Бессмертные (СИ)

Глава 14. Притяжение

Передо мной темный холл. Такие места не рекомендуется посещать тем, кто не хочет неприятностей на свою голову. Я и легкие пути — не совместимое сочетание.

Встреча с Джастином оставила послевкусие. Горькое, терпкое. Неоднозначное. Я носила это послевкусие весь следующий день и когда он подошел к концу — решилась. Сегодня за мной приглядывал другой вампир, имя которого я не знала, а узнать было не у кого, я не доверяла здесь ни единой душе. Каждый, просто каждый, сплетничал обо мне, кто-то даже сравнивал меня с Элиашем, словно я могу примерно тоже самое, что и он, и не следует меня злить. Этот вампир был всегда слишком далеко и ни разу не подходил настолько близко, чтобы завести разговор. Я пыталась сама очутиться ближе — тщетно, этого не было в его плане, он только отдалялся от меня.

Я выучила наизусть коридоры и количество дверей в каждом холе Башне Вампиров, которая обособленно стоит на востоке Белого Замка. Ее не охраняет ни один гвардеец, но вход в сад при Башне Вампиров охраняется так, что мне пришлось поплутать, чтобы остаться незамеченной.

Уши сдавило от нахлынувшей тишины. В Белом Замке невозможно было остаться в одиночестве — бессчетное количество слуг, аристократы, политики, богатые купцы, даже заморские торговцы. Белый Замок кипел жизнью. Но не его Башня Вампиров. Здесь не хватало только паутины, свисающей с потолка. Кажется, только что пробежала обнаглевшая крыса.

Сжав руки в кулаки, медленно пошла вперед. Одинокая масляная лампа скудно освещала коридор, украшенный лишь темным ковром. Глаза быстро привыкли к полумраку, но сердце продолжало гонять кровь, которая барабаном стучала по венам.

Мои мысли снова занимал Джастин. Мадлен отвергла его. Почему? Джастин на вид тот вид мужчин, которые умеют ухаживать за дамами. Красивый, богатый, не глупый. Интересный. Вампир. Мадлен мог бы такой понравиться. Но сердцу ведь не прикажешь, верно? Но почему Джастин так сильно скорбит по сестре? Отвергнутый мужчина не будет убиваться так открыто, не контролирую свои эмоции. Таких заносчивых аристократов редко волнует мнение какой-то безродной нищенки, хоть и очень перспективной. У Джастина точно есть свой список потенциальных невест. Так в чем же дело? Размышления привели меня в тупик. Разве что… Разве что был еще один мужчина. Мадлен красивая и умная, харизматичная и открытая. Порог нашего дома всегда посещало немало мужчин. Знал ли Джастин кто занимал ее ум?

Время уже давно перевалило за полночь, соловьи надрывали глотки, заполняя зловещий сад башни очаровательными звуками, которые долетали в пустынные коридоры. Я замерла напротив неприметной шоколадной двери, за которой должна быть спальня Анзеля.

Что я здесь делаю? Так ли мне это нужно? Тело парализовало то ли от страха, то ли от смущения. Я никогда не была какой-то сильной или смелой, всегда пряталась за своей широкополой старой шляпой. Разве будет так ужасно, если я прямо сейчас сбегу из Белого Замка, заберу бабушку и мы больше никогда не вернемся в этот город? Мои силы помогут нам исчезнуть, никто и никогда не сможет нас догнать.

Но вместо этого я подняла свою руку и несколько раз ударила по двери, звук ударов эхом прокатился по пустынному коридору. Дверь распахнулась слишком быстро и резко — я резко и не донца втянула в себя воздух.

— Ты искушаешь судьбу, синегразка, — нефритовые глаза Анзеля горели в полумраке, — Ты не должна здесь появляться. Никогда.

Синеглазка… Какое нежное прозвище… Никто никогда не называл меня такими уменьшительно ласкательными словами. Ви, Вивьен и только.

Он проводит кончиками пальцев по моей руке, затем касается плеча, слегка сжимает.

— Проходи, — небрежным тоном предлагает он.

Мне следует сказать «нет» и вынести разговор за пределы его личной спальни. Мне не следует привязываться к нему еще сильнее, чем я привязана сейчас. Но после вечера в «Диких Грезах» и после того, что произошло во время нападения, я решила испытать новую тактику. В которой больше не боюсь собственного сердца. Меня тянет к нему, нельзя просто этого не замечать. Этот разговор должен состояться, и никто не сможет нас отвлечь. Я обязана получить ответы.

На нем нет рубашки, волосы взъерошены, лицо расслаблено. Мой взгляд нагло скользит по его обнаженному туловищу — не могу оторвать взгляда от плеч и груди Анзеля, словно высеченных рукой скульптора. И внезапно ко мне возвращаются воспоминания о нашем жарком поцелуе, который, в целом, мог перерасти во что-то более интересное. Тело вспоминает, как мои пальцы жадно касались этого разгоряченного тела. Щеки вспыхнули. И не только щеки.

— Ты на всех так глазеешь или только на меня?

Его вопрос, заданный самодовольным тоном, вывел меня из транса. Я гордо задрала подбородок вверх и слишком поспешно ответила:

— На всех!

Его губы расплылись в ухмылке.

— Таким распутным взглядом? Я начинаю ревновать, — говорит он и, наконец, встречается со мной глазами, в которых замечаю озорные искорки.

Мне кажется, я сейчас запыхчу как самовар от этих самоуверенных речей!

— Ревность — совершенно не уместна в наших отношениях, — холодно отвечаю я, оглядывая комнату осторожным, но любопытным взглядом. Ничего особенного — обставлена просто, разве что сама спальня больше, а постель заправлена в черные вызывающие смятые простыни, рядом на кофейном столике застыли два пустых бокала, на одном из них я увидела остатки красной губной помады, какой обычно мазюкает губы Марианна. Сердце сделало кульбит и упало где-то в районе пяток, болезненно запульсировал. Я ощутила острый укол ревности, такой острый, что это чувство меня испугало. Я не должна чувствовать ничего подобного. Только не к вампиру!

— Хорошо, что я зашла чуть позже и не помешала вам, — мой голос кажется мне слишком отстраненным, слишком… ревнивым…

— Угу-у, — протянул он нагло, даже не пытаясь отвертеться, что сегодня провел вечер не один.

Воздух ощутимо пах жженым деревом и мускусом, так пах Анзель и всего чего он касался, его запах меня почему-то возбуждал, сон как рукой сняло, сердце забарабанило еще сильнее. Я вспомнила двух служанок в постирочной, которые обсуждали похождения Марианны и утверждали, что Анзель никогда не позволял ей остаться на ночь. Язык зажгло от желания получить от Анзеля подтверждение этим глупым слухам. Глупым. Слухам. Приди в себя, Вивьен! Ты сюда пришла не узнавать кто греет постель этому заносчивому вампиру! Вспомни хотя, что встретила его в доме, где есть приватные комнаты для быстрого секса!

— Должен признать, я сгораю от любопытства, — нарушил затянувшуюся тишину Анзель, — Ты пришла сюда ночью, одна, в логово вампиров. Совершенно четко зная, какая именно дверь тебе нужна.

С шипением втянув воздух сквозь стиснутые зубы, я резко оборачиваюсь к Анзелю, заставив себя отвести взгляд от этой вульгарной постели, бокалов и снова посмотреть на вампира.

Анзель сел в кресле в углу, откинулся на спинку и положил щиколотку одной ноги на колено другой. Мне не доводилось видеть более высокомерной и непринужденной мужской позы. Он лениво постукивал пальцами по подлокотнику. Его горящие глаза выдавали его любопытство, на лице застыло задумчивое, надменное выражение, которое мне так часто приходится видеть в этих стенах. Да, он выглядит как настоящий король, не хватает лишь короны. Пухлые губы, высокие скулы и необыкновенные зеленые глаза, которые сейчас приобрели оттенок изумруда. Темные густые ресницы и темные брови. Как же он красив. Боги. Почему вампиры не могут быть уродливы и с бородавками? Огромными бородавками, прямо на носу, чтобы полностью отталкивать своим внешним видом!

— Синеглазка? — Анзель делает шаг ближе, — Ты так громко думаешь… Нет, Марианна никогда не остается здесь ночевать.

Я покраснела так сильно, что меня бросило в жар и ладошки мгновенно вспотели.

— Это меня не касается! — пискнула я в ответ сердито.

— Тогда прекрати так громко ревновать!

— Ты слишком высокого мнения о себе, Анзель! Я просто… Никогда не видела черного шелка!

— Оу, ну, ладно, — рассмеялся он. От его смеха я покрываюсь мурашками.

— Можешь спать с кем хочешь!

— Благодарю за разрешение.

— Это не разрешение… Все, хватит, я тут не за этим.

— И зачем же? — голос Анзеля прозвучал так, словно он сдерживал очередной смешок.

— Джастин вчера говорил со мной.

— Он не должен был этого делать, — рявкнул Анзель, недовольно сверкнув глазами.

— Он уже это сделал, разбирайся с ним сам, — резко сказала я, — Мне нужны ответы, Анзель. Я не дура и прекрасно вижу, что ничего не могу сделать, чтобы найти убийцу Мадлен, это слишком трудно, когда ты один и у тебя нет ничего кроме жажды мести. Зачем я вампирам? Зачем Алхимикам? Какое вам дело до моих способностей?

Он какое-то время молчит, и, наконец, я вижу, как самоуверенная маска соскальзывает с его лица, и во взгляде мелькает нечто такое… не гнев, не горечь, не равнодушие… Сейчас сильный и могущественный вампир кажется мне… уязвимым.

Наконец, он нарушает затянувшееся молчание и говорит:

— Как думаешь, почему только немногие обладают способностями похожими на твои или Мадлен? Отвечай сразу, не думая, что приходит на ум?

— Я… — я замялась, ответа у меня не было, — Не знаю, не знаю!

— Потому что это скрывают в вашей стране, скрывают так тщательно, но ради чего? Вы — не обычные люди, Синеглазка. Вы появились из-за смешения крови вампира и человека.

— Что?!

Повисла неловкая пауза. Анзель ждал от меня реакции, сидя в своем кресле, я же стояла прямо перед ним, не зная, что ответить на эту чушь.

— Бред какой-то! Хочешь сказать, что один из моих родителей — вампир?

— Я точно это знаю, — голос его серьезный, холодный, этот его образ отрезвляет меня, напоминая, что я нахожусь в комнате с вампиром наедине.

— Я не испытываю жажду крови, я абсолютно нормальная!

— Хочешь сказать, что я ненормальный?

— Я не это имела в виду.

— Именно это, — резко бросил он и встал со своего кресла. Какой же он высокий, он мгновенно заполонил все пространство вокруг меня собой, и я больше ничего не видела кроме его нефритовых горящих глаз, — Именно это вбивалось вам в головы многие и многие годы. Что мы — ненормальные, чудовища. Хотя правят вами наши потомки. Вдумайся в это, Синеглазка.

— Допустим, — в голове был жуткий бардак, и я в досаде потираю лоб, — Но я то тут при чем? Зачем убивают таких как мы? Это делают фанатики, которые знают правду?

— Не думаю. Вспомни о бездушных.

— А они-то тут при чем?

— Мы предполагаем, что их создали Алхимики.

— Что? Зачем им это?

— У меня пока нет ответа на этот вопрос, как и зачем убивают наших потомков. Единственное, что нам нужно, так это забрать вас всех домой. Там вам не грозит никакая опасность. В нашей стране нет ни бездушных, ни алхимиков. Там тебя никто не захочет убить. Это и есть ответ на твой вопрос.

— Как вообще такие как мы появились на территории Оруанска? Разве это не запрещено?

— Что именно? Любовь? — голос его снова стал насмешливым.

— Я не это имела в виду!

— Ты в курсе откуда появляются дети, Синеглазка? — его взгляд прошелся по моему телу, округлости которого умело спрятаны за рубашкой и брюками, затем остановился на моих губах.

— Прекрати поясничать!

— А ты краснеть.

— Анзель!

— Что? — его губы растянулись в улыбке, обнажив зубы, два клыка кровожадно заблестели. Странно, раньше я их не замечала.

— Почему вы просто не заберете всех ваших потомков домой и дело сделано? — я попыталась отвлечься от мыслей о клыках новыми вопросами.

— Потому что это другая страна, Синеглазка, я не могу просто похитить тебя без твоего желания и уж тем более сделать это без соглашения с Алхимиками. Кем бы они не были они здесь главные. Поэтому мы здесь, чтобы решить проблему с убийствами.

— Далеко продвинулись?

— Не ехидничай.

— Даже и не думаю, это дело касается меня напрямую. У вас есть хоть что-то?

— Боги, Богов! Сколько же ты задаешь вопросов! — Анзель на мгновение зажмурился, изображая усталость, — Есть. Алхимики слишком спокойны, зверства происходят прямо у них под носом и в целом они не сильно-то и переживают. Будь с ними предельна внимательна. И не гуляй по территории замка ночью, Синеглазка. Сегодня тебе просто повезло остаться незамеченной.

Рука Анзеля убрала с моего лица упавшую непослушную прядь, которая выбилась из шнурка. Едва уловимое прикосновение, но было в нем что-то невероятно интимное. Внутри поднялась волна чего-то незнакомого. И я снова была поймана в сети этих внимательных глаз.

— Я этих Алхимиков не перевариваю! Даже не верится, что хотела стать похожий на них… — я не смогла скрыть разочарование в голосе и почему-то произнесла это в слух, хотя совершенно не хотела.

— Неужели? Особенно ты не перевариваешь Ланселота, — его голос резанул меня не хуже острого кинжала.

— Это другое, — буркнула я в ответ.

— Уверена? — Анзель делает еще один шаг ко мне, и я ощущаю на себе его горячее дыхание. В его глазах горело тихое пламя, — Тогда что же это?

Я испуганно делаю шаг назад. Мой взгляд сам собой падает на его пухлые губы.

— Боишься, что укушу или поцелую? — Анзель снова делает шаг, я — назад, до тех пор, пока не упираюсь лопатками в стену. Анзель упирается руками около моей головы, зажимая меня к стене, — Он уже целовал тебя?

— Это тебя не касается, — я говорю так тихо, что почти невозможно разобрать моих слов.

— Готов поспорить, что я целуюсь лучше.

У меня перехватывает дыхание, когда его лицо опускается ниже. Тонкий аромат, такой уже знакомый, дурманил, блокировал способность размышлять здраво. Анзель дернул шнурок и по моим плечам рассыпались золотистые блестящие локоны, которые предательски отросли слишком сильно. Затем он, еле касаясь, проводит указательным пальцем по моей ключице и вверх-вниз — по горлу. Чувствую, как учащается мое дыхание, когда его губы оказываются в сантиметре от моих. Но не целует меня, лишь задевает подбородком и томно произносит:

— Я не сделаю ничего без твоего желания, Синеглазка.

Его слова мгновенно отрезвляют меня — перед глазами предстает красавица Марианна, которую он так же зажимает между кроватью и собой, в ее руках бокал, в его тоже, ее сочные губы растягиваются в соблазнительной и коварной улыбке. Его свободная рука сжимает шелк ее юбок на бедрах, подол ползет вверх.

— Тогда я желаю пойти спать! — я отталкиваю его, Анзель делает шаг назад. И запрокидывает голову от смеха; он очарователен. И этим неимоверно меня бесит!

— Ты похожа на дикую кошку, Синегразка!

Не оглядываясь, я бросила за дверь в темный коридор. Дверь за мной закрывается с негромким щелчком.

— Ты уверена, что задала все вопросы? — Анзель вырос прямо передо мной из ниоткуда. Мне не следовало удивляться, как стремительно он двигается, ведь он вампир, но я все же удивилась и испугалась.

— Тебе не нужно меня бояться, Вивьен, я никогда не сделаю тебе больно.

— Просто дай мне уйти.

Глаза его коварно блестят, но то, что он видит в моих глазах — чем бы это ни было, — заставляет его смягчиться.

— Конечно, но я буду поблизости, чтобы быть уверенным, что ты точно добралась до своей комнаты.

Я же сейчас уверена лишь в одном — мне нужно бежать отсюда.