Бессмертные (СИ)

Глава 15. Иллюзия

Пелена из слез полностью застилала мне взгляд, когда я добралась до своей комнаты. Никогда в жизни я не ощущала себя такой беспомощной. Они убили Мадлен ради какой-то личной выгоды, но не добились этого и теперь их взор пал на меня. Кто за этим стоит — алхимики, вампиры или бездушные? Тело зудит от желания действовать. Мадлен я уже не смогу помочь, но могу спасти себя. До рассвета не больше двух часов, даже меньше. Час. Мне нужно выждать совсем немного, чтобы Анзель точно покинул эти коридоры, с остальными я справлюсь.

Я бросилась к своим вещам, снова завязала шнурком волосы, переоделась в свою старую одежду, крепкие старые сапоги сунула под мышку и выскочила в коридор. Мне нужно добраться до конюха и взять лошадь, пешком я далеко не уйду. Я двигалась быстро и уверенно, разворачивая гвардейцев в разные стороны, чтобы они не столкнулись ни со мной ни друг с другом. С конюхом тоже не возникло проблем. Виски противно за пульсировали, напоминая, чего мне стоил этот побег.

Мы с кобылкой миновали лавки, закрытые ставнями на ночь, и вступили в жилой район. Дома здесь были маленькими, как в районе, где мы жили, но вовсе не ютились друг на друге. Кроме того, они были в гораздо лучшем состоянии. Еще через несколько минут оказались за пределами ворот Белого Замка, небольшая капелька крови заструилась по губам и подбородку. Мигрень стала меньше, напряжение ощущалось не так сильно. Чем чаще я использовала свою силу, тем легче мне это давалось.

Я отправлюсь ближе к перевалу сразу после того, как сообщу бабушке, где меня искать и выясню, что она знает о моих родителях, кто из них был вампиром. Я сильнее вцепилась в вожжи, пытаясь успокоить себя, подгоняя крепкую кобылку. Горизонт окрасился в бледно розовый. Времени мало, но оно есть. Я несусь вперед быстрее ветра, подгоняемая страхом и любопытством.

Город начинал просыпаться, сонные работяги безразлично бросали на меня взгляды, когда мы пробирались между узкими улочками. Наконец, я притормозила около своего дома. Солнце уже окончательно встало, уничтожая утреннюю свежесть. Я спрыгнула с лошади и нагло заглянула в окно — сквозь штору на кухне мерцала масляная лампа, а это значит кто-то точно не спит. Мои кулаки несколько раз глухо ударили по старой двери, с которой слезла почти вся зеленая краска. Тишина. Потом послышалось шуршание и дверь распахнулась: на пороге стояла заспанная Шейла, которая куталась в теплую тунику. Шейка высокая, темнокожая брюнетка, с кудрявыми волосами собранными в тугой пучок. Ее черные, почти лишенные зрачков глаза смотрели на меня с ужасом и непониманием.

— Ого! Вивьен! — где-то позади пропищала Лидия.

Глаза Шейлы все увеличивались в размерах, затем она выглянула за мою спину, обвела взглядом кобылку, удостоверилась, что я была одна и одним резким движением втащила меня в дом, громко захлопнув дверь.

— Шейла, почему ты выглядишь как испуганный зверек?

— А не должна? — резко ответила она низким заспанным голосом, — Ты же должна быть в Белом Замке, оттуда так просто не уходят, еще и на рассвете, и в одиночестве.

— Ты права, — я прикусила губу, — Где бабушка Антониа? Мне нужно с ней поговорить, срочно. Она спит?

— Ее нет, — снова подала голос Лидия. На Лидии была надета старенькая пижама, а волосы распущены и растрепаны после сна.

— Как это нет? — я снова уставилась на Шейлу, — Бабушка иногда неделями из дома не выходит и ее нет утром на рассвете?

— Она уехала практически сразу как тебя забрали в Белый Замок. Она все твердила о каких-то родственниках, которых нужно срочно увидеть, собрала только самые необходимые вещи и умчалась в неизвестном направлении.

Я застыла на мгновение. Я не знала ни о каких родственниках, мы остались втроем друг и друга. Вдвоем.

— Скажи мне, что родственники существуют, Вивьен… — Шейла понизила голос до шепота, но все равно говорила слишком испуганно, — Вивьен.

— Может быть она сказала что-то еще? — мой голос прозвучал до противного жалко, — Что угодно…

— Нет, Вивьен, она вообще ничего конкретного не сказала… У тебя все хорошо? Почему ты здесь? Мадлен действительно…

Шейла не закончила фразу и бросила испуганный взгляд на Лидию, которая обняла себя руками и молча наблюдала за нами. Эта девочка выглядела совсем крошкой, но жизнь заставила ее быстрее повзрослеть. Лидия следила своими взрослыми глазами и, казалось, понимала даже больше, чем Шейла.

Я утвердительно покачала головой и вцепилась пальцами в воротник туники. Я не могла произнести это вслух в нашем доме.

— Я бы хотела осмотреть ее комнату…

— Конечно, пошли…

Последнее слово Шейлы утонуло в грохоте разорвавшейся двери позади меня. Мелкие щепки заполнили воздух, заставив каждого закрыть глаза и лицо руками. Лидия завизжала, а Шейла схватила в охапку дочь, заслоняя ее собой. Через мгновение все затихло и оторвала порезанные ладони от лица, затем резко обернулась. В коридор вошло трое, сначала я подумала, что все трое мужчины и королевские гвардейцы, но приглядевшись заметила, что среди них была одна женщина и гвардейцев и даже рыцарем она не являлась. Алхимик.

У нее были коротко стриженные волосы цвета вороного крыла, большие черные круглые глаза, которые бегали, ни на чем конкретно не останавливаясь, а ее губы нервно двигались словно она хотела что-то сказать, но продолжала молчать. Одета она была так же, как и Элиаш — просто и дорого. Алхимик выглядела угрожающей и безумной. Затем она будто смогла заставить себя расслабиться и окинула наше жилище неприятным взглядом.

— Считаю своим долгом сообщить, что, в отличие от гвардейцев, я не отличаюсь терпением, когда дело касается подданных, которые отказываются помогать, — прогрохотала женщина, пристально вглядываясь в лицо Шейлы. Голос у этой женщины оказался низким, хриплым, такой обычно бывает у старухи, которая курила трубку лет с двенадцати и чудом от этого не померла. Затем Алхимик перевела взгляд на Лидию и лицо ее вмиг стало кровожадным. Хотя я и стояла ближе к ней, на меня она еще ни разу не взглянула. Двое гвардейцев так и остались стоять на улице. А вокруг нашего дома уже начала собираться небольшая толпа.

Лидия жалобно всхлипнула. От этого жалкого и беззащитного звука мне стало стыдно. Я не подумала о них и теперь они в опасности. Мой эгоизм вырвался наружу, потому что мой разум был погружен в горе и в саму себя. Я встала спиной к своим друзьям и спросила прямо:

— Что вам нужно?

— Мне сказали, что ты умная, — прохрипела женщина, ее лицо исказилось в противной ухмылке, которая прорезала лицо тонкими морщинами, словно ее кожа была пергаментной бумагой. Гвардейцы за ее спинами казалось даже не дышали.

— А мне казалось, что я не пленница.

— Люди в твоем положении обязаны подчиняться, а не пытаться думать, — выплюнула Алхимик в ответ, — А теперь молча вышла и села в клетку.

— В клетку? — шепотом спросила я, — Какую клетку?

— Железную. Или ты думала, что наказания не будет? Публичное унижение отлично напоминает о том, кто здесь хозяин и чего стоят тебе твои глупые решения.

— Я — послушница! — уверенно заявила я, но голос предательски задрожал. Эта женщина пугала меня. Она была не просто сильной и властной, она была очень жестокой и, самое ужасное, эта жестокость доставляла ей удовольствие, — Вы не можете так поступать со мной!

— Послушница, но не Алхимик.

Мой страх ее распалял, она наслаждалась тем, что делала и жаждала, чтобы я дала ей новый повод для развлечения. Поэтому она сделала несколько шагов назад, оказавшись на крыльце дома. Гвардейцы двигались синхронно, отступая назад.

— Прошу, — мягко, даже немного нежно сказала она, но достаточно громко.

Я взглянула за ее спину — гвардейцы расползлись по своим лошадям, окружая клетку, маленькую, тесную, с ржавыми кривыми прутьями, которая была привязана цепью к новой и красивой повозке с золотыми колесами и вырезанным гербом по бокам. И вокруг этой клетки, но не близко, но и не совсем далеко собралась настоящая толпа, которая ловила каждое наше слово, тихо перешептываясь.

«Алхимик в городе…».

«Я знаю эту женщину, она выпорола мою мать лет двадцать назад за испорченное королевское белье, она нисколько не изменилась!».

«Алхимик Джованна…».

«Рыцарь пыток!».

«Чертежи ее пыточной были проданы заморским купцам…».

«Она же Графиня в горной гряде, что она тут делает?».

Люди продолжали шептаться, а все вокруг, включая Алхимика и меня, жадно вслушивались в каждое слово. Наверно поэтому эта женщина меня не торопила — она наслаждалась слухами о себе. Любой другой был бы в ужасе от того, о чем судачат эти люди.

— Вивьен… — голос Шейлы дрожал, но она мужественно вышла вперед, — Зачем ты приходила, Вивьен?

Шейла звучала отчаянно, ей казалось, что это последняя попытка поговорить со мной, ведь после такого публичного унижения у меня не будет желания покидать без разрешения замок, а возможно, они оставят мне эту клетку мне в наказание.

Я посмотрела на нее через плечо: испуганная, такая маленькая и беззащитная, ее темные глаза наполнились печалью. Чем я вообще думала, когда приходила сюда?

Я вымученно улыбнулась и сказала:

— Я просто жутко соскучилась.

— И я…

Шейла прекрасно понимала, что правду ей не скажут и действительно неизвестно встретимся ли мы с ней снова. И этот короткий диалог, который вроде бы лишен всякого смысла, сопровождался теплом души каждой из нас. И не нужно было множество слов, чтобы сказать друг другу, что мы не чужие люди и никогда такими не будем.

Я отвернулась, глотая слезы, сжимая зубами щеки до крови, чтобы держать себя в руках.

Измученная, сломленная и не вполне уверенная, что делать дальше, я выглядела и ощущала себя жалкой, глупой и одинокой. Словно животное, посаженная на цепь, не имеющая своей воли и чувств, тряслась по неровной дороге, вжимаясь спиной в прутья, задыхаясь в неволе. Пытливые взгляды были повсюду, каждый кто видел меня не мог отвести взгляд, пытался поймать мой, словно это помогло бы им понять, как я оказалась в этой клетке. Это было невыносимо. И я просто их закрыла. Сквозь веки наблюдая как медленно проплывают надо мной кроны деревьев.

Дерзкая Джованна не произнесла больше ни слова, как и не один из ее гвардейцев. Напряжение было разлито в воздухе липким ликером, окутывая всех своей тошнотворной сладостью. Разве что общество Элиаша могло сравниться с этой пыткой.

Бабушка Антониа. Нет у нее родственников, это точно. Что могло сподвигнуть женщину в летах, с больными ногами уехать из дома и не оставить о себе никакой информации? Вообще ничего? Только одно. Она что-то знает и сделала все возможное, чтобы ее не нашли. Даже родная внучка.

Был ли у меня шанс отыскать ее без зацепок, если бы алхимики не посадили меня в клетку, как глупую птицу?

Нельзя было привлекать их внимание, именно это я и делаю, именно это и заставляет меня нервничать.

Иллюзия свободы, иллюзия выбора, вот что они со мной сделали. Все, что я делаю они терпят, пока им это не мешает.

p. s. я все еще холю и лелею надежду, что смогу набрать на этой платформе 50 подписчиков и начать, наконец, вести здесь блог! Поэтому подпишись, пожа-алуйтса! И оцени главу!)