Безумная Омега

Глава 32

КОЗИМА

Всплывая сквозь слои изнеможения и боли, я обнаруживаю, что всё еще свернулась калачиком у массивного тела Рыцаря. Его рука защитно лежит на мне; металлические когти поблескивают в свете раннего утра. Воспоминания о последних двадцати четырех часах нахлынули потоком, заставляя щеки вспыхнуть румянцем.

Что ж.

Это случилось.

Моя течка наконец отступила, оставив меня выжатой, но с ясной головой впервые за несколько дней. Лихорадка Рыцаря, кажется, тоже прошла. Его кожа всё еще теплее, чем у нормального человека, но больше не обжигает при прикосновении.

Меня настигает еще одно осознание.

Это первая ночь, когда он мне не снился.

Я пытаюсь сесть, но мышцы кричат в протесте. Болит всё. Места, о которых я даже не подозревала, что они могут болеть, дают мне знать, как именно они себя чувствуют после того, как приняли узел этого зверя-альфы.

Рыцарь шевелится от моего движения.

— Доброе утро, — бормочу я, не зная, что еще сказать после того, как он трахал меня, пока не прошла течка.

Он просто смотрит на меня, молчаливый, как всегда. Хотя его глубокое, ломаное урчание усиливается, когда я потягиваюсь, разминая затекшие мышцы.

— Нам нужно двигаться, — говорю я ему, стараясь игнорировать то, как от этого звука теплеет в груди. — Оставаться на одном месте слишком долго небезопасно.

Еще когда я была заперта в той башне, я слышала о черном рынке в нескольких часах пути. Это наш лучший шанс раздобыть припасы, и, что более важно, таблетки экстренной контрацепции. Моя жизнь и так достаточно сложна и без беспокойства о том, чтобы залететь от гигантского мутировавшего альфы. Почти уверена, что это было бы смертельно.

Эти таблетки не обсуждаются.

Приоритет номер один.

Рыцарь следует моему примеру, когда я начинаю собирать то немногое, что у нас есть. Он двигается с удивительной грацией для кого-то столь массивного, хотя я замечаю, что теперь он держится на расстоянии. Словно боится коснуться меня. Будто думает, что я рассыплюсь, если он подойдет слишком близко.

Нам нужна одежда. Остатки моего халата на данный момент едва ли можно назвать тканью, а изодранные штаны Рыцаря не намного лучше.

Плюс его лицо… Он постоянно отворачивается, когда я смотрю на него прямо, — ему явно не по себе от этого, но мне не обязательно видеть его лицо снова, чтобы помнить, что он не совсем похож на человека.

Я осматриваю окрестности, пытаясь сориентироваться. Река течет с севера на юг, и я помню, слышала, что черный рынок находится где-то на северо-востоке. Если мы какое-то время пойдем вдоль реки на север, то сможем его найти. При условии, что нас не убьют раньше.

Мы идем, может быть, час, когда я слышу их. Двигатели. Рев мотоциклов, приближающийся быстро. Рыцарь напрягается рядом со мной; в его груди нарастает низкое рычание.

— Прячься, — шиплю я, уже ища укрытие.

Но слишком поздно.

Три байка вырываются из-за деревьев; их наездники улюлюкают и вопят, кружа вокруг нас. Рейдеры. Ну конечно, блять. Рыцарь встает передо мной; его рык углубляется, пока мои кости не начинают вибрировать.

— Ну-ну, — выкрикивает один из рейдеров, глуша мотор. — Что тут у нас?

Его компаньоны тоже глушат двигатели, спешиваясь с хищными ухмылками и свистом. Все они альфы, разумеется. Большие уродливые громилы, у которых мышц больше, чем мозгов. Полагаю, именно поэтому они не понимают, что все эти кожаные ремни и шипы делают их похожими на тех, кто только что вышел из худшего в мире БДСМ-клуба.

Я делаю шаг назад, за спину Рыцаря. Сердце инстинктивно колотится в груди, хотя я сомневаюсь, что мне грозит опасность от трех дерьмовых рейдеров. Не после того, как я видела, что Рыцарь сделал с людьми Николая.

Второй рейдер, огромный парень в безвкусном кожаном плаще, ошалело смотрит, когда отрывает взгляд от моих сисек и видит лицо Рыцаря — явно впервые.

— Это что, гигантский гребаный зомби? — спрашивает он слабым голосом, бледнея.

Рычание Рыцаря усиливается.

— Зомби не существуют, — глумится третий рейдер, тот, у которого белоголовый орлан вытатуирован на всей верхней левой четверти лица. — Убейте это и заберите суку.

— Кого ты назвал сукой, птичьи мозги? — рычу я, готовая выцарапать ему глаза, если он хотя бы попытается, но Рыцарь взрывается действием первым.

Он движется быстрее, чем должен быть способен альфа его размеров, преодолевая расстояние до первого рейдера в два огромных шага. Его металлическая рука смыкается на горле мужчины и… сжимает.

Влажный хруст костей и хрящей, превращаемых в крошево, вызывает у меня рвотный позыв.

Другие рейдеры открывают огонь, но их пули с таким же успехом могли быть каплями дождя — толку от них никакого. Рыцарь отшвыривает труп первого в сторону и бросается на второго; металлические когти полосуют его грудь. Кровь брызжет дугой, пока рейдер кричит.

Я никогда раньше не видела внутренности грудной клетки. Миленько. Надеюсь, в последний раз.

Третий рейдер поворачивается, чтобы бежать, но не успевает сделать и трех шагов, как эти когти пробивают его спину и выходят из груди. Рыцарь отрывает его от земли, мгновение изучая, прежде чем разорвать пополам, словно он рвет лист бумаги.

Всё кончено за секунды.

В лесу воцаряется тишина, если не считать тяжелого дыхания Рыцаря и капающей с его когтей крови. Он оглядывается на меня через плечо; белые волосы скрывают лицо, но я ловлю проблеск его голубого взгляда.

— Спасибо, — говорю я тихо.

Он не двигается и не подает вида, что заметил мои слова, но клянусь, он слегка наклоняет голову.

Вздохнув, я оглядываю растерзанных рейдеров.

— Не пропадать же добру, — бормочу я себе под нос; желудок скручивает от мысли о том, чтобы прикасаться к трупам.

Но одежда рейдеров в основном цела, пусть и немного в крови. Изодранные черные джинсы самого крупного рейдера подходят Рыцарю, когда я заставляю его оторвать штанины по колено, а плащ работает как накидка, если завязать рукава вокруг его широких плеч. Типа того.

Он запредельно огромен, даже по сравнению с тем шкафом-рейдером. Я почти впечатлена собой за то, что вчера ночью приняла его член и не умерла. Особенно когда позволяю мыслям вернуться к тому, что я только что видела: как он орудовал этими когтями. Хорошо, что он не совсем дикий и явно осознает, что может разделать меня, как гребаную рыбу, без особых усилий.

Для себя я хватаю относительно чистые штаны — в других была моча — и рубашку, которая слишком велика, но лучше, чем ничего. Перехваченная на талии ремнем, она напоминает что-то вроде платья. Это уж точно лучше халата.

Удивлена, что одежда, украденная с трупов рейдеров, еще не стала модным трендом. Может, я стану пионером моды, когда вернусь к нормальной жизни.

Когда я оборачиваюсь, Рыцарь смотрит на меня так, словно я самое прекрасное существо, которое он когда-либо видел. Что… странно подкупает, учитывая, что я знаю: я никогда в жизни не выглядела более потрепанной. Но когда я дарю ему легкую улыбку, он быстро отворачивается, чтобы я не видела его лица.

Сердце падает.

— Жди здесь, — говорю я ему, прежде чем подойти к одному из байков.

У рейдеров в седельных сумках всегда полно полезного дерьма. И точно, я нахожу то, что искала. Длинный шарф, вероятно, украденный у какого-то торгового каравана. Он темно-серый и на удивление чистый. Хотя мои стандарты «чистоты», признаться, в последнее время упали.

— Это сгодится, — говорю я, оборачиваясь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимает одну из оторванных рук, словно собирается откусить от куриного крылышка. Его длинный язык высовывается между острых зубов.

— Эй! — кричу я.

Рыцарь застывает.

— Брось! Если только не хочешь больше никогда не лизать мою киску.

Он роняет руку в грязь с низким рыком, ссутулившись от явного стыда. Я чувствую укол вины, но после копания в трупах рейдеров в поисках еды меня воротит от того, что он воспринимает принцип «не пропадать же добру» на таком уровне. Если он хочет жрать рейдеров, он может делать это, когда я не смотрю.

Убедившись, что меня не стошнит, я поднимаю шарф.

— Иди сюда.

Рыцарь подходит осторожно. Мне приходится жестом попросить его наклониться, чтобы я могла дотянуться, но как только он это делает, я осторожно оборачиваю шарф вокруг его головы и лица, закрывая всё, кроме глаз и того, что осталось от верхнего угла его маски. Ткань ложится на нижнюю часть лица, скрывая худшие повреждения.

— Вот так, — говорю я, отступая, чтобы оценить свою работу. — Это должно помочь. По крайней мере, пока мы не найдем тебе новую маску.

Он тянется, чтобы коснуться шарфа человеческой рукой; в его глазах что-то почти похожее на изумление. Затем он снова склоняет голову, но на этот раз это кажется не попыткой спрятаться, а благодарностью по какой-то причине.

Почему?

Потому что я мила с ним и обращаюсь как с человеком?

— Не за что, — бормочу я, внезапно чувствуя себя неловко от интенсивности его взгляда. — Нам пора двигаться. Кто-то мог услышать выстрелы.

Я поглядываю на мотоциклы, но они слишком малы для массивного тела Рыцаря. Плюс шум только привлечет больше внимания.

Значит, пешком.

Я хватаю еще немного припасов из седельных сумок. Все деньги, что были у рейдеров, флягу с водой, немного вяленого мяса, которое выглядит съедобным и, надеюсь, не человеческим, и, самое главное, флакон того, что кажется самым отвратительным одеколоном в мире. От запаха слезятся глаза, но в этом и суть. В сочетании с мускусом альфы Рыцаря на мне, это должно помочь скрыть мой запах омеги.

Я обливаюсь одеколоном, морщась от вони.

— Извини за это, — говорю я Рыцарю, когда он слегка отшатывается, выглядя так, будто я нанесла ему тяжкое личное оскорбление. — Но это лучше, чем рекламировать свое присутствие каждому альфе в радиусе десяти миль.

Он издает звук, который может означать согласие, а может просто отвращение к одеколону. Трудно сказать.

Мы снова начинаем идти, следуя вдоль реки на север. Рыцарь держится рядом, но не слишком близко, словно пытается дать мне пространство, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы защитить в случае необходимости. Это должно быть странно — монстр, которого я всегда до ужаса боялась, выступает в роли моего личного телохранителя.

Но почему-то это кажется… правильным.

Словно так и должно было быть всегда.

Ноги и ступни убивают меня, но я стараюсь не показывать этого слишком явно, чтобы он не волновался. Не могу жаловаться, на самом деле, когда Рыцарь тащится рядом без единого слова, несмотря на свои раны.

Некоторые повязки, которые я наложила вчера, разболтались или вовсе отвалились. Раны под ними уже начинают заживать, но всё еще выглядят болезненными. Его невероятная регенерация, похоже, работает сверхурочно. Травмы, которые должны были его убить, теперь просто воспаленные красные порезы и вмятины на коже.

Интересно, какие еще модификации они с ним провели, помимо очевидных металлических частей. Сколько в нем осталось человеческого? Сколько было изменено в том учреждении, где его сделали таким?

И что случится, когда мы доберемся до черного рынка? Я не могу вечно разгуливать с восьмифутовой машиной для убийства. Кто-нибудь обязательно узнает его рано или поздно. И что тогда? Пробиваться с боем? Снова бежать?

Или, может быть… Может, он просто исчезнет. Как мои кошмары всегда исчезают с рассветом.

От этой мысли в груди сжимается так, что я не хочу анализировать это слишком глубоко. Я отгоняю её, сосредотачиваясь на том, чтобы переставлять ноги. Мы перейдем этот мост, когда дойдем до него. Пока что нам просто нужно выжить.

Я бросаю взгляд на Рыцаря, наблюдая, как он сканирует окрестности с хищной сосредоточенностью. Его металлическая рука поблескивает на солнце, пробивающемся сквозь серые облака — постоянное напоминание о том, что с ним сделали. О том, кто он есть.

Но также и напоминание о том, кем он не является. Он больше не безмозглый зверь. Он нечто иное. Нечто, что выбрало защищать, а не разрушать. Нечто, что держало меня во время течки с нежностью, о которой я бы никогда не подумала, что она возможна для рук, созданных для убийства. Нечто, что заставляет меня чувствовать себя в безопасности в мире, который какой угодно, но только не безопасный.

Я не знаю, что это значит.

И не уверена, что хочу знать.