Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 1

Глава 18

Условия хорлангов не вызвали у нас восторга. Выходит засранцы все-таки знали о наших способностях, или, по крайней мере, подозревали, что мы можем владеть магией. Конечно имея опыт общения с магами Саргоса, лидер хорлангов мог просто подстраховаться, однако я был почти уверен, что нас выдал этот полутруп переводчик, но, похоже, он не знал, кто именно из нас является магом, а если бы знал, то нас возможно вовсе не стали бы брать в плен.

– Эмм, мы можем между собой обсудить ваши условия? – метнув взгляд на нас, спросил у переводчика Родерхейм.

– Можете, – равнодушно ответил полутруп, тут же переведя, – Но менять условия Он не станет, вы можете их только принять или умереть. Предложение более чем справедливое, учитывая ваше вторжение на территорию Его народа и услугу, которую вы, возможно, ему оказали. Одолеть харнузул способен не каждый, потому Он не может поверить вашим словам, однако Он готов поверить вашим способностям, если вы их продемонстрируете.

Никому из нас эти условия справедливыми не казались и, перейдя на заговорщицкий шепот, чтобы не слышал полутруп, Родмантер прошипел сквозь зубы:

– К черту эти условия! Если они хотят драки, мы можем устроить ее прямо сейчас!

Он посмотрел на меня и Санрайз:

– Вы ударите магией, а мы отберем их оружие и вырежем этих ублюдков! Это точно убедит их в наших способностях!

– Заткнись, Родмантер! – также прошипел в ответ Родерхейм, – Ты предпочтешь честному поединку один на один битву с целой толпой этих существ?!

– Лучше битва с толпой, но на наших условиях, чем честный поединок на их!

– Боишься продуть одному из этих хлюпиков? – с кривой ухмылкой спросил Тормул.

– Пошел ты! Я боюсь, что их поединки честными не будут! А даже если мы их побьем, вы уверены, что после они не ударят нам в спину?

Здесь Родерхейму ответить было нечего и он посмотрел на нас. Несмотря на то, что в словах Родмантера было зерно истины, я все же не хотел затевать драку с хорлангами в их логове, не имея ни малейшего представления об их численности и оружии, которым они могли обладать, учитывая их технологические возможности. В конце концов мы даже не представляли в какой стороне искать выход из их логова.

Эти доводы все сочли разумными и, в конечном счете, они убедили даже обозленного Родмантера, но только после того, как мы договорились, что при малейшем признаке обмана со стороны хорлангов, вырежем все их поселение к чертовой матери. По крайней мере, попытаемся…

Едва мы закончили свое торопливое совещание, как снова раздался треск их вождя:

– Итак, вы готовы сразиться с Его воинами, или предпочтете умереть здесь и сейчас?

– Мы готовы, – ответил за всех Родерхейм, не забыв учтиво кивнуть хорлангу, словно в благодарность за дарованную возможность проявить себя.

Хорланг что-то кратко протрещал, на этот раз своей свите, все также окружавшей нас. Его сородичи расступились и прежний проводник жестом велел нам следовать за ним. Я полагал, что вожак хорлангов пойдет с нами, однако он более ничего не сказав, направился в скрытую тенями дверь. При этом один из его помощников вернул полутруп-переводчик в прежнее лежачее положение и повез его следом за нами. Несмотря на то, что искалеченный скабенит вызывал у меня отвратные чувства не только из-за своего жуткого вида, но и потому, что я ему не доверял, я все же был рад, что нам не придется гадать о намерениях хорлангов исключительно по их скупой мимике и жестам.

– Думаешь, им можно доверять? – неожиданно спросила меня Санрайз, когда мы строем проследовали за проводником обратно в общий зал, где в свете многочисленных механических светлячков увидели, как в центре, из знакомых плит, хорланги спешно собирали квадратный ринг где-то шесть на шесть метров.

После моего разговора с хорлангом Санрайз как будто стала больше доверять моим суждениям, что мне невероятно льстило, хотя сейчас у меня не было для нее уверенного ответа.

– Они могли убить нас еще в овраге, однако предпочли усыпить.

– Возможно потому что нас было мало, – предположил Дарлис, – У того огрызка-переводчика они перебили половину отряда.

– И, тем не менее, они не похожи на хладнокровных убийц. Они дали нам шанс и я думаю, нам следует им воспользоваться, если мы не хотим нажить себе еще больше врагов.

Мои слова вроде бы развеяли сомнения Санрайз и возможно кого-то еще из нашего отряда, однако, не мои собственные.

Наш проводник остановил нас прямо напротив ступеней, поднимавшихся к центру зала-амфитеатра и теперь мы могли наблюдать, как идет строительство ринга, на котором нам предстояло сойтись в поединках с местными воинами.

Я прошел в этом мире множество битв, но почти во всех полагался на магию, теперь же мне предстояло выстоять в поединке рассчитывая лишь на свои навыки владения оружием. В этот момент я пожалел, что пренебрегал тренировками и пообещал себе компенсировать этот момент, если выживу. Может даже Санрайз согласится стать моим учителем… Последняя мысль чуть развеяла мою тревогу, уведя меня в приятные фантазии, где мы с Санрайз сходимся в дружественном спарринге и я внимаю ее наставлениям, периодически отвлекаясь на более приятные и непринужденные разговоры…

Между тем, зал, в котором мы оказались, стал наполняться зрителями. Они занимали места, возвышаясь над нами будто судьи какого-то трибунала. Как ни старался, я не мог отличить одного хорланга от другого, словно все они были клонами, разве что отличались степенью прозрачности и наростами на голове, плечах и бедрах. При этом я не находил никаких половых различий и решил, что эти засранцы вполне возможно размножаются почкованием или типа того. Хотя учитывая их нашпигованность механизмами, с таким же успехом они могли собирать друг друга на местном заводике. По крайней мере, я не видел здесь низкорослых существ, которых можно было счесть за детей, однако возможно взрослые просто не считали предстоящее зрелище подходящим для нового поколения.

– Твою мать! – неожиданно выругался Дарлис, отвлекая меня от постепенно занимаемых трибун.

Проследив за его взглядом, я посмотрел на ринг и мысленно повторил ругательство Игоря, добавив к нему пару своих. Закончив с помостом, на котором нам предстояло биться не на жизнь, а на смерть, хорланги установили вокруг него знакомые "медовые" решетки, явно намериваясь усложнить побег тому, кто решит избежать смертельного поединка.

– Походу нас ждет бой в клетке, – мрачно заметил Дарлис, взглянув на меня и Санрайз.

– В клетке, так в клетке, – вздохнула она и посмотрела на меня, неожиданно спросив, – Дима, ты как?

Мое прежнее имя, прозвучавшее из уст Санрайз, оказалось неожиданностью для меня, но еще больше удивления вызвал ее встревоженный взгляд. На мгновение меня согрела ее забота, но после я с сожалением решил, что Санрайз боится за меня, потому что сомневается в моих боевых навыках. Подтверждало это то, что по поводу Дарлиса она подобного беспокойства не испытывала. В отличие от меня, он всю свою жизнь в этом мире провел с мечами в руках и совершенно точно умел с ними обращаться.

– В порядке, – ответил я с напускным спокойствием, – А ты?

– Мы все еще можем использовать призрачные щиты и руны для защиты остальных, – задумчиво произнесла она.

– А если они заметят? – спросил Дарлис, кивком указав на хорлангов.

Санрайз пожала плечами:

– Мневсе равно. Я не хочу, чтобы кто-то из вас погиб в этом глупом поединке.

Она серьезно посмотрела на меня с Игорем, твердо произнеся:

– Если возникнет необходимость, мы воспользуемся магией и если им это не понравится, то сдерживать себя мы не станем.

Обменявшись взглядом с Дарлисом, я кивнул Санрайз, стараясь скрыть облегчение, которое невольно испытал.

– Тогда руны лучше призвать сейчас, – с напускным равнодушием предложил я.

Если себя мы могли защитить даже на самой арене, то призвать защиту на своих союзников через прутья клетки, да еще во время поединка, было практически невыполнимой задачей.

– Но остальным о них лучше не знать, чтобы не расслаблялись, – решила Санрайз.

– И нам лучше тоже не расслабляться, – кивнул Дарлис, – Мало ли что задумали эти прозрачные ублюдки.

Разделив северян между собой, мы украдкой с Санрайз призвали на них защитные руны, надеясь, что хорланги не заметят подвоха, в случае если кому-то из скабенитов они спасут жизнь. В противном случае нам, возможно, сразу придется переходить к плану "б" и вместо одного противника, сражаться сразу со всеми местными обитателями.

Трудолюбивые как пчелы хорланги оперативно закончили возведение арены и едва они присоединились к зрителям, как открылась дверь в дальнем конце зала, из которой показался вожак хорлангов со свитой на редкость мощных воинов! Вероятно, это была какая-то особенная стража, поскольку в этот раз они серьезно отличались от хорлангов, которых мы видели прежде. Наросты на их плечах, предплечьях и голенях казались значительно больше, образуя довольно острые шипы, в тоже время сами воины казались значительно больше обычных хорлангов. Они были вооружены одинаковыми трезубцами с массивной рукоятью, оплетенной какими-то трубками. Всего их было четырнадцать, ровно столько, сколько составлял наш отряд после смерти Келига, что не оставляло сомнений в том, что именно с ними нам предстояло сражаться.

Я взглянул на северян, с некоторым облегчением обнаружив, что наши противники не произвели на них особенного впечатления. Если бы я, как и прежде мог использовать свою магию, то тоже не счел бы их серьезной угрозой. Я мог бы разделаться со всеми ими в одиночку даже не особо утомившись, однако в нынешних обстоятельствах не мог отделаться от мандража, словно в первый день в этом мире.

Когда наши противники во главе с лидером хорлангов заняли место по другую сторону клетки, в зал вкатили тележку с целой кучей оружия. С заметным пренебрежением его вывалили с нашей стороны, явив нам арсенал явно собранный за счет множества убитых северян, вольно или невольно забредших на территорию, которую хорланги объявили своей.

Скабениты было поспешили к мечам и топорам, чтобы выбрать самое подходящее оружие, однако тут же замерли, когда хорланги поблизости вскинули копья, а в воцарившейся тишине раздался шелест голоса вождя хорлангов. Он поднялся на небольшое возвышение так, что его можно было увидеть с любого конца зала и указав на кучу оружия снова "зашуршал" как радио.

– Взять в руки оружие позволено только тому из вас, кто отправится на арену, – перевел полутруп, которого снова перевели в "рабочее" положение, – Кому повезет выжить, получит оружие, когда покинет Его земли.

Я видел как привычно исказилась физиономия Родмантера при упоминании "земель хорлангов", но к счастью он воздержался от комментариев.

– Мы принимаем эти условия, – мирно ответил Родерхейм, – И рассчитываем, что они не окажутся ложью.

Когда полутруп перевел слова альдерга, хорланг чуть поджав губы, склонил голову набок, ответив резким треском:

– Его народ не опускается до лжи!

Полутруп отчетливо передал возмущенный тон хорланга и Родерхейм поспешил вежливо кивнуть, в знак признания своей грубости. Было весьма не привычно наблюдать, как гордый северянин столь смиренно общается с иноземцами, однако его соратники похоже к этому привыкли и лишь некоторые скрывали за стиснутыми зубами негодование. Вполне возможно, удерживая его до тех пор, как мы окажемся на свободе.

Лидер хорлангов медленно простер руку, указав на одного из своих воинов и тот повинуясь приказу вошел в клетку.

– Я пойду первым, – решил Родерхейм, взглянув на нас, – Если что, Кальтерн займет мое место. Что бы здесь не произошло, он доведет вас до Мерграндора.

Альдерг посмотрел на Санрайз и когда она, взглянув на мрачного Кальтерна, кивнула, направился к груде оружия, но едва склонился над ней, как снова раздался треск лидера хорлангов.

– Он сам будет выбирать, кто и с кем сразиться, – перевел полутруп, – Твое время еще не пришло.

– Эти суки в конец обнаглели! – прошипел Родмантер, – Они собираются все решать за нас?!

– Спокойно, – вздохнул Родерхейм, – Если они вправду не опускаются до лжи, то доверимся судьбе.

Он обратился к хорлангу:

– Кого ты хочешь испытать первым?

Лидер поднял руку и указал на Родмантера, прошипев что-то как будто насмешливым тоном.

– Ты хотел гибели Его народа. Попробуй справиться хотя бы с одним из них, – последовал перевод.

Если хорланг рассчитывал напугать скабенита, у него совершенно точно не вышло.

– Хоть со всеми вами разом! – оскалился он в злобной гримасе, едва ли не подскочив к груде оружия, валявшейся на земле.

Среди разнообразных мечей и топоров обнаружились и наши клинки, потому Родмантер не долго думая отыскал свою привычную секиру и вооружившись вошел в клетку. Жидкие кислотные прутья тут же снова закрыли проход, отрезая скабениту путь к отступлению. Но по выражению его лица было ясно, что он скорее умрет в этом поединке, чем проявит трусость перед хорлангами.

Все происходящее казалось каким-то сюрреалистичным, и я не сразу понял почему. Все дело было в гнетущей тишине. Если северяне проводили сородича на бой бодрящими пожеланиями, то хорланги, как и прежде сохраняли молчание. Оглядев зрителей с равнодушными масками вместо лиц, я подумал, что возможно причудливой речью владел лишь их вожак, а остальные общались на каком-то ином, недоступном нам уровне восприятия. Так или иначе, это был первый в моей жизни поединок, который не сопровождался воплями зрителей. Хотя я нашел этому весьма скверное объяснение: вполне возможно, хорланги собрались здесь вовсе не ради зрелища, а на случай, если мы вдруг решим нарушить наш уговор с их лидером.

Когда Родмантер сошелся в драке с огромным хорлангом, притихли даже северяне, лишь изредка выкрикивая ругательства или подбадривая собрата. В первые же минуты поединка стало ясно, что клетка шесть на шесть метров невероятно мала. При этом хорланг умудрялся орудовать в ней довольно длинным копьем, все сильнее притесняя Родмантера к липким прутьям. Он так стремительно вращал оружием, что я не мог отследить, успел ли он разрушить магический щит, который призвала Санрайз. Только когда скабенит, казалось в самый последний момент, отскочил от решетки и получил наотмашь по спине, стало ясно, что именно этот удар лишил его защиты. На миг лицо Родмантера исказила гримаса злости, но осознав, что удар хорланга не причинил ему вреда, он перешел в контратаку.

Мы с Дарлисом и Санрайз почти синхронно посмотрели на лидера хорлангов, гадая, заметил ли он наше магическое вмешательство, но если это и случилось, то виду он не подал. Возможно, он решил, что Родмантер оказался крепче, чем ему казалось и в следующее мгновение скабенит это подтвердил. Как бы ловко хорланг не размахивал своим копьем трезубцем, для боя в клетке оно казалось слишком громоздким и Родмантер этим воспользовался. В один момент, он вместо очередного уворота, скользнул прямо под трезубец хорланга и проворно сократил дистанцию. Хорланг тут же предсказуемым маневром отступил на шаг, и нанес удар вниз, но если прежде Родмантер уходил от него в сторону, в этот он просто присел, приняв удар на топор и тут же проведя им вдоль древка с разворота ударил хорланга в грудь, в самое полумеханическое сердце!

Удар был такой силы, что хорланг отлетел к решетке и только чудом в нее не вляпался. Из его груди полилась кровь, напоминавшая мазут или машинное масло. Только в этот момент ранее равнодушное лицо хорланга исказило удивление, а прежняя тишина, нарушаемая лишь звуками боя, разлетелась от торжествующих криков северян, к которым, обменявшись улыбками, присоединились и мы. Сам Родмантер лишь пренебрежительно скривился, глядя как хорланг медленно повалился на арену, заливая ее своей кровью.

Радость первой победы не долго владела мной и я оглянулся на лидера хорлангов. Я мысленно готовился к тому, что после победы Родмантера он изменит свое решение и велит казнить нас, но по лицу этого существа казалось, что его ничуть не тронула гибель сородича и наша первая победа. Даже когда Родмантер взглянув на него, брезгливо харкнул себе под ноги, вожак никак не отреагировал.

В клетке снова образовался проход и скабенит вышел к нам, впервые улыбкой отмечая свой триумф и принимая дружеские похлопывания по плечам.

– Не забудьте вернуть оружие, – напомнил полутруп-переводчик, – Вы заслужили свободу, однако свое оружие получите только на выходе.

Родмантер уставился на переводчика холодным взглядом, потом нарочито медленно поднял секиру, словно намеривался воспользоваться ею, чтобы добить несчастного соратника Саргоса, но потом с замахом воткнул ее в землю чуть в стороне от остальной кучи оружия. Разведя руки, он высокомерно улыбнулся лидеру хорлангов, после чего подмигнув Тормулу, подошел к нам.

– Полагаю, миледи, мне следует отблагодарить вас, – тихо обратился он к Санрайз.

Возможно, магическая защита и ускользнула от внимания хорлангов, однако сам Родмантер не мог ее не заметить, когда получил удар, который должен был его как минимум сильно покалечить, а может и убить.

В это время в зале появился хорланг с причудливым устройством, напоминавшим пылесос с какими-то прозрачными емкостями за спиной и войдя в клетку принялся старательно засасывать им кровь сородича.

– Не стоит, – также тихо ответила Родмантеру Санрайз, – По крайней мере, пока мы не выберемся отсюда.

Скабенит с пониманием кивнул и, окинув взглядом своих соратников, спросил:

– Смею надеяться, что за остальными вы также приглядите?

– Насколько сможем, – ответила Санрайз взглядом дав понять, что этот разговор слишком опасен в текущей обстановке.

В этот момент, словно услышав слова Санрайз, лидер хорлангов обратил на Родмантера свой взгляд и что-то прошуршал.

– Он говорит, что победитель может быть свободен, – перевел полутруп, – Тебя проводят к выходу на поверхность.

После этих слов к нам подошел наш проводник. Родмантер, настороженно нахмурившись, взглянул на нас, но Родерхейм покачал головой:

– Нам лучше держаться вместе. На случай, если эти мерзавцы нарушат договор.

– Согласна, – поддержала его Санрайз.

Вполне возможно хорланги все же затаили обиду на почти честную победу Родмантера и по пути на поверхность поквитаются с ним. Оценив вероятность этого, Родмантер согласился с нами, ответив лидеру хорлангов:

– Я уйду вместе со всеми.

Я опасался, что вождь сочтет ответ за дерзость и нам все же придется экстренно браться за оружие, однако он ответил равнодушным шипением:

– Как угодно.

– Думаешь, он не заметил вашего участия? – тихо спросил Санрайз Дарлис.

– Не знаю.

Она посмотрела на меня, но и я не был уверен в том, что наша хитрость осталась не замеченной и ответил:

– Даже если в этот раз нам повезло, в следующий может не повезти.

Даже с нашей защитой Родмантер мог погибнуть, поэтому рассчитывать на то, что следующий поединок также закончится нашей победой мы не могли.

Несмотря на то, что идея развязать здесь полноценное сражение со всем поселением была весьма глупой, поединки один на один казались не лучшей альтернативой, поскольку сильно ограничивали наши возможности помочь друзьям и я старался не думать о том, что будет со мной, когда в клетку войдет Санрайз. Наш уговор с хорлангами обязывал меня смотреть и не вмешиваться и только медальон Эольдера, который все еще делал Санрайз бессмертной позволял мне смириться с этим решением. Хотя про себя ярешил, что не могу позволить ей погибнуть, даже на время. Если придется, я прикончу всех хорлангов, что собрались в этом зале, чтобы защитить Санрайз… Взглянув на Дарлиса я, несмотря на наше соперничество, решил, что для него сделаю то же самое. Либо мы уйдем отсюда все, либо хорланги ощутят на себе всю мою магическую мощь!

Пока я планировал свои действия на случай, если моим друзьям потребуется помощь, уборщик в клетке, покончив с уборкой крови, склонился над трупом. Я был уверен, что он вытащит его наружу, однако вместо этого мы увидели зрелище, от которого нам всем стало не по себе. Хорланг распылил над телом какой-то реагент, вероятно, сродни тому, из которого были сделаны прутья клетки, поскольку в тот же миг тело убитого Родмантером хорланга начало таять как свеча, пока не превратилось в густую бурую жижу. Но, несмотря на то, что зрелище было весьма мерзкое, куда больший культурный шок у меня вызвало то, что я узнал эту жижу. Именно из нее хорланги, с помощью странных агрегатов изготавливали плиты, которыми были обшиты стены вокруг и пол под нашими ногами! Почти сразу мы убедились в этом, когда хорланг передал заполненные своим сородичем колбы другому существу и их с явным почтением загрузили в механизм, который мы уже видели на пути из тюрьмы.

– Вот ведь жуть! Они пускают своих мертвецов на отделочные материалы?!

Дарлис скривился от брезгливости, невольно опустив глаза к плитам под ногами.

– Не думаю, что только своих, – заметила Санрайз, взглянув на лидера хорлангов.

Скорее всего она была права. Едва ли хорланги могли обеспечить этот чудовищный ремонт исключительно за счет собственных сородичей. Я так и не смог разобраться с собственными чувствами по этому поводу. С одной стороны это было жутко, с другой чертовски практично. А вот Родмантер определился довольно быстро и категорично:

– Чертовы дикари! – буркнул он сквозь зубы, – Так или иначе, рано или поздно, нам придется избавить Оскернелий от них!

– Но не сейчас, – спокойно напомнил Родерхейм, – Сейчас наша забота Кранадж и если мы хотим с ним разобраться, нам нужно выбраться отсюда.

В этот момент лидер хорлангов определил следующего бойца и указал своим длинным пальцем на Готриха. Типичного для северян массивного телосложения, он казался опытным бойцом с уже пробившейся в русой бороде и волосах сединой и ярко выраженной под легкой броней мускулатурой. Хоть я и помнил его имя, о нем самом знал не много, поскольку он редко участвовал в общих разговорах и чаще предпочитал слушать, однако остальные отзывались о нем, как о сильном воине, не раз проявившем себя в боях. Учитывая опыт Родмантера, которому Готрих едва ли уступал в боевых навыках, мы могли быть почти уверены в успешном исходе поединка, однако он с самого начала пошел не так, как мы ожидали…

Очевидно не только мы делали выводы по минувшему бою и на входе в клеть новый хорланг, не уступавший телосложением могучему северянину, вооружился отливающим медью мечом. Сам Готрих также предпочитал меч: тяжелый двуручник скабенитов, с которым управлялся также лихо как некоторые с более легким оружием.

Под напутствие товарищей, он учтиво кивнул противнику, который никак не отозвался на его вежливый жест и они тут же сошлись в поединке. В этот раз он оказался гораздо короче. Родмантеру потребовалось время, чтобы приноровиться к бою в клетке с новым противником и сами хорланги также изучали его возможности. Готриху и его противнику это как будто бы уже не требовалось и поединок завершился в считанные минуты…

– Сука! – выругался Дарлис, когда меч хорланга отыскал брешь в обороне Готриха и вспорол его ловким ударом от пояса до горла.

Хорланг так ловко и стремительно разделался с нашим товарищем, что прошлое поражение показалось мне заранее задуманным, возможно, каким-то чисто ритуальным. Может быть, Родмантеру в противники достался местный юнец, для которого этот бой был посвящением, которое он провалил? Так или иначе, после нескольких стремительных атак, наш отряд лишился еще одного бойца. Готрих, извергнув фонтан крови последовал за Келигом в Вильтарн.

Скабениты сыпали проклятиями, а мы с Дарлисом и Санрайз лишь молча обменялись взглядами. В этот раз магический щит, который мы призвали на Готриха оказался бесполезен. Хорланг был слишком быстр и в один миг разрушил его, а следующий удар оказался для скабенита последним. Впрочем, было слишком самонадеянно считать, что нам удастся обойтись без потерь, учитывая, как легко хорланги нас поймали. Теперь мы лично убедились в их боевых способностях и решение не затевать бой со всем поселением показалось весьма разумным. Однако поединки один на один точно также могли выкосить наш отряд и даже если мы уцелеем и хорланги нас отпустят, добраться до Мерграндора урезанным составом может оказаться не просто. А значит, мы не должны допустить, чтобы погиб еще кто-то из наших…

Удивительно, но к победе своего сородича хорланги отнеслись также равнодушно, как к поражению предыдущего бойца. Никакого злорадства или хотя бы усмешек ни на их лицах, ни в их бездонных глазах я не заметил.

Пока мы переживали первую потерю, на арену вернулся уборщик со своим пылесосом и к ужасу северян взялся распылять над телом Готриха знакомый реагент.

– Нет, ублюдок! – зарычал Родмантер, – Пошел прочь от него!

Скабенит бросился к клетке, но Родерхейм с Кальтерном удержали его. Лидер хорлангов что-то прошипел, жестом велев уборщику остановиться.

– Ваш союзник мертв, а его тело послужит на благо колонии, – перевел полутруп то, что было ясно и так.

– Черта с два он станет частью вашей сраной колонии! – прорычал Родмантер.

– Мы бы хотели забрать тело своего друга и похоронить в соответствии с нашими традициями, – куда более учтиво пояснил Родерхейм.

Я понимал чувства северян, но особого смысла в этом не видел, пока не задумался над тем, что станет с Санрайз, если вдруг мне не удастся ее защитить… Сработает ли ее медальон, если ее тело превратят в раствор для облицовочных плит?

Пока я предавался жутким размышлениям, лидер хорлангов ответил:

– Вы вторглись на Его территорию. Тот, кто не сумеет заслужить свободу, останется здесь и станет частью Его дома. В назидание вашим соплеменникам.

– Ах ты сука!

Родмантер едва не вырвался из рук Родерхейма и Кальтерна, но тут им на помощь поспешил Боргульд. Вместе они удержали скабенита от опрометчивых действий, убедив, что рисковать жизнями живых ради уже мертвого нет смысла. С этим сложно было спорить, однако я не мог отделаться от мыслей о Санрайз…

Тем временем, уборщик с позволения лидера закончил свое грязное дело и Готрих обратился в строительный раствор, чтобы навеки стать частью логова хорлангов. После чего вожак засранцев выбрал следующего участника поединка.

Время будто застыло, а мое сердце пропустило удар, когда его рука указала на Санрайз. Я тут же решил вызваться вместо нее, отчего-то решив, что это сработает, но не меня одного беспокоила ее судьба. Дарлис меня опередил, выскочив вперед и заслонив собой Санрайз:

– Позвольте мне быть следующим! – попросил он переводчика, всем видом желая показать, что в бой его влекут исключительно амбиции воина.

Но прежде чем тот успел передать вопрос хорлангу, Санрайз отодвинула Дарлиса в сторону, твердо ответив:

– Нет, даже не думай! Твое время еще придет. Я могу за себя постоять и уж точно не собираюсь проигрывать прежде, чем освобожу Элана из лап Кранаджа.

Это была действительно убедительная мотивация для победы и сомнений она не вызывала, потому Дарлис уступил. Санрайз обвела нас взглядом и уже было направилась к клетке, когда я, шагнув следом, поймал ее за руку. Я чувствовал на себе сверлящий взгляд лидера хорлангов, но не обращал на него внимания:

– Используй магию, если придется, – шепнул я, когда она удивленно заглянула мне в глаза, – Или ее использую я.

– Со мной медальон, нам ни к чему так рисковать…

– Я не позволю им сделать с тобой тоже, что они сделали с Готрихом, – твердо ответил я.

Взгляд Санрайз наполнился теплом лишь на мгновение, после чего снова сделался решительным:

– Я знаю.

Нетерпеливый треск хорланга вынудил меня отпустить ее и, подхватив меч, она спокойно вошла в клетку.

– Мы не должны позволить ей погибнуть! – шепнул мне Дарлис.

– И не позволим.

Очередной здоровяк вошел в клетку, на этот раз вооруженный изогнутым скимитаром. Санрайз перехватила меч поудобнее и бой начался.

Поначалу я был готов в любой момент вмешаться и атаковать хорланга магией, возможно даже начать с отвлекающего удара по самому лидеру этих существ, однако уже через секунду понял, что в этом нет необходимости. Первый же выпад хорланга проявил невероятное изящество Санрайз. Она легко ушла в сторону, атакуя в ответ. Несмотря на то, что мы не раз сражались бок о бок с Санрайз, у меня не было возможности наблюдать за ней со стороны. Теперь же я был буквально заворожен ее ловкостью и точностью движений, за которыми скрывалась смертоносная сила. На какое-то время я даже забыл о своих страхах, почти уверенный в том, что хорлангу конец. Санрайз словно парила вокруг громоздкого засранца, казавшегося дико неуклюжим на ее фоне. При этом я не заметил ни одного момента, в котором ей потребовалась бы магическая защита. Она уклонялась от ударов, будто заранее знала, куда хорланг планировал их нанести, при этом ее собственные удары уже несколько раз достигли цели, оставив на теле врага внушительные порезы. Если бы не размеры его туши и вероятно весьма толстая шкура, он бы уже был убит. Судя по всему, хорланг это тоже понимал и в какой-то момент ушел в глухую оборону. Тогда Санрайз словно из милосердия ослабила натиск, позволив врагу выбраться из угла, в который загнала его. На мгновение мне показалось, что это было ошибкой, но уже в следующий момент, когда хорланг решил воспользоваться шансом, Санрайз извернувшись, ушла от его стремительного выпада, скользнула в сторону, на миг выпав из его поля зрения и вонзила меч ему в спину. Прозрачное тело существа позволило нам увидеть, как клинок впился в подрагивающий сгусток сердца, прервав его конвульсивные судороги навсегда. Сделав по инерции еще пару шагов, хорланг неуклюже повалился прямо на прутья решетки, которая тут же начала растворять его тело, но ему уже было все равно.

Мгновение тишины взорвалось радостными воплями северян, славящими Синеокую смерть, отмечая ее доблесть и красоту фурии, почитаемой на Севере. Родмантер и вовсе заметил, что теперь его не удивляет выбор Кеола и что такую женщину он сам готов признать королевой Оскернелия.

Я же просто облегченно выдохнул, ощущая, будто только теперь снова начал дышать. Губы сами собой растянулись в улыбке, когда северяне внезапно продолжили хвалебные оды аплодисментами, к которым мы с Дарлисом тут же присоединились.

Санрайз тем временем, сохраняя боевое хладнокровие, взглянула на лидера хорлангов, который казался неизменно равнодушным и, дождавшись, когда в клетке образуется проход, молча вышла наружу.

– Ты была великолепна! – с нескрываемым восторгом произнес Дарлис, тут же заключив ее в объятия.

– Спасибо, – скромно улыбнулась она, выронив меч.

Мне хотелось присоединиться к ним, но я только улыбался, глядя на них и радуясь, что испытание Санрайз позади.

Выбравшись из объятий Игоря, она приняла уже более сдержанные поздравления северян. И только когда все остальные выказали ей свое восхищение, она встретилась взглядом со мной. Я чувствовал, что должен что-то сказать, но ничего не шло на ум. Простое поздравление казалось слишком чопорным и несло некий оттенок сомнений в способностях Санрайз, равно как и облегчение, которое я испытал, когда она вышла из клетки.

Так и не отыскав подходящих слов, я просто улыбнулся и кивнул ей, надеясь взглядом донести ту радость, которую испытал от ее победы. Она улыбнулась в ответ, слегка смущенно и от того дико очаровательно.

– Ты не оставила ему ни единого шанса, – заметил я с неудержимой любовью в голосе.

– Он встал между мной и Эланом, – повела плечом она.

– Это определенно было ошибкой, – усмехнулся Дарлис.

Облегчение после победы Санрайз было таким, будто наши испытания на этом закончились, но лидер хорлангов живо напомнил нам, что это не так. Какое-то время он со своими сородичам наблюдал за нашим ликованием, безмолвно и неподвижно, будто жуткая статуя. Но вот он снова подал голос, как бездушный механизм, указав на Боргульда.

– Ты следующий, – кратко и безучастно перевел полутруп.

Улыбка тут же сползла с добродушного круглого лица нашего товарища. Остальные также притихли, невольно отступив от Боргульда, словно он оказался прокаженным. Минуту назад мы радовались победе Санрайз, будто забыв о том, что ее поединок не был последним и теперь, вернувшись к суровой реальности, скабениты с тревогой уставились на друга. По их взглядам я понял, что его боевые навыки вызывают сомнения у его соратников и внутри как-то сразу похолодело. Пухловатый круглолицый скабенит походил на большого ребенка и отличался веселым и не типичным для северян жизнерадостным нравом. При этом, несмотря на свою комплекцию, он порой казался наивным и беззащитным. Я не знал, насколько Боргульд хорош в бою, но очень надеялся, что его внешняя беспомощность обманчива и за смешливым лицом скрывался еще один суровый воин Севера.

– Давай, Борги, размажь этого упыря! – ободряюще улыбнулся Родмантер, хлопнув Боргульда по плечу, – С виду они жуткие, но на деле ничего особенного.

Учитывая, что сам Родмантер уцелел в поединке только благодаря магической защите Санрайз, а Готриху не помогла даже она, слабаками я бы хорлангов не назвал, однако вместе со всеми поддержал Боргульда уверенной улыбкой. Он ответил нам тем же, с явным трудом скрывая волнение и отыскав свой топор в куче оружия, медленно вошел в клетку.

Для него понадобился проход пошире и даже здоровяк хорланг на его фоне выглядел как запертая с гориллой мартышка. На миг мне даже показалась гримаса волнения на прежде безучастном лице существа. Хотя в глазах Боргульда его было заметно больше. И я его понимал: одно дело биться с врагами на открытой местности и совсем другое в тесной клетке, прутья которой могут обратить тебя в бульон, при малейшем прикосновении. Вполне вероятно, что со своей комплекцией последнего Боргульд боялся даже больше, чем своего врага, который, наученный опытом своих сородичей, вооружился сразу двумя мечами и уверенно начал поединок.

Он стремительно бросился вперед, сходу вынудив Боргульда уйти в оборону. В этот раз я сразу заметил выпад, который лишил скабенита нашей магической защиты. Стиснув зубы, я уже ждал смертельного удара от хорланга, но, несмотря на то, что его меч снова настиг северянина, он отреагировал лишь гневной гримасой. Порез на боку, который получил Боргульд, вполне мог свалить других северян, но он оказался достаточно толстокожим, чтобы продолжить биться. Доза адреналина и злости даже позволили ему на время перехватить инициативу и под бодрящие крики товарищей, он перешел в наступление. Однако ему не повезло… Хорланг оказался слишком проворным для него и уже через пару минут обмена ударами, мы увидели как монстр отсек руку северянину, после чего без лишних церемоний толкнул его в липкие светящиеся решетки. Влекомый собственной массой, Боргульд пролетел сквозь них и свалился под ноги лидеру хорлангов, словно жуткое подношение.

Скабениты тут же затихли, в отчаянии стиснув зубы. Вспыхнувшая было надежда на то, что их друг выйдет из боя победителем медленно, но неуклонно покидала их глаза. Сам же Боргульд удивительно достойно перенесший потерю руки, выдержать встречу с решеткой без крика уже не смог. Когда он пролетел сквозь нее, она опутала его, словно паутина и теперь растворяла его тело вместе с броней. Мучительный вопль разнесся по залу возвещая дикую агонию дергающегося в конвульсиях скабенита.

К счастью, мучения Боргульда не продлились долго и его крик, сменившись жутким бульканьем, прервался когда химикат прожег его шею вместе с гортанью. Сперва его голова повисла на обрывке кожи, а после и вовсе отвалилась от тела, постепенно превращающегося в лужу. Пораженные ужасной кончиной товарища мы безмолвно наблюдали, как его останки разделили судьбу останков Готриха. Счет снова сравнялся.

– Пора заканчивать это безумие! – прошипел сквозь зубы Родмантер, – Я не желаю больше смотреть, как гибнут наши!

Он впился взглядом в Родерхейма, которого новая смерть заметно подкосила. Альдерг все также смотрел на плиты, с которых только что убрали останки Боргульда, вероятно силясь найти какой-то иной выход, чем потакание воле местного вожака, но ничего не выходило. Ни у него, ни у нас.

Остальные северяне, как один скорбно опустили глаза, не решаясь ни поддержать, ни оспорить мнение Родмантера. Только Кальтерн сохранил хладнокровие и нашел, что ответить ему:

– Оглянись вокруг!

Он, не таясь, указал на хорлангов, которые походили на манекены, установленные для имитации зрителей на амфитеатре.

– Думаешь эти ублюдки пришли поболеть за своих дружков? Этим сукам плевать на тех, кто победит или проиграет! Они здесь чтобы разделаться с нами на месте, если мы решим начать игру по своим правилам.

– Я их не боюсь! – рыкнул Родмантер.

– Я тоже, – тут же ответил Кальтерн, – Но становиться частью их берлоги не собираюсь. Ты себе свободу выбил, так дай шанс и другим. Мы все знали, что для Боргульда это будет не простой бой, но это не значит, что лишь тебе и Синеокой смерти дано справиться с этими мерзавцами!

Здесь северяне поддержали мнение Кальтерна, вынудив Родмантера искать иные аргументы в свою пользу. Мой взгляд невольно обратился к Санрайз, которая настороженно следила за лидером хорлангов. Как раз в этот момент он вызвал на арену своего нового бойца и теперь обратил потусторонний взгляд к нам, вынудив северян прервать спор.

Снова раздался треск его радиоголоса и полутруп-переводчик, проследив за указующим перстом хорланга объявил:

– Пришло твое время.

Наши взгляды устремились к Родерхейму, который будто лишь теперь очнулся после смерти Боргульда. В гробовой тишине он поднял взгляд на лидера хорлангов. В его глазах я страха не заметил, одну лишь решимость и стремление поквитаться за погибших соратников.

– Наконец-то! – выдохнул он и обратился к Кальтерну, – Если вдруг что, ты за главного.

– Даже не думай продуть этому ублюдку, – ответил его друг.

– Ты меня знаешь, легкой добычей я точно не буду.

Родерхейм улыбнулся, но улыбка вышла натянутой и какой-то трагической. Он взглянул на нас и учтиво кивнул Санрайз. Альдерг будто что-то предчувствовал, поскольку ему первому пришло на ум проститься прежде, чем идти в клетку:

– Миледи, если вдруг этот бой окажется последним для меня, хочу сказать, что был рад знакомству, с вами и вашими друзьями.

Он кивнул мне с Дарлисом, заверив:

– Кальтерну можете доверять, как доверяете мне. Он доведет вас до Мерграндора.

– Довольно, Родерхейм! – одернул Родмантер, – Этот бой будет последним для того ублюдка, а не для тебя!

– Верно. Нам еще рано прощаться, – улыбнулась альдергу Санрайз.

Родерхейм помедлив кивнул и, вскинув топор в торжественном жесте, последний раз обвел взглядом наш отряд, после чего вошел в клетку.

Мы и прежде пристально следили за поединками, однако теперь, когда в клетке оказался наш друг альдерг, ставки будто сильно возросли. Конечно за него я не переживал также как за Санрайз или Дарлиса, однако искренне надеялся на его победу и у него были все шансы на нее.

Влекомый жаждой мести, Родерхейм не ждал атаки хорланга, как это делали Боргульд или Готрих до него и первым пошел в нападение. Его выпады были исполнены холодной ярости и казались исключительно точными, однако цели не достигали. Всякий раз он казался на доли секунды медленнее своего противника, но до сих пор тот этим не воспользовался. Хорланг крутился по клетке, будто дразня Родерхейма, то ли опасаясь сходиться, то ли надеясь одолеть альдерга измором. Но силы Родерхейма не покидали, казалось он напротив лишь больше и больше распаляется, нанося все более резкие и стремительные удары. В какой-то момент напряжение поединка достигло такого уровня, что северяне, прежде подбадривающие своего командира боевыми кличами, притихли. Я заметил, как Санрайз с тревогой следит за боем, а ее пальцы то и дело сжимаются в кулак, словно она хотела вмешаться в поединок. Но пока в этом не было необходимости. Инициатива была полностью у Родерхейма, а хорланг не мог даже приблизиться к нему, чтобы пробить магический щит, поставленный мной. Смущало только то, что он будто и не стремился сделать это. И только когда Родерхейм зажал его в угол и полоснул мечом по груди, стало ясно почему. Это была не трусость и не расчет на измор. План хорланга оказался хитрее. Осознав это, я хотел было предупредить альдерга…, но было поздно. Пока Родерхейм, ощутив мнимую слабость противника, стремился скорее его прикончить, хорланг лишь подначивал его действовать все более прямолинейно и вот в тот самый миг, когда меч Родерхейма вновь едва не коснулся его груди, ублюдок ловко увернулся и клинок скабенита рассек светящиеся прутья решетки! Натянувшись словно липкие нити паутины, они пристали к клинку и в тот же миг стали его пожирать. Родерхейм застыл, растерянно уставившись на клинок, который таял в его руке как сосулька в кипятке. Огонь, пылавший в его глазах всю битву, погас. Всего мгновение ему потребовалось, чтоб осознать свою ошибку, однако этого же мгновения хватило хорлангу, чтобы завершить поединок. Он почти один в один повторил удар Санрайз, только на этот раз, хоть мы и не могли наблюдать этого воочию, мы знали, что клинок пронзил сердце Родерхейма…

Я так и не заметил, в какой момент хорланг разбил мою магическую защиту и теперь это уже не имело значения. Судорожно сглотнув, Родерхейм опустился на колени. Он неотрывно смотрел на лидера хорлангов перед собой. Со звоном огрызок его меча упал на плиты арены, а после за ним последовал и сам альдерг, в последний момент его тело чуть отклонилось в сторону и избежало судьбы Боргульда. Но я знал, что лишь на время.

– Сука!

В этот раз Родмантер не сдерживал тона и остальные северяне его подхватили на разный манер выражая свою ярость. Разделяя их чувства, я боялся, что теперь-то ничто не удержит Родмантера от мести и он прямо сейчас бросится на хорлангов. Даже они сами насторожились, предчувствуя нашу атаку, однако Кальтерну хватило одного взгляда, чтобы унять ярость северян. Вскинув руку, он напомнил им:

– Каждый из нас может поквитаться с этими ублюдками на арене! Если вы не хотите подохнуть здесь, покажите, что можете в поединке с ними!

– По-твоему Родерхейм был не достаточно хорош?! – вспыхнул Родмантер.

Кальтерн побурел от гнева и процедил сквозь зубы слова, которых от него никто не ожидал:

– Да, Родмантер! Именно так!

Он обвел пальцем опешивших северян:

– Вы знаете, он был моим другом…, почти братом! И я всегда был честен с ним и буду честен теперь! Вы сами все видели и знаете, что могло быть иначе, если бы он не допустил ошибку.

Слова были страшные, но правдивые и никто из северян не посмел заткнуть Кальтерна. Даже Родмантер лишь сплюнул от досады, пронзив исполненным ненависти взглядом хорланга, что принялся за свою отвратную работу по уборке.

– Так или иначе, нам не следует принимать опрометчивых решений, – осторожно напомнила Санрайз и, указав взглядом на хорлангов, напомнила, – Их больше и мы не знаем всех их возможностей.

– А у вас магия! – в свою очередь напомнил Родмантер, – Вы ведь прошли Разлом, вы покончили с Амероном! Я видел вас в бою и знаю, что эта кучка уродцев не проблема для вас!

После его слов наш отряд снова разделился на две половины. Одни, как Кальтерн, хотели получить свой шанс сразиться за свободу в честном поединке, другие считали нелепым следовать условиям пришельцев из Разлома и лучшим решением будет прикончить их всех. Оба решения казались разумными, потому принять окончательное мы не могли. Риск поединков казался минимальным, однако сторонники открытой войны с хорлангами упирали на то, что даже победа в честном спарринге не гарантирует нам свободы. Наша судьба зависела от воли проклятого вождя пришельцев и с этим было сложно поспорить. Возможно, будь у нас время, мы бы смогли договориться, однако лидер хорлангов не собирался нам предоставлять такую возможность…

– Теперь твой черед! – неожиданно послышался голос полутрупа.

Поглощенные своим спором мы не слышали треска вождя хорлангов и теперь все разом повернулись к нему. Он снова вытянул трехпалую руку, указывая на нас. Мы сбились в кучу и сходу не поняли, кого именно он выбрал, однако когда северяне постепенно разошлись, стало ясно, что палец хорланга указывает на меня…

Взгляды друзей тут же обратились ко мне. Северяне смотрели с любопытством, убежденные, что, будучи другом Всадников, я наверняка такой же непревзойденный воин как и они. В тоже время Санрайз и Дарлис знали меня лучше и в их глазах я прочел явную тревогу.

– Самое время решить, – подтолкнул нас Родмантер, взглянув на Кальтерна и Санрайз, – Еще одно представление для этих уродов или бой, который станет последним для их поганой колонии!

– Риск в поединке меньше, – качнул головой Кальтерн.

– Только если этот тип действительно выполнит свое обещание, – снова напомнил Родмантер.

Они вдвоем будто пытались убедить Санрайз принять решение. Я же, опустив глаза, слушал их спор, стараясь сохранить самообладание, которое стремительно меня покидало. Я чувствовал взгляд Санрайз и надеялся, что она не замечает моего волнения. Как и Дарлис, который спросил нарочито бодрым тоном:

– Ну как, готов надрать зад очередному монстру?

Северяне притихли, дожидаясь моего ответа, словно именно от него будет зависеть общее решение. В этот момент вожак хорлангов что-то протрещал и полутруп перевел:

– Он велел напомнить вам, что отказ от поединка приведет к смерти вас всех, включая тех, кто уже заслужил свободу. Вы можете рискнуть и напасть на Его племя, однако вам стоит знать, что в колонии сейчас больше четырех сотен воинов и даже если вы протянете какое-то время, вам не хватит его, чтобы найти дорогу на поверхность.

Очевидно, хорланг уловил наше настроение и застать врасплох этих существ у нас едва ли получится. Кальтерн был прав: хорланги, что следили за поединками, не были зрителями, скорее надзирателями в тюрьме и возможно именно поэтому их лидера не пугала наша магия. В конце концов, они разбили отряд Саргоса, в котором были маги, а значит у них для этого достаточно сил. Четыреста воинов, против нас одиннадцати… Не очевидный выбор стал для меня единственно верным. Нам придется продолжить игру по правилам хорлангов, по крайней мере, до тех пор, пока они играют честно.

Возможно для Родмантера эти доводы не имели значения, однако я не мог подвергать такому риску Санрайз и Дарлиса, потому прежде, чем скабенит нашел новые аргументы в пользу битвы с колонией, уверенно посмотрел на друзей и ответил:

– Я готов.

Мои спутники обменялись взглядами и словно смирившись с неизбежным, северяне тихо разбрелись. Санрайз тут же потянулась к груди, шепнув:

– Ты должен забрать его!

Ее голос заметно дрогнул от волнения и я не сразу понял о чем речь. Она уже потянула за тонкую цепочку медальона, когда я решительно остановил ее, взяв за руку:

– Нет. Он останется с тобой, пока мы не доберемся до Оринлея, помнишь?

– Я не хочу, чтобы ты погиб!

Тронутый ее заботой, я улыбнулся, качнув головой:

– Даже если я возьму его, он все равно не сработает, ведь я не сохранялся.

– Он прав, – поддержал меня Дарлис.

Снова раздался нетерпеливый треск хорланга и, не дожидаясь перевода, я на ватных ногах направился за оружием. Санрайз и Дарлис составили мне компанию.

На какое-то время я завис над грудой оружия. Свой меч я отыскал довольно быстро, но не был уверен, что мне стоит использовать его. Проанализировав прошедшие поединки, я был почти уверен, что в ближнем бою на мечах хорланг мигом меня прикончит. При этом ни топором, ни копьем, которое неведомо как оказалось в этой куче, я не владел совсем.

– Берите то, в чем уверены больше всего, – посоветовал подошедший Кальтерн.

Кивнув, я все же выбрал меч, но не свой прежний, а тот, что показался мне получше и подлиннее. Вооружившись, я, в сопровождении друзей и взглядов северян, направился к клетке. Вероятно, скабениты, как и я сам не были уверены в моих навыках мечника, потому воздержались от напутственных слов. Как и Санрайз с Дарлисом, которые проводили меня до самой решетки.

Я боялся, что друзья заметят мою растерянность и страх, который я отчаянно пытался скрыть, однако в их глазах тревоги было не меньше. «Медово-кислотные» прутья растаяли и я уже было шагнул на арену, как Санрайз неожиданно взяла меня за руку, как брал ее я и с тем же волнением, что испытывал я, почти повторила мои слова:

– Используй магию, если придется. Не рискуй напрасно.

Опасаясь, что голос выдаст мое волнение, я ответил кивком и на миг сжав ее ладонь, вошел в клетку.

В попытке справится с волнением, я решил не смотреть на друзей и полностью сосредоточится на поединке, так, словно я здесь и вовсе один. Нечто подобное я проделывал в прошлой жизни, когда мне предстояло выступать перед аудиторией или защищать курсовик. Мыслей в голове сразу стало меньше, тревога заметно снизилась, а концентрация наоборот как будто возросла. В конце концов я убедил себя, что это далеко не самая скверная передряга, в которой я оказывался. Мысль о том, что раньше был бессмертен, я старательно гнал прочь…

Повернувшись к поредевшему отряду хорлангов, я гадал, кто из них станет моим противником. Их лидер не спешил с выбором, словно сам не мог решить, кого поставить против меня. Я чувствовал, как потеет ладонь, сжимающая рукоять меча. Казалось ожидание растянулось в вечность, хотя сейчас я не был готов ручаться за адекватность своего восприятия.

Я посмотрел на лидера хорлангов, неожиданно встретившись с ним взглядом. На миг мне показалось, что засранец решил нарушить уговор и прикончить нас без всяких поединков, однако в следующий момент он что-то протрещал и полутруп перевел слова, которые стали неожиданностью для всех:

– В этот раз Он желает лично проверить ваши способности.