива собрались. Семейными оказались только трое. Они и занимались сбором пожитков и арендой и покупкой телег. А остальные семеро двинулись налегке. Семён им коней купил каждому и одну телегу на всех, брони и оружие везти.

Из Пскова выдвинулись рано утром, день хоть и прохладный, всё же октябрь уже, но солнечный. Едут они себе едут, остановились на обед, и Семён решил перестраховаться и дозоры, усиленные, в обе стороны послать. Так-то по три новика было в авангарде и арьергарде, а тут по четыре послал. Теми, кто вперёд выехал, командовал Андрейка — сын Перуна.

Они на ворогов и наткнулись.

Событие пятьдесят седьмое

Андрейка ехал чуть впереди остальных новиков и к повороту дороги подъезжал, вытянув руку в сторону своих, останавливая их, ему показалось что кто-то навстречу едет, железо позвякивало. У поворота он спешился и, оставив коня у кустов, присев, выглянул из-за них. Не ошибся, метрах в ста впереди в их сторону двигались всадники. Это были рыцари. Тевтонские рыцари с их узнаваемыми чёрными крестами на белых одеждах.

Новик отпрянул и придерживая коня за уздечку побежал к своим.

— Емеля, дуй к нашим, предупреди, отряд тевтонов едет. Не знаю, что делать. Странное место. Тут до Пскова всего полдня пути. Чего здесь рыцарям делать?

Емеля рванул к биваку, а Андрейка решил продолжить разведку. Вот только нельзя во всём быть лучше других, рано или поздно это сыграет с тобой злую шутку. Стрела вылетела из леса справа от дороги и на счастье парня или уж руки всё же кривоваты у стрельца, но, ударившись в ерихонку, стрела чиркнула по шелому и отрикошетила. В голове у парня загудело, но жив и в сознании. Андрейка свистнул и махнул парням на противоположную сторону дорогу. Они туда и ломанулись сквозь кусты шиповника. Он, пригибаясь и прикрываясь конём, и сам на колючки бросился. Кольчуга. Не страшно.

Что ту думать. Даже не нужно гадать, кто стрелял и зачем. У рыцарей тевтонских командир не дурнее Семёна оказался, отправил разведку вперёд, но те тоже не дурни, ни как Андрейка по дороге поехали, а крались лесом, потому и застали Андрейку и его людей врасплох. Теперь была секундная передышка и нужно было решать, что делать. Правильнее всего крикнуть этим с той стороны дороги, что они люди барона фон дер Зайцева из-под Риги или как сам Иоганн смеется — «Свои буржуинские». А только не поверят рыцари. Они едут из Пскова… Ну, это бы ладно, так у них половина отряда — это псковичи. Какие они к чертям собачьим и свинячьим «свои» этим тевтонам. Они их злейшие враги. С ними ушкуйники и воюют, их обозы и корабли грабят. Да среди их отряда вообще ни одного немца нет в этот раз. Половина, правда, владеет в разной степени немецким, но акцент есть у всех, и у него тоже. Всё же в Русском селе практически только на русском и говорят, а немецкий так, кто как нахватается.

Нет. Ничего кричать про «буржуинов», он не будет. Нужно посмотреть, что тевтоны предпримут, и что решит дядька Семён и отец.

— Заряжать пищали? — послышалось слева шипение Тимохи.

— Знать бы? А! Чего гадать. Ребя, заряжай пищали и пистоли. Чую, добром эта встреча не кончится. Это рыцари идут Псков зорить, ну, не сам Псков, так посады и деревушки вокруг. И мы им тут, у них в тылу, не нужны. Они решат нас поубивать, и ни на какие переговоры не пойдут. Не знаю, что отец с дядькой Семёном решат, но оружие давайте зарядим. Если что, потом вечером в небо пальнём, али олень подвернётся.

С той стороны дороги вылетело две стрелы, как бы в подтверждении слов новика. Не, крикнуть, что они немцы, можно, но кричать это, имея заряженные пищали и пистоли, громче получится и дикция потвёрже станет.

Стрелы в кустах запутались, ушли намного правее. Новики заряжали оружие, а Андрейка бдил за дорогой. Единственно на секундочку отвлёкся, чтобы тетиву на лук натянуть. Бросил взгляд после этого на дорогу. А там трое бегут к ним с мечами в руках. Всё! Не до переговоров мигом стало. Новик отпрянул к толстому вековому дерева и, прикрывшись им, потянул первую стрелу из колчана.

Тевтонские разведчики в три прыжка преодолели дорогу, и по их следам врубились в кусты шиповника, окаймляющего дорогу. Андрейка натянул тетиву и свистнул легонько парням, привлекая их внимание. Разведчик немецкий, что пошустрее, выпутался из кустов и остановился в пяти шагах от Андрейки, крутя головой. Разыскивал противников. Чего нас искать, вот они мы. Новик спустил тетиву. С пяти метров и дядька Семён не промахнётся.

Фьют, и немец окосел на одно око.

'Темно, темно, темные глаза твои,

Пели мне в тот вечер песню о любви', — как любит напевать Иоганн. Отпелись. Фьють, вторая стрела вошла следующему тевтону в кадык. М… Нет, нету песней про кадык. Дык. Дык.