Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 1

Глава 16

Теперь, когда мы, наконец, выехали на помощь к Элану, Санрайз заметно приободрилась и рассчитывала как можно скорее добраться до Мерграндора, до которого нам было почти две недели пути. Родерхейм не возражал и почти до самого вечера мы ехали без остановок и продолжительных разговоров. Только когда сумерки стали сгущаться, а небо разродилось противной моросью, было решено сделать привал. Мы отыскали укрытие в небольшой низине. Здесь еще оставались следы измороси, но, по крайней мере, нас не так донимал ветер, носящийся над равнинами с призрачным завыванием.

Скабениты, неведомо где, нашли сухой хворост и мы с Санрайз развели костер, вокруг которого, отогревая руки и просушивая одежду, собралась вся наша честная компания. На этот раз нам повезло путешествовать в обществе уже знакомых северян, друзей Родерхейма, которые сопровождали нас в лагерь повстанцев, потому отношения у нас сложились на удивление не плохие. По крайней мере, впервые за все время пребывания в этом мире я потрудился запомнить имена сопровождавших нас воинов. При этом мы не чувствовали себя чужаками среди них, как это бывало обычно в обществе любых скабенитов. Возможно, тому способствовало отсутствие какого-либо пренебрежения к нам, с которым мы не раз сталкивались прежде. Про себя я решил, что северяне считали слабаками всех, кто обитал на Юге, но теперь, когда мы прибыли на Север, они если и не воспринимали нас равными себе, то, по крайней мере, считали заслуживающими уважения. Хотя возможно только потому, что мы отправлялись на совершенно безумную миссию.

Именно о ней у нас и зашел разговор, пока мы отогревались у костра, перекусывая орехами и сухарями. Прежде всего, Родерхейм попросил нас рассказать нашу легенду. В общих чертах он ее уже знал, однако теперь нам предстояло дополнить ее деталями. Учитывая, что мы впервые оказались на Севере никто из нас толком не знал географию Оскернелия и особенностей города Аленгарда, который по легенде был нашей родиной. Здесь, кроме альдерга, нам на помощь пришли остальные скабениты, припоминая опыт своих путешествий и знакомств. Вскоре у нас уже сформировалось некоторое представление о "родном" крае, который мы решили покинуть из-за нашествия сильтергов. О самих сильтергах нам тоже поведали, поскольку прежде мы с ними не сталкивались. Твари эти чем-то походили на уже знакомых нам вилермов, но отличались размерами и способностью питаться не только плотью несчастных жертв, но даже их броней. После живописных рассказов опытных скабенитов мы пришли к выводу, что бестиарий Севера отличается на редкость жуткими тварями и в душе надеялись избежать близкого знакомства с ними.

– Талефия хитро придумала, – одобрил Родерхейм, когда наша легенда обросла некоторыми подробностями, – Аленгард находится у самого побережья Артала, народ там суровый и не многословный даже по нашим меркам.

– И погода там дрянь еще та, – прокомментировал Кальтерн, вычесывая из пышной шевелюры сор наброшенный ветром, – Вы точно не будете единственными, кто решил уехать оттуда на юг.

– Это точно, – согласился альдерг, – Потому вам лучше не пересекаться в Мерграндоре с земляками.

На этой рекомендации разбор легенды семьи из Аленгарда был завершен и Родерхейм велел своим воинам седлать лошадей, однако когда мы уже были готовы последовать их примеру, альдерг попросил нас задержаться. Он выудил из-за пазухи замысловатую трубку и закурил какой-то местный аналог табака. Удивительно, но никогда прежде мне не доводилось встречать в этом мире курильщиков, и я решил, что эта привычка видимо была характерна только для обитателей Оскернелия и возможно не для всех. Родерхейм живописно выпустил изо рта дым, который смешался с тем, что шел от нашего потушенного костра.

– Я планировал отложить этот разговор до предместий Мерграндора, но в пути всякое может случиться…

Похоже, этот разговор Родерхейм так же не хотел начинать в присутствии своих людей. И вскоре стало ясно почему. Скрывать нашу легенду от нашего отряда смысла не было, поскольку в ней самой не было ничего примечательного, однако о подробном плане наших действий в Мерграндоре посторонним знать не следовало.

– Полагаю, Ройхир рассказал вам о том, как живет столица Оскернелия? – спросил Родерхейм.

– В общих чертах, – кивнула Санрайз.

– В таком случае я тоже обойдусь без подробностей, тем более что знаю я не все, а что-то и вам знать не обязательно. Прежде всего, вам стоит услышать о рынке Калетар. Место это знаменито не только товарами со всего Севера, но и тем сбродом, который там ошивается. Калетар место опасное, но выгодное Мерграндору, потому пользуется большим интересом королевской стражи. Любой из наших, кому выпадает необходимость наведаться в Мерграндор, знает, что от рынка нужно держаться подальше.

– Ясно, значит нам тоже туда не соваться, – подытожил Дарлис.

Но Родерхейм качнул головой:

– К сожалению, именно туда вам и нужно.

На наши настороженные взгляды, он ответил:

– У Кастиласа там лавка тканей. Неприметное прикрытие для самых разных дел, которые он проворачивает в Мерграндоре. Найти эту лавку не просто, но если вы спросите, где можно приобрести ткань, вам укажут путь. О самом Кастиласе лучше не спрашивайте. Репутация у него весьма скверная среди местных и к тем, кто его знает, люди относятся настороженно…, могут поднять шум. Чтобы он сам не сбежал от вас, скажете, что пришли по моему совету. Особого доверия это не вызовет, но позволит начать диалог.

– А как мы его узнаем? – спросила Санрайз.

– Это не трудно. Посторонних он за прилавок не пускает, и внешность у него весьма примечательная: высокий, тощий и лысый, но с пепельной бородой до пояса. Еще он имеет привычку повязывать на бороду кошели с деньгами – так они всегда под рукой и не каждый вор сумеет украсть.

– Толково придумано, – одобрил Дарлис.

Родерхейм кивнул, выпустив еще одну струю дыма, потом важно напомнил:

– Кастиласу не нужно знать, для чего вам оружие, но вам лучше придумать нейтральную причину, чтобы ему лучше спалось и меньше хотелось трепаться о семье из Аленгарда.

– Например? – нахмурился Дарлис.

– Мы можем сказать, что планируем покинуть Мерграндор, если не удастся найти подходящее жилье, – предложил я.

Родерхейм покачал головой:

– Тем, кто покидает город, оружие возвращают на выезде и Кастилас прекрасно об этом знает. На самом деле провести его почти невозможно, в конце концов, не каждый день он получает подобный заказ, главное, чтобы он не догадался о ваших конечных целях.

Альдерг задумался на минуту, потом пожал плечами:

– Можете сказать, что хотите выбить долг или поквитаться с воришками, которые лишили вас денег на покупку жилья. Поверить он не поверит, зато и правды не узнает.

Здесь Родерхейм вдруг отложил свою трубку и пытливо взглянул на Санрайз:

– Даже если вы всего лишь хотите вернуть своего сына, Кастиласу об этом ни слова. Оружие у него покупают не часто, а вот информацией он торгует постоянно. Даже самый незначительный слушок может дорого обойтись в Мерграндоре. Во всех смыслах…

– А этот Кастилас случайно не знает, как попасть в Арсагон? – ухватилась за слова Родерхейма Санрайз.

Альдерг тут же покачал головой:

– Может и знает, но я настоятельно рекомендую найти иной источник информации. Если вы спросите его, уже через час о вашем запросе может узнать весь Мерграндор. Думаю, вы понимаете, что при таком раскладе попасть в Арсагон у вас едва ли получится. Разве что в качестве пленников, которые оттуда уже не возвращаются.

Я видел, как заблестели глаза Санрайз, будто слова альдерга вернули ее к мысли пойти самым коротким путем на встречу с Эланом, но встретившись со мной взглядом, она тут же опустила глаза, будто стыдясь собственных мыслей.

– Это то, что я хотел вам сказать, на случай, если вдруг не всем нам удастся добраться до Мерграндора.

Родерхейм поднялся, спрятав трубку за пазуху:

– У нас в запасе еще пара часов до темноты, если вы все еще хотите скорее попасть в столицу, надо выезжать.

Санрайз кивнула и поднялась. Следом за ней и Родерхеймом мы направились к своим лошадям.

Снова выбравшись на залитую грязью дорогу под порывы холодного ветра, мы какое-то время молча переваривали свою обогащенную историю вместе с наставлениями Родерхейма, пока Дарлис не предложил, вдохновлено сияя улыбкой:

– Может теперь обсудим подробности о нашей семье? Чтобы наша легенда была убедительней.

Он и раньше пытался поднять тему наших взаимоотношений, явно рассчитывая сосредоточиться на своем липовом браке с Санрайз, но к моему облегчению, она всякий раз отмахивалась от этой темы, как от незначительной. Однако в этот раз она равнодушно пожала плечами, вероятно спасаясь от более тревожных мыслей, навеянных разговором с Родерхеймом.

– Что именно ты хочешь обсудить? – вздохнула она.

– Ну, я впервые женат и признаться, не знаю, как себя вести, – улыбнулся Дарлис.

За его словами я отчетливо разглядел лукавство. Нет, вряд ли Игорь врал насчет брака, но я бы никогда не поверил ему, что он не знает как себя вести. Он явно рассчитывал получить какие-то преференции от сложившихся обстоятельств, потому и хотел обсудить условия новых отношений.

– Наш брак не настоящий и не требует ничего особенного от тебя, – ответила Санрайз.

В этот момент я насторожился, заметив, как рука Дарлиса скользнула под плащ, где как я знал, у него висел кошель с заветным обручальным кольцом. Только сейчас я подумал, что Дарлис может подарить его Санрайз без всякого предложения и только потом, когда возникнет подходящий момент, он расскажет ей об истинном значении этого подарка… Дарлис мельком взглянул на меня и мне показалось, что я в самом деле раскусил его замысел, но в следующее мгновение он убрал руку и бодро пошутил:

– Да уж, не так я представлял свой первый брак.

Он взглянул на Санрайз, неожиданно томным взглядом, за который мне хотелось ему врезать:

– Но даже представить себе не мог, насколько красивая жена мне достанется.

Санрайз взглянула на него чуть удивленно и он тут же произнес, будто оправдываясь:

– Я ведь могу сделать комплимент своей жене?

Игорь вскинул бровь и голосом ловеласа уточнил:

– Особенно если это чистая правда.

– Ммм…, спасибо.

Санрайз зарделась и, опустив глаза, тронула прядь непривычно коротких волос, которые будто отчасти обнажили ее, сделав еще более соблазнительной. Не выдержав этой сцены, я холоднее, чем следовало, заметил:

– Не думаю, что от нас потребуется больше, чем просто представиться семьей из Аленгарда на въезде в Мерграндор.

Согнав смущение, Санрайз согласно кивнула:

– Мне тоже так кажется.

– И все-таки я считаю, будет не лишним продумать детали, – настаивал на своем Игорь, – Хотя бы общую историю, чтобы мы не путались в показаниях, если что…

– Хорошо, – вздохнула Санрайз, – Мы познакомились в Аленгарде. Ты с Дим… с Колтаром устроился работать на ферму моего отца Талеброна, где мы полюбили друг друга и стали семьей. Пойдет?

Очевидно, Дарлис надеялся придумать что-то более романтичное, но к моему облегчению, его энтузиазма Санрайз не разделяла и ему пришлось довольствоваться сказанным.

– Пойдет, – вздохнул он, – Не будешь против, если я добавлю что-нибудь от себя?

Санрайз жестом позволила ему приукрашивать историю на свое усмотрение, после чего он неожиданно спросил:

– Если мы женаты, нам наверно стоит везде держаться вместе?

– Мы итак вместе, – пожала плечами Санрайз.

– Да, пожалуй…

Я видел, к чему клонил Игорь и это мне не нравилось. Он явно рассчитывал держаться как можно ближе к Санрайз везде, где это позволяет статус мужа, а значит…, бл…ть, вот ведь гад! Несмотря на отстраненность Санрайз я вдруг почувствовал себя третьим лишним. Моя роль не предполагала ничего сверх того, что я делал раньше. Все, что от меня требовалось, это помнить свое имя, что я брат Игоря и разбираюсь в торговле. Это никак не связывало меня с Санрайз. Может быть в Мерграндоре моя роль станет шире, но до него еще следовало добраться, а я всерьез опасался, что за это время Дарлис настолько преуспеет, что Санрайз по-настоящему его полюбит. Черт!

Не удовлетворившись до конца ответом Санрайз, этот засранец решил прощупать границы дозволенного более прямолинейным вопросом и, небрежно разглядывая горизонт, спросил:

– А как насчет поцелуев?

Санрайз удивленно посмотрела на него, а я едва сдержал ругательство за крепко стиснутыми зубами. Я не мог поверить, что Дарлису хватит наглости на подобный вопрос.

– Ну не сейчас, конечно!

Игорь, упреждая ответ Санрайз, вскинул руки, пояснив:

– Просто думал сразу обсудить детали, если вдруг придется изображать нормальную семью.

Я надеялся, что Санрайз пошлет его к черту, но в душе понимал, что Дарлис раньше меня успел стать ее другом и у нее просто нет причин отвечать ему грубостью.

– Нам просто нужно пройти в Мерграндор и отыскать способ пробраться в Арсагон. Не думаю, что для этого могут потребоваться поцелуи.

– Наверно ты права.

На прежде невозмутимом лице Игоря отчетливо мелькнуло разочарование, зато я с облегчением выдохнул.

Остаток пути до следующего привала мы проехали молча, укрываясь от порывов ветра, который как будто с каждым шагом на север ярился все сильнее. На ночлег мы остановились только после полуночи, когда вокруг опустилась непроглядная тьма. К счастью, дождь унялся и спали мы под ясным небом, зато утром небо опять застили тучи. После завтрака мы снова оседлали лошадей и продолжили путь.

Пейзаж вокруг был хоть и живописным, однако в тоже время казался угрюмо мрачным, вызывающим тревогу и желание приглядываться к каждому кусту в поисках врагов. Но монстры если и обитали поблизости, встречи с нами избегали. Пару раз мы видели вполне себе обыкновенных медведей, чаще слышали перекличку птиц и какого-то лесного зверья. Такая идиллия вызвала у меня недоумение. Монстров на Юге активно истребляли все, кому хотелось заработать, плюс сама королевская армия, но я сомневался, что Кранадж станет платить северянам, чтобы они лезли в бой с чудовищами. Как оказалось, неожиданно мирные земли Оскернелия озадачили и Санрайз.

– Здесь удивительно спокойно, – заметила она, – Мне казалось, Север не меньше Юга кишит монстрами из Разлома.

– Так и было, – ответил Родерхейм, – До тех пор, пока армия нежити не расплодилась по всему Оскернелию.

Он посмотрел на нас, мрачно пояснив:

– Дабы прикрыть свои темные дела, Кранадж часто упоминает, что стараниями его армии мертвецов популяции монстров снижаются. Твари почти равнодушны к нежити и это их губит.

Альдерг отвернулся вздохнув:

– И люди вынуждены терпеть мертвецов за их заслуги по уничтожению монстров. Хотя чаще они сами разбираются с чудовищами. А те, кому что-то не нравится, сами вскоре могут примкнуть к неживой армии и лично бороться с чудовищами из Разлома.

– Это ужасно! – покачала головой Санрайз.

– Возможно. Но не все с вами согласятся. В ряды живых мертвецов попадают не только инакомыслящие противники Кранаджа, но и обыкновенные преступники. Многие считают такое наказание не только приемлемым, но и весьма полезным для общества. Вчерашний насильник, вор или убийца сегодня защищает земли от бакиларов, кальтерпиев и прочих тварей. А что он стал трупом, так многие сочтут это вполне достойной платой за прежние преступления.

– Я слышал в Кортенге местный надзиратель за трупами и вовсе снискал популярность мирян, позволяя им лично казнить преступников для пополнения гарнизона нежити, – заметил Боргульд, черноволосый и самый объемный из наших спутников, – Вызовут изнасилованную девку, дадут ей ножик и пущай поквитается со своим обидчиком лично. А он опосля будет защищать деревню понадежнее живых воинов.

– Хм, не плохая мысль, – заметил Дарлис, – И как, уровень преступности снизился?

– Уровень преступности может и снизился, про то виднее счетоводам Кранаджа, – повел плечом Родерхейм, – А вот уровень недовольства народа только растет. Личи поднимают не только преступников и повстанцев из земли, в армию Кранаджа идут все более менее годные трупы и Оскернелий постепенно становится страной мертвецов.

– Оно и понятно, – снова вздохнул Боргульд, – Бабе чтоб родить мужик нужен и девять месяцев на сносях, а чтобы труп поднять из земли личу достаточно пальцами щелкнуть.

– Но и трупы нам пока не попадались, – заметил я, оглянувшись вокруг.

После слов северян мне казалось, что мертвецы должны переть из каждой рощи, но вокруг была лишь холодная девственная природа, да звучал гомон просыпавшихся по весне зверей.

– Здесь они появляются редко, потому мы этой дорогой и едем. А как бы по трактам торговым двигались, вы бы их приметили, – пояснил Родерхейм, мрачно добавив, – Больше чем хотелось бы.

Какое-то время мы ехали молча обдумывая слова северян, потом, к моему сожалению, Дарлис решил скрасить мрачную тишину очередным полетом фантазии по поводу нашей семейной легенды. Пользуясь позволением Санрайз, он взялся вовсю сочинять подробности своих романтических отношений с ней, при этом был до омерзения обаятелен и всякий раз, когда она улыбалась его очередной идее, я был готов взять меч и снести Игорю голову. При этом засранец решил вплести в свои фантазии и меня. В какой-то момент он настолько охренел, что внезапно вдохновенно заявил:

– Мой брательник Колтар тоже питал к тебе чувства, когда познакомил нас.

Я почувствовал, как ледяная волна злости захлестнула меня, сорвавшись с губ возмущенным вздохом, как будто меня ударили под дых. Говнюк Дарлис приплел мои подлинные чувства к своей дурацкой легенде! Очевидно, это не ускользнуло от внимания Санрайз и я почувствовал ее взгляд на себе. Мне хотелось одновременно провалиться под землю от смущения и прикончить Дарлиса на месте от злости. Только неожиданная нежность в синих глазах и робкая улыбка на губах не дали мне поджарить Игоря магией.Санрайз будто не воспринимала его слова всерьез и словно хотела, чтобы я отнесся к ним также, хотя знала о моих подлинных чувствах.

– Но ты выбрала меня! – гордо задрав нос, улыбнулся Игорь.

Я заметил, как Санрайз закатив глаза, качнула головой и, не сдержав раздражения, спросил Дарлиса:

– Ты всерьез думаешь, что кого-то в Мерграндоре это заинтересует?

– Эй, я просто продумываю свою роль, чтобы хорошо ее сыграть. Про Станиславского слышал?

Я хотел послать Дарлиса с его Станиславским куда подальше, но тут вмешалась Санрайз, спокойно произнеся:

– Какую бы роль мне не пришлось играть в Мерграндоре, я остаюсь собой и когда в маскировке отпадет надобность, Мэлинор со своей историей исчезнет.

Мы с Дарлисом зависли, одинаково задумавшись над скрытым смыслом, который мог таиться в словах Санрайз, а она тем временем подстегнула коня и поравнялась с Родерхеймом.

– Что бы это значило? – нахмурился Дарлис, взглянув на меня.

Я надеялся, что Санрайз хотела дать понять ему, что между ней и ее ролью нет ничего общего, но наверняка я не знал и только раздраженно ответил:

– Чтобы это не значило, меня в свою липовую биографию больше не впутывай!

– Но ты же мой брат, – напомнил Дарлис, на что я только скривился, дав шпоры коню.

Не знаю, внял ли он моему требованию или переосмыслил слова Санрайз, но Игорь больше не возвращался к нашей семейной легенде. Зато, следуя ранее данному обещанию, он от слов перешел к делу и стал чаще проявлять заботу о Санрайз, изображая благочестивого мужа, буквально доводя меня до белого каления. Ничто прежде не мешало ему поступать также, однако теперь, получив карт-бланш в виде липового брака, он будто нарочито делал акцент на своих действиях. Начиная с простого пожелания доброго утра и заканчивая предложением поделиться едой или теплом. Каждый его жест при этом был преисполнен галантности чертова джентльмена, а стоило Санрайз удивиться внезапным порывам Игоря, как он тут же прикрывался своей ролью.

О поцелуях речи больше не заходило, однако говнюк как будто делал все, чтобы Санрайз сама захотела поцеловать его. Он стал куда чаще касаться ее, будто расставлял метки: небрежно обнимал, всего лишь укрывая своим плащом, как чертов дракон, прячущий под крылом несчастную принцессу! Ловил ее руки при случае, чтобы заботливо согреть в своих и просто касался плеча или пальцев, чтобы привлечь к себе внимание в разговоре. Все это мог делать и я, но мне просто не хватало смелости! Санрайз была для меня словно призрачное видение, которое я боялся развеять неосторожным прикосновением, хотя уже прикасался к ней и даже обнимал ее. Все проклятая легенда, которая как будто позволяла Дарлису больше, чем мне! Я словно против воли стал следовать назначенной мне роли. А Дарлис вовсю использовал свою, пытаясь очаровать Санрайз! Но к счастью, мне показалось, что она его чарам не поддавалась. Возможно, потому что всеми мыслями была в Мерграндоре и заботу Дарлиса принимала весьма рассеяно, хоть и с благодарностью. А может, как я надеялся, Дарлис не был ей интересен с самого начала и все его потуги были напрасны. Впрочем, это никак не помешало ему убедить северян поддержать его легенду. Родерхейм нашел эту идею неплохой и очень скоро скабениты приучились называть Дарлиса и Санрайз мужем и женой. Вероятно, желая сделать приятное Санрайз, они отмечали красоту «жены милорда Дельхорна», в тоже время воспевая доблесть «благородного мужа миледи Мэлинор». Выдержать эти эпитеты в адрес друзей мне помогали только их липовые имена, позволявшие мне не воспринимать слова северян всерьез. Хотя ни в красоте «Мэлинор» ни в доблести «Дельхорна» сомневаться не приходилось.

Подхватив эту «забаву» скабениты не забыли и обо мне. С легкого напоминания Родерхейма, они теперь обращались ко мне исключительно по новому имени. В остальном я сам себе казался каким-то придатком к счастливой семейной паре. При этом Санрайз как будто не воспринимала происходящее всерьез и только это удерживало меня от драки с Игорем. Возможно и мне стоило отнестись к нашей легенде проще, но я не собирался стоять в стороне и наблюдать, как Игорь пытается стать идеальным мужем для моей возлюбленной, сперва понарошку, а потом и по-настоящему. Я был уверен, что едва равнодушие Санрайз отступит и она проявит хоть малейшую симпатию к Дарлису, он этот момент не упустит и сделает ей предложение. Конечно, она может не ответить сразу и Дарлис галантно позволит ей подумать, возможно пообещав дождаться ее ответа до момента, когда мы освободим Элана. А дальше…, дальше я должен сделать все, чтобы она сказала нет!

На утро пятого дня нашу выносливость снова стала испытывать погода. Мы ехали опережая весну, которая с трудом захватывала Север, а до каких-то его областей, вероятно и вовсе не добиралась. От пронизывающего холода и порывистого ветра, насвистывающего отвратительную замогильную песню, нас спасали только многочисленные овраги, густые леса и набирающие высоту холмы. Уже не так далеко они постепенно вырастали в крутые живописные горы со сверкающими в солнечную пору бликами на белых ледяных шапках. Впрочем, солнце не часто выбиралось из-за туч и радовало нас своим светом. Большую часть времени мы ехали через сумрак, скрючившись от холода, пряча лица под капюшонами, словно назгулы. Но ветру было все равно и он находил возможность потрепать нас по щекам острыми льдинками, порой падающими с неба. Утешало только то, что по заверениям скабенитов, в такую погоду можно было не опасаться пут смерти, которые мы нет-нет, да высматривали всякий раз заезжая в чащу. Само собой при таких условиях особо не поговоришь и мы ограничивались лишь тем, что отмечали краткими фразами, а то и жестами, встречавшуюся на пути живность. Чаще это были обычные животные, однако теперь попадались и монстры. К счастью, погода им тоже была не по нраву и чаще они прятались по своим норам, однако не все…

Именно на пути в Мерграндор я увидел кошку, с которой однажды Кеол сравнил Санрайз. Конечно, сравнение было несколько преувеличенным и относилось больше к характеру животного, однако я отметил, что суклема, покрытая необычным серебристым мехом в пику прочим монстрам, была весьма грациозна и красива, хотя это не польстило Санрайз, когда я указал ей на кошку, осторожно поглядывающую на нас издалека и вспомнил слова покойного короля. Тогда у нас состоялся самый продолжительный за несколько часов разговор.

– Я уж точно не приспособлена к этому климату, – дрожа, признала Санрайз.

– Возьми мой плащ! – тут же предложил Дарлис, старательно изображая заботливого мужа.

– Не говори глупостей, – качнула головой Санрайз, – Не хватало, чтобы ты заболел.

Андрей как-то просветил меня, что болезни в этом мире ничуть не лучше, чем в нашем. За те три года, что он провел здесь после Разлома, ему довелось подхватить что-то вроде простуды, которая по его словам была такой же мерзкой, как наш ОРВИ. Однако случилось это в Кельморне, где он оказался под присмотром любимой жены и толпы эльфов, знатоков лекарственных трав. Мы же были посреди сраной тайги в компании суровых северян, которые возможно простуду и вовсе за болезнь не считают. Заболеть в таких условиях и вправду было бы скверно и я решил про себя, что как только мы доберемся до Мерграндора, я непременно закуплюсь теплой одеждой, согревающим зельем, а лучше какой-нибудь книжкой по зельеварению, чтобы при случае бодяжить зелья самостоятельно.

– Свернем в тот овраг, укроемся от ветра и сделаем привал, – предложил Родерхейм, – Через пару часов дождь утихнет, тогда и продолжим путь.

Санрайз идея не понравилась, но холод взял свое и, в конце концов, она согласилась. Альдерг выслал вперед двух разведчиков: Лигеста и Тормула, чтобы проверить не поджидает ли нас в овраге засада монстров или дружков Кранаджа. Через десять минут они вернулись, не обнаружив никаких угроз и вся наша закоченевшая компания повернула в мрачного вида провал, окруженный могучими деревьями. Беспрерывно свистящий ветер с моросью почти сразу стих, подняв настроение даже скабенитам. В начале нашего пути они порой отмечали снисходительными улыбками наше раздражение вызванное погодой, но здесь я заметил, что им самим сложно сохранять невозмутимый вид под напором разыгравшейся поздней колючей метели. Впрочем, едва мы расположились на короткий привал у бодро трещащего захваченным про запас хворостом костра, северяне взялись наперебой вспоминать куда более скверные катаклизмы, которые им приходилось переживать. Кончилось все заверением, что нынешний холод ерунда в сравнении с тем, что творилось в горах, к которым мы приближались.

– Вот где верная смерть от холода и голода, – заявил смуглый как чукча Лигест, согревая руки в собственно бороде, – Там только суклемы и выживают.

С последними словами он почему-то взглянул на Санрайз и как обычно улыбнулся, словно ребенку, которого боялся напугать.

– К счастью, нам туда не нужно, – успокоил нас Родерхейм, – А вскоре весна нас нагонит и такие дожди станут редкостью.

Я поднял глаза на возвышающиеся справа горные пики, живописно подсвеченные уходящим солнцем. Казалось, в этих краях оно никогда не поднималось выше гор и едва доставало своими лучами до их вершин, укрытых вечным снегом.

– Я как-то бывал в горах, – неожиданно вспомнил Дарлис, – С отцом на Новый год ездили.

Взглянув на Игоря, я вдруг подумал, что совсем не знаю его за пределами этого мира. Не знаю о его семье, чем он жил и занимался… Не то чтобы я этого очень хотел, однако ревность вспыхнула во мне с новой силой, когда я понял, что в отличие от меня, Санрайз успела узнать его лучше.

– Это когда ты напился и спал под елкой? – улыбнулась она.

– Нееет, – засмеялся Игорь и уже с ноткой какой-то ностальгической грусти вздохнул, – Это было в детстве. Мне лет семь было. Отцу путевку дали от работы. Я тогда думал, что это самый лучший Новый год за всю мою не долгую жизнь…,

Игорь вдруг замолчал, потому спустя минуту вздохнул:

– А потом буквально через полгода у отца нашли рак.

Неожиданный финал истории Игоря болезненно напомнил нам о жестокой реальности и блуждающей рядом смерти. Санрайз помрачнела, выдохнув:

– Мне жаль…

Судя по тому, что болезнь отца Игоря не вызвала у нее вопросов, Дарлис уже рассказывал ей о нем. Конечно, за три года общения он многое мог рассказать о себе и это снова будило во мне жгучую отвратительную ревность, но я усилием воли подавил ее и кивнул:

– Мне тоже.

– Это уже в прошлом, – вздохнул Игорь, – Просто горы напомнили…

Он натянуто улыбнулся, бросив на нас игривый взгляд:

– Может кто-то вспомнит историю повеселее? Давай, Колтар, колись!

Игорь оглянулся на скабенитов поблизости, но они затеяли свой разговор и к нашему вроде не прислушивались, тогда он, подмигнув мне, заметил:

– Андрюха с Пикселем говорили, что ты еще тот тусовщик был в том мире…

То, как он назвал наш мир неожиданно напрягло меня, словно мы уже не принадлежали ему. Да, я все еще был настроен остаться с Санрайз, но слова Дарлиса обратили мои мысли к прошлому, которое на фоне происходящего вокруг вдруг показалось таким уютным и спокойным. Мне вспомнились мои родители… Традиционный Новый год в Казани с подарками, салатами и мандаринами, а потом хмельные вечеринки с друзьями в Питере… Веселые прогулки по ночному городу с единственной угрозой замерзнуть по пьяни, если друзья потеряют тебя в сугробе.

Я поймал на себе любопытный взгляд Санрайз. Она хотела услышать мою историю, а я как назло не знал, что рассказать. Мне хотелось вспомнить что-то захватывающее из прошлой жизни, но все мои тусовки казались нелепым ребячеством, которое едва ли будет интересно Санрайз и, вздохнув, я качнул головой:

– Андрюха с Пикселем много пиз…ят…

– Да ладно! То есть история о том, как вы сделали из одногруппника снеговика в виде мужского хозяйства это пизд…ж?

Густо покраснев, я пообещал себе втащить Андрюхе с Серегой за длинные языки, когда мы увидимся снова и пробурчал себе под нос нелепое оправдание:

– Я просто рядом стоял, – густо краснее ответил я.

Робко подняв взгляд на Санрайз, я заметил тень улыбки на ее лице. Неужели она нашла это забавным?!

– Серьезно? А Серега с Андрюхой говорили, что это была твоя идея. И ты еще этого бедолагу коньяком согревал, пока остальные его снегом облепляли придавая весьма точную анатомическую форму фаллоса.

– Все пиз…ж и провокация! – надулся я, при этом не сдержав улыбки от того далекого воспоминания.

Дарлис захихикал, шутливо грозя мне пальцем. С удивлением я услышал смех Санрайз, легкий переливчатый, будто все наши тревоги пусть ненадолго, но отступили. Я так давно не слышал ее смеха, казавшегося мне чарующей, исцеляющей душу мелодией. На какое-то мгновение ее глаза будто посветлели, избавившись от переживаний и мне дико захотелось снова рассмешить ее, но я не знал как. На самом деле подобных историй в моем позорном прошлом было с избытком, но я никогда не умел рассказывать их так, чтобы было смешно, а не стыдно. Пока я копался в памяти, подыскивая что-то более-менее подходящее, Дарлис, так же очарованный смехом Санрайз, решил переключиться на ее прошлое.

– Ну а у тебя, Мэлинор, есть веселые воспоминания о праздниках?

Санрайз, задумавшись, пожала плечами:

– До рождения Элана я как-то не обращала внимания на праздники. Может только в детстве в монастыре мы отмечали приход весны. Пожалуй, те дни могу назвать счастливыми, потому что только в праздник рутина монастыря отступала, позволяя нам вспомнить обычную жизнь.

– Всегда было интересно, как веселятся в женском монастыре, – растянул губы в улыбке Дарлис.

– Думаю, наши праздники мало отличались от того, что происходило в селениях. Разве что в монастыре не было мужчин, кроме нескольких настоятелей, вино было ограничено и никто не напивался.

В нашем мире подобные праздники едва ли назвали бы веселыми, но я понимал Санрайз, поскольку сам предпочитал именно такое веселье, однако меня от него регулярно «спасали» друзья.

– Зато, несмотря на все благочестие нашего монастыря, даже в него по праздникам проникала традиция новогодних гаданий, – чуть улыбнувшись, продолжила Санрайз.

– Гаданий?! – удивился я.

Мне было сложно представить нечто подобное в монастыре, по крайней мере, таком, какие знал я.

– Да. Конечно, никто не занимался этим открыто, но я думаю, настоятель знал о гаданиях и просто закрывал на них глаза, чтобы не портить нам праздник.

– И на что вы гадали? – спросил Дарлис, хотя явно догадывался и сам.

– Как и все девушки на суженого.

– И ты тоже? – с бесхитростной улыбкой продолжил допрос Игорь.

– Я была глупой девчонкой, готовой поверить в любую волшебную историю за пределами монастыря, – спокойно пожала плечами Санрайз, – Мы гадали не столько в надежде найти суженного, сколько ради того, чтобы выбраться из унылых будней монастыря. В этой традиции для меня и сестер было что-то дикое, не подчиненное правилам и от того притягательное.

Я невольно поймал себя на том, что улыбаюсь, глядя на Санрайз. Она вдруг представилась мне непокорной девчонкой впотьмах монастыря зажигающей свечи, чтобы робким голосом спросить у духов о любви. Могла ли та девчонка предположить, как перевернется ее жизнь спустя годы? Могли ли духи рассказать ей о мальчишке из другого мира, который ворвется в ее жизнь и так сильно полюбит ее, что будет готов отдать собственный мир ради нее?

– А предсказания сбывались? – все также улыбаясь спросил Дарлис.

Взглянув на него, я вдруг подумал, что если гадания напророчили Санрайз вовсе не того гостя из другого мира? Что если сейчас Санрайз вспомнит, кого ей предсказывала нелепая девичья забава и это окажется Дарлис?!

– Я не помню, – пожала плечами Санрайз, – Тогда мы в каждом встречном парне видели своего суженого, но все это оставалось в наших фантазиях, пока мы служили Благодати. А потом…, потом началась слишком сложная жизнь и нам стало не до глупостей.

Разговор снова перешел в мрачное русло и Дарлис после непродолжительной паузы, вдохновенно заявил:

– Предлагаю, когда все это закончится, когда мы замочим Кранаджа и вызволим Элана, закатить настоящий праздник! Не такой как День Воздаяния, а только для нас, для Всадников.

Он обвел нас взглядом:

– Идет?

Мы с Санрайз переглянулись и улыбнувшись, почти синхронно согласились:

– Идет.

– Главное, чтобы мы все дожили этого праздника, – вздохнула Санрайз.

Дарлис хотел было что-то ответить, но тут к нам подошел Кальтерн.

– Слышал, вы о праздниках толкуете, – хмыкнул он, – А про Тотерхейм вам слышать доводилось?

Не дожидаясь приглашения, он присел рядом, окинув нас пытливым взглядом.

– Нет, не доводилось, – ответила за нас всех Санрайз.

Кальтерн довольно улыбнулся, вероятно обратившись к теплым воспоминаниям:

– Это наш день весны. Начало нового года, когда всего на сутки боги спускаются к нам из Вильтарна на землю, чтобы поздравить живых с тем, что они еще живы.

– Интересно, – хмыкнул Дарлис.

– Еще как, милорд! В этот день, в любые, даже самые скверные времена каждый живой скабенит должен отречься от всех плохих мыслей и отблагодарить богов за то, что еще дышит и может держать оружие в руках. Это праздник живых, начала новой жизни! Потому в наши дни он особенно ярок…

На последних словах Кальтерн вздохнул.

– Он уже скоро и если судьба будет благоволить вам, то вы еще познаете хмельное веселье Тотерхейма…, безумные пляски, древние песни и обряды.

Кальтерн отхлебнул из бурдюка и ткнул в нашу с Дарлисом сторону пальцем:

– В этот день наши молодые воины затевают Охоту. До заката они должны проявить себя как мужчины.

Он подмигнул нам, явно подразумевая что-то особенное и не дождавшись от нас уточняющих вопросов, пояснил:

– Они должны добыть голову монстра, чем опаснее, тем лучше и… под стать ему девушку.

Он, улыбнувшись, посмотрел на Санрайз:

– Наши северные женщины свирепы и горды, и заслужить их благосклонность не просто. Зачастую гораздо сложнее, чем добыть голову самого злобного и опасного хищника. Но кому удается сделать и то и другое в ночь Тотерхейма обретает почет и уважение в новом году.

– А на следующий год все по новой? – вскинув бровь без тени восторга, на который явно рассчитывал Кальтерн, спросила Санрайз.

– О нет, миледи. Монстров мы бьем каждый раз новых, но женщин находим себе раз и навсегда.

Никто из нас не ожидал подобной верности от северян, хотя вполне возможно эти свирепые воины просто не считали интрижки на стороне чем-то плохим.

– Понятно, – также ровно ответила Санрайз.

Разговор явно приобретал какой-то неловкой оборот, но к счастью нам на выручку пришел Родерхейм:

– Пора ехать, – объявил он.

Тепло костра разморило нас, а недружелюбное завывание ветра убеждало не высовываться из ущелья. Но как бы не хотелось растянуть отдых, мы помнили о том, что нас ждет Элан и, потратив еще десять минут на то, чтобы зарядиться теплом, стали сворачивать лагерь.

Я надеялся, что по пути еще вспомню что-нибудь забавное, специально для Санрайз, но когда мы вернулись к лошадям, мой дерзкий план разбился о суровую реальность… Пока мы отвязывали лошадей от кустов, рыжеволосый здоровяк Родмантер внезапно засуетился, бегая взглядом вокруг:

– А где Келиг?

Как оказалось, самый молодой из наших спутников, но уже весьма бородатый Келиг стоявший на страже последним, не отозвался на приказ Родерхейма выступать. Мы все собрались у своих лошадей, однако конь Келига стоял в одиночестве, дожидаясь хозяина. Я бы решил, что парень просто отошел отлить, если бы в этом мире была такая потребность, но по нужде здесь не ходили, а значит, он просто пропал…

– Келиг! – крикнул Родерхейм.

Выждав секунду и не дождавшись ответа, он настороженно осмотрелся вокруг. Пробудившаяся тревога прогнала остатки теплой неги от мимолетного отдыха. Держа коней в поводу, мы озирались по сторонам, высматривая в сером сумраке товарища. Только сейчас я заметил, что вокруг стало слишком тихо. Как будто даже ветер замолчал. Кони беспокойно переступали копытами, будто желали поскорее убраться из ущелья, но никаких монстров или мертвецов мы не видели. Равно как и Келига.

Оглядев ближайшие кусты и деревья простым зрением, я призвал магическое, но в его подсвеченных росчерках также ничего нового не заметил. Судя по растерянности Санрайз, ей магическое зрение тоже ничего не показало.

– Проклятье! – выругался Родерхейм, – Разделимся и попробуем его найти.

– Мне кажется это плохая идея, – заметил Дарлис и я был согласен с ним.

– Возможно, но мы своих не бросаем. По крайней мере, пока не узнаем их судьбу.

Такая преданность северян подкупала и мы не стали спорить, однако выполнить просьбу Родерхейма не успели. Стоило нам снова привязать лошадей и разойтись в стороны на несколько шагов, как Тормул внезапно крикнул:

– Эй, смотрите!

Мы все повернулись сперва на голос скабенита, потом туда, куда он указывал, уже готовые увидеть если не пропавшего Келига, то хотя бы его труп. Однако это был не он. У дальнего края оврага возникла сухощавая вытянутая фигура, сложением напоминавшая эльфа, при этом почти полностью обнаженного. Только на плечах и бедрах у него виднелись какие-то наросты, вроде естественной брони, в то время как все остальное тело будто светилось. Приглядевшись, я понял, что это был свет показавшегося солнца, прошивающий существо насквозь!

– Это что еще за черт? – озвучил мои мысли Дарлис, положив руку на рукоять меча.

– Проклятье! – снова выругался Родерхейм.

– Хорланг…, – чуть более определенно выразился Кальтерн.

Это название не сразу отозвалось в моей памяти, но через минуту я вспомнил о существах, встречи, с которыми мы избежали на пути в лагерь повстанцев. Так вот о ком шла речь…

– Оружие не вынимать! – неожиданно скомандовал альдерг, и, взглянув на нас, напомнил, – Мы с ними не ссорились и начинать не стоит.

Между тем, существо, похоже, считало так же и стояло на прежнем месте, разглядывая нас жуткими черными глазами на такой же странно прозрачной лысой голове с острыми как у эльфа ушами.

– Они нам не враги, – многозначительно напомнил Родерхейм, шагнув в сторону твари.

– Ты уверен? – тихо спросила Санрайз, указав взглядом на еще одно существо, показавшееся слева всего в десятке метров от нас.

У него в руке отливало бронзой чудное копье, будто из какой-то стим-панк вселенной, с множеством трубок и шестерней, одна из которых была размером с топорище и явно предназначалась для раскройки врагов… Почти тут же рядом со вторым хорлангом возник и третий, за ним четвертой и уже через пару минут вокруг нас образовался целый отряд вооруженных прозрачных существ с непонятными намерениями, разглядывающими нас в овраге, будто труп в могиле, который предстояло закопать.

Родерхейм нервно вздохнул, после чего кивнул Санрайз и, подняв руки в мирном жесте, медленно шагнул к тому пришельцу, который показался первым:

– Мы не враги вам…

Несмотря на слова Родерхейма, мы все же призвали магическую защиту и держали руки поближе к оружию. Скабениты также поглядывали по сторонам, явно отмечая ближайшие цели на случай, если переговоры, затеянные альдергом проваляться.

– Мы потеряли своего товарища…, – Родерхейм указал на нас, будто демонстрируя пример того, как выглядел Келиг, – Может быть, вы видели его?

– Не только видели, но и походу прикончили, – мрачно решил Дарлис.

Никто из северян ему не возразил, скорее всего, потому что все думали также. Но само существо, которое Родерхейм принял за главного, никак не ответило на слова альдерга и продолжало просто таращиться на него с любопытством туповатого животного.

– Не думаю, что он тебя понимает, – шепнул Кальтерн, – Нужно сваливать отсюда, пока эти засранцы не решили воспользоваться своими игрушками.

– Если до этого дойдет, мы их раскидаем, – уверенно ответил Дарлис.

Но Родерхейм покачал головой:

– Прежде они на нас не нападали.

– И пока этого не случилось, лучше уйти, – поддержала Кальтерна Санрайз.

– А как же Келиг?! – спросил Родмантер, – Эти твари наверняка знают, где он!

Поджав губы, Родерхейм снова повернулся к застывшим вокруг существам. На этот раз он обратился к ним всем, повторив:

– Вы не видели нашего товарища?

Он как мог жестами изобразил Келига, то указывая на себя, то на нас, то на коня, оставшегося без хозяина, но существа только смотрели в ответ, как жуткие манекены.

– Это бессмысленно, – покачала головой Санрайз.

– Келиг! – снова крикнул Родмантер, оглядываясь вокруг.

Северянин не отозвался, зато хорланги внезапно пришли в движение. Они проследили за взглядами скабенита, после чего их старший, чуть наклонив голову, указал трехпалой лапой в сторону. Внезапно из-за кустов показались еще два существа, которые приволокли с собой северянина и швырнули его на землю.

– Черт…, – выдохнул Кальтерн.

Мы все уставились на изувеченное тело со смесью тревоги и растерянности, после чего Родмантер растерянно произнес:

– Это не Келиг.

Это было очевидно, поскольку труп, который притащили хорланги, обветшал так, будто не один год провалялся в канаве, да и доспехи на нем явно принадлежали не нашему товарищу.

Какое-то время Родерхейм, как и мы удивленно присматривался к трупу, не решаясь подойти ближе к существам, потом снова посмотрел на старшего и покачал головой:

– Это не Келиг.

В этот раз хорланг кивнул, будто понял слова альдерга и посмотрел на собрата, который притащил труп. Повинуясь какому-то немому приказу, он взмахнул рукой над делом и из его предплечья на миг будто выступила струя пара, оформившись в воздушный клинок. Мгновение, и голова мертвого скабенита отделилась от тела, а рука хорланга обрела прежний вид.

– Ох…еть! – высказался Дарлис, пока мы пребывали в некотором оцепенении после такой демонстрации не пойми чего.

– Это выглядело не очень мирно, – заметил я.

– Пожалуй, – согласился Родерхейм, – Давайте без резких движений садимся на лошадей и уезжаем.

– Думаешь, нам позволят? – напряглась Санрайз.

– Мы им ничего не сделали и просто мирно уходим.

Он с напускной учтивостью поклонился существам, которые снова замерли как истуканы. Возможно нам бы и стоило разделаться с ними и ударить первыми, однако я лишний раз напомнил себе о том, что мы теперь не бессмертны и чем меньше драк у нас будет, тем больше шансов сохранить свою последнюю жизнь. Кроме того, терять время на возможно бессмысленный бой никто из нас не хотел.

– Хорошо, – кивнула Санрайз.

В этот раз даже Родмантер решил не спорить и мы, стараясь не выпускать существ из виду, стали отступать к своим лошадям. Как только мы начали двигаться, хорланги будто расслабились, а некоторые и вовсе скрылись в зарослях.

– Может мы оказались на их территории и они решили дать нам понять, что нам здесь не рады? – задумался Дарлис.

– В Оскернелии у этих тварей нет своей территории! – злобно ответил Родмантер, – Все они пришельцы из Разлома и рано или поздно мы с ними разделаемся!

Возможно эти существа все же понимали речь северян, поскольку в следующий момент, когда Родмантер уже повернулся к своему коню, чтобы запрыгнуть в седло, буквально перед ним вдруг возник один из хорлангов! Он вскинул руку и в воздухе возникло странное золотистое облако. Мы опомниться не успели, как Родмантер грузно повалился на землю!

– Сука! – выкрикнул Дарлис, вырвав клинок из ножен.

Остальные последовали его примеру, но успели не все! Неведомо как, хорланги оказались прямо рядом с нами, будто возникли из воздуха, который тут же наполнился блестящей пылью! Едва она настигала скабенитов, как они без чувств падали под копыта лошадям, оглашающим окрестности нервным ржанием.

Я в панике оглянулся на Санрайз, надеясь, что твари до нее не добрались, но тут же встретился взглядом с еще одним хорлангом. Его глаза напоминали две пропасти, высасывающие душу! Я уже было вскинул руку, чтобы прожарить засранца, но тут перед глазами удивительно красивым облаком раскинулась золотая пыль. Почему-то я был уверен, что магический щит защитит меня, но ошибся… Рука безвольно опала плетью, а ноги вдруг сделались ватными. Возможно, я бы ударился в панику, решив, что пришел мой смертный час, но в этот раз даже не успел об этом подумать. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту, это трепыхающийся комок плоти, будто оплетенный металлическими трубками в прозрачной груди хорланга.