Бессмертные (СИ)

Глава 10. Удача или случай

Солнце сегодня светит ещё ярче, чем вчера, но мое настроение мрачно, как безлунная ночь. Сегодня мое седьмое утро в башне послушников. И каждое утро начинается одинаково: до завтрака меня заставляют бегать вокруг тренировочного поля, где занимаются остальные послушники. Я пыхчу, наверно, целую вечность как белка в колесе вокруг послушников, которые частенько бросают на меня заинтересованные взгляды. Когда это экзекуция заканчивается я несусь переодеваться и на завтрак. Не сказала бы, что я слабая, но эти пробежки заставляют задуматься о моей не лучшей спортивной форме. После завтрака я изучаю историю Алхимиков до самого обеда. От этих букв у меня даже зубы скрипят. Это настолько скучно, что иногда я теряю суть и мне приходится перечитывать одну и туже главу несколько раз. А все почему? Потому что мой надзиратель — сухая женщина с длинными редкими волосами, заплетенными в косу, уложенную на макушке, требует от меня полноценного пересказа прочитанного. В обед я просто таращусь в стол, пытаясь прийти в себя от переутомления историческими фактами, которые вообще неизвестно зачем запихивают в меня целыми книгами. После я тащусь (да-да, именно тащусь, потому что к обеду устаю до состояния перегретой на солнце медузы) на самое интересное занятие для меня — изучения сплавов Алхимиков. Мы изучаем самый простой фолиант, с который справится и подросток, я видела подобную в классном помещении Луциана. И это такое наслаждение изучать это книгу на равных с другими учениками. Чтобы я не думала, но все мое естество ликовало, когда мои пальцы касались старых потрепанных секретных для остальных людей страниц. И самое ужасное именно смерть Мадлен привела меня к этому пути. Я ни за что не собираюсь отказываться от поиска ее убийцы. Но оказалось так сложно — вырваться из лап чужого дневного расписания. Меня отпускали к закату и к этому времени я так сильно хотела спать, что придумать план действий было очень сложно.

И вот сейчас, я стояла и ждала сигнала для старта своей пробежки. Бок больше не болел, дыхание не сбивалось, еще немного и я начну получать удовольствие от занятий спортом. Я зажмурилась и позволила себе на несколько чудесных мгновений наслаждаться солнечным светом, который пятнами проникал сквозь листву; щебетом птиц, насыщенным ароматом почвы. Белый Замок был действительно волшебным местом для жизни. Жизнь, правда, тут немного иная.

Я не видела Ланса и Анзеля уже семь дней, как и Элиаша и Безадана. Это было так странно, находиться с ними так близко и ни разу не пересечься. В голове постоянно крутится наша последняя встреча с Анзелем. Я так и не успела наехать на него за то, что он сдал меня Алхимикам. Не знаю почему, но мне так не хотелось бы, чтобы это был он. Пусть это будет его друг Джастин, но не Анзель. На Джастина злиться проще… Долг Мадлен как черная грозовая туча, навис надо мной. Три года я должна провести здесь, а потом только смогу решать свою судьбу. Но это только со слов Анзеля, еще никто мне ничего не озвучил. Меня взяли на полное обеспечение и пока не спешат озвучивать условия такой щедрости.

Я тяжело выдыхаю, когда слышу шаги своего куратора, который должен дать команду бежать.

Цокот тарелок, звон металла, шуршание салфеток — обеденный перерыв в самом разгаре. Десятки голосов окружают звенящим куполом. Все чем-то делятся, обсуждают, спорят, хвастаются, и все это сливается в густой кипящий шум, похожий на рой пчел. Скольжу невидимкой между столами и усаживаюсь в самый дальний угол, чтобы не привлекать к себе внимание. Свеженарезанные фрукты, миски с дымящимся картофелем, подносы с тонко нарезанным мясом, политым ароматными соусами. Мясо просто тает во рту — оно прекрасно приправлено, — а когда я пробую фрукты, по моему языку разливается сладкий сок. И вся эта роскошная еда подается на стол ежедневно, дома мы так питались лишь по праздникам.

Я тщательно пережевываю пищу и размышляю о том, когда меня начнут допрашивать или исследовать на предмет моей силы. Прошла целая неделя и никто ни разу не задал мне вопрос что же я умею. Другие послушники меня сторонятся, поглядывают и даже не здороваются. Я для них — изгой, временная барышня, с которой никто не желает делиться вниманием могущественных Алхимиков. А я и не настаиваю, мне нравится одиночество и совершенно не нравится подобное общество. Лишь один парень, как я поняла его зовут Руолан или просто Ру, постоянно улыбается мне. Это широкоплечий, невысокий мужчина, лет двадцати пяти, кожа светлая, глаза раскосые, коротко стриженные черные прямые волосы, которые вечно торчат в разные стороны. Не знаю какой силой он обладает, но видно, что его уважают, даже кудрявая стерва Марианна вместе со своими комнатными собачонками. Надо бы и мне его опасаться, поэтому на его милые улыбки я отвожу глаза.

Сегодня я чуть раньше начала занятие, чуть раньше начал обед и это значит у меня немного больше времени перед послеполуденным занятием. Схватив булочку с собой, выбегаю из обеденной. Солнце сегодня жарит сильнее и поэтому все обитатели замка попрятались в тень, спасаясь от теплового удара. В такой жаркий день было бы неплохо спуститься к океану. Эх, мечты.

Лучшие сплетники — слуги, поэтому практически вприпрыжку бегу к прачечной, в это время там не очень много служанок, большая часть уже закончила со стиркой и сейчас занята уборкой главных помещений или обедом, а может даже ленивым обеденным сном. Перед самой прачечной превращаюсь в мышь и крадусь, стараясь не делать много шума. Ботинки из мягкой кожи оказались как раз кстати.

Прачечная находится в подвальном помещении совсем недалеко от тренировочного полигона. Это овальное помещение, в которое проникает очень мало света и при этом здесь достаточно прохладно. А еще очень хорошая слышимость, даже если говорить тихо. Здесь очень влажно и пахнет душистым мылом с лавандой, в соседнем более проветриваемом помещении сушат белье, оно никак не отделено дверями, поэтому я прячусь за огромную простыню и прислушиваюсь к разговору служанок:

— … Представляешь? Галемир ее отметил, как равную Мадлен, а она такое вытворяет! Ей бы замуж за него выскочить! Он Алхимик! Может любую в жены взять!

— Замуж! — хохочет вторая, ее голос почти тонет в плеске воды, — Какое ей замуж! Она за этим вампиром бегает третий год, а он ее все мучает. Как он приезжает сюда так эти девки и вьются около него, Маришка правда всех обскакала.

Слышится взрыв женского смеха.

— Ни один послушник еще замуж не выскочил, они только ноги раздвигают, — продолжает болтать вторая.

Я направляю свой дар: желание болтать еще больше и откровеннее. Служанки обсуждают Марианну, ну и везение! Между служанками нависает пауза, затем первая говорит:

— Маришка то не в первый раз рвется в покои Лорда Гортера, его служанка говорит, что в этот приезд уже раза четыре пыталась на ночь остаться, но всегда уходила слишком быстро.

— Галемир не даст ей ни замуж, ни ребенка сделать, может поэтому выскакивает оттуда быстро, боится его.

Думай о той служанке, что новую послушницу видела.

— А Амина что?

— А что она?

— Что про новенькую то сказала?

— Да ничего, — вздохнула расстроенно вторая, — Видела дела у Галемира, ее пустое. Они не знают еще что умеет.

— Любопытно-то как! — восторженно верещит первая.

Бинго! Мою служанку без имени зовут Амина, на каждого послушника есть дела и они есть в кабинете Галемира… Марианна пускает слюни на Анзеля, вот дела!

— И не говори, а вообще сказала, что красивая она, красивей, чем Маришка и Мадлен, красота у нее какая-то внутренняя, будто светится изнутри и добрая, говорит. Мадлен и Маришка стервозные были, соперничали. Как бы новенькой не досталось от этой прошмандовки…

Убийца, убийца, убийца…

— Ой, кумушка, страшно мне, — запричитала первая, — Вдруг во сне прирежут как свинью…

— Та! Дура что ли? Кому ты нужна? Кто ж их белье грязное будет стирать? Послушников режут, не слуг! Тьфу на тебя!

Сколько убито послушников?

— Троих прирезали, думаю Мадленушка не последняя была. За год троих! И только за две недели двоих! Их всего-то вместе с новенькой пятнадцать!

— Кажись к зиме по пальцем пересчитать можно будет их…

Служанки снова вернулись к разговору о Марианне, кажется это была их любимая тема для разговора.

Я нервно затопталась на месте, время поджимает, но так интересно подслушивать! Эти искренние разговоры, которые, как они думают, принадлежат только их ушам! Но нужно было идти.

По дороге к замку меня поймал один гвардеец и сказал, чтобы я двигалась в сторону тренировочного поля. Мышцы мгновенно страдальчески заныли, не желая сегодня больше напрягаться. Тряпка, соберись!

Множество пытливых глаз уставились на меня, словно расщепляющих на мелкие кусочки, когда я подошла к скучающим послушникам. Они расположились в тени раскидистого клена. Тело каменеет от чрезмерного внимания, будто меня ударили о кирпичную стену. Я не произношу ни слова. Сложно найти общий язык с людьми, которых видишь, можно сказать, впервые в жизни. Еще сложнее делать вид, что они тебе нравятся. В целом, нас всех все устраивает. Я молчу — они молчат. Лишь Ру смотрит дольше обычного. Его скользкий взгляд окидывает меня с головы до пят и обратно и еще раз. Судя по выражению его лица — ему нравится то, что он видит, поэтому он произносит достаточно открыто, как бы намекая на свое мнение и мне и всем остальным:

— Хорошо выглядишь, Валлета.

Он специально называет меня по фамилии?

Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не огрызнуться и просто улыбаюсь. Улыбка выходит больше похожая на оскал, что веселит Ру и он улыбается еще шире — его улыбка выходит голодной.

Ожидаю увидеть тренера, который обычно занимается с нами в первой половине дня. Точнее он занимается со всеми кроме меня, ведь я бегаю как газель все утро. Но вместо него к нам идет Ланс, уверенной и быстрой походкой.

Разглядываю его подбородок, скулы, высокие, четко очерченные, словно высеченные из мрамора, его мощные ноги, крепкий торс. Сегодня его волосы распущены, блестят на солнце как желтое золото. На нем легкая белая туника с закатанными рукавами. Он выглядит как Бог этого места, ничего общего с разнеженными Алхимиками — Безаданом и Элиашем. Сейчас Ланс больше похож на вампиров — Анзеля и Джастина. Вижу тренера, который идет следом, его присутствие меркнет из-за этого дьявольски привлекательного Алхимика.

Марианна со своими подружками-подлизами посылают ему тайные знаки, издавая звуки, похожие на плач умирающих гиен. Очевидно, это они называют флиртом. Ну и шлюха. Интересно, Анзель знает о том, что он не один ее фаворит? Алхимик не обращает на это никакого внимания. У нас с Ру примерно одинаковое выражение отвращения на лице.

Ланс окидывает оценивающим взглядом каждого из нас и этот взгляд не сулит ничего хорошего.

— С сегодняшнего дня мы возвращаем послеобеденные тренировки со мной лично, — менторским тоном говорит Ланс, — Мы будем тренироваться на кинжалах, мечах, а также научимся стрелять из лука.

— Это просто отличная новость, — мурлычет Марианна, — Нам действительно не хватало этих занятий, особенно сейчас, когда кто-то убивает послушников.

Комнатные собачонки радостно кивают — бесхребетные моллюски. Никогда не имеют собственного мнения. Кажется, они даже не вслушиваются в слова Марианны. Мерзко.

— Рад вашему энтузиазму, — голос Ланса по прежнему стальной и холодный. Сейчас он серьезный алхимик и сюсюкать ни с кем не собирается. От этого становится немного не по себе. Действительно, я не знаю этого человека, от него можно ожидать чего угодно.

— Марианна, будь добра встать в спарринг с Вивьен.

Брови Марианны удивленно ползут вверх.

— Она мне не ровня, — едко произносит она и окидывает меня таким надменным взглядом, что я очень сильно расстраиваюсь, что обучена не настолько хорошо, чтобы сломать ей нос и пару ребер.

— Так поддайся, — отвечает ей Ланс. — Наша задача выяснить уровень подготовки Вивьен, а не впечатать ее в гравий.

На лице Марианны появилась презрительная усмешка:

— Постараюсь, но ничего не обещаю.

Что? Я вытаращилась на Ланса, затем на нее, но Ланс ничего ей на это не отвечает, а лишь ухмыляется. ПРЕДАТЕЛИ.

— Сегодня без оружия, только сила и ловкость. Касается каждого, — Он разбивает остальных послушников на пары. Здесь около пятнадцати ворожил. Самого разного возраста, мне кажется самым младшим нет и пятнадцати, такими юными они выглядят.

— Начинайте, — гремит его приказ.

Быстрые шаги Марианны, выпад, удар. Снова вперёд, я увернулась и снова мимо. Я всегда отличалась проворностью. Снова ее удар, ловлю ее руку и выворачиваю, но рыжая знает этот прием и блокирует его, я спотыкаюсь и почти падаю.

— Тебе здесь не место, простушка, — шипит словно змея девушка и снова нападает.

Делаю шаг назад:

— Какое тебе вообще до меня дело?

— Выскочка!

Шаг, назад, поворот! Снова шаг… и поворот! Наш поединок похож на танец, Марианна понимает, что я не совсем дилетант в драках, поэтому не спешит.

— Создавать врагов среди своих — самая глупая затея из всех возможных, — говорю я, пытаясь не сбить дыхание.

— Я здесь лучшая, поэтому лучше тебе мне поддаться.

И тут я понимаю, что я не так уж и сильно уступаю Марианне, да, она знает больше техник, она такая же ловкая и быстрая. Но Шейла, которая обучала меня в свободное время не плохо меня натаскала, дать мне еще немного занятий, и я размажу это милое личико о мрамор.

Но не сегодня. Время идет, но мы с Марианной не останавливаемся. Удар и ее кулак зацепил мою скулу, голова по инерции откинулась назад, меня пошатнуло. Еще один удар. Мелькают голодные взгляды других послушников, которые с жадностью наблюдают за неравным поединком. Боль пронзила висок, но я не упала. Марианна снова нападет, блокирую удар, кости запястий трещат от удара, бью снизу в челюсть, слышу стук ее зубов и недовольный рев. Поворот, удар ногой, я сложилась пополам, снова удар по голове, и я падаю в песок, кожа на щеке горит, пальцы сжимают крупинки песка. Я не успеваю подняться, я просто физически не могу. Марианна бьет в живот, воздух вылетает из легких как пробка от игристого вина. Кажется, я застонала.

— Достаточно, — голос Ланса раздается как удар колокола. Я больше не ощущаю ударов и немного расслабляюсь, и поднимаю взгляд на ту, которая мне наваляла.

Победительница осторожно пригладила растрепавшиеся волосы. Руки у нее тряслись, я явно ее вымотала. Не такую она победу желала, не такую.

— Жива? — голос Ланса звонкий, но в нем нет ни капли сочувствия.

Чувствую, что в горле пересохло, язык не слушается. Еще мгновение пытаюсь выдавить из себя слова.

— Да, — хрипло выговариваю я. Мне противно слышать собственный голос: это голос жалкого, слабого существа.

Ланс окидывает меня взглядом, выражающим глубокое разочарование, скрипнув зубами, морщится, словно почуяв мерзкий запах, затем говорит достаточно громко, чтобы каждый кто был на тренировочной площадке услышал его:

— Если я чему-то и научился за эти годы, так это тому, что, если не хочешь, чтобы тебя сломали, позаботься о том, чтобы плетка была в руках у тебя. Как бы ты не была уверенна в себе за пределами этих стен — здесь ты самая слабая, а значит и там, — он кивает в сторону северных ворот, — Найдется кто-то сильнее, быстрее и умнее тебя. Это не показательная порка, как ты могла подумать, нет. Это был урок выживания, который ты провалила. Тебе только что дали стремление двигаться вперед.

Ланс делает паузу, снова разглядывая меня, затем добавляет:

— Ведь когда мы найдем убийцу Мадлен и других послушников, а мы их найдем, будь уверена, что ты с ними сможешь сделать, если ты такая слабая? А лучше подумай, что они смогут сделать с тобой?

Умом я понимаю, что, в целом, Ланс прав. Но этот его звериный метод просто выводит меня из себя. Он мой друг. Может не сейчас, но был когда-то им. Он позволил этой стерве меня избить. По мне, конечно, не скажешь, но я в ярости. И с этими озлобленными мыслями я проваливаюсь в темноту.