Безумная Омега

Глава 15

НИКОЛАЙ

Земля дрожит у меня под ногами, пока я несусь по взлетной полосе; челюсти сжаты так сильно, что я чувствую, как дергается мускул на лице. Лекс бежит трусцой, чтобы не отставать, а эта ее шелудивая псина скачет рядом и лает всё, мать его, время, словно тоже пытается сообщить мне новости.

— Как долго это продолжается? — рычу я, не замедляя шага.

— Хер его знает, — тяжело дышит Лекс. — С ямой все было в порядке пару часов назад, а потом один из парней обратил мое внимание. Сначала подумали, что он просто закатывает очередную истерику, но потом…

Пробирающий до костей рев обрывает её, и я чувствую его своими гребаными зубами. Мы заворачиваем за угол склада, и я застываю.

— Срань господня.

Яма… какая-то не такая. Деформированная. Одна сторона выпирает наружу, как опухоль, земля вздыблена и разбросана огромными комьями. И там, в центре этого хаоса, возвышается Рыцарь — головой и плечами выше края этой проклятой ямы.

Массивная фигура Рыцаря покрыта грязью и сажей, но эти жуткие голубые глаза всё так же светятся нечестивым светом из-под железной маски. На моих глазах он вбивает металлический кулак во внешний край той части ямы, которую разрыл. Земля содрогается, и на него дождем сыплется грунт.

Но этот ублюдок не копает, по крайней мере, ни о какой методичности речи не идет. Это чистая, первобытная ярость. Каждый удар обрушивает вниз еще больше земли, расширяя яму. И с каждым ударом он всё ближе к башне. К ней.

— Босс! — панический голос Дизеля вырывает меня из оцепенения. Он подбегает, задыхаясь, с безумными глазами. — Мы пытались остановить его, но…

— Пытались? — обрываю я его, голос сочится презрением. — Что это, блять, значит? Вы использовали цепи? Газ? Гребаные транквилизаторы?

Дизель нервно переминается с ноги на ногу.

— Ну, видите ли, дело в том…

Очередной оглушительный рев заглушает его. Я резко оборачиваюсь к яме как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рыцарь делает рывок вверх. Его металлические когти впиваются в разрыхленную землю, и на одно, останавливающее сердце мгновение, мне кажется, что этот ублюдок действительно вытащит себя наружу.

Он близок, это уж точно, черт возьми.

— Блять, — бормочу я, запуская пятерню в волосы. — Блять, блять, блять!

— Читаешь мои мысли, — тянет Лекс.

Я резко поворачиваюсь к ней, тыча пальцем в её шрамированное лицо.

— Это, блять, не шутка. Если эта тварь вырвется…

— Если? — пищит Дизель; голос его срывается. — Ты хотел сказать «когда»?

Я хватаю его за грудки, подтягивая к себе.

— Следующие слова выбирай очень осторожно, — рычу я.

Его глаза расширяются.

— Я просто имел в виду… ну, посмотри на него! Ничего его пока не остановило. Может, нам стоит, ну не знаю, эвакуироваться?

Я с отвращением отталкиваю его.

— Эвакуироваться куда, придурок? Если ты не заметил, мы посреди чертовой пустоши.

— А как насчет бункера? — нерешительно предлагает Лекс. — Того, что под старым…

— Мы не бросим эту базу, — рычу я. — Вы хоть представляете, сколько огневой мощи мы здесь накопили? Сколько лет я потратил на создание всей этой операции?

Сколько я потеряю, если уйду сейчас?

— Ладно, значит, дело не в том, что мы не можем эвакуироваться, — подмечает Дизель. — А просто в том, что ты не хочешь?

— В этом есть смысл, — задумчиво произносит Лекс.

— Вы оба отправитесь в яму, если скажете еще хоть слово, — бормочу я, снова запуская руку в волосы, пока другая рука инстинктивно лезет в карман за помятой пачкой синт-сигарет, которую я держу для особых случаев, когда мне нужно, блять, успокоиться. Руки уже дрожат к тому моменту, как мне удается достать одну. Она погнутая, но сойдет.

Я прикуриваю и поворачиваюсь обратно к яме, делая глубокую затяжку и наблюдая, как Рыцарь продолжает свой безжалостный штурм стен. Каждый удар посылает дрожь по земле, и я готов поклясться, что чувствую её своими костями.

— Нам нужно его сдержать, — бормочу я, больше себе, чем идиотам вокруг.

— Укрепить стены, может быть. Или вырыть яму глубже.

— Эм, босс? — нервный голос Дизеля действует мне на нервы. — Насчет этого…

Я закрываю глаза, считая в обратном порядке от десяти.

— Что теперь?

— Ну, видишь ли, мы вроде как израсходовали всю бетонную смесь на ту статую, которую хотели сделать Майки и Лекс, и…

Я резко открываю глаза.

— Вы сделали что?

Вышеупомянутый дебил на самом деле оживляется.

— О да! Хочешь посмотреть? Она не совсем закончена, но, думаю, она реально передает твою сущность.

Прежде чем я успеваю объяснить, куда именно они могут засунуть свое «искусство», земля вздыбливается у нас под ногами. Я спотыкаюсь, хватаясь за край грузового контейнера. Когда я поднимаю глаза, мое сердце едва не останавливается.

Рыцарь лезет наверх.

Он нашел точку опоры в разрыхленной земле; эти смертоносные когти впиваются глубоко, пока он подтягивает своё массивное тело наверх. Продвижение медленное, мучительное, но у него получается.

— Цепи! — реву я, уже несясь к ближайшему складу. — Те, что побольше! И найдите мне кто-нибудь гребаный гранатомет!

Мои люди бросаются врассыпную, Лекс на бегу выкрикивает приказы. Я рывком открываю дверь склада; руки дрожат, пока я роюсь в ящиках с оружием. Края зрения уже затягивает фиолетовой дымкой. Возможно, затянуться этой чертовой синт-сигаретой было не лучшей идеей, но всё происходящее довело меня до грани нервного срыва, а варианты, блять, заканчивались.

Да где же он, блять?

Пронзительный крик разрезает воздух, и я резко оборачиваюсь. Один из бойцов — какой-то новобранец, чьё имя я даже не удосужился запомнить, — пятится от ямы, белый как полотно.

— Он смотрит на меня! — воет он. — О боже, он меня увидел!

Я хватаю первое, что попадается под руку — монтировку — и швыряю в него. Она со звоном отскакивает от его шлема, и он взвизгивает.

— Соберись, тряпка! — рычу я. — Если не хочешь стать его первой закуской, когда он выберется!

Тоже мне альфа.

Словно по команде, очередной рев сотрясает комплекс. Я поворачиваюсь обратно к яме, и кровь стынет в жилах.

Рыцарь уже наполовину вылез из этой чертовой ямы. И в его горящем синем взгляде есть такая сила, которую я узнаю слишком хорошо. Голод. Нужда. Такая же, как у меня.

— Да вы, блять, издеваетесь, — бормочу я.

Лязг металла о металл привлекает моё внимание. Лекс и еще несколько альф тащат к яме массивные цепи; каждое звено толщиной с мою руку. Но даже пока они приближаются, я знаю: этого будет недостаточно. Ничего не будет достаточно. Рыцарь выберется. И когда это случится, я знаю — он пойдет прямо к ней.

Мелькание на дороге, ведущей к комплексу, привлекает мой взгляд. Облако пыли, поднятое приближающимся транспортом.

Какого хера теперь?

Я выхватываю бинокль из соседнего ящика, фокусируюсь на приближающейся угрозе. Мне требуется мгновение, чтобы разобрать детали сквозь пыль и грязь, но, когда мне это удается, свежая волна ярости накрывает меня.

Я узнаю эти длинные светлые волосы, развевающиеся на ветру. И я знаю только одного ублюдка, достаточно пафосного, чтобы ездить на золотом мотоцикле.

— Да вы, должно быть, смеетесь надо мной.

Из всех проклятых богом моментов, когда этот самовлюбленный павлин мог явить свой лик, это должно было случиться именно сейчас? Когда я разбираюсь с бешеной восьмифутовой машиной для убийства, омегой, сходящей с ума от течки, и вполне реальной вероятностью того, что вся моя операция вот-вот накроется медным тазом?

Я отшвыриваю бинокль в сторону, даже не поморщившись от хруста разбитого стекла. Головная боль пульсирует за глазом, и я чувствую, как дергается мускул на челюсти.

— Лекс! — рявкаю я. — Разберись с этим дерьмом. А мне нужно превратить одного смазливого мальчика в дорожную лепешку.

Она поднимает взгляд от массивного стального кола, к которому крепит цепь; её лицо в шрамах искажено недоумением.

— Но босс, а как же…

— Мне плевать, даже если тебе придется вызвать всех наемников отсюда до самой Столицы. Просто удержи эту тварь в гребаной яме! — огрызаюсь я, яростно шагая навстречу облаку пыли, поднятому тем мудаком на золотом байке.

Может, мне повезет, и он даст мне повод пустить пулю промеж его красивых голубых глаз.

Зная Ворона, это лишь вопрос времени.