Бессмертные (СИ)

Глава 30. Погоня

Глухой звон кружек смешивался с тихими разговорами, пахло травяным чаем, вяленым мясом и сыром. Роскошь Белого Замка растворилась вместе с самым прекрасным закатом в моей жизни. Никогда не думала, что обычные посиделки у костра будут мне так милы. Я грела пальцы рук, выставив перед костром, прижавшись боком к сестре и мы тихонько болтали:

— Наш отец хотел проследить, чтобы выполнила часть своей сделки и когда пришло время мы бы уехали все вместе. Никто не знал, что он наш отец, это было тайной, — тихонько говорила Мадлен, — Он служил при вампирском дворе, был каким-то очень важным в их мире…

— Как его звали?

— Демиан Шин, — ответила сестра, — Так что мы с тобой Вивьен и Мадлен Шин, Валлета фамилия нашей мамы.

— Валлета мне нравится больше!

— Мне тоже, — хохотнула Мадлен.

— Мадлен… Ты знала, что амулет на такое способен?

— Нет, — тихо прошептала сестра, — Я думала я умираю… Это было так страшно… Я так не хотела, чтобы ты испытала что-то подобное… Но к тебе было не подобраться! Прости меня!

— Тебе не за что извиняться, сестра! — я крепко стиснула в объятиях девушку, — Я бы хотела стереть эти воспоминания из своей головы!

Мы сидели молча в объятиях друг друга, затем я тихонько сказала:

— Джастин оплакивает тебя…

Мадлен молчала, а я не давила на нее, хотела, чтобы она рассказала мне сама о нем, когда будет готова.

Неожиданная тревога разлилась внутри. Я задумчиво сдвинула брови и огляделась — кромешная темнота, лишь полумесяц еле освещал поле, кусты и лес вдали, тихонько трещали цикады. Но что-то определенно изменилось.

— Вивьен? — встревоженно спросила бабушка, заметив мое замешательство.

Я встала на ноги и отошла от костра, чтобы свет от пламени не бил в глаза.

— Милая, что ты чуешь?

Пахло вскопанной землей и солью, словно надвигалась буря. В это время Шейла припала к земле, замерла на мгновение, затем процедила сквозь:

— Топот копыт, нужно уходить.

Мадлен вскочила и испуганно вымолвила:

— Не успеем…

— Нужно сражаться! — сказала я, оглядываясь в поисках меча или клинка, — Мне нужно оружие! Есть хоть что-то?

— Можешь взять мое! — Мадлен протянула мне старый клинок Шейлы, — Мне очень трудно им управлять, так и не смогла к нему привыкнуть.

Шейла затушила костер и спрятала Лидию с бабушкой в кустах, строго настрого запретив даже громко дышать.

— Вы им не нужны, — отчаянно выкрикнула Мадлен, — Уходите!

— Мы столько всего прошли вместе не для того, чтобы сейчас попрощаться, — сухо ответила Шейла и вытащила из ножен свой тяжелы меч.

Через секунду я заметила двух всадников, они оставляли за собой пыль и грохот копыт. Я обнажила свой старый, но острый клинок. Язык прилип к небу, а сердце заходилось в рваном ритме. Реальность настигла нас, невозможно было просто так уйти от них. Я не могу потерять свою семья снова, не могу вернуться в это место! Там меня ждет только смерть! А я так хочу жить! Хочу увидеть снова Анзеля и этого надменного Джастина! Хочу увидеть земли вампиров! Хочу увидеть счастье на лице родной сестры, а не страх и отчаяние.

Они кружили вокруг нас, ничего не говоря, на них были доспехи Белого замка, их герб на седле. Тут один из них снял шлем и небрежно отбросил его в сторону. Показалась сальная голова Джованны, ее черные глаза все так же лихорадочно метались то ко мне, то к Мадлен, на мгновение задержались на Шейле, затем по кругу. Мадлен вжалась в мою спину, тихонько плача.

Женщина Алхимик захохотала.

— Гребаный нижний был прав! Живые! Думали вашу маленькую шалость никто не заметит? — голос сухой, противный, надсмехающийся, резал как камень по стеклу.

— Что тебе нужно, Джованна? — спросила я.

— Вспороть тебе брюхо, — прорычала она, слезая с коня, — Как я вас всех ненавижу, вампиры, алхимики, жадные, надменные ублюдки.

— Ты же одна их них.

— И мне тошно от этого.

Всадник рядом занервничал, он явно ожидал чего-то другого.

— Мы покончим с вами тут, никто не узнает, что вам удалось спастись. Закапаем прям под деревом, — голос алхимика звучал абсолютно безумным, — Никому не достанетесь, ни вам не нам, а потом они сгинут и их зверства вместе с ними.

— Она их ненавидит, себя ненавидит, — зашептала еле слышно Мадлен, — Жизнь свою долгую ненавидит, она не в себе…

— Отпусти нас, Джованна, — осторожно проговорила я, надеясь на чудо — Никто не узнает, мы уйдет в земли вампиров и никогда не вернемся.

— Они больше не смогут создать чудовищ, — бормотала Джованна себе под нос, не обращая на меня внимания, — Алтарь разрушен, сильных ведающих почти не осталось. Только вы две, сестры… Никто не вечен, никто! Думаешь мы одни тут рыщем? Он отправил всех кого только мог! Ритуал не завершен! Потому что сила ваша осталась при вас! Он это знает и найдет!

Женщина резко вытащила меч, острие опасно блеснуло, время словно замедлилось, мозг отчаянно думал, как справиться с двумя опытными рыцарями-убийцами.

— Готовься к смерти. К настоящей, — каждое ее слово прозвучало, как удар. В темных глазах алхимика разгорелся огонь, испепеляющий остатки моей храбрости.

Они атаковали почти одновременно. Мадлен упала на землю и поползла. Джованна ударила мечом по моему клинку и руки мои задрожали, удар был столько сильный, что я еле удержалась на ногах. Джованна расхохоталась совершенно безумно. Шейла схлестнулась, держалась она более уверенно, чем я. Сталь звенела, стоял хохот, даже сверчки и ночные птицы затихли, выжитая исхода.

— У них нет более надо мной власти! Их правление прошло-о! — нараспев кричала Джованна и наносила удар за ударом. Мне ее не одолеть!

Ее хладнокровие было высечено как на лике статуи, что придавало ей вид еще большей жестокости. Джованна снова ударила, но так, чтобы клинок вылетел из моих рук, а удар кулаком повалил меня на сырую от росы землю. Сестра подползла ближе — напуганная, распластавшаяся на земле, Мадлен смотрела на алхимика с глухим отчаянием.

Джованна двигалась неестественно плавно, угрожающе, как дикая кошка, готовящаяся к смертельному прыжку.

— Вампирские отродья… — зашипела она, поднимая свой меч прямо над моей головой.

Я бы хотела зажмуриться, но не могла себе такое позволить. Я смотрела в эти безумные черные глаза, пытаясь найти там хоть что-то похожее на жалость или сочувствие. И тут ее тонкие губы скривились и вместо того, чтобы обрушить на меня свою кару она развернулась и отразила чей-то удар. И это была не Шейла, та все еще отчаянно боролась со вторым рыцарем. Оглушительный звон металла, и я услышала знакомый голос:

— Это нечестный поединок, палач, — озорная улыбка тронула уголки чувственного рта Джастина, — Выбери противника по силам.

И они схлестнулись в битве. И битва эта была отчаянная, полная ненависти, никто из них не дорожил своей жизнью, от того становилось все страшнее и страшнее. Я подскочила на ноги и стала искать глазами сестру, та уползла чуть дальше от страшной битвы.

Джастин сделал резкий выпад в живот Джованне. Вцепившись в меч двумя руками, она блокировала удар, пошатнувшись назад. Не давая перевести дух, Джастин с разворота занес меч. Почувствовав свист ветра, я вовремя нагнулась, и оружие вампира пронеслось прямо у меня над головой, задев лишь выбившиеся из кос волосы. Джованна хоть и была человеком, но сила ее была почти вампирской. Она отражала удары резко, не давая себя зацепить оружием. Джастин бился красиво и страшно одновременно, — вены на руках и лбу вздулись, удары меча быстрые, тяжелые, смертельные. Я бросилась к сестре. Она не была ранена, лишь испугана до чертиков, тогда я стала искать глазами Шейлу, но в этот момент Джованна сделала выпад и зазубренный наконечник ее острого меча испил кровь вспоров кожу на бедре, замешкавшегося лишь на мгновение, Джастина. Вампир захохотал. Мадлен всхлипнула.

— И это нас называют чудовищами! Видели бы ваши подданные вас! Алхимиков! Желающих вечно жить, превращающих себя в безумцев, в глазах которых не осталось ни капли жизни!

Джованна тяжело дышала, Джастин изматывал ее, будто нарочно продлевал схватку, выплескивая накопившуюся ярость. Я снова начала искать Шейлу, та стояла на коленях, придерживая руку под локоть, кажется, она была ранена… Сердце мое пропустило удар. Я с ужасом отыскала глазами гвардейца, тот лежал совсем рядом с ней, а его голова откатилась в поле, оставляя чернеющие следы на траве. Отрубленные руки, головы, лужи крови… Больше я не пугалась от их вида так сильно, неужели я начинаю привыкать, а сердце мое черстветь?

— Чего ты тянешь, вампир? — задыхаясь прорычала женщина, ее короткая грязная челка прилипла к вспотевшему лбу, она выглядела уставшей, безумной и жалкой. Когда-то эта женщина тащила меня в клетке через весь город и упивалась моим позором, а сейчас я испытываю легкую эйфорию, — она, наконец, поплатится за свои злодеяния и больше никогда не сможет причинять боль.

— Убей же меня!

— Жаждешь этого, верно? — усмехнулся Джастин и с легкостью отразил нервный выпад алхимика, — Слишком труслива, чтобы лишить себя жизни самостоятельно?

Позади вампира раздались шаги и показался темный силуэт, я почти предупреждающе закричала, но приглядевшись узнала его. Анзель. Он великолепен в черных брюках и тунике, с плащом на плечах. Когда он зашагал вперед, плащ распахнулся, открыв его меч в ножнах, вплотную прижатый к боку. Его смертоносное острие отвернуто в сторону от руки, а зазубренные окровавленные лезвия плашмя прислонилось к бедру. Растрепанные ветром волосы откинуты назад, подчеркивая линии напряженных скул. Его всклокоченные темные волосы обрамляли лицо с написанным на нем неподдельной яростью и презрением.

— Заканчивай, Джас, — приказал Анзель властно. Я никогда не слышала подобной властности от него прежде.

— Каждый из вас поплатится за их боль, — прошипел Джастин сквозь зубы и совершенно нечеловечески быстрым движением вонзил меч Джованне прямо в сердце и так же быстро вытащил. Алхимик улыбалась, оголяя кровавые зубы. Мадлен рядом со мной затрясло. Я крепко прижала ее к себе, наблюдая за вампирами и умирающей женщиной. Та упала на колени, затем завалилась на бок и застыла в неестественной для живого человека позе.

Джастин убрал меч в ножны и посмотрел прямо на сестру:

— Не думал, что вы будете живы, когда мы доберемся сюда.

Он обращался к нам, но смотрел только на Мадлен, в его глазах появилась та самая жизнь, которую я еще не видела, я вдруг отчетливо поняла, что связь между этими двумя была очень крепкой, хотя Мадлен и старалась скрыть ее, чтобы никто в Белом Замке не смог раскусить их большой секрет. Мне было страшно смотреть на этого вампира. Разъяренный, с окровавленным мечом, большой, сильный. Но Мадлен так не считала, она вывернулась из моих объятий и бросила к нему на шею. Тот подхватил девушку, словно пушинку и прижал к себе, ее ноги оторвались от земли и ими она обхватила его за талию. Его руки крепко прижимали ее к себе, а губы что-то шептали еле слышно, мне совсем не разобрать.

— Я думал ты погибла, — раздался хриплый голос Анзеля. В его голосе зазвучало беспокойство, но, наверное, мне так показалось из-за того, что я недавно умерла и воскресла. Или из-за угасающего адреналина. Неужели он мог беспокоиться сейчас?

Мы были с ним так близко и так отчаянно далеко.

— Синеглазка, — прозвище, которое он мне дал больно резануло мое израненное сердце, — Прости меня.

Он сделал несколько скромных шагов в мою сторону. Высокий, широкоплечий, опасный. На его смуглом лице были капли запекшейся крови, любого другого бы эти двое напугали до коликов в животе. Я чувствовала лишь его отчаяние, его боль. Такую сильную, почти осязаемую. Я тоже чувствовала боль. Я должна была умереть, лишь благодаря бабушкиной жертве мы с сестрой живы, никто из них не смог нас защитить, хотя клялись в обратном. Это признание повисло между нами. Вампир остановился между нами на расстоянии вытянутой руки.

— Ты был с Марианной, а он убил меня, — я не узнала свой сорвавшийся голос, — Ты обещал, но был с ней!

Губы вампира напряженно сжались.

Что это? Ревность? Боль от смерти в одиночестве? Отчаяние от того, что все это уже нельзя изменить? Анзель мгновенно сделал шаг ко мне, прижал меня к себе, его ладони, крепкие, широкие, блуждали по моей спине, лицом уткнулся в мои грязные волосы и отчаянно задышал, будто пытаясь себе доказать, что это не мой призрак, а я — во плоти. Анзель провел губами по моим — раз, другой. Касание было таким мягким и нежным, затем прижал свой лоб к моему, его дыхание плясало на моих губах. По мне волной прокатилась знакомая дрожь от ощущения его кожи на моей. Он зарылся пальцами в мои спутанные свалявшиеся волосы.

Я всхлипнула и поняла, что неконтролируемые слезы текут на щекам, подбородку, заливают рубаху, застилают взгляд. Обида выплеснулась наружу, смогу ли я теперь доверять ему? Ведь я доверила ему свою жизнь и все же потеряла ее, у меня больше не будет второго шанса. Но разве я могу отказать от него?

— Мать честная! Вот так страсти! — зацокала языков Шейла, наконец, поднявшись на ноги и подойдя к нам ближе, — Никогда бы не подумала, что буду до одури рада вампирам!

Он отстранился. Резко и поспешно, взглянул на Шейлу и улыбнулся.

— Да, помню тебя, добрый молодец, — она махнула рукой в сторону Джастина, который все еще прижимал к себе мою сестру, — Тебя тоже помню, рыскали по городу, про девочек спрашивали.

— А ты не промах, смотрю, — голос Анзеля был грубым, но прикосновения — мягкими, — он поднес ладонь к моей щеке, слегка погладил, — Тайну не выдала.

— Я умру за них, — прищурив взгляд ответила Шейла и мрачно огляделась, — Мда-а, дочь моя не должна это видеть…

— Как они узнали, что мы в бегах? Мы же для них мертвы! — проголосила Мадлен, слегка отстраняясь от Джастина при этом густо краснея.

— Джованна сказала, что их ритуал не удался, — я с омерзением покосилась на тело алхимика, — Думаю после этого они решили проверить тела…

— И не нашли их, — закончил за меня Джастин.

— Мамочка! — закричала вдали Лидия.

— Постой! Не ходи сюда!

Шейла бросилась в кусты к дочери.

Третий вампир подошел ближе, продолжая контролировать тьму за пределами нашего круга.

— Вы не так просты, сестры Валлета, — улыбнулся Джастин.

— Как бы я хотела решить наши проблемы без участия вампиров, но, видимо, это проклятие женщин нашей семья, — бабушка Антониа вышла из тени, тяжело прихрамывая. Она остановилась рядом со мной, гордо подняв подбородок, с легким прищуром и недоверием оглядела трех вампиров. Большие глаза женщины характерно сужались к уголкам, как воплощение идеального баланса ума и вдумчивости. — Меня зовут Антониа Валлета. Сколько вас?

Вампиры вежливо поклонились, приветствуя, пожилую суровую женщину.

— Ваш план во истину гениален, — сказал Джастин, — Я даже не слышал о подобном колдовстве. Я граф Джастин Крейтон, рядом со мной суровый и неповторимый Анзель Гортер

— Ха! — хмыкнула Антониа и затараторила: — Мы не во дворце, можешь расслабиться, но льстец из тебя что надо, однако.

Бабушка вопросительно выгнула бровь.

— Лишь трое, — ей ответил Анзель, — Алхимики закрыли границы, саммит отменен, официальной причины нет, к границам стягиваются войска, они спустили всех собак в поисках девушек.

— Чудесно, — процедила сквозь зубы Антониа.

— Они не остановятся, даже не смотря на то, что мы разрушили их обитель в зиккурате, — голос Джастина быль словно сталь, сейчас я была рада, что он на нашей стороне.

— Потому что он может создать ее слова, — пожала плечами бабушка, — Галемир жаждет вечной жизни, жаждал тогда, жаждет и сейчас.

— Но зачем ему именно мы? — спросила Мадлен, нахмурив брови, — Я хочу сказать, что у него в замке невероятное множество алхимиков. Почему именно мы?

— Все дело в нашей крови, — бабушка тяжело выдохнула, — Думаешь просто создать амулет, что спас тебя, Мадлен? А если два? Но все же сделала это, пожертвовала всем, чем могла, чтобы у вас всегда был второй шанс. Как в воду глядела…

— Чем же ты пожертвовала, ба? — осторожно спросила я, глядя ей прямо в глаза.

Бабушка задумчиво наклонила голову, рассматривая Анзеля, то, как близко он стоял ко мне, как наши пальцы соприкасались, хотя мы не держались за руку.

— Кровь нашего рода слишком сильно смешалась с кровью вампиров, это сделало бессмертной меня, вашу мать… Наполовину человек, наполовину вампир, не просто капля чужеродной крови, а полноценная часть. Вампиров так и тянет к нам, кто знает, может это проклятие? А может банальная девичья красота… Но ваш отец был вампиром. И вы самые сильные ворожилы в нашем роде. Вам не нужно пить кровь, чтобы быть бессмертными, вы — другие, почти идеальные. Вид, который получился по воле божьей, а не чьей-то прихотью.

Мы молчали, каждый из нас. Я пыталась переварить то, что она сказала, Джастин же с Анзелем напряженно переглядывались. Антониа подошла к экипажу и вытащила оттуда какие-то свои вещи.

— Что, раскисли? Рано! — бросила она через плечо.

— Нам нужно затеряться в лесу, Анзель, сейчас же, здесь слишком открытое место, а их ищут все гвардейцы города, — нарушил молчание Джастин.

— Но куда мы пойдем? — тревожно спросила я, — Границы закрыты, а мы… Другие, не похожие ни на кого, не вампиры, не алхимики…

— Я уже говорил тебе, Синегразка, — анзель крепко взял меня за плечи и развернул к себе, — Наша страна совершенно не похожа на вашу, наши правители никогда не будут убивать ради своих целей.

— Откуда тебе знать? — спросила я, вырываясь из его объятий.

— Доверься мне, Вивьен…

— Доверься? Серьезно? — я нервно расхохоталась, — Я уже это сделала и поплатилась жизнью.

Слова мои прозвучали словно удары хлыста, открывшие еще не затянувшиеся свежие раны. Губы Анзеля напряженно сжались.

— Знаю.

— А я говорил тебе, что план дерьмо, — едко сказал Джастин.

— Заткнись! — злобно бросил Анзель Джастину, тот оскалился в ответ, обнажив острые клыки. Они были похожи на двух шкодливых детей.

— Я не могу просить об этом снова, — Анзель снова посмотрел на меня, — Но все же прошу. Нет… Умоляю… Прости меня и доверься снова, я сделаю все, чтобы уберечь вас.

— Однажды ты пообещал мне сбежать, — осторожно напомнила я, — Пообещал помочь исчезнуть, если я захочу. Помоги нам перейти границу, дай возможность самим решить, что делать дальше. Я не хочу снова быть птицей в клетке, хоть и в другой.

— Ты никогда не будешь в клетке, я клянусь, ты всегда будешь свободной…

— Ты лишь граф, — я растеряно пожала плечами, — Прости, но такого обещания ты не сможешь мне дать.

Джастин очень громко фыркнул, я перевела на него взгляд и вопросительно выгнула бровь.

— Вам есть о чем поговорить, — Джастин очень вызывающе посмотрел на Анзеля, — Но прямо сейчас нам нужно делать ноги, одна Госпожа Антониа уже собрала вещи. Погоня на пятки наступает. А я хочу быть намного впереди нее.

— Нужно разделиться, — неожиданно сказала Мадлен, болезненно закусив губу.

— Ну, нет! — возмущенно воскликнула я, — Я не хочу снова потерять тебя…

— Мы со всем справимся, обещаю, — ее голос звучал мягко и успокаивающе, но я не могла сдержать слез. Мадлен подошла ближе, убрала волосы с моего лица, погладила щеку тыльной стороной руки, так всегда делала мама и бабушка, — По одиночке у нас больше шансов… Ты же понимаешь это?

Я быстро-быстро закивала, поджав губы. Слова застряли в горле.

— Мадлен права, — кивнула бабушка, затем бросила мне сверток вещей, — Нужно разделиться.

— Но как мы перейдем через границу?

— Есть множество способов обойти войска, — уверенно ответил Анзель, каждый из высокопоставленных вампиров знает эти способы. Чтобы запутать следы, Джас отправится через юго-восточный хребет, Юрай отправится с Госпожой Антонией через тоннели, которые пролегают прямо у границы, ее никто не знает в лицо, силы в ней нет, искать не будут, поэтому они пойдут самым открытым путем.

— Шейла и Лидия пойдут с ними, — уверенно вставила Мадлен, — Это даже не обсуждается! Их в лицо знает только эта…

Мадлен указала тонким пальчиком на тело Джованны.

Анзель лишь утвердительно кивнул и продолжил:

— Они будут идти по следам возрастающей силы сестер, Ланселот хорошо знает вашу силу и будут преследовать вас без сна и отдыха, рядом с сильным вампиром есть шанс запутать его, а разделившись этот эффект будет сильнее.

— Мы нашли вас очень быстро, сегодня нужно двигаться быстро, — сказал Джастин.

— Джас прав, времени мало, один гвардеец и Джованна — просто везение.

— Мы будем свободны! — воскликнула Мадлен, глядя мне в глаза, — Нас просто так не возьмешь!