Барон фон дер Зайцев – 4

Глава 17

Событие сорок шестое

Бабах. Прежде чем Иоганн успел зарядить свой карамультук, Самсон выстрелил второй раз. И чуть ли не последний. В Висбю он два раза ведь выстрелил из первого ствола. Теперь этот ствол у них в запасе. Его проверили, осмотрели, ощупали. Оказалась, что не зря, есть небольшая трещинка на конце ствола. Залили её, конечно, клеем рыбьим и запасную хомут-струбцину ещё натянули рядом с основной. Но это уже так, мёртвому припарка. Больше одного выстрела из него делать нельзя. Разорвёт ствол при выстреле и покалечит и без того инвалида безногого. Станет безруким или безголовым. Во втором случае с протезами беда. Как мозг в деревянную голову перегружать? Ложками? Опять же глаза красить в голубой, где такую краску брать? Потому, сразу достали ствол резервный, и теперь это уже второй выстрел из него. После этого канонир должен его внимательно осмотреть и принять решения, можно ли дальше стрелять или всё генуг — гегенубер.

Расстояние сократилось до трёхсот метров между кораблями, и в этот раз тюфянчей не промахнулся. Книппель врезался в Грот-мачту, по дороге разорвав парус в клочья, а потом ударил в рей, на котором этот парус с таким же названием — «Грот» и закреплён. Мачта толстенная устояла, а вот ванты всякие частично книппель перерубил или порвал, но Грота-рей перекосило. Один, ближний к катамарану, конец его рухнул вниз на палубу. Совсем это когг не остановило, но лишённый сразу двух парусов самых больших, корабль серьёзно скорость сбавил. К счастью, Автобус к этому времени тоже почти все паруса спустил, и теперь они на «Ра» на одном кливере приближались к супостату. Тоже очень неспешно, образовалось у них время разобраться с обеими шлюпками с призовыми партиями. Ну, насчёт призов можно поспорить. Будем посмотреть, кто призом окажется.

На первой лодке видели, что дела у них с захватом маленького необычного судёнышка пошли явно не по плану. Гребцы на лодках сидят спиною вперёд, и им отлично виден их корабль. И вот за пять минут примерно, да даже меньше, что они покинули новенький красивый когг, с ним произошли разительные перемены. Разорван на британский флаг первый парус и теперь он клочками полощется на ветру. А теперь ещё и грот-парус разорван, а рей перекосило. И что примечательно, после первого выстрела их канонир бросил стрелять по кусучей добыче. Не видны пороховые облачка, вспухающие над бортом. Умный командир на лодке дал бы приказ левому борту табанить вёсла, а правому поднажать, лодка бы, описав небольшой круг развернулась, и можно было попытаться, пусть и под обстрелом, спрятаться через пару минут за корпусом своего корабля. Вот только умный командир первым пулю из воздуха выхватил и бросился на неё грудью. Маленький шарик карамультучной пули, всего-то десять с половиной миллиметров, приученный доспех пробивать, не обнаружив оного на моряке впился в плоть беззащитную и порвал аорту. А раз нет доспехов, то носи против сердца библию. Она, может быть, и защитила бы от маленькой пульки. Однако так истово помощник капитана датского когга в Господа нашего Иисуса Христа не верил и библии при себе не имел. Кердык котенку.

Первым выстрелил Егорка. Он чемпион мира по заряжание пищалей и карамультуков. Целый год тренировок и природная ловкость позволяли новику заряжать пищаль за десять ударов сердца. Он и стрелял очень неплохо. Из лука лучше, но и пули летели у парня куда надо. Стрелять с качающегося на волне катамарана по цели, находящейся на скачущей по волнам небольшой шлюпке — это искусство. Ну и тренировка. Иоганн же придумал качель детскую, с которой новики стреляли. Это не совсем, естественно, то, что происходит с целью и стрелком в море, но всё же определённый опыт стрелок получает, он начинает понимать, что с того момента, как он потянул за спусковой крючок, и до того, как пуля вылетит из ствола, его положение и угол изменятся. Нужно учесть эту поправку. И над озером они стреляли на тренировках. Ведь водная поверхность сильно пулю к себе притягивает, и нужно и эту поправку в голове держать.

Возможно… возможно и повезло Егорке. Результат, зато, очевиден. Первым зарядил парень мелкашку и первым уложил одного из ворогов. Три следующих выстрела прогремели почти одновременно и привели только к одному попаданию. Всё же расстояние шагов сто пятьдесят ещё до шлюпки. Далековато. Видно было, что один из моряков выронил весло и схватился за плечо.

К этому времени подоспели фон Бок и сам барончик. Их жиденький залп не так грозно прозвучал, зато результат не хуже. Ещё один из пиратов выронил из рук весло.

Бабах. Второй выстрел Роберта Баркера, куда бы он не целился, получился золотым. Книппель поразил нос второй шлюпки. На ней проломило несколько досок и до кучи оторвало двоим матросам головы. Лодка стала активно набирать воду, а пираты неудачники бросили грести и сыпанули к корме. Лодку сильно качнуло и двое вылетели за борт. В Балтийском море и летом-то не сильно теплая водичка. Даже на пляже в Юрмале не все решаются искупаться, а в мае, да ещё далеко от берега. Есть более щадящие пытки. Например, ногти выдёргивать плоскогубцами. Надо отдать должное остальным морякам, они попытались помочь выпавшим за борт собратьям. Лучше от этого никому не стало. Четверо человек сгрудились вдоль одного борта и без того уже нахлебавшейся воды шлюпки. Бамс, плюх, и вся четвёрка тоже в воде, а сама лодка показала народу просмолённый киль. Половина пошедших по шерсть вскоре раками будет подстрижена.

Событие сорок седьмое

— Ай! Донерветер! — фон Бок пулю уронил и полез за следующей. Бой не окончен. Да, там на второй лодке шестеро нападанцев решили пока принять водные процедуры, и с корабля по ним, по катамарану, больше не палят из пушки. Но есть первая лодка. Она вполне цела и в ней пятеро живых и здоровых датчан, которые хотели захватить их катамаран. Сейчас хотение уменьшилось до нуля, а может и в отрицательные значения подалось, но они в лодке, и сила волн и инерция сближают два судёнышка. Тащат друг к другу. Меньше ста шагов осталось.

Фон Бок всадил наконец пулю в канал ствола, протолкнул её шомполом, вставил пыж и вскинул карамультук к плечу. На секунду раньше это проделал барончик… А вот выстрелить не смог. Новики и арбалетчики Старого зайца их с юнкером опять опередили, зарядили раньше и даже выстрелить уже успели. И теперь весь сундук, из-за которого они стреляли, заволокло противным кислым, вызывающим непроизвольный кашель, серным дымом.

Благо ветерок приличный с юго-запада и вонючее облако быстро унесло на нос левого корпуса «Ра». Иоганн после этого оценил залп новиков и зайчат. Двое теперь плюсом к неабонентам. Осталось всего трое, и они чего-то кричат и руками машут. Не может такого быть, не могут храбрые датские пираты кричать о милости, не могут сдаваться. Они же так отважно их обстреляли из пушчонки, а потом отважно начали десантную операция и вдруг рукомашество. Где пиратская гордость⁈

— Стреляй, — подтолкнул в плечо оторвавшего от прицела голову расстригу бывшего Иоганн, — чем их меньше, тем проще будет.

Бабах. Бабах. Иоганн целился в моряка, что беретом махал. Берет сейчас — это как бы дворянский головной убор. Может это самый у них главный главнюк пиратский, а не тот кого он принял за помощника капитана когга. Дым рассеялся и стало видно, что барончик Иоганн промахнулся. Мазила! А вот юнкер одного завалил. И завалил кардинально, так как тот выпал за борт, и теперь, пуская пузыри, шёл ко дну. Минута и серые холодные воды Балтики сомкнулись над ним. Кто-там на дне обитает? Омары? Трепанги? Крабы? Угри? Ну, кто-нибудь да попробует датского мяса. Есть зайчатина, а теперь будет датчатина.

— Может возьмём этих в плен? — не, так-то фон Бок, хоть и был монахом какое-то недолгое время, но особой любовью к человекам, тем более врагам, не хвастался, не был в этом замечен. И тут такое предложение, но юнкер пояснил, — Если это капитан в берете, то можно потребовать сдать судно. А там товар должен быть, да и казна. Сам же говорил, что нам когг нужен, чтобы плыть в эти твои Америки. И раз выжил, значит, Господь так решил. Нужен зачем-то он ему. А кто мы, чтобы с Господом спорить⁈

— Эй, народ! Хорош порох тратить, не заряжайте больше…

Поздно. Егорка с одним из арбалетчиков уже зарядили. И теперь стояли с карамультуками в нерешительности.

— Ну, ладно. Будете изображать свирепость на лицах и тыкать стволами в… детородные органы. Типа, отстрелим сейчас. Это если кто нарываться станет. А так просто свирепость наденьте на рожицы.

— Чего к ним плыть? — Катамаран под одним из двух кливеров еле плёлся в сторону шлюпки до которой теперь было шагов семьдесят — восемьдесят. Автобус головой покрутил, время прикидывая и ставить дополнительные паруса не стал. Пока поставят их уже спускать надо будет, — Так дойдём.

— Геносе! Сейчас подплывём. Держи руки над головой. И второму скажи. А то перестреляем, — сначала на немецком, а потом на латыни прокричал пиратам в лодке Иоганн.

Геносы кивнули. А может они не датчане? Может немцы? Тут этих ганзейских городов вдоль южного побережья Балтики как грязи. И все вполне себе богатые и успешные. Ничего, подойдём поближе и ясно станет, кто это такие.

Капитан Бусс крутанул чуть штурвалом. Возможно, это первый в мире штурвал. У всех ещё рулевое весло или брус двигают. Бруно сначала тоже советовал Иоганну не дурить, а румпелем рулить. Но парень решил попрогрессорствовать. Правда намучился всякие блоки и тросы изобретая для передачи вращательного движения в нагибательное. Сейчас для управления рулём на крупных судах, вон, на том же когге пиратском, используется особый длинный рычаг — колдершток, а на малых судах, как его катамаран, например — румпель. Промучившись неделю с блоками и тросами, Иоганн уже совсем было согласился на уговоры Автобуса, но тут Герда принялась над ним смеяться, когда штурвал не в ту сторону стал руль поворачивать и барончик опять закусился. И!!! Вот, же работает теперь всё! Не может советский инженер быть тупее голландца, что штурвал изобрёл. Изобретёт. Изобретёт ли? Продать нужно это устройство.

— Я Арнольд фон дер Остен-Сакен из Штетина. Барон. Барон фон дер Остен-Сакен. Мои родственники в Риге заплатят за меня выкуп.

На самом деле барон. Вон гонору сколько. И не датчани никакие свои дойчи напали. Вот гады!

— И чего же это тебя барон Арнольд потянуло пиратствовать? — переговоры вёл естественно Мартин фон Бок, а Иоганн только рядом сидел и удивлялся. Всё как он и предположил в конце, никакого отношения к дании эти пираты не имеют. Они из Померании из ганзейского города Штеттин.

— Мы посчитали вас за русов. За врагов. Мой дядя Дионисий фон Сакен ездил послом от гроссмейстера ливонского ордена в Рим. В Риге все его знают. Он выкупит меня.

— А ведь на самом деле… — Иоганн помнил этого Дионисия. Он расхваливал его Мадонну на приёме у Валленроде прошлой зимой. Самого дядьку этого барончик плохо запомнил, а вот имя необычное для немца — Дионисий в память врезалось.

— И вот что теперь делать? — отведя Мартина подальше от этого барона поинтересовался у того Иоганн. — Теперь корабль, получается, нельзя захватывать и грабить. Или нужно тогда всех поубивать, а корабль потом потопить. Явно в Ригу нельзя тащить, хозяин узнает свой корабль. А как я понял, этот Арнольд только на службе у дяди. Главный пират — это Дионисий фон Сакен. Он друг архтепископа.

— Нельзя его убивать, — кто бы сомневался, что расстрига так ответит, — Кто-нибудь из наших проговорится, и тогда это кончится настоящей бедой. Это известный в Померании род. Даже графы есть.

— Ладно, не жили богато. А чего хоть везли на корабле?