Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 6

Событие шестнадцатое

— Магда… Не кривись. Ну, там да, чуть заносчивые… А ещё они несчастные. У них жизнь сломана. Должны жить и жили в богатстве и неге, и потом такое. Жалеть не надо. Напоминать даже не надо. Забудь, всё, что тебе о них рассказали. Ничего не знаешь. Учи. И рисовать, и лепить. Я тоже с завтрашнего дня буду продолжать учить ребят и девчонок рисовать. И начнём завтра же новую картину писать с Мадонной и Иисусом.

— А они захотят? А они немецкий знают? А зачем это мне и зачем это им? — не, не доходит без порки, не ненависть, но презрение точно в голосе.

— Лови!

На столе в его кабинете лежала дощечка для кухни, на которой режут овощи или мясо, Иоганн взял её и не сильно сдерживаясь залепил по заднице скульпторше. После этого вредину эту он за руку поймал и показал дощечку. Магда даже завизжать не успела, настолько это было неожиданно. И только теперь заревела.

— Перестань. Это я любя. Нужно из тебя дурь выбить. То отца чуть к смерти из-за вредности не приговорила. Теперь бедным девушкам хочешь жизнь испортить. Выйдешь замуж и муж за твои выверты тебя просто прибьёт. Ну вот лишили мы тебя вшей, нет здесь тараканов и клопов, и что тебе хуже стало⁈ А волосы вон отрасли и только красивей стали. А с этими девушками тебе сам бог велел подружиться. Они чуть погодя могут за князей выйти замуж, а тебе, как подруге, подберут дворянина богатого в мужья. Твои дети будут дворянами. И скажи мне теперь, зачем ты кобенишься? Что тебе опять спокойно жить мешает?

— И-и-и! А-а-а!

— Иди отсюда. Не станешь подругой им, выгоню нахрен вместе с отцом из замка… и Матильде запрещу его лечить.

Дощечка не просто так на столе лежала. В дороге у барончика было время подумать, а что ещё можно придумать для честного отъёма денег у населения Риги и её окрестностей. И придумал. Есть куча всяких бытовых вещей, типа той же дощечки для резки овощей или кружек деревянных. Почему бы на них не нарисовать героев мультиков из будущего. Очеловеченные рожицы зверей или самих зверьков этих. И первыми ему пришли в голову Чип и Дейл. Прикольные бурундучки. Гаечка из того же мультика не подойдёт. Там ни фига не понятно, что это мышка. Рокфор? Нет, он на мышь тоже не походит, а эти двое прямо просятся быть нарисованными. Потом можно попробовать наших зайца с волком, Микки Мауса с его Минни. Кто там ещё есть? Чиполино, Буратино. Да полно всяких интересных персонажей за двадцатый век придумали художники. Нужно только посидеть потренироваться. Нужно чтобы это не просто мордочки были, а именно эмоции передать. Радость, смех, лукавство. Не просто. Первые Чип и Дейл получились просто бурундучками в одёжке. Ничего интересного. Вот и сидел уже два дня Иоганн и, зажурившись, пытался припомнить эти рожицы зверьков и эмоции на них передать. Вроде начало получаться, и тут заявилась Магда, дескать не хочет она учить рисовать княжон, она им в прислуги не нанималась.

Теперь осталось выпороть этой же доской и Анастасию с Александрой. Эти две девицы начинали наглеть прямо на глазах. Носы уже начинают воротить от стряпни бабки Лукерьи, не на той посуде им вишь подают. Герда уже бы выцарапала им глаза не попроси её Иоганн до десяти считать перед этим. Но время идёт, и чувствовал барончик, что рыжая уже не до десяти считает, а до семи. И когда счёт дойдёт до пяти, бестия не выдержит и сорвётся, за пять ударов сердца не успеет успокоиться.

Придумал в итоге Иоганн следующе. Нужно занять княжон этих чем-то интересным, чтобы они перестали из себя привередливых постояльцев плохой гостиницы изображать. Почему бы не включить их в состав учеников художественной школы. Коллектив там смешанный, половина русские, есть немцы и жемайтинцы, так что заодно и язык немецкий барышни эти подучат. Как там кот Матроскин говорил: «Совместный труд для моей пользы — он объединяет».

Перед этим разговором барончик с пленницами бывшими переговорил и даже дал им карандаш свинцовый и лист бумаги.

— Нарисуйте лошадь.

Ну, что можно сказать? А сказать можно, что то, что княжны нарисовали, на лошадь больше походит, чем на собаку. У собак гривы не бывает и хвост чуть по-другому выглядит.

А сама задумка замечательная, не с княжнами, с мультяшными зверушками. Сейчас у Клауса по большому счёту и нет почти работы, спрос на балясина близок к нулевому. Делает тарелки и чашки на токарном станке парень, но тоже так себе продажи. Все, кто мог уже купил, а беднота пользуется самодельными столовыми приборами. А вот если на тарелке будет Чиполино нарисован или Скрудж Макдак, то это совсем другое дело. Такие тарелки купят. Как и кружки для таверны с Микки Маусом. А для того, чтобы это сделать не ширпотребом, можно ещё и Карлоса подключить, пусть резьбой те тарелки украшает. Всем сразу найдётся работа. И ученикам художественной школы в том числе. Ведь мультяшных персонажей перерисовать с его образцов будет не сложно, это не Мадонна с Иисусом.

Одним своим умением княжны похвастались, да, рисовать у них так себе получается, зато они умеют вышивать.

— Крестиком? Гладью? — у Ивана Фёдоровича от матери и тёщи дома остались несколько подушечек диванных с вышитыми крестиком и гладью цветами. Он их берёг, не давал внукам и котам гробить. Вещь красивая. Можно попробовать нарисовать цветы. Ничего особо сложного. Гораздо сложнее с нитками. Это раньше нитки мулине продавались в магазинах. А сейчас шалишь. Вышивают только очень богатые барышни и вышивают шёлком, который стоит бешенные деньги. Так ещё и попробуй найди нитки десятка цветов.

А чего? Нужно подумать. Как-то набрал Иван Фёдорович, сейчас уже и не вспомнить почему, в поисковике, почему нитки мулине так называются? и получил ответ, что француз через четыреста лет их изобретёт, протравливая нитки в щёлочи, а потом красил. В щёлочи, кажется, чтобы не махрились. Шёлк можно покупать, щёлочь у него есть, а краски Матильда должна подсказать.

Блин, где только на все задумки время найти.

Событие семнадцатое

Не по щучьему велению и Емелину хотению, а путем трудов и недосыпа Иоганна, жизнь в баронстве начинала в колею привычную входить. Художественная школа, пополнившись новыми ученицами, побурлила немного, но, получив новую интересную работу, а именно раскрашивание досок для резки и тарелок Чипами с Дейлами и Микки Маусами с его подружкой Минни бросила перешёптываться и пялиться на княжон и занялась освоением нового промысла. Да плюс ещё Иоганн выдал эскиз новой Мадонны — «Мадонны Орлеанского дома» (фр. La Madone de la maison d’Orléans), теперь её раскрашивать надо и пытаться самим этот шедевр шедевральный повторить. Начавший бронзоветь брат Сильвестр вновь почувствовал себя недоучкой и учеником и, засучив рукава, и себя принялся гонять и учеников. Получившая по заднице Магда злость на пополнение может и затаила, но тут же сразу ведь и новых зверушек получила, теперь бьётся над Чипом и Дейлом, пытаясь глиняным фигуркам бурундуков придать те черты, которые в итоге получились у Иоганна. Нарисовать хитрую улыбку и вылепить её — это разные разности.

Завертелся в полную силу токарный станок, у токаря — старшего сына преподобного отца Мартина Клауса столько работы привалило, что он иногда на обед забывал появляться. То же самое и с предателем Карлисом — Карлушей. Доски, тарелки, кружки деревянные для пива и сидра перед раскраской нужно резьбой украсить. Режь себе до посинения. А ещё и новую резьбу для очередной рамы картины с Мадонной нужно придумать, чтобы не повторяться.

Иоганн же, переговорив с моряками — рыбаками и уяснив, что «правильной дорогой идёте, товарищи» именно катамаран и нужен им для путешествия на Азорские острова, засел с Францем Кольтом — главным корабелом баронства над эскизами нового катамарана. Ну, для начала цель попроще, добраться до Копенгагена и обратно. Юкатан — это третья цель, а не первая. Сначала Дания, потом Азоры, а уж потом Юкатан и кукуруза. Есть мысль у Иоганн ещё и Ньюфаундленд сделать русской землёй. Там для жителей того же Новгорода или Архангельска с Холмогорами климат будет привычный и даже гораздо более благоприятный. Но это надо с дедом обговорить, сможет ли он несколько тысяч человек найти желающих перебраться на Азоры и Ньюфаундленд. С одной стороны, эвон совсем недавно Тохтамыш спалил Москву и убил тридцать с лишним тысяч человек. Вот бы их всех да на Азоры и Ньюфаундленд пополам, допустим. Этого бы вполне хватило, чтобы создать там процветающие общины и не дать ни португальцам, ни наглам заграбастать эти острова. И самое хреновое, что нашествие Тохтамыша не первое и не последнее. Потом при Иване Грозном два раза, кажется, Москва сгорит из-за нашествия поганых, и каждый раз десятки тысяч жизней эти пожары унесут. А десять тысяч погибших новгородцев при войне их с тем же Грозным.

И ведь ничего не исправишь. Орда сейчас при всех её внутренних распрях несокрушима. Там десятки тысяч воинов. Попробовал он развернуть ход истории, переиграв Грюнвальдскую битву, и что? Ничего не поменялось вообще. Разве, он стал богаче, и не будет в орде хана Джелал ад-Дина. Другой будет, там этих чингисидов, что блох на барбоске — сотни.

Всё же Иоганн надеялся, что дед своё обещание выполнит и немного русских привезёт. Сразу десятки тысяч и не надо. Как их отправить всех на Азорские острова? Больше двух — трёх десятков за один раз не получится.

— На сколько человек? — Франц недоверчиво осмотрел первый катамаран. Малявка, как туда тридцать человек впихнуть⁈

— На корабле… на когге длиною двадцать метров будем считать двадцать пять человек команды, — Иван Фёдорович довольно смутно помнил, сколько там на «Ниньи» у Колумба был экипаж. Но приблизительно двадцать — двадцать пять человек. Единственное, что в памяти отчётливо отложилось, что по дороге туда люди спали на палубе прямо, а дикие индейцы на Кубе научили их плести гамаки, и на обратном пути народ качался себе в трюме в гамаках. А вот длина Ниньи была в районе двадцати метров.

У катамарана два корпуса, можно их сделать уже, даже не можно, а нужно, но если оба будут по двадцать метров, то можно и команду взять нормальную, ну и главное — пару десятков переселенцев.

— На сорок. Длина гондолы около двадцати метров.

— А между корпусами? Иоганн, такой корабль не сможет пройти по Аа, там, при впадении в Двину, эта река разделяется на рукава, и они метров десять всего в ширину. Мы не сможем выйти в море.

— Писец.

Иоганн стал активно репу чесать. Тут либо канал копать, либо верфь переносить В Ригу. И то и другое сейчас ему не по силам.

— Десять? Ну, ладно… катамаран примерно квадратная посудина. Значит, по десять метров длина гондол. Нет. Давай, одиннадцать метров длинна корпусов, а ширина или точнее длина мостика от борта до борта десять метров. Это же пробный. Нам до Дании только добраться и назад. Испытаем этот и поймём какие у него мореходные качества, и тогда уже большой будем планировать. Или три — четыре маленьких.

— Другое дело. Помощников нужно. Плотников бы желательно, А ты, Иоганн, Карлушу у нас забрал. Его забрал и никого не дал.

Событие восемнадцатое

Больше ничем помочь судостроителям или кораблестроителям Иоганн не мог. Всё же, наверное, кораблестроителям. Судно это в больнице, а у моряков — корабль. Чтобы добыть нормальных плотников нужно ехать в Ригу.

Туда и без того надо ехать. Нужно везти десять тысяч дукатов золотых. Отвезти не тяжело. Это только звучит грозно. А на самом деле десять тысяч монет весом по четыре грамма это всего сорок килограмм золота. Мешок. Даже мешочек. Если переплавить и залить в стеклянную банку, то получится всего два литра. А так в монетах пусть три с половиной литра.

Иван Фёдорович помнил громкое дело из своего детства. Там на прииске государственном украли золотой песок. Нашли потом, все шестнадцать или пятнадцать килограмм золота нашли… В литровой стеклянной банке.

Помещение под банк архиепископ Риги выделил. Там прямо на Домской площади стояла хибарка для стражников, где они ночью зимою от холодов прятались. И что это за стражники, которые прячутся, вместо обходов территории⁈ Валленроде вместе с Иоганном обошел площадь и поинтересовался у следующей по пятам за ними городской старшине, а это что киоск?

— Что это убожество делает в центре города?

— Ик, мик, фиг, вот.

— Повторяю вопрос. Донерветер. Херр квартирмейстер?

— Уберем.

— Не, не. Не уберём, а освободим. Ферштейн?

— Я воль.

Как уж на самом деле говорили, Иоганн слышать не мог, он указал тёзке на будку и прошмыгнул за спинами городских херров подальше. Совсем ему не нужно, чтобы главы города и гильдий с его рожей связали изъятие такой интересной недвижимости в центре города.

Будка для банка чуть маловата. Но можно пристроить второй этаж, тамбур и место для пары охранников. Никто там золото или серебро хранить не собирался. Там будут сидеть два татарина, переводчик на первое время и пара новиков. Потом вместо переводчика будет дивчуля, что, улыбаясь во все двадцать восемь зубов, будет подавать клиентам банка умиротворяющие отвары от Матильды. А новики убудут в Русское село, здесь же сядут вместо них двое усатых и бородатых немецких сержантов. Отставников. В банке не будет золота. Золото и серебро будет храниться на подворье у Иоганна и в Домском соборе у Архиепископа. Потому, особо охранять там нечего, хранилище с сейфами не нужны. Пришёл клиент, подал заявку на ссуду, один из татар с переводчиком идёт к нему на место, где планируется расширить или начать новое производство, осматривает залоговое имущество и одобряет или не одобряет кредит. Назначается встреча в банке и туда уже приносят деньги, а сержанты провожают клиента до дома. Дальше сам.

Деньги привезти в Ригу — не самое главное. Нужно найти строителя, что будку превратит в банк. Иоганн, имея, так сказать, натуру, попытался нарисовать фасад банка, чтобы он и в глаза бросался, и в то же время не сильно выбивался из антуража всей Домской площади. Придумал что-то типа портика греческого храма с ложными колоннами. Теперь бы ещё и строителей найти, которые это смогут изготовить в камне. А ещё желательно не просто строителя, а целую строительную фирму. Ему же, кроме этого мелкого здания, ещё два огромных комплекса строить. Нужно раза в три увеличить постоялый двор Вальтера Штибе, и кроме того к нему пристроить магазинчик, который будет торговать товарами баронства. А таверну у постоялого двора вообще нужно снести и строить новую, уж больно она на сортир, обозначенный буквами «М» и «Жо», похожа. И сделана из говна и палок. То есть, не в переносном смысле, а в прямом. Плетень облеплен смесью глины, соломы и навоза конского. Когда-то это побелили, но с тех пор много времени прошло, извести и не видно толком, а вот солома из стен торчит.

И ничем не лучше постоялый двор в Пиньках. Технология идентичная, правда, часть здания построена из настоящего самана, но его камнем не обложили, деревом не оббили и теперь всё это рушится от времени и сырости, которую саман не терпит.

Вот и нужно найти или возможно создать строительную фирму, которая возьмётся за эти три объекта и превратит их в подобие его дома в Риге, где «всё чинно благородно».

Намётки, где найти такую строительную фирму, у Иоганна были. У Вальтере Штибе есть двоюродный брат, и он мастер в гильдии каменщиков. Есть у него и пяток подмастерьев. Зовут мастера Дитмар Штибе. Братья не враждуют напрямую, но и друзьями их точно не назовёшь, и тем не менее его адрес Вальтер барончику дал. Сморщил нос, сдвинул брови кустистые, пошкрябал подбородок и прогнусавил, что хоть и подлец братец, когда у него нужда была, на призыв помочь не откликнулся, но если по чести, то он один из лучших каменщиков Риге.

— Только, Иоганн, на меня не ссылайся, а то этот боров, не станет с тобой дело иметь.

— А он потянет три строительства? — обрадовался парень.

— Нет, конечно. Построит по порядку, сначала один, потом второй…

— Ладно. Я понял. Меня это не устраивает. А может он нанять ещё подмастерьев или переманить их от других мастеров?

— Откуда мне знать, но гильдия может запретить переманивание людей. Во всех гильдиях…

— Всё. Не надо дальше. Что ж, всё одно в Ригу ехать, поговорю с твоим братцем.