Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 1

Глава 19

По залу прокатился шелест удивленных голосов, сменившись напряженной тишиной. К такому повороту я готов не был и вопреки собственному решению, посмотрел на друзей. Дарлис растерянно хмурился, в глазах Санрайз я заметил уже не тревогу, но страх, будто я уже был обречен, хотя поединок еще даже не начался. На мгновение мне показалось, что она готова призвать магию и дать бой хорлангам, чтобы вытащить меня из клетки, но никак не могла решиться, как и я опасаясь, что от этого станет только хуже. Как ни странно, но ее страх почти избавил меня от собственного. Возможно, потому что я не хотел выглядеть в ее глазах трусом. В конце концов, вождь или нет, мой противник оставался обыкновенным хорлангом, даже не самым здоровенным из них. Мне довелось один на один сражаться с Амероном, едва ли этот пришелец окажется сильнее! Преисполнившись решимости, я повернулся к своему противнику, игнорируя перешептывания северян, которые, похоже, уже заочно меня похоронили.

Небрежно перехватив копье, вожак хорлангов неспешным и самоуверенным воплощением смерти направился ко мне. Теперь, когда я сам стоял в клетке, прежняя тишина в зале показалась мне оглушительной и я невольно поймал себя на том, что был бы не прочь услышать грохот барабанов или хотя бы простые крики зрителей. С ними предстоящий бой казался чем-то вроде спортивного состязания, в то время как эта напряженная тишина куда больше подходила для сложной и крайне опасной операции.

Повинуясь неведомому приказу, прутья клетки образовали проход для лидера, но когда он уже было ступил на ринг, гнетущую тишину внезапно разбил возглас Кальтерна:

– Стойте!

Мой взгляд, синхронно с взглядом вождя хорлангов, обратился к нему. В этот момент во мне против воли вспыхнула надежда, что северяне решили дать бой хорлангам и я смогу использовать свою магию прямо сейчас, однако никто из скабенитов не спешил вооружаться: все молча таращились на хорланга и вместе с ним слушали Кальтерна. Внезапное желание лидера хорлангов принять участие в поединке вызвало вполне закономерный вопрос, о котором я сам не подумал, слишком поглощенный предстоящим боем.

– У нас с тобой уговор, – напомнил скабенит хорлангу, – А если милорд Рейнар убьет тебя, где гарантия, что уговор останется в силе и мы сможем уйти отсюда?

Кальтерн красноречиво обвел взглядом собравшихся хорлангов, окруживших нас. Переводчик снова впал в транс, донося весьма резонный вопрос вождю. Спустя минуту он разразился своей радио-трелью и полутруп перевел:

– Уговор у вас не с Ним, а со всей колонией. Они едины в принятии решений.

Кальтерн с остальными нахмурился, гадая, что это значит. Похоже у этих существ действительно был какой-то коллективный разум как у насекомых или типа того. Это многое объясняло… По крайней мере теперь я был почти уверен, что эти мерзавцы общаются между собой с помощью какой-то телепатии или ультразвука, который мы не слышали.

– А значит условия вашей свободы неизменны, даже если Он будет убит, – пояснил переводчик.

Звучало обнадеживающе, но не для меня. Правда это или нет, мы могли узнать только после моей победы и даже если я смогу одолеть этого засранца, у его сородичей не должно быть сомнений в том, что бой был честный, иначе мы отсюда не выберемся…

– Что ж…, – помедлив, выдохнул Кальтерн.

Переглянувшись с Санрайз и Дарлисом, он посмотрел на меня. Похоже, дерзкая попытка освободить меня от необходимости сражаться с вождем хорлангов провалилась.

– Удачи, мастер Колтар, – пожелал скабенит.

В тот же момент прутья клетки снова потекли за спиной лидера хорлангов, запирая нас и его взгляд обратился ко мне. Заглянув в его глубокие глаза-воронки я пытался разгадать его замысел, понять, почему именно мне "повезло" стать его противником. Случайность это или он успел затаить какую-то обиду на меня и теперь желает поквитаться? Возможно, раз я рассказал ему о нашей встрече с канумами-харнузул, он решил, что именно мне принадлежит основная заслуга в победе над ними и теперь, он желает убедиться, что мне действительно по зубам одолеть канума. При иных обстоятельствах мне бы такой вариант возможно польстил, однако с канумами я мог сражаться магией, здесь же от меня требовалось исключительно мастерство мечника, которым я совершенно точно не обладал… Конечно я могу нарушить уговор и еб…ть по этому ублюдку магией, превратить его в пепел в любой момент боя, но тогда по моей вине здесь может начаться настоящая бойня, в которой могут погибнуть мои друзья и союзники. Я не мог пойти на это и решил довериться удаче и тем навыками, какие у меня были. В конце концов, жуткая кислотная решетка растворяет хорлангов не хуже людей, а значит из оружия у меня не только меч.

– Дима!

Внезапный оклик заставил меня на мгновение отвлечься от противника и, поймав взгляд Санрайз, я прочел в нем уверенность, которой не видел прежде. Она жестом снова намекнула на использование магии, очевидно рассчитывая, что я воспользуюсь ею в случае необходимости, однако я не хотел, чтобы из-за меня пострадали мои друзья и чуть заметно качнул головой в ответ. Даже если медальон спасет ей жизнь и она сумеет уйти, остался Дарлис, у которого теперь тоже была одна единственная жизнь. Несмотря на то, что мы были соперникам, я не желал стать причиной его смерти.

Санрайз чуть нахмурилась, пытаясь разгадать мой план, которого у меня не было, а я сжав меч покрепче снова повернулся к вождю хорлангов. Наш танец начался с плавных шагов по кругу и взаимной оценке сил… Засранец был выше меня на голову, при этом, в отличие от своих соплеменников не стал изменять своему копью, что внушало некоторую надежду на то, что ему будет сложнее орудовать им в клетке, однако первый же выпад дал мне понять, что своим оружием гад владеет безупречно! Я услышал звон стали прежде, чем осознал, собственные движения, заблокировавшие атаку. Инстинкт заставил меня парировать и тут же сделать шаг в сторону, сменив положение. Копье хорланга с прытью атакующей змеи тут же последовало за мной, вынудив уклониться. Выпады вождя были столь стремительны, что я уже не был уверен, что мой призрачный щит еще действует и на всякий случай призвал его снова. Если этот говнюк хотел испытать наши способности, то я не стану ими пренебрегать. Пусть пламя мне недоступно, отказываться от защитной магии я не стал. Даже если гад меня достанет, ему еще придется доказать, что я использую магическую защиту, а не врожденную толстокожесть! Уняв страх этой мыслью, я перешел в наступление, решив воспользоваться своей мобильностью.

Хоть хорланг и умудрялся ловко крутить копье в замкнутом пространстве, я все же нашел изъян в его обороне и достал его мечом, первым пустив ему кровь. Впрочем, проку от этого было не много. Прозрачная кожа мерзавца казалась обманчиво хрупкой, однако мой удар почти не оставил на ней следов. Похоже, мне тоже придется попотеть, чтобы пробить его тушу!

Уловив ритм нашего танца, я снова ушел в оборону, не решаясь сократить дистанцию. Копье хорланга крутилось передо мной медными росчерками норовя достать то слева, то справа, то снизу, то прямым выпадом.

Заметив мои неуклюжие попытки противостоять натиску вождя, северяне взялись выкрикивать какие-то советы, которые я при всем желании не мог услышать за звоном стали и собственным возбужденным дыханием. К тому же с каждым движением подбрасываемые советы теряли актуальность.

Ни в одном из пережитых боев я не задумывался о том, правильно ли держу оружие, правильная ли у меня стойка, но теперь, когда от владения мечом зависела моя единственная жизнь, а за поединком наблюдали матерые воины вместе с любимой девушкой, мне казалось, что я все делаю не верно и лишь каким-то чудом умудряюсь избегать попаданий противника. Но если удача и сопутствовала мне, то не долго. В какой-то момент я снова уклонился от удара, мгновенно заблокировал следующий, но на этом мои навыки себя исчерпали. Вождь хорлангов сделал молниеносный выпад, который я успел заметить, но не успел парировать и в тот же миг стало ясно, что мой магический щит не действует! Удивленно я отскочил в сторону, прижав руку к сильному порезу на шее. Кровь мигом натекла за воротник, но благо ранение не было смертельным. Похоже, я серьезно переоценил свои навыки уклонения! В этом был недостаток магической защиты – я просто сам не заметил, как лишился ее! А вождь тем временем не сбавлял натиск и продолжал атаковать…

Я услышал судорожный, будто синхронный, вздох слева и мельком посмотрел на друзей. Санрайз застыла, прижав ладонь к губам с чарующим испугом в глазах, от которого я вдруг ощутил себя ее возлюбленным. Эта мысль будто окрылили меня, заставив героически проигнорировать зудящую рану и стиснув зубы от злости пойти в контратаку.

В этот раз я решил довериться инстинктам, которые не раз выручали меня, заменяя мне мастерство, которым я не обладал. Плевать, что скабениты будут думать о моих навыках, если я надеюсь на светлое будущее с Санрайз, мне главное выжить!

Когда я уходил в оборону, хорланг опасно прессинговал меня, прижимая к смертоносной решетке, потому я взялся высматривать подходящие моменты для ответных выпадов, чтобы вынудить его отступить и самому держаться подальше от жутких прутьев.

Все-таки у казавшегося громоздким для этого поединка копья хорланга оказалось преимущество, о котором я прежде не задумывался, но в полной мере прочувствовал его, когда несколько раз парировал удары, ловя их клинком. Копье было значительно тяжелее и имело не хилую инерцию, от чего мои руки заныли уже после третьего блока. А сам говнюк размахивал своей еб…й палкой с прежней непринужденностью!

В какой-то момент я вдруг почувствовал, что больше не выдержу. Прежде я всегда отчаянно боролся до конца, убежденный, что у меня есть шанс, но в этот раз хоть мы еще обменивались ударами, казалось бой уже закончился и это понимали все: хорланги, северяне и Санрайз с Дарлисом. Я тоже это понимал, но все еще стоял на ногах. Выпад, блок, руки дико ноют, шаг влево, попытка достать длинного, но удивительно изворотливого противника и вот еще один пропущенный удар! Копье уперлось мне в грудь и если бы не магический щит, моя история могла бы закончиться прямо здесь. Но на лице вожака не отразилось и тени удивления, что его удар не убил меня, вместо этого он лихо развернул копье и снова ударил меня в грудь. Едва сдержав крик боли за стиснутыми зубами, я не удержался на ногах, рухнув на одно колено.

Я услышал ругань северян, вероятно предвидящих конец поединка. Чуть отклонившись в сторону, я поймал на себе испуганный взгляд Санрайз. Пот и волосы лезли в глаза и я видел не ясно, но в этот момент, словно ухватившись за ее образ, я на какое-то мгновение перенесся с ней в другое время и место. Я вспомнил, как мы бок о бок сражались у реки с мигрирующими монстрами. Как безупречно точно мы танцевали с оружием в руках, предвидя не только атаки врагов, но и движения друг друга. Меня словно озарило: то же самое требовалось от меня и сейчас! Конечно, Санрайз не могла присоединиться ко мне в этом поединке, но я мог точно также станцевать с вожаком хорлангов. Только в этот раз я должен не прикрывать, а атаковать своего партнера по танцам! Мои размытые мысли, наконец, выстроились в четкую тактику и следующий удар копья хорланга, который должен был добить меня, не застал меня на месте. Мой танец под новые уже исполненные торжества крики северян, начался с элемента какого-то хипхопа и, скользнув в сторону на коленях, я лихо вскочил на ноги, кольнув кончиком меча хорланга в спину, одновременно призывая новый магический щит. Не тратя время на развороты, он ткнул в меня древком копья и только когда я опять ушел в сторону, он развернулся лицом ко мне с широким замахом оружием. Невольно подражая Нео из Матрицы, я сильно отклонился назад, едва устояв на ногах. В бесконечном кружении прутья клетки сливались в единое золотое полотно, за которым я уже не различал ни друзей, ни наблюдающих за боем хорлангов.

Я старался избегать парирований, но в замкнутом пространстве это было чертовски не просто и очередной удар, который я вынужденно заблокировал клинком, едва не выбил меч из моих рук. В тот момент, когда нервная судорога прокатилась по моей руке, я внезапно вспомнил бой Родерхейма. Я то и дело прокручивал в голове удачные примеры поединков своих союзников, но бой Родерхейма не был для него удачным и тогда я подумал о его сопернике. Он хитростью лишил Родерхейма оружия и победа для него стала вопросом одного решающего удара. У этого говнюка вожака копье здоровенное и управляться с ним в тесной клетке не просто, значит у меня есть шанс разыграть ту же карту! Возможно, при иных обстоятельствах я бы подумал дважды, прежде чем использовать вражескую тактику, однако хорланг мне не предоставил такой возможности. К этому моменту я уже полностью был сосредоточен на бое и не замечал ничего вокруг, кроме своего врага, его оружия и опасной клетки, до которой нельзя было прикасаться. Меня уже не волновало, как выглядит наш танец со стороны, даже если он казался нелепым. Только Санрайз не покидала мои мысли, хотя в этот раз я удерживал ее чуть в тени как свою музу и вдохновение, защищающую меня от страха смерти.

Теперь я снова ушел в оборону, но на этот раз по собственному решению. Призвав в очередной раз магический щит, я то и дело уклонялся от ударов хорланга, все ближе отступая к решетке клетки, будто забыл о ее существовании. Дабы не выдать себя я лишь раз оглянулся назад, оценив расстояние до прутьев, после чего полностью сосредоточился на своем противнике, который как будто бы клюнул на приманку. Он перешел от размашистых ударов к более точным, которые вынуждали меня отступать шаг за шагом. Он гнал меня к решетке как заблудшую овцу, не догадываясь, что это я заманиваю его в ловушку.

Несмотря на мое новое тренированное тело, руки дико ныли от необходимости держать оборону. Чем ближе становилась решетка, тем чаще мне приходилось парировать удары. При иных обстоятельствах я мог снова уклониться, избежав столкновения меча с копьем, однако мой замысел требовал держаться у решетки до последнего. Наконец, когда наше оружие снова столкнулось, заставив меня стиснуть зубы от болезненной судороги, вождь воспользовался излюбленным выпадом. Я буквально ощущал спиной прожорливую кислотную решетку и как только копье устремилось к моей груди, отскочил в сторону.

Не часто мои планы срабатывали безупречно и этот случай не стал исключением… В первое мгновение все вроде бы шло, как я и задумал: хорланг не мог остановить движение тяжелого копья и оно столкнулось с тягучими прутьями почти так же как меч Родерхейма, однако, вопреки моим ожиданиям, кислота растворившая меч скабенита и его самого не причинила никакого вреда копью вождя!

– Сука! – едва слышно выдавил я, синхронно с выдохом разгадавших мой замысел и также разочарованных его исходом друзей.

В тот же момент вождь, небрежно рассек копьем липкие прутья, превратив выпад в боковой удар едва не доставший меня. В последний момент я успел заблокировать атаку, но моя ловушка обернулась против меня и кислотные капли, сорвавшись с копья хорланга, полетели в меня. К счастью, магический щит выдержал и они не причинили мне вреда, однако в этот раз моя неуязвимость не осталась незамеченной… С тем, что я выдержал пару ударов копьем, вождь хорлангов вероятно еще мог смириться, но моя стойкость к жуткой кислоте заметно его озадачила. На лице хорланга возникла очевидная растерянность, в тот же миг сменившись яростью…

"Вот и все!" – решил я. Сейчас этот мудак объявит меня обманщиком и велит прикончить моих друзей! Мгновение растянулось в вечность, когда наши взгляды пересеклись. Растерянно зависнув, я украдкой бросил взгляд на северян, но хорланги, что стояли на стреме ничем не выдавали намеренья атаковать моих друзей. Этого мгновения, что потребовалось мне, чтобы оценить настроение врагов, хватило их вождю, чтобы коротким выпадом ударить меня в живот.

Сперва я ощутил только толчок, от которого едва устоял на ногах, а после, когда дикая боль растеклась по всему телу, понял, что забыл призвать новый магический щит! Дыхание сбилось и вырвалось из горла хрипом, когда гад дернул копье обратно. Мне послышался крик, но я не разобрал, кто кричал. Боль будто затмила все мои чувства, собравшись в области солнечного сплетения. Ноги подогнулись и я снова оказался на коленях, едва сдерживая крик боли. Время словно остановилось, заставив замереть вождя с копьем направленным на меня. Прежняя ярость чуть потускнела в его глазах, когда он обнаружил, что его удар не прошел для меня даром. Все словно зависли и только кровь из раны на моем животе капала на черные плиты, созданные из трупов. Я чувствовал, что силы покидают меня вместе с ней и ждал смерти, но она за мной не спешила. Впрочем, теперь, если вождь хорлангов пожелает ее поторопить, я не смогу ему помешать. Все, что я мог, это призвать новый призрачный щит, но не видел в этом смысла. Он не спасет меня, зато может подставить моих друзей. Если последний удар не окажется смертельным для меня, говнюк сразу догадается, что я жульничал. Защищаться я мог только магией, но призывать щит бесконечно я не могу. В какой-то момент я просто не успею, а значит поединок так или иначе закончится моим поражением.

Меч со звоном выпал из моей руки и этот звук будто разбудил пространство и время. Звуки настигли меня сквозь туман в голове, донеся ругань северян и один отчаянный исполненный решимости крик:

– Хватит!

Вождь, уже вознесший надо мной копье для последнего удара снова застыл и оглянулся на голос. С трудом последовав его примеру, я увидел Санрайз. Похоже, сознание по капле покидало меня вместе с кровью, поскольку я увидел ее в ореоле света, будто воплощение небесных сил, спустившихся на землю, чтобы забрать мою душу.

– Оставь его! – холодно потребовала она.

Только теперь я осознал, что свет мне не привиделся. Он исходил от синего пламени в ее руке и отражался в глазах решимостью обрушить на этот зал магическую бурю.

– Если ты тронешь его, то вся твоя колония на себе узнает, как мы разделались с вашими врагами!

Северяне тут же загалдели, смешивая эмоции в неразборчивое бормотание. Некоторые из них шагнули к куче с оружием, явно разделяя намерение Санрайз, однако хорланги были наготове и демонстративно призвали воздушные клинки. Казалось еще мгновение и начнется бойня!

– Санрайз…, – прошипел я сквозь стиснутые от боли зубы.

Ее вмешательство вызвало во мне смешанные чувства. С одной стороны я испытал невероятное облегчение и любовь, но с другой и страх, что это было ошибкой. Она уже была свободна и могла уйти, но теперь эти твари ее точно не выпустят, как и всех остальных!

– Санрайз не надо! – кое-как выдохнул я, опасаясь, что сейчас хорланги бросятся на нас и начнется бой, в котором никто из нас не выживет. Мне бы не хотелось сдохнуть тут от того, что я просто криворукий мечник, но лучше так, чем подвергнуть опасности друзей!

Но к моему удивлению, вожак хорлангов не спешил меня добивать. Более того, он повелительным жестом велел своим сородичам убрать клинки, всерьез озадачив готовых биться голыми руками северян. Он пристально смотрел на Санрайз, будто забыв о моем существовании, но его копье по-прежнему было в паре сантиметров от меня, готовое впиться мне в шею. Не желая сделать ситуацию еще хуже, я решил воздержаться от резких движений, в тоже время готовый в любой момент поддержать Санрайз огнем, если вождь не заставит ее одуматься.

Наконец, после весьма продолжительной паузы, за которую боль в моих внутренностях стала почти нестерпимой, вождь что-то кратко протрещал.

– Ты желаешь расторгнуть уговор? – перевел полутруп.

– Я не позволю тебе убить его, – с тем же холодом в голосе ответила Санрайз, на мгновение встретившись со мной взглядом.

Ощущая трепетную нежность к ней, я попытался разглядеть в ее глазах вспыхнувшие ответные чувства ко мне, но заметил лишь решимость и готовность к бою.

– Ты могла уйти, но хочешь умереть из-за него? – перевел нам треск вожака полутруп.

– Если придется, – ответила Санрайз, заставив мое сердце забиться еще сильнее, чем при битве.

Она взглянула на меня и, сдерживая боль, я покачал головой:

– Я тебе этого не позволю!

Я знал, что это глупо, ведь Санрайз все еще была бессмертна, но я не мог даже помыслить о том, чтобы позволить ей погибнуть ради меня, пусть даже на время. Если эти ублюдки доберутся до нее и успеют растворить ее тело вместе с медальоном Эольдера, вполне может статься, что сохранение не сработает и я потеряю ее навсегда…

– Что в нем особенного? – спросил через переводчика хорланг, пока я одним лишь взглядом пытался донести Санрайз свои мысли и чувства.

Похоже, хорланг не мог понять, почему Санрайз вмешалась в поединок лишь теперь, когда мы потеряли троих своих союзников. По взглядам северян я догадался, что их терзает тот же вопрос и видимо если нам удастся выбраться отсюда, от ответа на него будет зависеть наш союз с повстанцами. Впрочем, сейчас меня судьба союза не волновала. Я хотел услышать ответ Санрайз, рассчитывая узнать о ее истинных чувствах ко мне. Но если за решением Санрайз и скрывались какие-то особенные чувства, на которые я так надеялся, выдавать их она не стала.

– Тебя это не касается, – кратко ответила она, – Если он умрет, я превращу вашу колонию в пепел, это все, что тебе нужно знать!

Ее глаз сияли холодом и злостью, однако в них мне виделось и нечто иное, отчаянное, жаждущее освобождения, но что именно я не успел разобраться, поскольку в следующий момент, к моему удивлению, лидер хорлангов покорно опустил копье, с любопытством уставившись на меня.

Краем глаза я заметил, как насторожились северяне, приготовившись к бою, но все хорланги будто копировали поведение вождя и в мертвой тишине смотрели на меня и Санрайз, игнорируя скабенитов.

Наконец лидер снова что-то прошуршал и полутруп перевел:

– Тебе дорога его жизнь?

– Дорога, – просто ответила Санрайз.

– Дороже собственной?

Санрайз снова посмотрела на меня и кивнула, тихо ответив:

– Да.

Какое-то время хорланг молча изучал нас взглядом, потом развернулся и просто вышел из клетки. Мы с Санрайз переглянулись, пытаясь понять, что это значит и не придется ли теперь понести наказание за ее вмешательство в поединок. Остальные также недоуменно обменивались взглядами, пытаясь понять, что происходит. Наконец, вожак хорлангов что-то прошуршал и переводчик сообщил:

– Он увидел ваши способности и счел ваши слова правдивыми. Вы можете уйти.

Внезапное решение вождя породило новое волнение. Северяне удивленно перешептывались, пытаясь отыскать подвох. Несмотря на то, что мы надеялись уйти мирно, глупо было ждать, что хорланги нас так просто отпустят после недвусмысленной угрозы Санрайз, потому слова лидера этих существ нас весьма удивили и насторожили.

– Вы отпускаете нас? Нас всех? – на всякий случай уточнил Дарлис.

Пусть он не произнес этого вслух, но за этими вопросами отчетливо слышался еще один: "почему?" И хорланг ответил на него устами полутрупа:

– Не думайте, что ваши угрозы и ваша магия пугают Его. Среди плит, которые вы можете видеть вокруг, не мало создано из ваших сородичей, владеющих этим оружием.

Возможно нам не стоило выпытывать причины внезапного великодушия вождя хорлангов и просто воспользоваться им, пока он не передумал, однако довериться ему было не просто.

– Тогда почему? – все также настороженно спросил Кальтерн.

Хорланг задумался, будто и сам не знал причин своего великодушия, однако через минуту что-то прошуршал и переводчик ответил:

– Харнузул никогда не подвергнут свою жизнь риску ради других, даже ради собственных сородичей. До этого момента Он считал, что вы от них не сильно отличаетесь. Ваши предшественники с большим воодушевлением вгрызались в горло друг другу, чтобы завоевать свободу.

Вероятно речь шла об отряде нашего переводчика…

– Но вы оказались разумнее, – продолжил полутруп, ничем не выдав своего отношения к словам хорланга, – Возможно вам даже доступно некое понимание воинской чести.

Последнее снисходительное замечание явно задело северян, однако они благоразумно промолчали, а я переглянулся с Санрайз, вспомнив о том, что наши поединки не до конца были честными. Но даже наша магия не спасла Готриха, Боргульда и Родерхейма, а значит мы все же дрались на равных.

Этот факт мог утешить моих друзей, но не меня. Я свой бой проиграл и если бы не Санрайз, он бы стал последним в моей жизни. Посмотрев на нее, я задумался, поступила бы она также для Дарлиса, если бы на арене оказался он? Как бы мне не хотелось убедить себя в том, что ею руководили особенные чувства ко мне, я был уверен, что она бы также заступилась за Игоря. И я бы сам поступил также. Впрочем, куда больше меня мучил другой вопрос: если я проиграл, заслужил ли я спасение от Санрайз? Несмотря на то, что она выдернула меня из лап смерти, я чувствовал себя отвратительно. Она рискнула своей жизнью, жизнью Дарлиса и остальных, чтобы вытащить меня из-под копья хорланга. Поставила под угрозу наш план выбраться отсюда потому что я не справился. Презрение к себе напрочь вытеснило мысли и фантазии о том, что Санрайз имела ко мне чувства. Даже если они и были, в этот момент я считал, что не заслуживаю их.

Пока я предавался этим самоуничижительным мыслям, вождь что-то сказал Санрайз, указав копьем на меня:

– Он говорит, что теперь спасенная жизнь принадлежит тебе, – перевел полутруп.

Санрайз удивленно взглянула на меня, а я не сдержал ироничную улыбку. Хорланг лишь подтвердил то, что я чувствовал уже давно: моя жизнь принадлежит Санрайз. И, похоже, медленно утекает из меня… Боль от раны завладела всем моим телом, а силы бороться с ней таяли с каждой минутой. Желая вернуть себе хоть немного достоинства и уважения в глазах Санрайз, я попытался подняться, оскальзываясь на собственной крови.

В этот момент, словно восприняв слова хорланга как благословение, Санрайз с Дарлисом бросились ко мне. Я продержался на ногах ровно до того момента, как они вошли в клетку, прутья которой исчезли, после чего едва не рухнул обратно на мраморный пол. В последний момент Санрайз подхватила меня за руку, а подоспевший следом Дарлис поддержал с другой стороны:

– О боги, тебе нужно зелье! – испуганно выдохнула Санрайз.

– Эти мудаки все забрали, – выругался Дарлис.

– Ничего, я в порядке, – пробормотал я, отчетливо понимая, как нелепо звучат мои слова, когда я едва удерживаюсь в сознании и оставляю за собой кровавый след, – Прости, я подвел всех…

– Не говори ерунды, – строго одернула меня Санрайз, – Ты отлично держался.

Ни секунды не раздумывая, она расстегнула стеганку и оторвала часть от края рубахи, потом прижала ткань к моей ране, пытаясь унять кровотечение, пока Дарлис не давал мне упасть:

– Скорее, нужно вытащить его отсюда!

Друзья осторожно потащили меня к выходу из клетки. Сдерживая боль за стиснутыми зубами, я как мог старался переставлять ноги, проклиная собственную слабость. Но, несмотря на прежние уничижительные мысли и боль, дерущую внутренности, я в тоже время был счастлив, ощущая трепетные прикосновения Санрайз и ее тревожный взгляд. Мне казалось, что в этот момент я готов умереть, однако у Санрайз были другие планы. Забыв о нашем весьма шатком положении пленников, она решительно обратилась к вождю хорлангов, требуя зелье, однако пришельцы вполне ожидаемо понятия не имели о местной медицине, а своей у них либо не было, либо не было именно для меня. По крайней мере, вождь сообщил, что наши вещи и лошади в целости и дожидаются нас у выхода.

– Проклятье, тогда выведите нас отсюда! – рыкнула Санрайз.

Отчаяние в голосе Санрайз невольно передалось и мне. Я чувствовал себя все более вялым и все больше опирался на Дарлиса. При этом я нарочито бодро и нелепо повторял:

– Все нормально…, я в норме…

Северяне собрались вокруг нас, настороженно поглядывая на хорлангов и их лидера. Они все еще сомневались, что мы сможем просто уйти, однако когда вождь словами переводчика позволил нам забрать оружие, уверенности в освобождении заметно прибавилось. Хотя теперь хорланги окружили нас подобно конвою и явно были готовы в любой момент применить свои воздушные клинки.

К предполагаемому выходу они провожали нас целой делегацией во главе с самим вождем, который видимо желал лично вытурить нас из своего логова.

Мое сознание то уплывало, так, что я едва переставлял ноги, то обретало какую-то странную ясность. В те моменты, когда туман в голове отступал, я концентрировался на руке Санрайз, прижимавшей к моему животу окровавленный лоскут ткани. Я все еще не мог избавиться от надежды, что за ее словами и действиями скрыто нечто большее, чем просто дружеские чувства, хоть и осознавал, что это маловероятно. Взглянув украдкой на нее, сосредоточено оглядывающую причудливый подземный город хорлангов, я подумал, что мог бы спросить прямо, но боялся услышать в ответ самою простую и потому наиболее вероятную причину: она была бессмертна, а я нет. Точно так же Вероника отдала свою жизнь за Пикселя, потому что в отличие от него могла вернуться.

Неожиданно Санрайз заглянула мне в глаза, пристально, с тревогой, будто пыталась разглядеть в моих зрачках угасающую искру жизни:

– Держись, не вздумай отключаться, – потребовала она.

Согретый ее заботой я чуть улыбнувшись кивнул:

– Слушаюсь…

Ее взгляд потеплел, будто озаряя меня светом, пробуждая во мне чувство затмевающее дикую боль, которую я испытывал. Возможно, это был подходящий момент, чтобы развеять сомнения и узнать, что чувствует она, но я не стал, решив еще какое-то время пожить надеждой на нечто большее между нами, что скрывалось за ее практичным решением.

– Глянь, какую хрень они тут понастроили, – вклинился в наш немой обмен взглядами Дарлис.

Цепляясь за реальность, чтобы остаться в сознании, я послушно отвлекся на техногенные чудеса обиталища хорлангов. Искусно обработанные пещерные своды перекрывали весьма технологичные мостики. В этой части логова хорлангов все чаще встречались тонкой работы светильники с пляшущим под стеклянными колпаками огнем. Над нами проносились по монорельсу какие-то вагонетки и гуляло эхо строительного шума.

– Черт, если эти засранцы выберутся на поверхность, Кранадж может оказаться не самой большой проблемой Оскернелия, – заметил Дарлис.

– Если им знакомо понятие чести, значит с ними можно договориться, – более оптимистично предположил Кальтерн.

– Не честь этих ублюдков заставила прервать поединки! – злобно, но предусмотрительно не громко ответил Родмантер.

Он метнул взгляд в Санрайз, уверенно произнеся:

– Суки испугались магии!

– Едва ли, – ответила она, – Магия не помогла бы нам найти выход отсюда, а тварей здесь достаточно, чтобы разделаться с отрядом куда больше нашего. Особенно если учитывать, как мы сами здесь оказались.

Она обвела взглядом десятки полупрозрачных существ, словно муравьи суетящихся под сводами огромной пещеры и это явно была лишь малая часть обитателей этого подземного города из путаных коридоров и дорожек блуждающих между залами, вырезанными в породе и наполненными причудливой техникой неведомого назначения. Если эти существа действительно были причастны к строительству логова Амерона, то этот город наверняка охранялся не только опытными воинами, но и смертельными ловушками.

Кальтерн кивком поддержал мнение Санрайз, но по лицу Родмантера было ясно, что он остался при своем.

Разглядывая колонию хорлангов мутным взглядом, я то и дело замечал знакомые устройства с прозрачными канистрами и бурой жидкостью внутри для изготовления плит. После того, какмы узнали секрет производства этой жидкости, смотреть на плиты вокруг было жутко. Благо чем дальше мы уходили к выходу, тем меньше встречалось обработанных коридоров. Вскоре мы и вовсе вышли в естественный грот, где не было никаких признаков присутствия хорлангов, зато на земляных стенах отчетливо виднелись корни деревьев и прочей растительности. Последний признак неведомых технологий ждал нас на выходе из естественной пещеры: массивная дверь из дерева и камня увитая плющом и покрытая пятнами мха, словно стояла здесь задолго до появления хорлангов. Однако их причастность к ее созданию выдавали блестящие в свете факела шестерни и трубки плохо скрытые пушистым мхом.

Повинуясь немому приказу вождя, хорланги, что стояли на страже у долгожданного выхода, активировали механизм и мы наконец-то увидели солнечный свет, ворвавшийся в открывающуюся дверь. Если прежде мы еще сомневались, что доберемся живыми до выхода, теперь сомнения отпали и мы с облегчением вдохнули морозный воздух. В этот момент силы почти оставили меня и заметив это Санрайз поторопила остальных:

– Скорее, Диме нужно зелье!

– Где наши лошади? – требовательно спросил Родмантер вождя хорлангов.

Полутруп переводчик заметно оживился, почуяв воздух свободы, вероятно впервые с тех пор, как оказался в логове хорлангов. На его лице, прежде равнодушном, неожиданно возникла тоска и он не сразу перевел вождю вопрос скабенита, что явно не понравилось хорлангу.

– Здесь, – наконец прошипел полутруп с мучительной гримасой.

Из сумрака пещеры за большими сталагмитами появился хорланг с нашими лошадьми в поводу. Оставив меня на попечение Дарлису, Санрайз тут же бросилась к своему коню. Его поклажа, как и вещи наших спутников похоже не вызвали интереса у хорлангов, которые безучастно наблюдали как скабениты, следом за Санрайз принялись проверять свои вещи и лошадей. Тем временем Игорь устало опустил меня на землю и устроился рядом:

– Как ты?

– Ощущение, как будто меня пырнули в живот копьем, – с трудом выдохнул я, едва различая улыбку, возникшую на лице Игоря.

– Стало быть, ты трезво оцениваешь реальность.

С трудом выдавив смешок, я поймал себя на том, что совершенно не понимаю своих чувств к Игорю. Мы были соперниками с богатым и весьма не простым общим прошлым и часто мне хотелось его придушить, но в тоже время он каким-то образом стал мне больше чем другом. Иной раз мне казалось, что он стал мне как брат, с которым мы то дружим, то деремся, но никогда не станем настоящими врагами. Вот и сейчас я не мог думать о нем, как о конкуренте. Вся прежняя ревность от того, что он стал хоть и липовым, но мужем Санрайз куда-то ушла. Ясно, что ненадолго, но все же… В глубине души я бы хотел, чтобы она и не возвращалась, чтобы между нами снова все стало проще.

В темнеющей дымке у меня перед глазами, наконец, появилась Санрайз и опустившись на колени рядом со мной, поднесла к моим губам пузырек:

– Вот, пей скорее!

Я повиновался ее одновременно встревоженному и строгому приказу, приложившись к пузырьку. Облегчение наступило почти сразу, как зелье попало в желудок.

– Рана затягивается, – улыбнулся Дарлис.

– Хвала Благодати, – устало выдохнула Санрайз.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я друзей, ощущая, как унимается боль и возвращаются силы.

Затем, все еще чувствуя вину за свою беспомощность и не решаясь посмотреть в глаза Санрайз, вздохнул:

– Ты не должна была так рисковать из-за меня.

– Это ты не должен был рисковать!

Удивленный ее жестким тоном, я все же поднял взгляд, заметив в глазах Санрайз искорки гнева, не оставляющие сомнений в том, что она злится на меня. На миг мне показалось, будто мы вернулись в те давние времена, когда делили одно тело на двоих и регулярно ссорились из-за этого. Почему-то столь неоднозначные воспоминания вовсе не казались болезненными и только еще больше разогревали мою любовь к ней. Возможно, потому что в этот раз я видел в ее глазах не только гнев, но искренний страх за мою жизнь. Она злилась не потому что я похитил ее тело или сказал какую-то глупость, она злилась потому что я напугал ее…, заставил переживать. Осознав, сколько переживаний на нее уже свалилось, я, испытывая дикую вину, выбросил из головы все оправдания, которые прежде казались логичными и выдохнул:

– Прости.

– Почему ты не использовал магию?!

– Я просто…, – смущенный словно мальчишка, я опустил взгляд, растерянно подбирая слова.

Мои самоотверженные мысли на арене теперь виделись эгоистичными. Я решил погибнуть, чтобы защитить друзей, при этом вынудил действовать Санрайз, взвалив на нее груз ответственности за последствия, которого испугался сам.

– Может и к лучшему, что не использовал, – неожиданно поддержал меня Дарлис.

– Он едва не погиб! – тут же вспыхнула Санрайз, гневно сверкнув глазами, вызывая во мне странную смесь из чувств стыда и любовного трепета.

– Но если бы он просто поджарил этого засранца, все могло бы кончиться иначе, – заметил Дарлис.

– Или гораздо раньше!

Рядом с нами, словно призрак возник Родмантер, уставившись на нас злобным взглядом. По гримасе на его лице было ясно, что он ждет объяснений, которые могли привести к серьезному конфликту между нами и северянами, если наш ответ им не понравится.

Он посмотрел на Санрайз, не скрывая презрения и прошипел словно змея:

– Вы могли послушать меня и использовать свою магию раньше, тогда никто бы из наших не погиб! Родерхейм спас ваши жизни, вступился за вас перед Ройхиром, а теперь он мертв, потому что вы не пожелали вступиться за него!

В словах скабенита была горькая правда, на которую нам нечего было ответить. Мы предвидели этот разговор, но не были к нему готовы. К счастью, Кальтерн позволил отложить его. Вероятно почуяв неладное, он подошел к нам и строго указал Родмантеру:

– Это не лучшее место и время для подобного разговора!

Родмантер скривился, оглянувшись на хорлангов, наблюдающих за тем, как северяне делят запасы тех, кто больше никогда не покинет их логово. Одарив нас еще одним исполненным злобы взглядом, он вернулся к своим соратникам.

– Не обращайте внимания на него, – вздохнул Кальтерн, – Ему не достает благоразумия. Он уверен, что нам нужно было перебить всех этих мерзавцев уже за то, что они посмели поселиться на землях Оскернелия.

– А ты так не думаешь? – спросила Санрайз.

Кальтерн задумался на мгновение, потом пожал плечами:

– Я думаю, что сюрпризы Разлома с нами надолго… И видят боги, сейчас нам хватает врагов и без пришельцев из других миров.

В этот момент раздался треск вождя хорлангов, вероятно исчерпавшего лимиты гостеприимства и полутруп, все еще с тоской глядящий на промерзший Оскернелий в проеме массивной двери, перевел весьма продолжительную речь:

– Запомните эту встречу, чем она обернулась для вас и чем закончилась, ибо больше такого не повторится. Его народ не ищет войны, но если она придет к Нему, он будет готов. Вы доказали свое право на жизнь, однако если вернетесь, на Его великодушие не рассчитывайте. Распорядитесь своими жизнями благоразумно и держитесь подальше от дома колонии, если не хотите стать его частью.

Я заметил гримасу на лице Родмантера явно возмущенного подобными речами, но благо ему хватило ума помалкивать пока мы еще не покинули логово хорлангов.

– Расскажите другим, что видели и как выжили, чтобы они остереглись нарушать границы Его земель. Таковы условия вашей свободы. Они вам понятны?

Едва мы подтвердили, что требование хорлангов принято, их лидер внезапно вскинул свое копье и одним коротким выпадом проткнул череп полутрупа. Он проделал это не сводя глаз с нас, явно давая понять, что на этом наш разговор окончен и более не стоит злоупотреблять его гостеприимством. Выдержав многозначительную паузу, он молча развернулся и ушел обратно в свой подземный город. Его свита тут же направилась следом, оставив нас в смешанных чувствах и компании двух стражей, охранявших распахнутую в морозное утро дверь. Полутруп, словно напоминание нашего уговора так и остался лежать на своем странном столе.

– Проклятые богами дикари! – выплюнул Родмантер давно скопившееся возмущение.

– Думаю, нам не стоит здесь задерживаться, – заметил Кальтерн, взглянув на нас.

Спорить никто не стал и северяне с лошадьми под уздцы вереницей направились к широкому проему.

– Как ты, сможешь подняться? – спросила меня Санрайз.

Оставаться в этой дыре я уж точно не собирался и решительно кивнул. Поддерживая меня под руки Санрайз с Дарлисом помогли мне встать и дойти до своего коня. Боль почти унялась и хоть слабость все еще одолевала меня, я уже мог самостоятельно передвигаться и мы ведя в поводу своих лошадей, следом за скабенитами наконец-то выбрались в назревающий и жизнерадостно солнечный день, оказавшись на краю речной долины у самого подножья гор.

Почти сразу как мы оказались на поверхности, тяжелая дверь за нашими спинами с грохотом камнепада вернулась на место, сделав вход в логово хорлангов в крутобоком растущем в гору холме едва различимым.

– Это сколько мы пробыли под землей? – озадачился Дарлис, жмурясь от солнца, сверкающего на не растаявшем снегу.

Казалось наше знакомство с хорлангами и прогулка по их городу заняли около двух часов, однако мы не знали, сколько провалялись без чувств в их клетке и могли ориентироваться только на собственные ощущения, которым я доверять не спешил.

– Думаю, не больше суток, – предположил Кальтерн.

– Проклятье! – выругалась Санрайз явно сожалея о потраченном времени.

– Могло быть и хуже, – заметил Дарлис.

– А мне интересно, где мы теперь, – задумался я, оглядывая не знакомые окрестности, которые совсем не походили на те, где мы попали в засаду.