Бессмертные (СИ)

Глава 20. Новые встречи

Есть такие люди, они — свет. Анзель для меня был лучиком света в этой кромешной тьме. Он наблюдал за мной сквозь полуопущенные ресницы. Ждал как я отреагирую на его слова… Мне было спокойно, почему-то знала, что он на моей стороне, он не обманет, расскажет, как есть. Может не сейчас, позже.

— Ты же мне расскажешь?

— Расскажу.

— Ланс наверно уже ищет меня.

— Ненавижу этого ублюдка, — прорычал непривычно жестко Анзель, — Думает, если будет крепче тебя держать подле себя ты ему отдашься.

Я выгнула удивленно бровь, затем поднялась, отряхивая от пыли одежду.

— Что это вообще было?

— Сказал правду, — рыкнул он, поднимаясь следом за мной. Сейчас он смотрел не на меня, а на горы позади, над которыми клубились грозовые чернеющие тучи. Стало ощутимо парить, и, вот-вот, тяжелая серая пелена накроет горизонт моря и извергнет из себя потоки воды. Теплый и ласковый ветерок сменялся порывистыми и резкими порывами, напоминая о том, как непостоянно счастливое мгновение, делаю это мгновение бесценным, ведь именно оно не повторится никогда. Тот счастливый час, который устроил мне Анзель, был единственным и неповторимым.

— Он не посмеет сделать тебе ничего, — внезапно сказал Анзель, я удивленно посмотрела на него, — Твой взгляд выдает тебя.

— Я его не боюсь.

— Ты боишься клетки.

— Когда мы сможем уехать? — неожиданно спросила я.

Это прозвучало так странно и неестественно. Мы. Уехать. Вдруг я стала не одна против всех, теперь у меня был союзник. Может быть даже больше, чем просто союзник. Это было очень… Необычно…

— И кто еще поедет с нами? — поспешно добавила я, густо краснея.

— Кое-кто из послушников, — загадочно сказал он, заправляя выбившуюся прядь моих волос за ухо. Прикосновения его пальцев ощущались как раскаленное железо, хотелось застонать и снова ощутить их на коже, — Тебе пора, но я не смогу поехать с тобой.

— Знаю.

Анзель провел меня к лошади, я стащила плащ и отдала ему.

— Будь послушной, эта выходка и так может выйти нам боком.

— Ничего не обещаю.

— Упрямая до мозга костей.

— Зато я не веду себя подозрительно, Анзель, а веду именно так как вела бы в любой другой ситуации. Это намного менее подозрительно, чем послушница, которая внезапно стала святой.

Он нагнул голову, и у меня перехватило дыхание. Каждая мышца в моем теле напряглась, желая прикосновения, но он лишь подсадил меня на лошадь. Разочарование разлилось внутри терпким ядом. С каких это пор я желала поцелуев? Да так сильно, что теперь расстраиваюсь!

Я двинулась прочь, не оглядываясь ни на него, ни на свои мятежные чувства.

Добралась до Белого Замка быстро. Мягкими шагами я очутилась возле двери в свою комнату, которая стояла нараспашку, обнажая скупой интерьер, безликое место обитание человека, который не желал здесь быть. Безмолвные гвардейцы даже не шелохнулись при виде меня, выражение их лиц было спрятано за специальной повязкой, скрывающий лицо.

Я ощутила лопатками прожигающий тяжелый взгляд. Остановилась и обернулась, медленно, с опаской.

Ланс резко поднял руку и небрежным, нервным жестом выгнал гвардейцев из коридора. Он даже на них не взглянул. Как много было в этом жесте высокомерия, власти и жестокости.

— Где ты была? — голос его словно яд.

— Отдыхала.

— Дерзишь?

— Говорю правду.

Он оглядел меня с головы до пят: мокрая одежда и волосы, завившиеся от непривычной влажности теплого летнего воздуха, та же одежда, тот же затравленный недоверчивый взгляд. В сумерках глаза Ланса казались бесцветными. Спокойными, как гранитная плита. В них лишь тлело отражение масляных тусклых ламп на стене. В них не было чувств. Вообще никаких. От этих мыслей меня бросило в жар. От ужаса.

— Ты испытываешь мое терпение.

— А ты мое доверие, — мой голос прозвучал уверенно настолько насколько я вообще могла быть уверенной в себе, — Я здесь и не собираюсь оправдываться перед тобой.

Ланс преодолел разделявшее нас расстояние за долю секунды, схватил меня за затылок и притянул к себе, запустил свои длинные пальцы в мои влажные волосы, наши носы почти соприкоснулись, я ощутила его дыхание у себя на лице, меня окутал его запах, который сегодня вызывал лишь раздражение. Словно мое к нему отношение зависело от его настроения.

— Строптивая… — протянул он сквозь зубы.

— Может именно поэтому ты так часто желаешь коснуться меня? — прошептала я почти лишь одними губами. То ли постанывая, то ли задыхаясь от ненависти.

— Не набивай себе цену, — хмыкнул он.

— Как скажешь, — я легко вскинула руки вверх скинула его с себя, сделав по-кошачьи мягкий шаг назад, оказавшись в своей комнате, — Мне нужно было отдохнуть от этих стен, понимаешь? Сладких снов.

Я захлопнула дверь перед носом. Перед носом человека, которого когда-то желала так же сильно как стать Алхимиком. И вот мои мечты исполняются как по велению волшебного заговора. И что же я имею? Как удивительна человеческая природа. Сейчас я совершенно точно не желала Ланса, ведь теперь знала, как выглядит настоящее желание.

И в тот момент, когда я собралась распластаться на мягкой казенной кровати раздался оглушающий вой, затем, почти сразу, женский крик, да так близко, что сердце мое мгновенно ушло в пятки, я подскочила на месте, резким движением вытянула припрятанный кинжал, покрывшись мурашками с головы до ног. Раздался грохот, затем визг разлетевшегося стекла, совсем рядом, но не в моей спальне. Выглянула в окно и увидела ужасную картину — слева от моего окна, по отвесной стене, карабкалось вниз нечто, вцепившись одной когтистой рукой в стену, а второй крепко держал женскую фигуру. Когти впивались в кладку старого замка, с противным скрежетом от которого стыла кровь в жилах. Фигура одета в легкую ночную сорочку, которая развивалась на ветру, оголяя красивые плечи. Марианна.

Бездушный словно ощутил кожей мой взгляд и медленно поднял свои глаза, красные, мерцающие в темноте, оскалил пасть. Этот был слишком человечным, но не тем, с которым я столкнулась в переулке, его черты лица запомнила очень хорошо. Мы сцепились взглядами на несколько секунд. Так близко, что стоит ему захотеть, и когтистая ладонь достанет до меня. Но он не хочет и разорвав гляделки начал спуск вниз. Опускаю глаза и вижу парапет под моим окном, узкий, старый, не покатый, я смогу на него встать, делала это много раз, забираясь в богатые дома. Если проползти дальше — древний, толстый виноградник. Бежать по лестнице слишком долго, минимум три лестницы и четыре коридора. Я ловко выпрыгнула в окно и вцепилась пальцами в ребристую каменную кладку стены.

— Зачем я вообще это делаю… — проворчала я, переставляя ноги так быстро насколько позволяли обстоятельства, — Мы даже не друзья! Терпеть ее не могу!

Марианна испустила пронзительный вопль, который оборвался слишком резко, будто ей заткнули рот. Масляные лампы загорались все больше и быстрее, все громче раздавался топот ног. Наверно именно это отличает нас с ней, я не могу просто позволить этому случиться, просто не могу!

Я вцепилась в ствол виноградника и поползла вниз ничуть не хуже этого монстра. Пара мгновений и спрыгнула на каменную дорожку под башней и бросилась вперед. Бездушный двинулся в сторону зиккурата, ловко лавируя между кустами и постройками, так ловко, что мне стало не по себе. Он здесь не в первый раз, знает каждый камень, каждую дорожку, знает, как ходят гвардейцы, где их ждать, а где нет. Немыслимо. Что здесь вообще происходит?

Снова мысленно задала себе вопрос — зачем я это делаю. Они убили Мадлен. Теперь их цель Марианна, кто знает, может следующая я? Марианна хорошо обучена, почему она не смогла дать отпор?

Дыхание на мгновение сбилось, когда перепрыгнула через куст, нога соскользнула по мелкому гравию и я шлепнулась на бок, ободрав щеку. Вставая, опять услышала вой, так близко, что вместо вздоха получился всхлип. Отшатнулась и повернулась назад. Бездушный. Тот самый, что был в переулке. Разве бывают такие случайности? Позади него два диких бездушный, которые и издавали воющие вопли. На мое счастье и на их беду, из-за угла выскочило три гвардейца. Все произошло так быстро, что я захныкала как маленькая девочка. Один гвардеец полоснул мечом дикого, второй перехватил еще одного гвардейца и перекусил ему шею, кровь брызнула таким фонтаном, что даже до меня долетела. Третьего гвардейца схватил их главный за шею, послышался хруст и тело гвардейца неестественно расслабилось. Гвардейца, который умудрился ранить бездушного просто разорвали на части, руки оторвались будто пришитые нитками. Я никогда не видела убийства, а сейчас увидела три меньше чем за пять секунд.

Мне было так невозможно страшно, что я выронила свой кинжал и обхватила себя руками.

Стойте.

Дикие покачнулись и застыли. Их главный уставился на меня с явным интересом, слегка наклонил голову набок и втянул ноздрями воздух, не прикрывая век, не моргая. Его красные глаза воодушевляюще заблестели.

— Снова здравствуй, дорогая, — голос его был хриплый, приятный. Да и выглядел он слишком человечно — черные взъерошенные коротко стриженые волосы, глаза слегка раскосые, длинные пушистые черные ресницы, нос картошкой и явно очерченные скулы. Рост чуть выше меня, коренастый, крепкий, плащ, брюки, рубашка. Его выдавали лишь бледная кожа, красные глаза и длинные когти на руках.

Ужас моего положения в том, что я, во-первых, потеряла Марианну, во-вторых, сама нашла проблему на свою задницу, ну и, в-третьих, это чудище меня не слышало, он не застыл, но заметил, что я делаю. Боги, Боги!

— Как невежливо, — цокнул он языком, — Мы же даже не познакомились, а ты уже вешаешь клише-е… — Он тянул слова, говорил развязно, будто мы на модном ужине в дорогом ресторане для богатых дворян. Он точно не был простым рыбаком или владельцем трактира в прошлом, он кто-то гораздо важнее.

— Очень умная девочка, — прошептал он своим хриплым голосом, от которого я вся покрылась мурашками, — Мы еще с тобой не знакомы, но это легко поправимо.

— Ты читаешь мои мысли, — ахнула я, делая шаг назад.

— Ты живешь среди алхимиков, но видимо еще не слишком долго, раз удивляешься этому.

— Кто ты такой?!

— Прошлое. Настоящее. Будущее.

Позади вырос еще один Дикий, потом еще один. Я могу оставить их, но как я остановлю его?!

— Продолжа-ай… Ты очень занимательная.

Пока Главный Бездушный был очень занят мной, за его спиной внезапно появился Джастин. С застывшим, ничего не выражающим лицом. Со смертоносным мечом, которым раз за разом находил живую плоть

Вампир схватил одного из нападавших прямо на бегу, развернулся и швырнул об камень с такой силой, что я слышала, как захрустели кости, а камень треснул и посыпался на дорожку. Дикий упал и больше не поднялся. Главный исчез на мгновение, а когда я заметила его снова оказался за спиной Джастина.

— Осторожно! — взвизгнула я, но слишком поздно. Джастину на затылок обрушилось что-то вроде дубинки, все его тело свело судорогой, а глаза закатились, захрустели крепкие кости. Джастин упал плашмя и больше не двигался. Я нагнулась за мечом, который выронил Джастин и схватила его, угрожающе выставив перед собой. У меня не было времени думать жив ли он, потому что я была здесь одна против всех. Дикий бездушный кинулся на меня, но скомандовала ему остановиться и через мгновение нанесла сильный удар ему по шее. Меч был таким острым, что вошел в плоть словно нож в масло. Голова отлетела, кровь брызнула, меч выпал из моих рук, а я качнулась назад, упала, меня затошнило и вывернуло наизнанку.

Пытаясь прийти в себя — я закричала. В плечо вонзились острые кинжалы, и меня грубо перевернули на спину. Это были не кинжалы, а когти. Дикий вцепился в меня так сильно, что из глаз брызнули слезы, на мгновение я потеряла концентрацию. Я нащупала меч Джастина, размахнулась и полоснула бок Дикого. Он с ворчанием слез с меня, а я перекатилась и поднялась на колени. В глазах на секунду помутилось, но я устояла на ногах. Но не тут-то было, передо мной возник Главный Бездушный, его стеклянные глаза мерцали алым, делая его похожим на чудовище из страшных детских сказок. И не было в этих глаза ни жалости, ни милосердия, лишь цель. В руках у него был стилет, который с такой скоростью полоснул меня в плечо, что я только и успела ахнуть. Лезвие оставило царапину, которая не угрожала моей жизни.

— М-м-м… — проурчал он так сладко, будто кто-то делал ему расслабляющий массаж, затем лизнул острый стилет, увидела, как заблестела на его губах моя кровь. Просто отвратитетельно, — Спи, моя радость…

Горло охватила паника, и дышать холодным темным воздухом стало еще тяжелее. Пульс болезненно участился. Меня снова затошнило, желудок сжался.

— Не нужно сопротивляться.

Вдруг понимаю, почему моя собственная власть над людьми так ужасна. Это особенная, изощренная пытка — чувствовать, как твое тело вынуждено подчиняться чужой воле. Изощренная, страшная и унизительная.

— Чудесно, — слышу я сквозь пелену жуткой накатившей усталости и заваливаюсь назад словно я мешок с картошкой.