Безумная Омега

Глава 20

КОЗИМА

Я прижимаюсь к окну, не в силах оторвать взгляд от резни внизу, пока сирены после последнего удара по башне воют на всю комнату. Рыцарь методично разбирает танк, словно распаковывает особенно упрямый подарок; его металлические когти рвут броню, как бумагу. Визг металла слышен даже сквозь толстое стекло.

Вспышка золота привлекает мой взгляд: две фигуры вываливаются из танка. Тот хорошенький блондин и альфа гораздо крупнее, с лохматыми темными волосами.

Механическое гудение лифта заставляет меня подпрыгнуть. Без сомнения, еще кто-то ищет здесь укрытия. Лай, эхом отдающийся в шахте и постепенно приближающийся по мере подъема кабины, дает мне подсказку, кто именно этот «кто-то».

Будто эта башня обеспечит хоть какую-то защиту, если в нее попадет еще один снаряд. Какой абсолютный варвар вообще стреляет по зданию, в котором находится омега?

У этих людей нет никакого изящества.

Когда двери открываются, являя Лекс и её верную адскую гончую, как всегда, рядом, я не могу сдержаться и кривлю губы. Кстати, об отсутствии класса…

— Прости, Принцесса, — тянет она, целеустремленно шагая ко мне, пока её собака носится по комнате, обнюхивая всё, что может найти. Собака замирает у пары модных кожаных ботинок Николая в углу и принюхивается так, будто подумывает на них поссать. — Ты идешь со мной.

Я отскакиваю от её тянущихся рук, хватая безвкусную лампу с соседнего столика.

— Не трогай меня, — рычу я, замахиваясь лампой ей в голову.

Лампа попадает в цель с удовлетворительным хрустом, но Лекс едва вздрагивает. Прежде чем я успеваю отступить, она делает выпад и хватает меня, легко подавляя мои попытки отбиться. Одним плавным движением она закидывает меня на плечо, как мешок с зерном.

— Поставь меня, дворняга! — визжу я на вриссийском; мои ногти царапают любую часть её тела, до которой я могу дотянуться. — Я тебе уши оторву!

Бесс радостно лает рядом с нами, яростно виляя хвостом, будто это просто игра в «Захват Омеги».

Лекс кряхтит, но хватки не ослабляет, неся меня к лифту. Она многократно тычет в кнопку, бормоча проклятия себе под нос. Ничего не происходит.

— Дерьмо, — рычит она, поправляя меня на плече. — Придется идти по лестнице.

Я замираю посреди борьбы.

— Здесь всё это время была лестница?

Она направляется к двери, которую я считала чуланом для метел, выуживая свободной рукой связку ключей.

— А куда, по-твоему, мы должны были деться, если лифт сломается?

— Я думала, это представление твоего босса об умной тюрьме! — огрызаюсь я, возобновляя попытки вырваться. — Отпусти меня!

— Хочешь, чтобы я перекинула тебя через перила — продолжай брыкаться, — рявкает Лекс, перехватывая меня удобнее. Если её рука приблизится к моей заднице еще хоть немного, я её отрублю. — То, что босс велел обращаться с тобой нежно, не значит, что я дам себя разорвать той твари, если смогу этого избежать.

Эти слова запускают в моей голове тревожные звоночки, помимо настоящих сирен, которые непрерывно воют с тех пор, как танк разнес это место.

Я начинаю биться и сопротивляться с новым усердием, когда далекий взрыв сотрясает башню, заставляя нас споткнуться. Хватка Лекс на мне усиливается, пока она пытается удержать равновесие, опираясь о стену, а её собака снова начинает заливаться лаем.

— У твоих людей хреновый прицел, — сухо комментирую я.

Лекс хмурится, ускоряя шаг.

Еще один удар, на этот раз ближе, посылает дрожь по зданию. Сверху сыплется пыль, и я слышу зловещий звук бьющегося стекла где-то над нами.

— Чудесно, — бормочу я. — Значит, вместо того чтобы быть съеденной монстром, который снился мне в кошмарах годами, меня раздавит насмерть на лестничной клетке с женщиной, которая пахнет машинным маслом и мокрой собакой.

— Не за что, — говорит Лекс; её голос сочится сарказмом. — А теперь заткнись и дай мне сосредоточиться на том, чтобы вытащить нас обеих отсюда живыми.

Я открываю рот, чтобы выдать очередную едкую отповедь, но слова умирают в горле, когда снаружи раздается нечеловеческий рев. Он звучит ближе, чем раньше. Гораздо ближе. И эта сука доставляет меня прямо к нему.

Звук сапог, грохочущих по лестничному колодцу, заставляет мое сердце подпрыгнуть к горлу, но шаги слишком легкие для железной поступи Рыцаря. Да я и сомневаюсь, что он вообще пролез бы здесь. Не то чтобы это приносило сильное облегчение, учитывая, что меня всё еще тащат как мешок, а снаружи гребаная зона боевых действий.

Когда Николай врывается в дверь под нами, я успеваю заметить его лицо, пока он пытается заглянуть мне за плечо. Я никогда не видела его таким разъяренным. Даже когда сломала ему нос. Его разноцветные глаза впиваются в нас, и всё его тело напрягается.

— Какого хера вы творите? — рычит он; его голос эхом отскакивает от бетонных стен.

Собака теперь лает на гиперзвуковой скорости.

Лекс перехватывает меня на плече поудобнее.

— Эта тварь разнесет здесь всё на куски! — ревет она ему в ответ. — И заберет половину твоей армии с собой! Всё, ради чего мы работали, всё, что мы построили — будет разорвано в клочья! — Она издает резкий смешок. — И ради чего? Одной маленькой омеги?

Я впиваюсь ногтями ей в спину, но она даже не вздрагивает.

— Я говорю, отдадим ему то, что он хочет, — продолжает Лекс жестким голосом. — Сократим потери, пока…

— Опусти её, — голос Николая падает до опасного минимума. — Живо.

— Босс, будь разумным…

Звук взводимого курка разрезает воздух. Мои глаза расширяются, когда я вытягиваю шею и вижу, что Николай направил оружие на Лекс, пока собака яростно лает между двумя альфами; шерсть у неё на загривке стоит дыбом.

— Ты серьезно, блять? — требует Лекс, её хватка на мне усиливается. — Ты пристрелишь единственного человека в этом аду, кто действительно был верен тебе, ради какой-то лунной экзотики?

— Сами вы экзотические! — возмущенно шиплю я, брыкаясь в её хватке. — И я скорее позволю Рыцарю трахнуть меня, чем этому безвкусному уголовнику!

— Ты вообще не знаешь, что значит «экзотика» на сленге, да? — озадаченно спрашивает Лекс.

— Заткнись, — рявкает Николай.

Я не уверена, к кому из нас он обращается, но на случай, если он смеет говорить это мне, мои глаза опасно сужаются.

— Тебе лучше надеяться, что Рыцарь меня сожрет, — плюю я, — потому что иначе я сделаю из твоих яиц сережки.

— Если ты не заметила, я тут вообще-то твою задницу защищаю! — ревет он.

— Ну так ты хреново справляешься!

Я чувствую, как мышцы Лекс напрягаются, пока мы препираемся, а её собака лает, и лает, и, блять, лает без остановки. Она действительно подумывает ослушаться его.

Очередной взрыв сотрясает башню — потому что, видимо, те идиоты снаружи не могут прицелиться, даже стреляя из ракетных установок, — и с лестницы сверху на нас сыплется еще больше пыли. Сквозь узкие окна я мельком вижу хаос. Бегущие люди, пламя, лижущее небо, и где-то внизу — леденящий кровь рев Рыцаря.

— Последний шанс, — рычит Николай, его палец напрягается на спусковом крючке. — Опусти. Её.

Напряжение на лестничной клетке такое густое, что можно задохнуться. Единственные звуки — это хаос снаружи и непрекращающийся лай Бесс, пронзающий уши.

На мгновение мне кажется, что Лекс собирается подчиниться, но, когда она двигается так, словно собирается прорваться мимо него, пистолет стреляет.

Лекс с яростным рычанием корчится от боли и роняет меня. К счастью, на задницу, но синяк будет адский. Я успеваю заметить, как Лекс хватается за кровоточащее колено, когда Бесс издает яростный рык и делает выпад, впиваясь зубами в руку Николая. Пистолет с грохотом падает на пол, и он тоже рычит, хватая собаку за шкирку и тщетно пытаясь оторвать её от себя, пока она терзает его рукав.

Я, блять, бегу.