Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 7

Событие девятнадцатое

Мирное и почти плавное течение жизни после того, как Иоганн всё же нанял мастера строителя Дитмара Штибе на строительство пока только банка на Домской площади, и стройка началась, прервалось в принципе ожидаемым событием. Только ожидать удара по почкам и получить его — это разные удовольствия. По дороге домой с Грюнвальдской битвы, после того как минули все опасения, Иоганн отпустил восвояси всех возчиков литвинов, что согласились после войнушки перебраться к нему в баронство. Отпустил, чуть не доезжая до города Шавли (будущий Шауляй). В сам город они не заехали, а обошли с севера по дуге по второстепенным, а то и вовсе по лесным дорогам. Насколько помнил Иван Фёдорович, вскоре после заключения мира между крестоносцами и Литвой эти земли станут принадлежать Великому княжеству Литовскому, и не сильно понятно, как сейчас местные могут отнестись к побитым немцам. Лучше и не узнавать. Одно дело встречать крестьян местных на дорогах или небольшие купеческие караваны, и совсем другое дело — въехать в крупный город, где может и ополчение быть, и стражники городские и даже местные дворяне — рыцари, кто знает, как они посмотрят на небольшой отряд немцев. На самом деле, лучше и не узнавать. Целей будешь.

Откололось от их отряда двадцать семь возчиков. Все в принципе пообещали распродать в своих сёлах всё имущество, забрать семьи и приехать в баронство. Все ли приедут, нет ли, Иоганн даже не задумывался. Ну обманут, так это их беда, а не его, не поживут, значит, придурки, при социализме с человеческим лицом. А вот готовиться к этому событию он начал уже на второй день, после возвращения. В самом дальнем от замка и самом маленьком из трёх поселений на его землях, а именно в бауэршафте (Bauerschaft) Слока было размечено место для строительства двадцати домов и сразу началось строительство первых пяти. Тут городских строителей не надо. Уборка урожая уже закончилась, на улице осень, и в баронстве полно мужиков, не сильно занятых в это время хозяйством. Обычно они или вот в такие же возчики целыми ватагами объединяются или идут в Ригу, найти работу, в основном как раз строительством там и занимаются. А тут такой подарок судьбы. Нужно строить не в далёкой Риге с ужасными условиями проживания, а прямо дома у себя, в соседней деревушке. Это сколько денег можно на постое и еде сэкономить. А ещё жена тёплая под боком. Сплошные плюсы.

Строить Иоганн решил обычные деревенские избы из кругляка. Благо сосен вокруг вековых полно. Единственный минус для мужиков, так это то, что вырубать лес целыми плантациями у дороги барончик не разрешил. Выбирайте сосны в лесу, где погуще, вырубайте, разделывайте, пилите на брёвна шестиметровые, а остальное пережигайте на золу и эту золу возите в корзинах на баронские поля за денежку малую или себе бесплатно. А после вырубки рядом с пнём нужно закопать шишку сосновую или ещё лучше несколько кедровых орешков, что иногда из Кракова или Венгрии купцы завозят.

Единственный минус, с которым Иоганн всё хотел начать бороться, и всё у него руки не доходили, так это лесопилка. Она в Кеммерне есть. Более того, она довольно большая, там несколько работников у хозяина, и они не крестьянствуют, они именно рабочие на лесопилке. Круглогодичная и ежедневная занятость, кроме нескольких церковных праздников. А минус в том, что хоть лесопилка и стоит на берегу Аа, но пилит брёвна на доски не специальная приспособа от колеса, приводимого в движение рекой, а люди пилят доски обычной ручной двуручной пилой.

Барончик несколько раз садился со свинцовым карандашом за лист бумаги, чтобы нарисовать, как должен быть устроен привод от колеса к пиле, чтобы она распиливала брёвна на доски. И каждый раз бросал это дело. Как превратить вращательное движение вот в такое возвратно поступательное именно в заданной плоскости, было непонятно, так ещё ведь ничего кроме кузницы не имея за спиной. Никакой металлообработки, никакого литья шестерён.

А люди прибыли и Иоганн стоял у въезда в дорф Кеммерн с дороги от озера, наблюдал за тем, как в колее проворачивается колесо, облепленное грязью и как прояснило. Вспомнилось колесо у паровоза вот так же проворачиваемое шатуном, или как там эта штука называется. Тоже самое же есть у него на токарном станке. Нужно просто ременный привод пожёстче, возможно даже как-то увеличить абразивность поверхности ремня. В результате проект водяной пилорамы родился за час буквально.

Пилорамой владел… И владел, и работал, и бухгалтером сразу являлся немец Адольф Кунц. Иоганн радостный прибежал к нему на пилораму и сунул в руку листок с эскизом устройства новой пилорамы.

— Я понимаю, Иоганн, что ты тут нарисовал и твой токарный станок видел. Только мне непонятно, а зачем мне это. Я делаю столько досок, сколько и продаю. Если нужно увеличить, то я могу нанять ещё пару человек и делать досок в два раза больше. Но куда я их девать буду. А строительство вот такой… рамы? Пилорамы? Так строительство такой пилорамы будет стоить огромных денег, а зимой она работать не будет. И летом, когда вода в Аа убывает, тоже не будет.

— А мы запруду поставим… — барончик задумался, а на самом деле, нужна ли ему такая лесопилка. Действительно строительство отнимет кучу времени и будет стоить гору серебра, а на выходе вечно ломающийся привод и неработающая, когда лёд на воде конструкция. А альтернатива просто пару человек нанять. Какой тут прогресс? Быстрее же этот шатун крутится не будет. Увеличить скорость можно, нужно ещё одно колесо меньшего диаметра. Но тогда надёжность системы ещё в разы уменьшится. И точно будет ремень проскальзывать. Нужны зубчатые колеса, а это сейчас, по крайней мере для него, невозможно. Это литьё, обработка. Нет. Не сейчас. Позже.

— Понятно. Адольф, ты пару человек найми ещё. Досок нужно будет много. Я пригласил двадцать семь семей из Литвы, сколько приедут не знаю, но рассчитывать нужно на такое количество, а ещё я деду, ну ты его видел, с Новгорода заказал и крестьян, и мастеров. Опять же катамаран большой строить завтра начинаем. Нанимай людей. Досок много нужно будет. И запас сухих досок на следующий год для больших кораблей нужно. Так что даже не двух, а четверых нанимай.

Событие двадцатое

— А сколько от Шавли до Вильно? В верстах? Или в днях пути? — Иоганн дорого бы дал за нормальную карту этого куска Европы. Да и за полный географический атлас. Как вот искать эти Азорские острова? Они где-то на широте Лиссабона. И что, как определить эту широту? Есть ли сейчас секстант. Блин! Часов нет. Как полдень определить? Нужно было внимательнее читать «Таинственный остров» Жюль Верна. Там об этом рассказано. Они, там в книге, определили широту. Нашли, что это тридцать восьмая. Лиссабон, кстати, тоже на тридцать восьмой параллели, только северной широты. Это Иван Фёдорович помнил, он как-то читал, что из-за течения холодного во Владивостоке совсем не тот климат, что должен быть, Лиссабон и Нью-Йорк, Сочи почти на этой широте и там куда как теплей. Посмотрел он тогда на Лиссабон и эту тридцать восьмую широту из книги про «Таинственный остров» узрел. Так и запомнилось, прошёлся тогда по ней и увидел на этой широте и несколько Азорских островов.

— Чатыря дни пути. В верстах неведомо мне, — первая партия возчиков прибыла пятнадцатого сентября. И было их семь с половиною семейств. С половиною, потому что один из мужиков был в дороге убит какой-то бандой. Но поживиться бандитам не удалось. Возчики копьями и вилами отогнали татей и даже убили двоих. Но одного из своих потеряли. Его ранили, и мужик кровью истёк, пока остальные ратились с жемайтинцами. А это опять были они.

Если прикинуть, то это первые ласточки. Быстрее и не успели бы.

— Так чего там бросать. Корову взяли и коз продали, ты же Иоганн Теодорович обещал тут выдать и коров, и коз, и курей. Выдашь? — народ прибывший стоял у новых домов и оглядывал их, прицениваясь, не зря ли поменяли привычную жизнь на счастье, обещанное в неметчине, — Красивые дома, большие. А как зимой не шибко холодно. А что с сеном? А где косить можно? А с дровами как? А что с мукой, правда, выдашь?

Вопросы сыпались и сыпались. И на часть из них Иоганн просто не знал ответа. Коров, естественно, купит, как и обещал, а также коз, кур и лошадь нормальную выдаст. И про муку не стоит переживать, купит и у своих, и, если не хватит, то в Риге. И с овсом не проблема. Тоже или у местных, или в Риге купит. Это лето прошло без войны в этих местах, и урожай собрали нормальный. А вот с сеном он лопухнулся. Сена, его всегда не хватает.

Весной сухую прошлогоднюю траву пацаны и девчонки по опушкам собирают. А тут сразу пусть даже двадцать семей переедет. Это огромное количество сена потребуется. И его не купить. И даже если он сейчас всех людей во всех трёх поселениях от большинства работ оторвёт и отправит траву срезать у озера, да по опушкам леса, то как потом эту траву сушить? Вон, дожди каждый день. Осень же.

Силос? Тростник и камыш на озере заготовить пока он зелёный? Пока не начал сохнуть. Для силоса нужно ямы копать? В песчаных почвах не просто. Если только досками оббивать.

И ведь пришлось барончику субботник объявлять. Он обошел всех крестьян и поинтересовался, поделитесь ли сеном. Ну, все его и послали. Так к субботнику и вернулся. При этом субботник не бесплатный. Он очень и очень платный. Зато массовый. Ребят и девчат от производства мыла и добычи янтаря он освободил на неделю. И они ходили собирали траву по неудобьям. Мужики косили тростник и камыш и возили на телегах к новых домам, а нанятые в Пиньках мужики копали ямы два на два на два метра и оббивали их досками. С этим со всем при таком количестве народа совладали за три дня.

Народ получил денюжки, и всё вроде опять успокоилось, даже из Риги караван пришёл с купленными для переселенцев коровами, козами и прочей живностью. Иоганн вздохнул и начал рисовать Мадонну вторую. И тут прибыли следующие переселенцы. И их оказалось двадцать три семьи. Кто-то брата за компанию удрать от шляхтича уговорил, кто-то свата.

А ведь октябрь на дворе уже. Сегодня — завтра мухи полетят. Не мясные, белые. Если что, то двадцать три семьи — это в три раза больше, чем восемь. Иоганн, как все пессимисты, пригласив двадцать семь человек переехать, рассчитывал в лучшем случае на двадцать и двадцать домов и заказал строить. А тут тридцать одна семья. И при этом пятеро из тех, кого он приглашал отсутствовала. А что, если и они размножатся почкование по дороге и станет их не пять, а десять. Второй раз на субботник народ поднять оказалось гораздо сложнее. Все ведь понимают, грамотные, что двадцать три больше, чем восемь в три раза, выходит и работать в три раза больше. И тогда чуть-чуть солнышко побаловало и дождей не было. А сейчас плюс один градус на улице, и дождь нудит целыми днями.

Так и досок нет. Нет, они есть, но их отложили на катамаран.

— Давайте плетни вязать и укреплять стены ям ими, как в Грюнфельде, — когда народ согласился на пятерную зарплату и всё же пришёл, предложил им барончик.

Тростник с камышом коричневеть у берега начал, и он весь уже почти вырублен вблизи, а далеко — это лодка нужна, ещё и топь прибрежная, а у воды тоже температура плюс один.

— Иоганн, зачем тебе это надо? — самым недовольным был преподобный Мартин. Ещё бы, тут тридцать с лишним семей схизматиков и ортодоксов привалило. И ведь ни одного истинно верующего, и ни один не согласился перекрещиваться в католичество. Более того, Угнисос решил в веру барончика перейти, разругавшись из-за десятины с отцом Мартином. Тот решил обмануть кузница и «обсчитался» в два раза. А бедолага по наитию понимая, что не чисто с подсчётами:

«Сейчас мы быстро подсчитаем. Три шиллинга плюс три шиллинга будет десять шиллингов, так?».

Буратино, ай тьфу. Угнисос: «Так».

Преподобный: «Десять шиллингов плюс пять шиллингов будет сто шиллингов, так?».

Буратино, ай, опять Угнисос: «Так».

Святой отец: «А раз так, херр Угнисос, с вас причитается пять золотых».

Пришел Угнисос к фон Боку и попросил заполнить налоговую декларацию. И тут началось.

Теперь всё, один из основных поставщик сольдо от пастора сбегает в православие.

— Во-первых, эти люди помогли нам выжить в Грюнвальдской битве. Без ста пятидесяти «волчьих» ям нам бы не отбиться. Так что и я, и все мы, кто туда отправился, обязаны им жизнями. Во-вторых, бог нас учит помогать слабым и обиженным. Вот я и помогаю. А в-третьих, эти люди работящие. Они будут пахать землю, разводить коров и курей, а потом ещё и зарабатывать извозом. Они принесут мне прибыль. Есть ещё и, в-четвёртых. Именно они помогут нам отбиться от врагов в следующий раз. А что эти враги будут, можете не сомневаться. Мы проиграли битву, и по мирному договору Витовт с Ягайло отберут у ордена Жемайтию. Граница прямо за нашими владениями будет начинаться. А эти товарищи, которые нам совсем не товарищи, будут ходить в набеги на немецкие земли, а мы как раз у них на дороге. Потому, святой отец, призовите паству помочь переселенцам. Они нас усилят. И сами с лопатой приходите, покажите пример.

Событие двадцать первое

Новый год совсем даже и не праздник. Праздник этот Сталин придумает. Так сказать, в пику Рождеству. Сталина пока нет, и все отмечают рождество двадцать пятого декабря. Православное рождество пока тоже не седьмого января, а угадайте с трёх раз. Тоже двадцать пятого декабря. Григорианского календаря пока нет. Всеобщее заблуждение и любовь братская. Точного года Иван Фёдорович не помнит, но Григорианский календарь лет через сто семьдесят введут. Двадцать третьего декабря вырубили четыре огромные пихты. Ну, нет елок. Одну пихту, самую маленькую, воткнули в сугроб во дворе замка. Остальные три по всем трём дорфам расставили. Правда, ту, что в замке, сначала подготовили, в специальную рогатину комель сунули. Чтобы не упала. А ещё на всякий случай две верёвки натянули, к донжону одну, а вторую к башне. Целый месяц детвора лепила из глины игрушки и раскрашивала их, да ещё и Клаус с Карлосом игрушки из дерева делали. Всякие сосульки и прочие шары.

Иоганн увидел раскрашенные сосульки и шары и решил, что хорошая идея, им же и поданная, не должна кануть всуе. На площади Домской в Риге перед банком поставили небольшую пихту и повесили на неё цветные сосульки всех цветов и размеров и шарики, тоже разных колеров и размеров. А рядом поставили одного из татар, того, что помладше, не почтенного Ариг-Бугу, а хитрющего Хайду, продавать елочные игрушки. Сначала дело не заладилось. Но Архиепископ увидел пихту из окна собора и решил посмотреть, чего это такое в вверенном ему Господом и одним из трёх существующих одновременно пап римских городе происходит. Спустился в сопровождении свиты из всяких почтенных херров и священников, прошёлся по площади и узнал, что это рождественское дерево, символ пальмовой ветви, ведь именно пальмовые ветви держали в руках жители Иерусалима, когда приветствовали Иисуса. И это священное дерево нужно украшать вот такими красивыми игрушками.

— Нда. Опять Иоганн. Херры, я думаю, нам надо купить эти игрушки и поставить Рождественское дерево перед собором, украсив его такой красотой.

Бамс, и все игрушки мигом разобрали.

Жаль, что Иоганн раньше об этом не подумал, народ потом ещё несколько дней подходил к банку и просил продать хоть одну «ёлочную» игрушку. Это сколько можно было бы продать, заранее начав вытачивать. Можно было даже в две смены токарей поставить. Ничего. Это не последнее Рождество. Ну и главное в установке пихты у банка была не продажа игрушек, а реклама банка. И она сработала, за Рождественскую неделю, узнав о существовании такого банка, за кредитом зашли сразу двадцать один человек. Семерым отказали. Никакого чёткого плана у этих товарищей не было, просто дайте денег, а уж мы тогда развернёмся. Нет, херры, сначала бизнес-план, а потом уж деньги. Общая же сумма выданных за неделю кредитов превысила три тысячи марок. Вполне успешное начало.