Бессмертные (СИ)

Глава 11. Клыки и когти

Когда я пришла в себя, голова болела так, словно раскололась пополам, во рту было сухо, а горло будто набили ватой. Я резко села и тут же пожалела об этом — меня почти вывернуло наизнанку и мне пришлось распластаться на кушетке еще на несколько мгновений. Как только меня отпустило я опасливо огляделась. Кажется, это было больничное крыло и единственным посетителем здесь была я. Это была небольшая комната с шестью белоснежными койками, в углу стоял громоздкий шкаф, в котором хранились лекарства и инструменты. За окном давно стемнело, по окну барабанил ливень, такой сильный, что своим звуком заполнял эту гнетущую тишину.

— Эй, — не слишком громко позвала я и застыла, ожидая хоть чего-то — голоса в ответ или хотя бы шороха, который бы мог выдать мне находящегося здесь человека.

Но никто не ответил и не зашевелился. Абсолютная тишина.

Моя одежда была аккуратно сложена на тумбочке рядом. Меня кто-то переодел в легкую ночную тунику болезненного желтого цвета. Фу. И то, что насильно переодели и цвет. Мне стало жутко неприятно, что кто-то прикасался ко мне, пока я была в отключке. Надеюсь, это была хотя бы служанка!

Кто-то заботливо оставил на тумбочке рядом с одеждой заварной чайник с отваром. Слегка дрожащей рукой я налила его в чашку и зажмурилась от удовольствия. Отвар был просто прекрасен на вкус, почти такой же ароматный как у бабушки Антонии, с легким ароматом еловых шишек с гор Оруанска. Я не успокоилась, пока не осушила его полностью и заметила, что руки перестали трястись, а тупая головная боль почти сошла на нет — Алхимики творят чудеса.

Сил заметно прибавилось, и я тут же соскользнула с кровати и стянула с себя эту мерзкую ночную сорочку желтого цвета и натянула форму, к которой уже привыкла.

Кошачьими тихими шагами подошла к двери и не спеша дернула ручку. Заперто.

Ланс научил меня, как поворачивать нож, правильно надавливать и отпускать, и повторять, пока не раздастся тихий щелчок. Поэтому я любопытно огляделась, уверена, здесь найдется что-то вроде небольшого ножа или булавки. Первой жертвой обыска стал шкаф. Я распахнула его дверцы и уставилась на огромное количество бутыльков с разнообразной и непонятной для меня жидкостью. Я нахмурилась и открыла первый ящик — бинго! Множество блестящих инструментов были педантично разложены на дне этого ящика. Мое лицо само собой расплылось в улыбке. Нож побольше я сложила в карман, предварительно обмотав лезвие марлей — таким точно можно отпилить руку и ногу, ножик поменьше я аккуратно зажала между пальцев. Его острие опасно блеснуло. Этот тоже неплохо справится с отрезанием конечностей, хотя и придется повозиться из-за его размера.

Я терпелива. И осторожно. Самое главное в деле воришки — быть максимально уверенной в своих действиях и никогда не паниковать. Холодный ум — главная часть успеха. Я поворачивала нож в замочной скважине, пока не услышала тихий щелчок, когда острие нащупало небольшой рычажок. Схватившись другой рукой за дверную ручку, я выдохнула, и механизм поддался. Стараясь, чтобы моя рука была твердой, я повернула лезвие против часовой стрелки. Щелк. Кажется, я даже вспотела от напряжения. Теряю хватку, надо больше тренироваться.

Ручка уступила, дверь приоткрылась, повеяло холодом. Я выглянула наружу, в пустой переход. Кажется пустой.

Делаю пару неуверенных шагов за порог, дверь за мной закрывается с негромким щелчком, который тонет в шуме дождя, который, кажется, только набирает обороты. Словно за окном не дождь, а целый водопад. Оглядываю коридор острым взглядом — никого. Свобода. Эйфория разливается горячим пламенем по венам. Даже не описать словами этот восторг. Только сейчас я поняла, что много дней жила в золотой клетке и сейчас я снова свободна! Никто не знает, что я очнулась, никто меня не контролирует.

Вдруг из-за поворота выходит гвардеец, он смотрит в пол, а я вжимаюсь в стену.

Писать! Писать! Срочно!

Я не произношу ни слова вслух, все мои приказы исходят на ментальном уровне.

Он останавливается, повинуясь моему голосу, словно муха, запутавшаяся в паутине, медленно разворачивается и уходит обратно.

Я нервно выдыхаю и перестаю вжиматься в стену так сильно, будто пытаюсь в нее врасти.

— Куда собралась? — мужской голос грохочет одновременно с раскатом грома. Я подпрыгиваю на месте и разворачиваюсь к нему лицом. Незнакомый гвардеец стоит прямо за моей спиной, кажется вышел с того коридора. Видимо они не стоят на месте, а постоянно патрулируют коридоры. Он хмурится, но больше ничего не произносит.

Ты меня здесь не видел. Иди дальше, думай о… голых женщинах!

В его глазах на мгновение мелькает осмысленное выражение, и я вижу смятение и страх — это разум человека сопротивляется моей нестандартной магии. По глазам вижу — он с таким сталкивается впервые. Адреналин хлещет по венам, я напрягаю свою силу в разы сильнее, чем когда-либо. И его напряженное тело расслабляется, взгляд больше не направлен на меня. Еще мгновение и он идет дальше, не произнося ни слова.

Вот это да! Это я сделала? Это просто невероятно!

— С кем говорил? — спрашивает кто-то.

— Сам с собой, — буркнул загипнотизированный гвардеец, — Так бабу хочется! Даже сам себе передернуть сейчас не могу, паршивая жизнь.

— Иди уже подрочи, тут все равно тихо, — мрачно отвечает ему второй гвардеец.

Фу!

Я выскакиваю из опасного коридора и крадусь к кабинету Безадана Галемира. Еще с тремя гвардейцами я справляюсь примерно таким же способом: один идет в туалет, второй спать, третий как потерянный блуждает по темным коридорам. Чувствуя себя просто невероятной и всесильной, вскрываю замок кабинета Безадана. Пальцы помнят, что нужно делать, поэтому через пару минут слышу заветный щелчок!

В кабинете царит мрак и тишина. Все осталось именно таким, каким я запомнила в самый первый день, только подушки заботливо сложены на диван. Идеальный порядок на грани хаоса.

Крадусь к его рабочему столу. Очень много бумаг лежит в полном беспорядке, боюсь его трогать, без света не разглядеть что написано, поэтому зажигаю маленькую свечку. Дрожащее пламя скудно освещает стол, и я вижу, что бумаги разложены не в хаотичном порядке, как мне казалось. Вижу описание силы Мадлен — чтение мыслей, рядом Марианны — чувствительность ко лжи, Колин — принуждение, ослабленная сила, рядом мое имя — какая ментальная сила? Высокая близость к королевской крови, как и у Мадлен. Повторно поднять архивы из Безмолвной Башни.

Руолан — нечеловеческая сила, скорость

Братья Эдуард и Оскар — очень быстрые, сильнее обычных мужчин, Руолан сильнее и быстрее

Собачонки Марианны — Лола и Лила — двойняшки, общение и управление животными.

Юлий — управление растениями

Изабелла — управление водой, слабая сила

Даниил — управление водой, сильная сила

Кристина — передвижение предметов

Альциолла — усиление чувств

Сардаана — огонь, сильное возгорание

Ноэль — не стареет

Александр — исцеление

Я перечитываю снова и снова эти слова. Каждый, абсолютно каждый из них обладает какой-то силой. И только наши силы с Марианной отличаются — мы можем залезать в голову. Мадлен была такой же… Две менталистки, понятно почему они так конкурировали! Уверена, все меня остерегаются, потому что думают, что я обладаю какой-то подобной силой! И не зря…

Безмолвная башня, где же это? Никогда не слышала о такой… И что имеется в виду про королевскую кровь? Мы самые обычные жители нашего города…

Руки чешутся перерыть все документы, прочитать каждое слово. Да, все Алхимики обладают какой-то способностью, это закон. Только отмеченные Богами могут прикоснуться к древним знаниям. Поэтому наша страна так процветает, эти знания уникальны, бесценны. Но почему же таких как мы убивают? Ради чего? Алхимиков так мало, не больше двух десятков на всю страну, только в Белом Замке около десяти Алхимиков…

Я снова и снова напряженно перечитываю небрежные записи Галемира и слишком долго нахожусь здесь, каждая минута прибывания может поставить меня в очень шаткое положение, поэтому я сдуваю свечку. Комната снова погружается во мрак.

Что-то во всем этом показалось мне странным. Так просто оставлять записи на видном месте… Любой, кто проберется сюда может их увидеть или они так уверены, что никто не пройдет мимо охраны?

Охранники плутали коридорами совсем рядом. Благодаря моему принуждению — мы не пересеклись. Никогда еще я не чувствовала себя такой ловкой и сильной. А еще свободной. Как же хочется покинуть это место, чтобы я была просто Вивьен, никому неинтересная и ненужная.

Дождь продолжал лить, а я обдумывать все что сегодня подслушала и подглядела. Мне нужно время, чтобы разработать план действий. Сейчас мне нужно попасть в больничное крыло, для этого необходимо обойти двор и сад. Но что-то было не так — зловещие тени метались по двору, шум капель заглушал все звуки. Я остановилась, прижавшись к каменной колонне. Как раз вовремя.

Каменный колодец двора наполнился глухим грохотом и чавкающими звуками, тонущими в шуме проливного дождя. Меня прошиб озноб, пальцы, вцепившиеся в камень, побелели от напряжения. Эти отвратительные звуки я узнаю из тысячи других. Бездушные. В Белом Замке. На негнущихся ногах поворачиваюсь в сторону двора и застываю охваченная паникой. Их четверо. Двое стоят прямо, уверенно, в темноте и не разберешь что они не люди. Другие двое горбятся, не могут устоять на месте, все время двигаются, но не воют, не кричат, не делают ничего, чтобы привлечь внимание других стражников.

Изувеченные тела трех защитников замка лежали в страшных, вызывающих отвращение позах. Дождь барабанил по их телам, смывая густую кровь, окрашивая лужи в зловещий темный цвет. Я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, хотя и так понимала — они меня видят и прямо сейчас раздумывают как поступить, пока я борюсь с паникой и изумлением. Вдруг один медленно поднимает руку, его напарник и дикий бездушный пятятся назад и бегут, нет, просто летят с невероятной скоростью в сторону башни послушников.

Нет, нет, нет! Только не еще одно нападение! Что же мне делать?!

Оставшийся дикий бездушный присаживается на корточки, широко расставив ноги, руки уперлись в плитку, его рот широко распахнулся и раздалось что-то вроде угрожающего шипения, дождевые капли заливаются в безобразный рот. Дикий бездушный рычал, скалился, но нападать опасался, слишком велик был страх перед этим особенным бездушным. Нужно лишь одна команда, такое же легкое движение руки, чтобы он бросился на меня и разорвал мне глотку. Все происходящее казалось мне каким-то сном. Невозможно быть в такой серьезной опасности в Белом Замке, это просто невозможно!

Бездушный, который более разумный, делает шаг вперед, ближе ко мне и жадно втягивает воздух. Вот дерьмо. Мне катастрофически не везет в последние пару недель… Дикий бездушный издает какой-то гортанный звук и бросается прямо на меня. Никто не знает, что я здесь, никто не знает, что бездушные напали. Я бросилась что есть силы назад в коридоры и завопила так громко, как только смогла. Мой оглушительный крик разрезал эту тишину и затонул в гуле дождя. Оглянувшись через плечо — увидела дикого бездушного, который прыгнул прямо на меня, еще мгновение и его когти полоснут меня по спине.

Остановись!

Мой приказ вышел скорее инстинктивный, чем целенаправленным, но удачным. Дикий дернулся в полете и шлепнулся о мраморный пол, его когтистая рука полоснула по моей ноге. Я влетела в обеденный зал и вытащила нож, марля слетела с него, а на меня налетел второй бездушный. Мы повалились на пол и заскользили мокрой одеждой по начищенному полу.

Не двигайся!

Бездушный оскалился, вены на его шее вздуваются. В его глазах вспыхивают недобрые жёлтые огоньки. Он борется с моим приказом. Второй бездушный клокочет где-то совсем рядом, с ним справиться оказалось гораздо легче, мое внушение работает с ним как-то по-другому. Я выхватываю нож и бью прямо в сердце, но тот уворачивается. Я повторяю приказ снова и снова, нож летает как пчела, нанося несовместимые с жизнью раны. Он воет от боли, но сопротивляется, его когти наносят еще один острый удар по ключице, теперь подвываю уже я. Кровь хлещет из носа, голова трещит от боли, которая мне еще не знакома. Наконец он падает и не двигается. Стараюсь действовать быстро и нападаю на второго. Все как во сне. Я хочу жить и буду жить.

Меня трясет, я все еще под действием адреналина. Нож выскальзывает из моих ослабевших пальцев, падает на каменный пол, металл звенит, эхом прокатываясь по пустой обеденной, и я оседаю на пол. Я их убила.

Кровь у меня на руках, на одежде, на подошвах, даже волосы забрызганы кровью. И, проведя языком по губам, я, к собственному ужасу, чувствую металлический привкус. Меня сейчас стошнит от отвращения. По сверкающему начищенному полу медленно расползается багровая лужа. И я, наконец, понимаю: выжить после такой потери крови не может никто, даже чудовище, застывшее у моих ног. Нужно лишь отрезать голову, чтобы наверняка. Но мне не хватает сил, голова раскалывается, руки трясутся, ноги не держат. Через минуту, мне нужна всего минута…

Я убила бездушных. Двоих. Боги. Двоих. Убила. Моя загадочная сила спасла меня от смерти, ничего себе. Почему же я чувствую себя такой жалкой и трусливой?

Мой взгляд цепляется за тень, появившуюся в проходе, я вздрагиваю, дергаюсь в сторону, спиной упираясь в массивный стол. Но узнаю Анзеля и мгновенно расслабляюсь. Наверно, это не совсем нормально чувствовать себя в безопасности рядом с вампиром.

В его лице с правильными чертами есть нечто загадочное, соблазнительное, что обычно встречаешь во внешности женщин, но не мужчин. Не то чтобы он выглядел женственно — нет. Этого никак нельзя сказать, глядя на его крепкое мускулистое тело в одежде загадочного аристократа. А его манера держаться — король, не иначе. Его впечатляющая фигура облачена во все черное. Он сверкает в этой тьме дикой и первобытной красотой с мечом в руке. Вижу, как его взгляд оценивает мой внешний вид, затем рассматривает исколотых бездушных. Его шаги эхом прокатываются по тихому помещению. Ших. Ших. Два легких удара и все головы отделились от тела. Нервно выдыхаю, прикрывая на мгновение глаза. Боль в голове не уходит, но хотя бы кровь из носа перестала течь.

Анзель пытливо смотрит на меня, и его нефритовые глаза мерцают в полумраке. Оглядывает мою окровавленную одежду, забрызганные кровью волосы. Снова сжимает челюсти. Я не могу разгадать выражения его лица, но сердце сжимается от недоброго предчувствия.

— Бродила по замку ночью, в полном одиночестве, зная, что где-то тут может быть убийца? — менторским голосом произнес он медленно, тщательно проговаривая каждое слово, затем добавил: — Я переоценил твои способности к критическому мышлению.

— Если ты думаешь, что я планировала именно это, то я переоценила твои, — бросила я в ответ.

— Да что ты? — недовольно произнес он, — Планировала допросить одного из них, да не вышло?

— Какой же ты засранец! — сквозь зубы произношу я. Прижимая пальцы к вискам. Мне больно, никогда не испытывала ничего подобного. Впрочем, я никогда и не напрягала свой дар настолько сильно и часто. Боль от когтей меркнет по сравнению с этой.

— Что с тобой?

— Отвали, — огрызнулась я.

— Тебя следует отвести на осмотр в больничное крыло, — говорит Анзель, подходя ближе.

— Я сама решаю, что мне следует делать, а что — нет. Ответ — нет, не следует.

— Как ты справилась с двумя бездушными в одиночку? — вместо препирательств спрашивает он.

Анзель не глуп, он прекрасно понимает, что я слишком слаба для такого поединка. Просто потому, что я обычный человек.

— Эй, — его голос внезапно смягчается, — Все время забываю какая ты колючая, когда на тебя пытаются давить или запугивать…

Анзель опускается на колени рядом со мной. Я все еще сижу на полу, прислонившись спиной к тяжелому обеденному столу. Он касается пальцами моего плеча, взглядом оценивает рану на ключице. Его прикосновение отозвалось покалыванием на кончиках пальцев, волнующими мурашками по позвоночнику… Нет, я не должна так реагировать на вампира, хоть он и не желает мне зла. Его пальцы такие теплые и вместо очередной колкости я говорю:

— Я думала вампиры холодные как мертвецы.

Его губы растягиваются в привлекательной ухмылке.

— Ты многого о нас не знаешь, — спокойно говорит он, — Вивьен… Что ты сделала с бездушными?

Меня охватывает легкий страх. Если Анзель задает мне такие вопросы, то Алхимики вытрясут из меня душу!

— Анзель… — мой голос дрожит сильнее, чем мне хотелось бы.

И тут он делает то, от чего мое сердце подскакивает — в следующий миг он держит меня в объятиях, грубо приподнимает рукой мой подбородок. Лицо его совсем рядом, его губы почти касаются моих губ, я ощущаю жар его тела. На мгновение мне кажется, что он сейчас меня поцелует, но он произносит:

— Вивьен, я ничего не скажу им, ты можешь мне доверять. Но мне нужно отвести тебя в больничное крыло и обработать твои раны, в них может попасть инфекция.

Анзель смотрит на пронзительно, так внимательно, что я чувствую, как краснеют мои щеки.

— Что не так? — возмущаюсь я, таким пристальным вниманием. Я к такому не привыкла.

— Если я мог, то уже давно бы залечил твои раны.

Я хмурюсь мгновение, затем спрашиваю:

— Что тебе мешает?

— Здесь это запрещено, — мрачно отвечает он и продолжает накладывать бинты, — Глупые Алхимики, пытаются очернить образ вампира и на этом фоне выглядеть благодетелями.

Я плавлюсь от взгляда этих нефритовых пронзительных глаз, боль отступает, но накатывает жуткая слабость. Так сильно хочу ему верить, что у меня сводит зубы. Не знаю сколько мы так сидим смотрим друг другу в глаза, пока я не слышу топот ног в коридоре, не меньше десятка человек скоро будут здесь:

— Скажи, что это ты их убил, Анзель… Скажи, что спас меня, — мой голос дрожит, тон почти умоляет. Гордыня внутри протестует, но я засовываю ее куда подальше.

Анзель молчит, крепче сгребая меня в охапку и, прижимая к себе, поднимается на ноги. Он делает это так легко будто я ничего не вешу.

Сюда врывается толпа гвардейцев, они окружают обезглавленных бездушных, озаряют темное помещение лампами и повсюду разносят их кровь своими тяжелыми сапогами. Анзель что-то им приказывает — они повинуются. Я же вжимаюсь в каменное тело вампира, чувствую кожей его тепло, его жизнь, которая бьется внутри него. Он не похож на этих кровожадных существ, которых нам описывали и называли их вампирами. Совершенно не похож.

Анзель меня куда-то несет меня. Все-таки мне нужна помощь, как бы я не отрицала это. Голова все еще гудит, но уже не так сильно, но вот остальные силы меня покинули, если Анзель сейчас меня поставит на ноги не уверена, что не свалюсь бесформенным мешком.

Глаза узнают ярко освещенные коридоры, по которым я бродила до нападения. Сейчас они полны жизни — слуги, гвардейцы, прочесывающие каждый темный угол. Внезапно Анзель остановился.

— Вивьен? — голос Ланса сплошная сталь. Я вывернула голову и увидела Ланса, который вел под руку испуганную Марианну.

Ланс злобно прищуривается. Его глаза — две голубые льдинки, буравили Анзеля, который все еще прижимал меня к себе. Оба мужчины мгновенно ощетинились видя друг друга. Тестостерон в воздухе можно было потрогать руками.

— Ты должна была оставаться в больничном крыле до утра, — в голосе Ланса звучит разочарование, но не ко мне — к себе, — Но я сам научил вскрывать тебя замки. Как ты обошла охрану?

Ланс задает правильные вопросы. Вопрос времени, когда они раскроют мои способности.

— Было не так-то уж сложно это сделать, — фыркаю я, но голос мой еще слаб и выдает мое измотанное состояние, — Почему она здесь?

Марианна бледная, с полными ужаса глазами, хватала воздух, ее взгляд метался с одного мужчины на другого, меня она полностью игнорировала, но на вопрос ответила, как будто ждала, что к ней обратятся и она сможет получить внимание Анзеля.

— Они хотели меня забрать, — лепетала она, — Меня…

Никогда не думала, что такое ядовитое создание можно напугать так сильно. Или она преувеличивает?

— Анзель, когда ты ушел, они ворвались ко мне в комнату, — Марианна бросила на меня гневный взгляд, — Мне повезло — Ланселот был поблизости.

В моей груди растеклось отвратительное едкое чувство. Ревность. Но я не должна испытывать ничего подобного, не к нему, не к вампиру. Ланселот. Это имя ему больше подходит в амплуа Алхимика.

— Да, Анзель, — в голос Ланса сквозит ехидство, — На Марианну напали, но доктор ее уже осмотрел, ей нужно лишь принять успокоительное и уложить спать. Поможешь? Вивьен ты сейчас помочь не можешь по известным тебе причинам.

— Ты посидишь со мной немного? — голос Марианны дрожит, а я дрожу от того, что мне придется остаться с Алхимиком наедине.

Пальцы Анзеля крепко сжимают меня, я ощущаю, как напряглись мышцы его тела под одеждой. Я не хочу, чтобы он покидал меня, с ним мне спокойнее. Чудесно, как я докатилась до того, что мне спокойнее с вампиром?

— Как ты, Вивьен? — голос Ланса смягчается, он подходит ближе и практически вырывает меня из рук Анзеля, — Благодарю, Анзель, что нашел этого непослушного ребенка.

— Я зайду к тебе завтра, Вивьен, — коротко отвечает Анзель и берет под руку Марианну, которая почти падает в его объятия.

Во мне столько противоречивых чувств, совершенно себя не узнаю и не понимаю. Я еще никогда не чувствовала себя так глупо.