Безумная Омега

Глава 35

КОЗИМА

Мои ноги просто чертовски болят.

Каждый шаг пронзает конечности вспышками боли, но я стискиваю зубы и продолжаю идти. Тяжелые шаги Рыцаря позади меня звучат уверенно и твердо, несмотря на его раны. Я стараюсь не хромать, но после нескольких часов пути по пустоши в ворованных сапогах, которые мне не по размеру, тело меня предает.

Я спотыкаюсь об особенно острый камень, но массивные руки подхватывают меня прежде, чем я успеваю коснуться земли. Я инстинктивно напрягаюсь, когда его металлические когти прижимаются к коже сквозь рейдерское шмотье, но хватка оказывается удивительно нежной. Он прижимает меня к своей широкой груди так, словно я сделана из стекла.

Что ж, по сравнению с ним я и впрямь стеклянная.

— Ладно, — бормочу я, позволяя себе расслабиться в его руках. Его тепло уже начинает просачиваться в мои ноющие мышцы. — Но только потому, что у меня болят ноги.

В ответ он издает рокот; звук вибрирует в его груди и отдается в моих костях. Ритмичное покачивание его шагов почти гипнотизирует, и я ловлю себя на том, что проваливаюсь в дрему, чувствуя себя в странной безопасности в руках моего бывшего кошмара.

Когда на горизонте появляются первые признаки цивилизации — разрозненные огни среди руин и далекий гул генераторов, — я хлопаю его по груди.

— Опусти меня. Мы уже близко.

Он ставит меня на ноги с поразительной осторожностью. Впереди из опаленной земли торчит ржавый металлический люк. Вход в то, что, должно быть, является подземной сетью туннелей черного рынка. Даже отсюда я вижу проблески света, пробивающиеся сквозь щели.

Я осторожно приближаюсь к люку, сканируя глазами всё вокруг на предмет охраны или систем безопасности. Металл изъеден коррозией и побит непогодой, покрыт тонким слоем ржавой пыли, которой, кажется, припорошено всё во Внешних Пределах.

Стиснув зубы, я обхватываю пальцами край люка и тяну. Металл грубый, чешуйки ржавчины отваливаются, как мертвая кожа. Я напрягаюсь, мышцы дрожат от усилия, но эта чертова штука не поддается ни на дюйм.

— Дерьмо, — бормочу я, вытирая ладони об украденные штаны. Я оглядываюсь на Рыцаря, который затаился в тенях сгоревшего здания. — Полагаю, ты мог бы…

Прежде чем я успеваю закончить мысль, он уже движется. Его массивная фигура выступает на свет, и на мгновение я забываю, как дышать. То, как свет ложится на его шрамы, на металл, вживленный в его плоть… он выглядит как существо из мифов старого мира. Падший бог войны и насилия.

Он тянется мимо меня; металлические когти блестят, впиваясь в край люка. Одним плавным движением он поднимает тяжелую дверь, будто она ничего не весит. Петли взвизгивают в знак протеста; звук эхом разносится по пустоши.

Я стою, завороженно глядя на него снизу вверх. Солнце сияет за его спиной, превращая белые волосы в серебристый нимб и отбрасывая на его изуродованное лицо драматичную тень. Эти преследующие меня голубые глаза встречаются с моими, сияя с такой интенсивностью, что у меня замирает сердце.

На долю секунды я вижу его таким, каким он мог быть до того, как они превратили его в это. До шрамов, до металла, до боли. Просто мужчина, смотрящий на меня с чем-то, что опасно похоже на преданность.

Затем он рычит — низкий предостерегающий звук, вибрирующий в моей груди, — и момент рассыпается в прах.

Точно.

Не смотреть на него.

В конце концов, мы здесь не для того, чтобы пялиться друг на друга, как влюбленные подростки. Сколько бы я там ни видела о нем сны.

— Спасибо, — тихо говорю я, ныряя под его руку, чтобы заглянуть в темноту внизу. Туннель уходит глубоко под землю, подсвеченный кое-где мигающими электрическими лампами. Воздух, поднимающийся оттуда, пахнет потом и машинным маслом.

Мерзость.

Та дрянная альфа, должно быть, отсюда. Люкс? Лакс? Я уже забыла, да мне и плевать. В глубине души надеюсь, что она сейчас валяется по кусочкам вместе с остальными теми ублюдками.

Рыцарь издает еще один звук, на этот раз вопросительный. Когда я оглядываюсь, он изучает туннель с явным подозрением.

— Всё в порядке, — говорю я ему, хотя сама в этом не до конца уверена. — Просто… постарайся никого не убивать, пока они не нападут первыми. И, может быть, даже в этом случае — смотря кто это будет. Нам не нужно привлекать внимание.

Клянусь, я вижу замешательство в этих светящихся глазах. Словно сама концепция «не убивать немедленно потенциальные угрозы» ему чужда.

Что, учитывая то немногое, что я знаю о его происхождении, скорее всего, так и есть.

— Слушай, — вздыхаю я, потирая переносицу. — Я знаю, это не идеально. Но нам нужны припасы, и это единственное место на мили вокруг, где может быть то, что нам нужно. Просто… делай как я, ладно?

К моему удивлению, он кивает. Жест всё еще дерганый, неотработанный, но он есть.

Я глубоко вдыхаю, расправляя плечи.

— Ладно. Сделаем это.

Металлическая лестница, ведущая во тьму, выглядит достаточно прочной, хотя она зловеще скрипит под весом Рыцаря, когда он следует за мной. Каждый шаг эхом отдается от бетонных стен, оповещая о нашем присутствии любого, кто слушает.

Прощай, скрытность.

Но по мере того, как мы спускаемся глубже в подземный рынок, я не могу отделаться от ощущения, что за нами наблюдают. Волоски на затылке встают дыбом, а Рыцарь рядом со мной издает низкое, непрерывное рычание.

Я иду впереди через переполненные туннели, благодарная за нависающую фигуру Рыцаря у меня за спиной. Большинство людей обходят нас стороной; их глаза расширяются при виде его массивного тела, после чего они быстро отводят взгляд. Краденая рейдерская одежда и едкий одеколон достаточно хорошо маскируют мой запах омеги, но я всё равно чувствую себя незащищенной.

Мой взгляд цепляется за торговца. Хорошо одет, карманы выпирают от приличной, судя по всему, пачки валюты. Я посылаю ему свою самую соблазнительную улыбку, покачивая бедрами при приближении.

— Ищешь компанию? — мурлычу я, вкладывая в голос всю омежью притягательность, которую могу выдавить сквозь запах одеколона.

Его глаза жадно осматривают меня.

Идеально.

Глаза торговца темнеют от интереса, когда я подхожу ближе, делая акцент на своих изгибах. Его взгляд задерживается на моей груди, затем опускается ниже — именно так, как я и надеялась. Мужчины такие предсказуемые.

— Сколько? — спрашивает он хриплым голосом.

Я подавляю желание закатить глаза. Вместо этого я провожу пальцами по его руке, наклоняясь ближе.

— Почему бы нам не обсудить это где-нибудь в более… приватном месте?

Он охотно кивает, уже потянувшись к кошельку с монетами, и следует за мной в переулок. Еще пара секунд, и я смогу…

Его рука резко вылетает вперед, хватая меня за запястье стальной хваткой.

— Вообще-то, — рычит он, притягивая меня к себе, — я думаю, что здесь будет в самый раз.

Черт.

Всё идет не по плану.

Я пытаюсь вырваться, но он сильнее, чем кажется на вид. Его вторая рука хватает меня за бедро, пальцы больно впиваются в плоть, когда он вжимает меня в стену. От удара у меня перехватывает дыхание.

— Отвали, — рычу я, бросая соблазнительную игру. Мои ногти полосуют его лицо, пуская кровь.

Он только смеется, прижимаясь теснее. Его проспиртованное дыхание обдает меня, когда он наклоняется.

— С огоньком. Мне такие нравятся.

Прежде чем я успеваю врезать ему коленом между ног и превратить его в пожизненное сопрано, в тенях за его спиной шевелится нечто темное и массивное.

Торговец замирает, когда узкий туннель заполняет нечеловеческое рычание. Его глаза расширяются от ужаса, когда он медленно поворачивает голову.

Рыцарь выступает из темноты, словно демон прямиком из ада; его голубые глаза пылают убийственной яростью. Прежде чем торговец успевает хотя бы закричать, массивная рука Рыцаря смыкается на его горле. Рыцарь отрывает его от земли, будто тот ничего не весит, и впечатывает в стену с такой силой, что бетон трещит.

— Срань господня, — выдыхаю я, глядя, как лицо торговца становится фиолетовым. Его ноги бесполезно бьют по воздуху, а пальцы царапают руку, сдавливающую трахею.

Рычание Рыцаря углубляется, становясь чем-то первобытным и ужасающим. Его вторая рука — металлическая — поднимается; бритвенно-острые когти занесены, готовые содрать лицо торговца.

— Стой! — Я хватаю его за руку, и эти горящие голубые глаза впиваются в меня. — Никаких убийств, помнишь?

Рыцарь замирает, словно раздумывая. Затем он ослабляет хватку ровно настолько, чтобы торговец мог судорожно глотнуть воздуха.

— П-пожалуйста, — хрипит торговец. — Я виноват! Я не знал, что она твоя!

Рык Рыцаря переходит в рев, от которого с потолка сыплется пыль. Я морщусь от звука. И от намека на то, что я кому-то принадлежу.

— Давай деньги, — говорю я торговцу, не убирая руки с плеча Рыцаря. — Все до копейки. И, может быть, мой друг не станет перекрашивать эти стены твоими внутренностями.

Торговец дрожащими руками нащупывает кошелек, чуть не выронив его в панике. Я выхватываю его, взвешивая на ладони.

Тяжелый.

Хорошо.

— Теперь кольца, — добавляю я, замечая золотые ободки, блестящие на его пальцах. — И те модные часы.

Он снимает украшения без колебаний, практически швыряя их мне. Умный человек. Рычание Рыцаря не утихает, а металлические когти всё еще парят в считанных дюймах от лица торговца.

— Никаких убийств, — напоминаю я снова нараспев, когда распихиваю всё ценное по карманам. — Можешь запихнуть его в тот мусорный бак.

Рык Рыцаря становится глубже. Почти уверена, что он предпочел бы более кровавое решение. Но когда я решительно качаю головой, он довольствуется тем, что снова впечатывает мужика в стену. Голова торговца стукается о бетон, глаза закатываются. Тело обмякает в хватке Рыцаря.

— В бак, — напоминаю я, указывая на ржавый металлический контейнер.

Рыцарь тащится к нему и бесцеремонно роняет торговца в бак к остальному мусору. Бессознательное тело исчезает в темноте с глухим стуком.

Я пересчитываю наши свежеприобретенные средства, довольная весом кошелька.

— Идем, — говорю я ему. — Надо найти место, где можно привести себя в порядок.

Лабиринт туннелей рынка в конце концов выводит нас к палатке торговки одеждой. Женщина-бета едва ведет бровью при виде возвышающегося Рыцаря — она слишком сосредоточена на монетах, которые я выкладываю на прилавок. Она помогает мне подобрать прочную дорожную одежду без пятен рейдерской крови. А для Рыцаря я нахожу огромный плащ с капюшоном, который действительно подходит под его габариты.

Но когда мы уходим, мой взгляд приковывает маска в стеклянной витрине соседней лавки. Даже среди того, что напоминает настоящую драконью сокровищницу из безделушек и ценностей, эта маска выделяется. В её мужских чертах есть безмятежное благородство, как у статуй древних королей, которые я изучала в библиотеке отца. Она идеально подходит под его имя — Рыцарь.

Торговка, пожилая женщина с обветренным лицом в цветастом платке, ковыляет ко мне, чтобы достать маску из витрины.

— Это довоенная вещь, из частной коллекции какого-то дворянина, — говорит она, вкладывая маску мне в руки и постукивая по ней ярко накрашенным ногтем. Золотые браслеты на её запястье позвякивают при движении. — Ей тысяча лет. Принадлежала сурхиирийскому королю прокаженных.

В этот раз я верю рекламной болтовне. Тот, кто это сделал, был художником. Пока я верчу маску в руках, сложные узоры филиграни, вырезанные на серебряной поверхности, ловят и отражают неоновый свет.

— Уверена, мне она не по карману, раз она такая старая, — признаю я с сухим смешком. Не те слова, которые я привыкла произносить, но сомневаюсь, что у меня хватит денег. Разве что, если я полностью опустошу карманы и рискну остаться без средств на жизненно важные припасы. По тому, как она говорит, ясно: за разумную цену она её не отдаст.

Бледные глаза торговки скользят мимо меня на Рыцаря, осматривая его исполинскую фигуру и покрытое шрамами лицо. По крайней мере то, что она может видеть под капюшоном, бросающим тень на его черты, и за плотным шарфом. Он отступает с тихим предупреждающим рыком, явно не в восторге от такого пристального внимания.

— Это для него? — спрашивает она, указывая на маску в моих руках.

— Да, — шепчу я, проводя пальцами по тонким деталям. — Ему нужна новая.

Торговка снова изучает Рыцаря, но на этот раз её взгляд мягче, почти материнский. Рыцарь беспокойно переступает с ноги на ногу у меня за спиной; в его груди нарастает очередной низкий рык. Я, не задумываясь, тянусь назад и касаюсь его руки. Рычание слегка затихает от моего прикосновения, хотя его массивное тело остается напряженным.

Но торговка, кажется, не боится его. Если на то пошло, она выглядит… опечаленной.

— Бедному несчастному зверю она нужнее, чем мне, — решительно говорит она. — И она ему идет. Бери. Всё равно только место занимает.

Я удивленно моргаю.

— Вы уверены? Это же…

— Прибереги деньги на дерьмо, которое поможет тебе выжить, — обрывает она меня. — Некоторые вещи стоят больше, чем деньги. Например, доброта. — Она выдавливает натянутую улыбку. — В наши дни миру не помешало бы побольше этого, не находишь?

— Спасибо, — искренне отвечаю я, прижимая маску к груди. — Вы даже не представляете, как это важно.

Она отмахивается, снова позвякивая браслетами.

— Не разводи мне тут нюни, а то передумаю, — бормочет она, уже исчезая среди груд сокровищ в глубине своей лавки.

Я благоговейно держу маску в руках, всё еще ошеломленная неожиданной добротой торговки.

— Нам нужно найти укромное место, — шепчу я, оглядываясь на переполненный рынок.

Рыцарь согласно рокочет, пристраиваясь позади, пока я пробираюсь сквозь толпы людей. Практически все обходят нас стороной, округляя глаза при виде его исполинской фигуры. Даже с капюшоном и шарфом, скрывающими большую часть лица, он представляет собой устрашающее зрелище.

В конце концов мы находим тихий переулок в стороне от главных проходов. Я поворачиваюсь к Рыцарю, который застыл на входе, как часовой.

— Сначала постой на страже, пока я переоденусь, — говорю я ему, прижимая новую одежду к груди. — А потом займемся твоей маской.

Он дергано кивает и поворачивается спиной, перекрывая вход в переулок. Его массивная фигура полностью заполняет проход, гарантируя, что никто не подсмотрит. Я быстро переодеваюсь, радуясь возможности избавиться от окровавленных рейдерских шмоток. Новый наряд сидит неплохо. Прочные штаны, плотный свитер и ботинки, которые наконец-то впору моим стертым ногам.

— Ладно, — говорю я, когда одеваюсь. — Твоя очередь.

Рыцарь поворачивается ко мне, и я снова поражаюсь тому, насколько он внушителен. Даже слегка ссутулившись, чтобы не скрести головой по низкому потолку, он возвышается надо мной горой.

— Позволь мне помочь снять это, чтобы ты мог надеть новую маску, — говорю я, осторожно потянувшись к обломкам металла.

Он резко отпрянул с предупреждающим рыком, который эхом разносится по стенам переулка.

— Ладно, ладно, — бормочу я, вскидывая руки и делая шаг назад. — Тогда делай это сам.

Он отворачивается от меня, поднимая свои смертоносные когти, чтобы содрать остатки железной маски. Я замечаю струйки свежей крови, стекающие по его челюсти там, где металл врезался в плоть. Это явно больно, но он не издает ни звука.

— Дай посмотрю, — мягко говорю я, когда он заканчивает. — Я могу помочь очистить⁠…

Очередной оскал обрывает меня, на этот раз более глубокий. Явное предупреждение.

— Прекрасно, — вздыхаю я. — Тогда оставайся спиной. Просто… присядь. У меня нет сил лазать по тебе, как по дереву.

Как бы сильно мне этого ни хотелось, даже несмотря на то, что течка прошла.

К моему удивлению, он опускается на одно колено прямо в переулке, склонив голову. В таком положении он оказывается на одном уровне со мной, хотя даже на коленях он остается массивным. Я встаю перед ним, бережно поднимая украшенную маску.

— Не двигайся, — шепчу я, пристраивая её на его лице. Я не торопясь затягиваю ремешки на затылке, проверяя, чтобы ему было удобно, а затем аккуратно высвобождаю пряди его костяно-белых волос. Они достаточно длинные, чтобы касаться его широких плеч.

— Повернись, — тихо прошу я. — Дай взглянуть, как сидит.

Рыцарь колеблется, его мощное тело снова напрягается. Даже когда он стоит на колене, его плечи почти на уровне моих глаз. Наконец, медленно, он поворачивается ко мне.

У меня перехватывает дыхание. С этой новой изысканной маской Рыцарь выглядит… величественно. Всё так же опасно, но иначе. Меньше похож на зверя и больше — на какого-то падшего короля-воина.

Я ловлю себя на том, что пялюсь дольше, чем следует, вспоминая, какими нежными могут быть эти огромные руки. Как осторожно он касался меня во время течки. Как он качает меня, словно я из стекла, хотя мог бы разорвать меня на части без малейших усилий.

Что со мной происходит?

Не в силах сдержаться, я запечатлеваю мягкий поцелуй на его маскированной щеке.

— Вот так. Тебе идет.

Его человеческая рука поднимается, чтобы коснуться места, где мои губы коснулись маски. Низкое рокочущее урчание вибрирует в его груди.

— Ну надо же. Если это не та самая знаменитая «лунная омега».

Я резко оборачиваюсь на голос; сердце прыгает к самому горлу. Широкоплечий мужчина с кожаной повязкой на глазу и всклокоченными темными волосами стоит, перекрывая вход — и выход — из переулка. Его единственный глаз слегка расширяется, когда Рыцарь выпрямляется во весь рост, нависая над ним.

Он выглядит смутно знакомым. Не он ли сбил с ног того белобрысого чудика? Не то чтобы я задержалась тогда достаточно долго, чтобы как следует рассмотреть.

Рык Рыцаря отдается в узком туннеле, заставляя пыль осыпаться со стен.

— Вот дерьмо, — бормочет незнакомец. Он поднимает ладони в примирительном жесте. — Полегче, здоровяк. Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Меня зовут Гео. Я заправляю этим местом.

Я инстинктивно прижимаюсь ближе к Рыцарю; моя рука находит его предплечье — жест, который кажется странно естественным после всего, что между нами было. Я провожу пальцами по его руке сквозь шерсть плаща, словно поглаживаю мех огромного ощетинившегося сторожевого пса.

— Что вам нужно? — требую я, стараясь, чтобы голос звучал холодно и уверенно, несмотря на то, как колотится сердце.

— Помочь, — говорит Гео, но его глаз настороженно прикован к Рыцарю. — Внушительный у тебя телохранитель.

— Внушительный, — ледяным тоном отвечаю я. — И мы уходим.

Знала же, что надо было сначала достать те гребаные таблетки. Даже если в старых шмотках мы светились, как красные флаги.

— Я бы этого не советовал, — отвечает Гео, кивая в сторону выхода из туннеля.

Моё сердце падает, когда я замечаю нескольких вооруженных охранников, возникающих из теней; их оружие нацелено на нас.

Черт.

Рычание Рыцаря становится таким глубоким, что у меня начинают ныть зубы. Под моими пальцами его мускулы напрягаются, и я знаю — он готов разорвать этих людей, как бумагу, при малейшей провокации.

— Кое-кто тебя ищет, — продолжает Гео обыденным тоном, несмотря на растущее напряжение.

Ну, это может быть кто угодно.

Я быстро взвешиваю наши шансы. Рыцарь, вероятно, мог бы перебить всех в этом туннеле прежде, чем они успеют сделать больше пары выстрелов. Но если этот парень действительно заправляет черным рынком, нажить в его лице врага было бы… проблематично, мягко говоря. И даже если мы выживем, мне действительно нужно убедиться, что я не забеременею.

— Ладно, — говорю я наконец, сжимая руку Рыцаря в надежде, что это подействует на него успокаивающе. — Мы поговорим. Но Рыцарь остается со мной.

— И в мыслях не было вас разлучать, — говорит Гео с ухмылкой, которая не затрагивает его глаз. — Идите за мной. И постарайся сделать так, чтобы твой ручной монстр не сожрал моих людей, ладно? Хороших помощников нынче трудно найти.

Рычание Рыцаря усиливается на слове «ручной», и мне приходится прижаться всем телом к его руке, чтобы удержать его от выпада.

— Он не ручной, — огрызаюсь я. — И вашим людям лучше держаться на расстоянии, если они хотят, чтобы их конечности остались при них.

Гео лишь усмехается, поворачиваясь, чтобы вести нас глубже в туннели.

— Заметано. Сюда, если соизволите.

Я неохотно следую за ним, держась вплотную к Рыцарю. Его массивная фигура заставляет всех в туннеле казаться карликами, и я не могу сдержать прилива удовлетворения при виде того, как охранники в спешке расступаются перед ним.

Но что-то в этой ситуации заставляет меня нервничать. То, как Гео сказал, что кто-то меня ищет…

Я боюсь надеяться, но неужели это возможно?

Неужели Азраэль наконец-то меня нашел?