Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 1

Глава 11

– До нашего лагеря неделя пути, – сообщил Родерхейм, когда мы, наконец, выбрались из леса в побитую дождем долину.

Небо было затянуто тучами омрачая и без того унылый пейзаж. Преодолев Великое море, мы словно перешли некую черту между довольно сказочным Орлингом и куда более суровыми видами Оскернелия. Земля здесь была более каменистой, истерзанной неугомонными ветрами. Деревья выглядели заметно темнее своих южных собратьев и казались значительно старше. Теперь, кроме небольших кустиков, встретивших нас на побережье, нас окружали внушительные дубы и осины, перемежаясь с высокими соснами. Но стоило лесу внезапно оборваться, как вокруг раскидывалась укрытая туманом долина с ломкой сероватой травой, пробивавшейся сквозь черноземную грязь. Я невольно поймал себя на мысли, что местная флора кажется еще более реальной, чем та, что царила в Орлинге. Возможно если бы мое знакомство с этим миром началось отсюда, я бы куда быстрее решил, что оказался в другом мире, а не в игре.

Теперь мы ехали с Родерхеймом в авангарде. Я уже забыл, когда мы спали в последний раз и все с трудом удерживались в седлах, но лидер повстанцев взбодрил нас напомнив, что маги-ищейки Кранаджа уже наверняка выискивают наши следы и чем дальше мы уберемся от Дорхейма тем лучше.

Повстанцы великодушно поделились с нами скромной походной снедью, а Родерхейм обещал привал ближе к вечеру. После нашего знакомства он стал куда более разговорчивым и дружелюбным, чем решила воспользоваться Санрайз, пытаясь выяснить все, что ему было известно об Элане. Но к сожалению знал он не много. К тому, что уже было сказано он лишь добавил, что судя по внешнему виду с мальчиком и магом обращались хорошо. По крайней мере, в тот короткий отрезок времени, что повстанцы их видели. На этом интерес к разговору у Санрайз пропал и она снова погрузилась в тревожные мысли, которые могла развеять только встреча с сыном.

Веронику долгожданные вести о Джеймсе также не особо обрадовали и тому была вполне логичная причина: возможно канадца северяне и не тронули, однако с его частью медальона, необходимой для выхода из этого мира, могли поступить по своему усмотрению. Возможно даже толкнуть первому попавшемуся барыге за пару дарлиев. Если произошло что-то подобное, то найти медальон может оказаться непосильной задачей и о возвращении домой придется забыть… По взглядам, которыми остальные обменялись с Вероникой, я догадался, что они пришли к тому же выводу. Я видел, как напрягся Пиксель, взглянув на Родерхейма, но так и не решился спросить его о медальоне. Едва ли повстанцам что-то известно о нем и возможно, что к лучшему.

После вестей об Элане и Джеймсе разговор сам собой стих, пока Дарлис не вспомнил, обратившись к Родерхейму:

– Ты говорил, что вы ждали нас…

Мы спустились в небольшое ущелье, скрывшись от тусклого дневного света и теперь двигались цепочкой за лидером повстанцев.

– Почему? – спросил Дарлис.

– Потому что надеялись, что враг нашего врага – наш друг.

Ответ северянина, наконец, внес некоторую ясность и подтвердил наши подозрения. Похоже, повстанцы нуждались в нас не меньше, чем мы в них. Хотя по следующим словам Родерхейма стало ясно, что наша первая встреча его серьезно разочаровала.

– Правда мы ждали, что вы захватите с собой армию Юга, – вздохнул он.

– У Орлинга нет флота, чтобы отправить сюда войска, – пояснил Тиалинд.

Ущелье осталось позади и дикая тропа расширилась, позволив нам снова собраться вместе.

– И вы решили, что справитесь с Кранаджем сами?

Северянин пытливо посмотрел на нас. Несмотря на то, что история повстанцев не вызывала сомнений мы все еще не могли полностью им доверять и не спешили выдавать свой план. Камлен было решил ответить, но Тиалинд успел остановить его взглядом и парень снова погрузился в дрему.

– До нас дошло не мало удивительных историй о вашем походе к Разлому, однако я не знал, что вы способны вшестером разделаться с целой армией …, – хмыкнул Родерхейм не дождавшись нашего ответа.

– А вы планируете просто постоять в сторонке? – вскинув бровь, дерзко спросила Вероника.

Северянин не ожидал такого вопроса и на мгновение замялся, но тут же качнул головой, не скрывая удивления:

– Хотите сказать, что вы рассчитывая найти союзников здесь?

Возможно, это звучало опрометчиво, но не так опрометчиво, как наш настоящий план, поэтому мы не стали вмешиваться, когда Вероника, пожав плечами, ответила:

– Это ваша страна и полагаю, вы заинтересованы в том, чтобы освободить ее от нежити и еб…того короля.

Родерхейм мрачно взглянул на нее:

– Само собой. Мы каждый день пытаемся противостоять мертвецам и монстрам, но наших сил не достаточно. Наши павшие товарищи пополняют армию Кранаджа. И не только они: все, кто противится воле узурпатора, становятся нежитью.

– Да уж, похоже, методы Кранаджа не сильно отличаются от методов Амерона, – заметил Пиксель.

– Вот только Амерон был чужаком для нас и ничего хорошего мы от него не ждали, а Кранадж уничтожает собственный народ!

Родерхейм скривился от злости и отвращения к новому королю Севера.

– Власть над нежитью крепко ударила ему в голову.

– Почему же тогда весь Оскернелий не восстанет против него? – спросила Санрайз.

– Потому что большинству безразлично кто сидит на троне, лишь бы не мешал жить, а кто-то верит Кранаджу. Едва заняв трон, он взялся винить во всех грехах Всадников и поначалу его обвинения звучали весьма убедительно. Он еще до похода Кеола на Юг сеял среди людей мысли, что демоны из Бездны обрекут наш мир на гибель и вот он вернулся с вестями о гибели королей. К тому моменту Оскернелий был на половину разорен армией Амерона и многие были готовы поверить, что дальше будет только хуже.

– В минуты отчаяния люди готовы принять любую правду, – глубокомысленно заметил Тиалинд.

– И любую власть, обещающую спасение, – кивнул Родерхейм, – Но когда Кранадж вместо того, чтобы избавить Оскернелий от армии мертвецов, возглавил ее, история, произошедшая на Юге, стала проясняться. Не для всех, но для многих.

Родерхейм взглянул на нас.

– Мы ждали возвращения короля Кеола, в надежде, что он избавит нас от наследия некроманта, а вместо него пришел Кранадж и продолжил дело Амерона. К счастью, не все, кто вернулся сюда с Саргосом и самим узурпатором, разделяли их взгляды на события в Орлинге. Сперва они старались помалкивать, когда Кранадж взялся обращать всех несогласных в нежить, но вскоре набрались смелости и заговорили. Из шепотков в темных уголках трактиров родились слухи, которые вскоре расползлись по всему Северу. Кранаджа и прежде считали безумцем из-за его взглядов на древнее пророчество о Всадниках, теперь же он своими действиями активно подтверждал домыслы людей. А вскоре Разлом был закрыт и тогда-то многие из нас решили, что Всадники, которых Кранадж объявил нашими врагами, возможно вовсе не враги нам. Поэтому я решил встретить вас и узнать правду о том, что случилось в Орлинге.

– А как вы узнали, что мы прибудем? – спросил Андрей.

– У нас повсюду свои люди. Сперва мы узнали, что Кранадж ждет вас, а когда часть его армии направилась в Дорхейм, мы поняли, где именно вы должны появиться.

Он бросил взгляд на нас, чуть нахмурившись:

– Признаться, я был сильно удивлен, когда увидел вас у ворот Дорхейма и долго сомневался, что это вы. Я был почти уверен, что вы не появитесь в городе.

– Мы и не планировали, – ответил Тиалинд, бросив взгляд на Санрайз.

– Но я понимаю, почему вы там оказались.

Родерхейм так же посмотрел на Санрайз, но его взгляд был куда теплее взгляда эльфа и выражал явное сочувствие.

– Впрочем, Кранадж предвидел, что вы можете причалить в стороне от порта, – продолжил северянин, – Он направил патрули, чтобы они прочесывали береговую линию. Вам повезло избежать встречи с ними.

Мы обменялись взглядами, но не стали упоминать, что один из патрулей Кранаджа встречи с нами не избежал.

– Еще вам повезло, что теперь далеко не все здесь жалуют Кранаджа. Противостоять ему как мы смелости хватает не многим, но и помогать ему особо не спешат. Конечно кроме тех, кто предан узурпатору.

– И много таких? – спросил Тиалинд.

– По нашим подсчетам не меньше трех сотен тысяч. К счастью, большая часть из них уже мертва, но все еще ходит по земле. Таких убивать проще, чем еще живых, но одурманенных словами узурпатора. Совесть не так гложет.

Какое-то время мы ехали молча, силясь усталым разумом переварить слова Родерхейма. Потом он закономерно решил, что пришел наш черед отвечать на вопросы. В первую очередь его интересовала судьба Кеола, на которой Кранадж успел основательно поспекулировать в родных краях и которая, по всей видимости, была краеугольным камнем всей нынешней политики в Оскернелии.

Осознавая важность данного вопроса, мы единогласно решили придерживаться фактов. Поскольку о моем участии в походе к Разлому знали только мои друзья, отвечать на вопросы Родерхейма взялись Дарлис с Андреем, но больше всего лидера повстанцев интересовала точка зрения Санрайз. Учитывая вездесущую балладу о синеокой смерти не сложно было догадаться почему.

– Я слышал, король Кеол был не равнодушен к вам, миледи, – деликатно заметил Родерхейм.

Мысли Санрайз были явно далеки от погибшего короля Севера и его чувств к ней, потому она лишь повела плечом, тихо ответив:

– Кеол был хорошим человеком, но рассчитывал на отношения, которых я не могла ему дать.

– Несмотря на обещание сделать вас королевой?

В голосе Родерхейма послышалась какая-то уловка, будто он хотел поймать Санрайз на лжи, но она лишь холодно взглянула на него:

– Возможно в мире полно женщин мечтающих о королевском титуле, но я не из их числа.

Зависнув на миг, Родерхейм поджал губы и уважительно кивнул, выдохнув:

– Прошу прощения, если мой вопрос показался оскорбительным. Я всего лишь пытаюсь отделить факты от слухов, которыми наполнился Оскернелий после возвращения наших воинов с Юга.

Санрайз ответным кивком приняла его извинения.

– Вам многое известно о событиях на Юге, – насторожился Тиалинд, – Не думал, что Кранадж станет посвящать своих противников в такие детали.

В словах эльфа сквозило не прикрытое подозрение, которое он явно лелеял все это время и пожалуй для него были основания. Мы были готовы столкнуться здесь с пропагандой Кранаджа, но многое из того, что было известно Родерхейму, не мог знать даже король севера. Это невольно наводило на мысль, что повстанцы имеют свои уши на Юге и возможно следили за нами еще задолго до того, как мы оказались в Оскернелии.

Впрочем, наши подозрения Родерхейм развеял очень просто. Взглянув на эльфа, он признался:

– Кранадж здесь не причем. Он любит поговорить о Всадниках, но всякий раз выдает одну и ту же историю про демонов, убивших королей. Подробности о вас нам поведали скабениты, которые вернулись с юга вместе с Саргосом, перед тем как вы закрыли Разлом. Далеко не все из них разделяли мнение Саргоса о событиях в Орлинге и его планы на будущее. Еще до того, как он вернулся в Оскернелий, племена планировали выбрать нового правителя, но тогда мы были осаждены армией некроманта и единства между нами не было. Как и теперь…, – задумчиво добавил Родерхейм.

На какое-то время он замолчал, затем вздохнул:

– Уже тогда мы разделились на тех, кто ждал Кранаджа и тех, кто надеялся, что он не вернется. Первые примкнули к Саргосу, который считал Кранаджа законным правителем, а себя его альдергом. Эту мысль он разносил повсюду, но я и многие из нас были уверены, что он метил на трон Севера и в тайне разделял надежды тех, кто не желал возвращения Кранаджа. Уже тогда он захватил власть в Мерграндоре от лица нового короля и дал понять, что если Кранадж не вернется, народу придется выбрать себе нового правителя. А выбора, как такового не было: с одной стороны Кранадж, которого многие недолюбливали еще до похода на Юг, а с другой Саргос, которому просто не доверяли. Скабениты, кто вернулся с ним, разошлись по своим селениям, чтобы защищать их от нежити и монстров и каждый делился своей версией событий на Юге. Впоследствии некоторые из них присоединились к нашей борьбе против узурпатора. Они-то и поведали нам подробности о странствии с великими Всадниками.

Родерхейм снова сделал паузу и когда мы решили, что продолжать он не намерен, вздохнув, произнес:

– Разумеется Кранадж объявил свою версию событий единственно верной и многие поверили ему, потому что он брат короля, законный наследник трона, который заткнул почти всех, у кого было свое мнение на этот счет. Даже закрытие Разлома он объяснял тем, что демоны добились своего: обезглавили и захватили Орлинг, посадив на его трон свою марионетку Слидгарта. Победу над проклятым некромантом он и вовсе приписал себя, доказав это обретенной властью над нежитью.

– Вот сука! – выругался Пиксель, – Странно, что и закрытие Разлома на себя не оформил!

– Полагаю, он был уверен, что у вас ничего не выйдет и вы сгинете в нем вместе со Слидгартом.

– Я не понимаю, – скривилась Вероника, – Слидгарт ведь родственник Кранаджа? Почему Кранадж объявил ему войну?

Учитывая, что даже история нашего мира знала вражду знатных родственников, у меня действия Кранаджа вопросов не вызывали, однако Родерхейм все же пояснил:

– Слидгарт еще ребенком покинул Оскернелий. Говорят, в близких кругах Кранадж не редко «обзывал» его южанином и утверждал, что Север давно покинул кровь его двоюродного брата. Кроме того, Слидгарт допустил серьезную ошибку, по мнению Кранаджа.

– Это какую? – спросил Пиксель.

– Принял вашу сторону, – повел бровью, подчеркивая очевидное Родерхейм, – Для него Слидгарт предатель, объединившийся с демонами Бездны, чтобы убить Нартагойна и захватить его трон.

– Это ложь! – холодно произнесла Санрайз, – Нартагойна убил Кранадж, на моих глазах!

Похоже, подобная версия до Оскернелия не добралась, потому что на лице Родерхейма возникло не поддельное удивление. Впрочем, не мудрено, единственными свидетелями смерти Нартагойна была Санрайз и сторонники Кранаджа, которые либо остались мертвецами в Орлинге, либо благоразумно помалкивают, не желая познать месть своего короля.

Я был готов к тому, что ее слова вызовут сомнения у северян, ведь они противоречили тому, что все это время рассказывал сам Кранадж, но Родерхейм если и усомнился в словах Санрайз, виду не подал. Он лишь еще больше помрачнел, выдохнув:

– Что ж, надеюсь вы расскажете нам эту историю, когда мы доберемся до лагеря.

Возможно Родерхейму нужно было время, чтобы переварить услышанное или, что вернее, он решил дать нам передохнуть, но к счастью сейчас он подробностей не потребовал и следующие пару часов мы ехали молча. Несмотря на множество вопросов, которые все еще требовали ответов, сил задавать их у нас не было, а северяне, передавая наши слова по цепочке, теперь явно пытались сравнить их с версией Кранаджа и Саргоса.

Преодолев широкую равнину, мы выехали к тракту, с одной стороны ограниченному высокой скалой, а с другой свинцово серым зеркалом озера.

– Держитесь подальше от воды, здесь могут водиться паргейты, – предостерег нас один из северян, когда Вероника подъехала слишком близко к водной кромке.

К счастью, никаких паргейтов мы не встретили, зато спустя четверть часа увидели тучное стадо знакомых бакиларов. Они зловещими тенями пробирались сквозь золотистые колосья, но на нас напасть не решились.

– Вы позволите им просто уйти? – удивился Дарлис, заметив, – В Орлинге Слидгарт объявил охоту на монстров и платит за их истребление.

– Очевидно в Орлинге у людей достаточно ресурсов, чтобы заниматься истреблением монстров, – сухо ответил Родерхейм, – А нашего короля монстры не волнуют, он платит за наши головы.

Северянин хмыкнув бросил взгляд на нас:

– К счастью, не многие берутся поучаствовать в такой охоте. Что до монстров, то нашим людям оплата не нужна, чтобы избавляться от них при случае. Но у нас лишних людей нет, чтобы кидаться на тварей без разбору. Кроме того они могут докучать не только нам, но и людям Кранаджа, что нас вполне устраивает.

– Весьма практичный подход, – оценил Тиалинд.

– Да, вот только работает в обе стороны. Пока монстры свободно разгуливают по нашим землям, большинство людей предпочитает сидеть в своих поселениях тише воды, ниже травы. И Кранаджу это на руку, ведь кроткие жители революцию не устроят. Такой вот паритет: мы натравливаем монстров друг на друга, а они только жиреют на наших землях.

К заходу солнца мы добрались до небольшой рощи у реки, которая впадала в минувшее озеро с паргейтами и здесь, наконец, Родерхейм объявил привал. К этому времени основные вопросы мы уже прояснили и, поддавшись усталости не стали донимать Родерхейма новыми. В свою очередь он так же не стал допрашивать нас, разумно заметив, что у нас еще будет время поговорить.

После скудного ужина из сухарей и вяленого мяса, мы собрались вместе почти у самого берега. Несмотря на дикую усталость уснуть сразу мы не смогли. Только Камлен отключился, как только растянулся на своем плаще.

– Не по силам ему наш путь, – вздохнул Тиалинд, нарушив общее молчание.

– Возможно и нам тоже, – заметил Андрей.

Какое-то время мы пытались оценить свое положение после всего, что узнали от Родерхейма и, в конечном счете, сошлись на том, что ему можно доверять. Едва ли он стал бы тащить нас с собой так далеко, сочиняя на ходу историю повстанцев, чтобы продать Кранаджу или зарезать нас, пока мы спим. За ужином он заверил нас, что его люди постоят в дозоре и мы можем спать спокойно, но Тиалинд до последнего сопротивлялся, вызываясь покараулить, пока мы спим. В конце концов Андрей напомнил ему, что мы не знаем, что нас ждет впереди и лучше воспользоваться возможностью отдохнуть на случай, если следующая представится не скоро. Очевидно и у эльфов запас сил не был бесконечным, потому Тиалинд смирившись согласился.

Наконец, доверившись своим потенциальным союзникам, мы устроились на покрытой молодой травой земле. Мне повезло оказаться совсем рядом с Санрайз, укутавшейся в подаренный мной плащ, но едва отметив это приятное обстоятельство, я провалился в сон.

Мой переполненный информацией разум судорожно пытался переварить события минувших дней и наводнил мой сон не ясными образами и чувствами, которые не давали мне покоя. Я с кем-то боролся, что-то искал и, в конечном счете, резко проснулся, почти не отдохнув. Боль в мышцах после сражений и продолжительной езды черт знает куда немного унялась, но теперь от холода ныли суставы. Едва открыв глаза, я понял, что проснулся раньше времени, при этом чувствовал, что уснуть снова уже не выйдет.

Вокруг было темно, хотя небо уже тронул серебряный отблеск приближающегося рассвета. Тихо, чтобы не разбудить еще спавших друзей, я оглянулся на Санрайз. Она была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Как и всех нас ее во сне донимал холод и она укуталась в пушистый плащ почти до самого носа. Стараясь не задерживаться взглядом слишком долго, я, пользуясь случаем, изучал изгибы ее лица впервые за долгое время показавшееся мне спокойным. Мне дико хотелось прикоснуться к ней, убрать мятежную прядь темных волос, соскользнувшую ей на глаза, но я удержался, а спустя какое-то время рядом раздался голос Родерхейма:

– Подъем, Всадники!

Глаза Санрайз распахнулись, будто она и не спала вовсе и я тут же отвернулся, делая вид, что проснулся только сейчас.

С трудом проснувшись, мы холодной водой из ручья прогнали остатки сна и уже через полчаса, после завтрака, не отличавшегося от минувшего ужина, снова были в седлах. Поскольку отдохнуть толком не успели, в основном ехали молча. Родерхейм не спешил задавать новые вопросы, а мы не лезли со своими к нему.

В какой-то момент, когда один из северян заметил в подлеске чудное существо, напоминавшее кабана, только укрытого шипованой костяной броней, Дарлис заинтересовался местным бестиарием. К сожалению, северяне не догадались зарисовать монстров, поэтому приходилось подключать воображение, представляя водных змееподобных паргейтов, крылатых стирмингов и прочую нечисть. К счастью или нет, но среди местных тварей многие были знакомы нам. Судя по всему, тут приживались только те, кто не боялся холодов.

Тема всерьез увлекла повстанцев и они охотно делились с Игорем своими знаниями о местной фауне, однако вскоре Родерхейм снова вернулся к истории нашего похода с Кеолом к Разлому. На этот раз его интересовало, как мы одолели Амерона и закрыли Разлом. В этой истории особых секретов не было, потому мои друзья отвечали вполне подробно и искренне, опуская лишь те эпизоды, которые были связаны с нашим миром или предательством Вероники. Удивительно, но даже Пиксель ни единым взглядом или звуком не выдал своей прежней неприязни к Веронике, словно между ними вовсе не было этого инцидента.

Здесь о «смерти» Джеймса и Вероники ничего не знали, поэтому Копипаста могла принять участие в разговоре, я же был вынужден помалкивать, довольствуясь воспоминаниями. Санрайз тоже по большей части молчала, отвечая лишь в тех случаях, когда Родерхейм обращался лично к ней. Только когда речь зашла о смерти Нартагойна, ей пришлось взять рассказ на себя.

Родерхейм не перебивал ее вопросами и уточнениями, но слушал внимательно, даже сбавив шаг своего коня. В конце концов, он кивнул:

– Даже если это правда, придется потрудиться, чтобы люди в нее поверили.

Санрайз пожала плечами:

– Мне все равно, я никого убеждать не собираюсь.

Родерхейм качнул головой:

– Если вам все-таки нужна армия, чтобы одолеть Кранаджа, то придется убедить людей, что они на правильной стороне.

Я заметил, что Родерхейм говорит весьма уклончиво, не упоминая ни мест, ни цифр. Это было разумно с его стороны, но мне бы хотелось знать, на какую помощь в войне с Кранаджем мы сможем рассчитывать. Хотя еще пару дней назад нас было восемь против всего Севера и даже если повстанцев наберется с тысячу, это уже будет небольшое войско, которое серьезно увеличивает наши шансы на успех. Конечно, дать бой Кранаджу таким числом мы не сможем, однако этого может хватить, чтобы отвлечь внимание засранца, пока мы не приведем в Оскернелий армию Юга.

– А дел Кранаджа вам для этого не достаточно? – спросил Дарлис.

– Достаточно, чтобы его ненавидеть, но не достаточно, чтобы свергнуть его с трона. В нашей стране власть короля держится на двух столпах: право на трон и сильная армия. Сейчас у Кранаджа есть и то и другое, однако если пошатнуть хоть один из этих столпов, власть короля рухнет.

Родерхейм оглянулся на нас, пояснив:

– Оспорить право Кранаджа на трон будет не просто, но если люди узнают, что он вероломно убил короля Юга, это может ослабить его армию. По крайней мере ту ее часть, что еще не обращена в нежить.

Я в этом сильно сомневался. Доказать слова Санрайз никто из нас не мог, а Кранадж в свою очередь всегда мог напомнить северянам, что Нартагойн был очарован синеокой смертью, за что и поплатился. Впрочем, свое мнение я не стал озвучивать, чтобы не лишиться хотя бы минимальной поддержки повстанцев.

В ответ на нашу историю Родерхейм поделился событиями, которые происходили на севере в ту пору, когда его захватил Амерон. Большая часть финала нам уже была известна, потому чаще северянин говорил о географических и политических моментах, которые возможно могли сказаться на нашей миссии.

Вторжение некроманта в Оскернелий вынудило большинство северян покинуть города и разбрестись по диким землям. Они как встарь разделились на племена и пытались выжить, время от времени отбивая у нежити свои деревни. Когда вернулся Кранадж и взял под свой контроль нежить, многие беженцы решили, что теперь им ничто не угрожает и вернулись домой. Долгое время люди привыкали к сожительству с мертвецами, а те, кто так и не свыкся, остались в диких местах до тех пор, пока нежить вместе со своим королем не будет уничтожена. В одно из таких мест и лежал наш путь.

Во второй половине дня мы добрались до еще одной сожженной деревни. От нее осталось еще меньше, чем от той, что мы видели у побережья. Отчего-то мне даже вспомнилась Даклия, в которой начались мои безумные приключения еще в теле Санрайз.

– Это дело рук Амерона? – спросил доселе помалкивающий Камлен.

– Нет, это дело рук Кранаджа. Захватив власть, он вошел во вкус некромантии и теперь обращает в нежить всех не согласных целыми деревнями. Некоторые из них до сих пор заселены нежитью. Это Ильтрем. Местные жители уцелели, но потеряли свои дома, скот и почти все имущество. Отчасти это и наша вина.

Неожиданное признание озадачило нас, и Родерхейм пояснил:

– Как я уже говорил, не многим хватает духа присоединиться к нашему скромному воинству, но есть сочувствующие, которые предоставляли нам убежище. По крайней мере, так было до тех пор, пока мерзавец Родмунт со своей королевской шайкой не прознали об этом. Они демонстративно сожгли пару деревень, где жили наши хорошие друзья, а после и вовсе стали разорять поселения лишь бы никому не пришло в голову оказать нам хоть какую-то помощь. Большинство из нас считает, что если бы не Кранадж, Родмунт предал бы огню большую часть Оскернелия.

– Кранадж остановил его? – удивилась Санрайз.

Родерхейм взглянул на нее, криво улыбнувшись:

– Даже у безумцев время от времени возникают здравые мысли. В тот раз он, должно быть, понял, что подобные меры плодят не только его армию мертвецов, но и армию тех, кому его правление не по нраву.

Северянин вздохнул:

– Подозреваю, что у вас сложилось весьма скверное впечатление о нашем народе, миледи, однако мы умеем быть благодарными.

– Несмотря на то, что мы во многом не сходились с Кеолом, он был достойным человеком и королем, – ответила Санрайз.

Родерхейм кивнул и помедлив продолжил:

– Мы тоже вернули должок всем, кому могли. Ройхир приютил в нашем убежище многих, кто по нашей вине или вине Родмунта лишился дома. При этом мы не требуем от них воевать с Кранаджем. Видят боги у нас и других забот хватает, а вот людей не достает. Хотя Кранадж уже не мало врагов нажил себе.

– Ройхир? – нахмурился Дарлис, – Мы слышали о нем в городе.

Он посмотрел на меня с Андреем и я тоже вспомнил это имя.

– Это наш лидер, – ответил Родерхейм.

– Я думала ты лидер повстанцев, – вскинула бровь Санрайз.

– Я альдерг Ройхира, если угодно или один из его генералов.

– Значит, мы едем к нему? – уточнил Тиалинд.

– Да.

На этом неожиданном открытии наш разговор прервался. Мы двигались к горному кряжу и камней под копытами лошадей становилось все больше. После дождя они стали скользкими и то и дело приходилось следить за тем, чтобы лошади не переломали ноги. Только сейчас я заметил, что природа вокруг заметно ожила. Щебетание птиц в кронах деревьев не казалось мрачным и гнетущим. Воздух полнился свежестью и не был таким влажным, как у берега. Мой плащ хоть и был приспособлен к местным условиям, с влагой справлялся посредственно и всякий раз, когда я не отвлекался на разговор своих спутников, я ощущал холодные «пальцы» севера под одеждой. За время в пути краденый конь попривык к новому хозяину и лошади моих друзей тоже больше не огрызались на своих наездников, а покорно следовали куда им велят.

Мы снова двигались без остановок до самого вечера и только добравшись до истерзанного корнями деревьев утеса возле очередного, укрытого туманом озера сделали привал. В этот раз северяне вооружились острогами и разнообразили наше скудное меню жареной рыбой.

– Завтра попробуем добыть мяса, – пообещал Родерхейм, когда все собрались у костров, которые развели мы с Санрайз своей магией.

Переход был долгим, а прошлый отдых слишком коротким, поэтому от разговоров воздерживались. После ужина северяне почти сразу завалились спать. Несмотря на неизбывную усталость, мне спать не хотелось. Мои друзья тоже не торопились укладываться. Пиксель снова о чем-то шептался с Вероникой, Андрей с Камленом выслушивали Тиалинда, тихо делившегося своим мнением по поводу повстанцев и неведомого вождя Ройхира, а Дарлис завис рядом с Санрайз лишая меня возможность побыть с ней наедине. Он явно пытался отыскать возможность поднять ей настроение, но пока не выходило. На самом деле я и сам не знал, что бы мог сказать ей, кроме того, что уже говорил. Мне просто хотелось быть рядом и не делить ее внимание ни с кем. Но я не мог придумать ни одного повода уединиться с Санрайз и просто украдкой смотрел на нее, пытаясь угадать ее мысли.

Конечно она думала об Элане. Я сам вспомнил озорного милого мальчишку, с которым был едва знаком, но которого был готов усыновить. Чтобы сделал его настоящий отец, если бы был жив? Чертов засранец Салим наверняка сумел бы вытащить сына из крепости Кранаджа! Точно так же как однажды вытащил меня из логова Амерона… Призвал бы портал и в один миг оказался бы в этой цитадели Арсагон, и точно так же вернулся бы назад к Санрайз… Снова взглянув на нее, я решил, что она думает о том же и дикая горечь пронзила меня от совершенно нелепой обиды. Я не мог злиться на нее, осознавая насколько это глупо и не мог как прежде презирать Салима, погибшего ради того, чтобы мы с Санрайз могли разделиться и спасти этот мир. Я злился на себя, ощущая себя совершенно никчемным и бесполезным.

Вздохнув и не зная, куда деться от собственных чувств, я поднялся и направился к берегу озера, лишь у самой воды вспомнив про паргейтов. Северяне весьма резво заходили в воду, когда рыбачили, значит этих тварей здесь может и нет, а если и есть, то и хрен с ними! Сейчас у меня было подходящее настроение, чтобы влезть в драку с кем угодно…, даже если не будет ни единого шанса уцелеть. В порыве чувств я пнул камень, который плюхнувшись в воду взбудоражил ближайшего часового. Взглянув на меня холодным взглядом, он снова уставился на озеро, а я почувствовал, как моя злость потихоньку унимается под гнетом осознания собственной глупости.

– Тоже не спиться?

Неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть. Оглянувшись, я удивленно встретился взглядом с Санрайз. На миг я растерялся, будто она могла оказаться лишь плодом моего воображения, но потом кивнул:

– Да, слишком много в голове крутиться.

– Да уж, – согласилась она.

Я снова уставился на воду. Я боялся, что Санрайз уйдет и не знал, как ее задержать. Но когда она встала рядом, вдруг почувствовал, что она сама ищет возможность поделиться тем, что лежало на душе, но не может подобрать слов. Над нами беспокойно шелестела листва на ветру, озеро подергивалось рябью, но оставалось спокойным, будто так же сдерживало свои неведомые тревоги.

– Как ты?

Вопрос казался и банальным и риторическим, но я просто не знал, как иначе начать разговор.

Санрайз пожала плечами, все также глядя на воду:

– Теперь я знаю, где Элан, но не знаю, что делать…, не знаю, как вызволить его.

Я так же посмотрел на переливающееся бликами в лунном свете озеро. Мне хотелось ответить Санрайз, сходу придумать толковый план, но все мои мысли упирались в стены Мерграндора и не могли проникнуть дальше. В очередной раз в голове всплыла болезненная мысль – «я не Салим!». Усилием воли, я затолкал ее подальше в подсознание, осознавая, что едва ли смогу избавиться от нее навсегда.

– Мы не знали, что будем делать, когда приедем сюда и вот у нас уже есть союзники, готовые помочь в борьбе с Кранаджем.

Я посмотрел на Санрайз, такую невероятно прекрасную и печальную и улыбнулся уголком губ:

– А еще три года назад мы понятия не имели, что будем делать, когда доберемся до Разлома. Но мы дошли до него и сумели его закрыть.

Санрайз хмыкнула и кивнула. Она посмотрела на меня чуть улыбнувшись:

– Да, смогли.

– Значит и Элана сможем спасти.

Я нежно взял Санрайз за руку, невольно вспомнив, как она одернула ее, когда ее коснулся Дарлис. Я боялся, что сейчас она поступит также, но этого не произошло. Она лишь перехватила мои пальцы и снова посмотрела на водную гладь.

– Мы доберемся до Мерграндора и на месте разберемся как действовать, – уверенно произнес я.

Санрайз вздохнула. Какое-то время мы молча держась за руки смотрели на озеро, потом Санрайз вдруг вспомнила:

– Ты однажды говорил, что в твоем мире Элану было бы безопаснее.

Я не ожидал, что она вспомнит об этом и удивленно посмотрел на нее, невольно ощутив трепетную надежду. Неужели Санрайз хотела бы оказаться в моем мире?!

Она взглянула на меня с легкой улыбкой и спросила, будто прочтя мои мысли:

– Ты думаешь, мы могли бы туда попасть?

Пораженный вопросом, я застыл, впервые за долгое время представив себе жизнь с Санрайз в моем родном мире. На миг я решил, что Санрайз ответила на мои чувства и желает разделить со мной жизнь, но я не знал ответа на ее вопрос и на самом деле давно отказался от идеи вернуться назад. Хотя моим миром был тот, в котором жила Санрайз и если бы она вдруг захотела отправиться в мой, если бы это было возможно, я бы не раздумывая последовал за ней.

– А ты бы этого хотела? – сам собой сорвался с губ вопрос.

Санрайз отвернулась, убрав волосы от лица, и обняв себя, вздохнула:

– Я бы хотела, чтобы Элан рос в безопасности. В стороне от всего этого. Ради него я готова на все…

Конечно внезапный порыв Санрайз не был ответом на мои чувства. Он возник на почве страха за сына и я, вздохнув, искренне ответил:

– Понимаю.

Мне хотелось сказать, что я также готов на все ради нее и Элана, но счел это излишним. Вместо этого я снова уставился на озеро, выдохнув с неожиданной для самого себя печалью:

– Мой мир не идеален. Да, в нем безопаснее чем здесь, но для Элана он может оказаться не меньшим потрясением, чем то, что происходит сейчас. Ему придется привыкать к совершенно чуждой реальности.

– Наверно ты прав, – кивнула Санрайз, – Хотя, если бы это было возможно, я бы лучше оказалась в твоей квартире с Эланом, чем здесь без него.

Я не сдержал улыбки, представляя их у себя дома на диване, смотрящих незатейливые детские мультики. Вот я возвращаюсь домой с работы, а они ждут меня… От этой картины у меня приятно защемило в груди, будто мне на миг приоткрылось видение моего счастливого будущего.

Воображение, возможно просто по привычке, снова рисовало картину, в которой мы с Санрайз и Эланом жили в моем мире. В каком-нибудь роскошном пентхаусе или загородном доме… проводили спокойные вечера в неспешных прогулках по городу, посещая кинотеатры, рестораны и всячески балуя Элана, приходящего в восторг от невиданных чудес моего мира: компьютерные игры, фильмы, поездки на велосипеде, аттракционы, масса других забав, игрушек и неизвестных ему вкусностей…

Я вспомнил детские игры из своего детства, которые теперь казались вовсе не такими дикими, как раньше. Что такое догонялки на чужих гаражах, взрывы петард и разбитые коленки в сравнении с тем, что в свои три года успел пережить Элан? Какая компьютерная игра сравнится с той реальностью, в которой он живет? Возможно, мне бы действительно стоило отыскать способ забрать Элана и Санрайз к себе? Возможно такой способ есть и там в родном мире я смогу вызвать у Санрайз ответные чувства к себе?

Но у этой картины была и обратная сторона: мой мир был отвратителен во многих аспектах и то к чему я привык, для Санрайз и Элана может оказаться невыносимым. Степенная жизнь в мегаполисе на скудную зарплату, бесконечная бюрократия, все то, что мы скупо именуем «бытом». Я прожил в мире Санрайз уже не мало времени, но до сих пор не сталкивался с тяготами местного быта и почему-то был убежден, что он гораздо терпимее, чем моя бесконечная коммунальная канитель в Питере. Стоило лишь заглянуть за обратную сторону моего безопасного мира, как волной хлынули вопросы, на которые не было ответа: чем займется в моем мире Санрайз? Как Элан приживется в садике или школе? Как он будет ладить со сверстниками из другого мира? Безопасность моего мира казалась весьма относительной, потому я испытал даже некоторое облегчение, когда понял, что Санрайз просто в отчаянии ищет любую возможность избавить сына от опасностей этой реальности. Впрочем, это не отменяло моего решения остаться с ней. Какой бы из миров она не выбрала.

– Может быть это возможно, – выдохнул я, – И если вдруг твое желание не измениться, моя квартира в твоем полном распоряжении.

Санрайз улыбнулась, на миг сбросив маску тревоги:

– Спасибо.

Мы снова замолчали, погрузившись в свои мысли. Мне хотелось думать, что они у нас сходятся, но я не решался это узнать.

– А…, ты рассказывала Элану обо мне?

Мой взгляд скользнул в сторону. Вопрос сложился в голове сам собой и также сорвался с губ, хотя я бы и сам мог догадаться каким будет ответ.

Помедлив, Санрайз покачала головой:

– Я даже себе не могу объяснить, то что произошло между нами, а он тем более не поймет.

– Да…, это сложно, – согласился я.

– Но ты понравился ему, – неожиданно призналась Санрайз, взглянув на меня с улыбкой.

– Правда?!

Я не скрывал удивления и радости в голосе.

– Когда вы уехали в Кельморн он не раз вспоминал тебя.

Санрайз внезапно смутилась и замолчала, будто проглотив готовые сорваться с языка слова. Возможно, это были очередные воспоминания, которые теперь, когда Элана похитили, причиняли ей боль.

– Он славный мальчишка, – произнес я, – И клянусь собственной жизнью, мы освободим его. Покончим с Кранаджем и вы сможете начать нормальную и спокойную жизнь. Там, где захотите.

Наши взгляды пересеклись и Санрайз вздохнув кивнула:

– Я молюсь, чтобы так все и было. И я не хочу, чтобы это стоило жизни кому-то из вас.

Она заглянула мне в глаза, неожиданно признавшись:

– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

После этих теплых слов я и думать забыл о Салиме и уверенно ответил:

– Я не дам себя в обиду и никому не позволю навредить вам с Эланом.

Санрайз кивнула, будто принимая мою клятву. В ее глазах вдруг засветились словно звезды огоньки, но в следующий миг она смущенно отвернулась к озеру и я не был уверен, что мне не показалось.

Какое-то время мы еще стояли в сумеречной тишине, смотря на гладь озера и слушая шелест листвы. Мне казалось, я могу простоять так вечность, просто ощущая ее присутствие рядом, но тут позади раздался голос Тиалинда:

– Завтра снова весь день в седле, вам лучше передохнуть, пока есть время.

– Идем, – ответил я ему и обратившись к Санрайз повторил, – Идем?

– Да, – согласилась Санрайз.

Мы вместе вернулись к остальным. К счастью, все кроме Тиалинда уже улеглись и мне удалось избежать вопросов Андрея с Дарлисом или подколов Вероники с Пикселем. В том, что мой краткий диалог с Санрайз мог их породить, я почти не сомневался. По крайней мере у Дарлиса точно.

На этот раз Санрайз устроилась между Тиалиндом и Вероникой. Испытав легкую досаду от того, что мне не нашлось места рядом, я пожелал ей спокойной ночи и получив такое же пожелание в ответ, улегся за широкой спиной Пикселя. Закутавшись в плащ, я снова погрузился в фантазии о жизни вместе с Санрайз и Эланом, не заметив, как фантазии плавно превратились в сон, невероятно чудесный и приятный, который, как водится, мне не удалось запомнить.