Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 1

Глава 12

С каждым днем наша уверенность в спутниках росла и перспектива штурмовать Телингер уже не казалась такой безнадёжной, хотя мы все еще держали свой план в секрете до тех пор, пока не встретимся с вождем повстанцев Ройхиром. Тем не менее, появление неожиданных союзников приподняло нам настроение. Хотя не всем. Санрайз по-прежнему пребывала в тревоге, которая с каждым днем будто только усиливалась. Развеять ее не вышло и у Родерхейма, когда Санрайз попросила его рассказать о Мерграндоре. Она спрашивала о крепости Арсагон, подступах к ней и о стражах, которые охраняют ее, но все, что знал Родерхейм, это то, что крепость – самое защищенное место в Оскернелии.

– Я был бы рад рассказать вам больше, миледи, но по счастью мне повезло избежать близкого знакомства с этим местом.

Об устройстве охраны в крепости не знали даже агенты повстанцев, живущие в столице, но кое-кто из наших спутников уверенно заявил, что там без магии не обошлось и вроде как сам верховных маг, советник Кранаджа обитает в Арсагоне.

Смирившись с тем, что большего не узнает, Санрайз оставила расспросы и погрузилась в себя. Впрочем, к этому времени все разговоры затихли сами собой. Места вокруг казались все более дикими и перекинуться парой фраз мы позволяли себе только на привалах. Все остальное время посвятив борьбе с усталостью и скверной погодой.

Чем дальше мы продвигались от побережья со своей новой компанией, тем холоднее становилось. Ветер все чаще касался лица своими ледяными руками, а вскоре с неба посыпалась снежная пыль. Она порошей стелилась по промерзшей земле, а ветер то и дело вскидывал ее норовя угодить нам в глаза.

Хорошо, что мы оказались здесь весной, поскольку даже представлять местную зиму не хотелось. Хотя у нашего отчаянного похода были все шансы затянуться и вполне возможно мы еще застанем настоящие холода в этой недружелюбной стране. Впрочем, холода нам хватало и сейчас. Даже наша краденая броня не особо помогала удержать тепло. Теперь мне было понятно, почему северяне столь пренебрежительно отзывались о климате на Юге и считали южан слабаками. Хотя Пиксель, по происхождению своего аватара северянин, жаловался на погоду не меньше нашего, а иногда даже больше, ворча как сапожник и с тоской вспоминая Питерскую грязную, но куда более теплую зиму.

Что касалось монстров, то, похоже, они также не жаловали местный климат и показывались редко. Тем не менее, пару раз негласный пакт с тварями о ненападении был нарушен. В первый раз это случилось на берегу бурной горной реки. Когда мы двигались к броду, нас счел легкой добычей стигархан: трехметровый ящер, напоминавший тупорылого крокодила, покрытого отвратными наростами, будто пульсирующими волдырями. Когда северяне атаковали монстра стрелами, пузыри лопались, извергая какие-то споры. К счастью, наше пламя их мигом уничтожило и о последствиях близкого знакомства с ними нам узнать не довелось.

Впрочем, наше первое знакомство с местными монстрами не обошлось без ранений. Тварь весьма проницательно выбрала для первого удара Камлена, самого слабого участника нашей группы. Благо парень вовремя свалился в воду, отделавшись не серьезной царапиной, а там уже подоспели мы с Санрайз, разделавшись с тварью прежде, чем северяне успели до нее добраться. Все, что им осталось, это просветить нас насчет того, кого мы прикончили. Камлена подлатали и с новыми впечатлениями мы продолжили путь.

Наша прыть впечатлила повстанцев, но еще больше уважения заработал Дарлис, когда на привале весьма точно изобразил монстра на пергаменте для еще одной страницы бестиария.

Прознав о книге Рыжика, которую активно дополнял Игорь, весь следующий день северяне, будто соревнуясь друг с другом, вспоминали свои встречи с чудовищами, требуя, чтобы Дарлис зарисовал ту или иную образину. Но Игорь не спешил браться за стилус, поскольку большая часть описываемых монстров походила на плод больного воображения северян, пытавшихся превзойти друг друга и заодно запугать нас местной фауной.

Впрочем, нам тоже было чем ответить. За время путешествия к Разлому нам повстречалось не мало монстров и на привалах северяне были рады о них послушать. Чаще всего удивить северян не выходило, поскольку им была знакома большая часть порождений Разлома с Юга. В свое время здесь обитали даже жуткие коллекционеры. К счастью, как и в Орлинге, их давно не встречали и мы единогласно решили, что твари сгинули вместе с Разломом.

А вот когда речь зашла о странных и чертовски смертоносных канумах, повстанцы впервые выказали удивление. Ничего подобного им видеть не доводилось. Это внушало надежду, что нам посчастливилось прикончить всех этих тварей, однако верилось в это с трудом.

Очередная встреча с монстрами у нас случилась уже через день после знакомства со стигарханом. На этот раз это были хорошо знакомые бакилары. Здесь они отличались темным окрасом и весьма агрессивным нравом. Должно быть потому им хватило глупости напасть на нас. Теперь уже отличились наши спутники, оставив нам всего одну тварь, которую прикончила Вероника, не слезая с коня.

Так изучая в теории и на практике местную флору и фауну, мы на шестой день пути по неприметной тропе добрались до глухой чащи. Нам нужно было пересечь ее, а после еще день пути и мы, по словам Родерхейма, наконец-то будем на месте. Но едва мы вошли в подлесок, как Родерхейм резко осадил коня, будто наткнулся на стену.

– Проклятье! – выругался он.

Мы ехали сразу за ним и чуть подогнав лошадей увидели, что чаща впереди словно укрылась туманом, но это был не туман, а множество белесых нитей паутины! Она стелилась между стволами и ветвями деревьев, заплеталась в легчайшие саваны, трепещущие на ветру, бахромой колыхалась в воздухе, будто заманивая под свой покров. Нечто подобное я видел на фото из Австралии во время нашествия пауков и тут же схватился за рукоять меча, предвидя, что сейчас на нас хлынут местные членистоногие, скорее всего, значительно превосходящие размером среднюю собаку. Судя по выражениям лиц моих спутников, они решили так же, а Пиксель и вовсе скривился, пробормотав:

– Блин, а я все думал, когда в этом мире объявятся гигантские пауки…

– Для пауков здесь вроде холодновато, – заметил Дарлис.

Нам многое довелось повидать и гигантские пауки едва ли могли нас напугать, как впрочем и северян. Но наши спутники, только завидев тонкие нити паутины, все как один побледнели и вознесли молитвы своим богам.

– Это хуже пауков…

Родерхейм совсем спал с лица и тут же приказал:

– Разворачиваемся!

Повстанцы не споря тут же развернули коней, обмениваясь тревожными шепотками: «путы!», «все путами перетянуто!», «эта дрянь и сюда добралась!».

Удивленные реакцией повстанцев на паутину, мы все же последовали за ними.

– Что за тварь здесь водится, что вы ее так боитесь? – спросил Тиалинд.

Прояснить ситуацию Родерхейм взялся лишь когда мы отъехали достаточно далеко от затянутого паутиной леса.

– Если вам доведется увидеть подобные места, держитесь от них подальше.

– А что там? – спросила Вероника.

– Это путы смерти, – зловеще произнес Родерхейм, – Если угодите в них хоть кончиком пальца, вас уже ничто не спасет.

Звучало жутко. Если бы не бледные напуганные лица матерых воинов вокруг я бы счел, что Родерхейм нас разыгрывает, но нам стоило помнить, что мы только гости в этой стране и почти ничего не знаем о местной флоре и фауне.

– Придется ехать в объезд.

Родерхейм обменялся взглядами со своими людьми, которые, судя по всему, были не в восторге от нового маршрута, но спорить не стали.

– Это продлит путь на день, но других вариантов нет.

– Мы могли бы сжечь эти путы, – предложила Санрайз.

Нам все еще казалась странной реакция северян, особенно после встреч с коллекционерами и канумами. На сегодняшний день они казались мне самыми опасными тварями в этом мире и мне не верилось, что в этой чаще обитает кто-то еще хуже.

– Это слишком опасно, – покачал головой Родерхейм, – Избавиться от них полностью у вас не выйдет…

– Проклятье, она на моем коне!

Внезапный вопль оборвал мысль Родерхейма и мы все повернулись к войну, который ехал позади. В один миг он спрыгнул с лошади, которая с невозмутимым видом остановилась рядом. Сам северянин принялся себя осматривать, будто его какая вошь укусила. Родерхейм вместе с остальными северянами бросились к товарищу, в то время как мы замерли на месте пытаясь понять, что произошло.

– Осмотрите его полностью! – приказал Родерхейм, хлестанув лошадь повстанца так, что она мигом помчалась прочь.

Хозяин коня даже не вспомнил про свои вещи, оставшиеся притороченными к седлу. Он прямо на дороге взялся скидывать свою броню, в то время как остальные, держась на почтительном расстоянии, пытались его осмотреть.

– Ветер, альдерг! – крикнул один Родерхейму, – Нужно убираться отсюда!

Ветер и вправду поднялся, однако мы не думали, что это проблема для северян и, тем не менее, Родерхейм кивнул, приказав:

– Уходим!

– А что с Тольнером?

Повстанцы уставились на полуголого товарища. Он сам крутился на месте, пытаясь на их лицах прочесть свою участь и беспрестанно вопрошая:

– Я чист?!

На его лице застыла такая паника, что страшно стало даже нам.

– Я не видел ничего, – наконец ответил один из северян.

Остальные его поддержали к облегчению Тольнера, но Родерхейма их слова не убедили. Задумавшись на миг, он кивнул несчастному северянину:

– Иди за нами, но близко не подходи. Устроим привал и там уже получше тебя осмотрим.

Тольнер судорожно кивнул. Никогда прежде мне не доводилось видеть северян такими перепуганными. Обычно в самые скверные моменты их охватывала ярость, а не страх, здесь же здоровенный воин едва не стучал зубами от ужаса и все ощупывал себя, будто отлавливал блох.

– Осмотрите своих лошадей и снаряжение! – приказал Кальтерн, главный помощник Родерхейма.

Северяне и без того уже вовсю присматривались к лошадям и вещам и мы невольно последовали их примеру.

– Что мы должны искать? – спросил перепуганным голосом Камлен.

– Паутину, – коротко бросил Родерхейм, – Даже маленький клочок. Если найдете…

Облизав губы, он не стал продолжать и сам принялся осматривать себя и своего коня.

Обменявшись взглядами, мы принялись скрупулезно осматривать себя и друг друга, но так ничего и не нашли. Северяне вроде тоже, но при этом и не думали расслабляться. Страх все также светился на их лицах, особенно на лице Тольнера, который покорно шел за нами на почтительном расстоянии словно прокаженный.

– Вернемся к реке и устроим привал.

Повстанцы вели лошадей назад по дороге, ничуть не заботясь о том, поспевает ли за ними бедняга Тольнер.

– Он так и будет идти пешком? – спросил Андрей.

Парня было жалко, хотя после паники северян я бы не рискнул усадить его на своего коня.

– Да, – кратко ответил Родерхейм.

– Что это за зараза? – спросила Санрайз.

– Зараза, которая может выкосить нас всех, если мы не будем осторожны.

– Это типа вируса какого-то? – спросил Пиксель, настороженно оглянувшись на Тольнера.

Я не был уверен, что местные знают, что такое вирус, но оказалось напрасно.

– Хуже, – качнул головой Родерхейм, – От вирусов спасают зелья, а от этой напасти спасенья нет. Путы смерти похожи на паутину, но это не паутина вовсе. Оборвать их проще простого, но при этом каждая, даже мельчайшая часть этой паутины живет своей жизнью. Стоит такой нити попасть на кожу, как она тут же зарывается под нее и уже ничто ее оттуда не вытащит.

– А что потом? – дрожащим голосом спросил Камлен.

Тут позади послышался кашель. Мы все как один оглянулись на несчастного Тольнера. Он одернул руку ото рта и тут же махнул ею, дескать, ничего страшного, но почти тут же снова зашелся в кашле. Его скрутило пополам, а когда очередной приступ прошел, мы увидели, что из его носа течет кровь.

Мы все застыли на расстоянии от северянина, который на глазах становился бледнее. Вены на его лице вздулись, словно синие черви, а глаза налились кровью из лопнувших капилляров.

– Проклятье! – выдохнул Кальтерн, – Почему так быстро?! Она же обычно убивает за пару дней! Я слышал, один скабенит продержался почти неделю…

– Похоже, эта дрянь не хочет, чтобы он ушел слишком далеко от гнезда, – решил Родерхейм.

– Мне конец! – зарычал Тольнер и тут же подавился кашлем.

– Что с ним происходит? – спросил перепуганный Камлен.

– Путы пожирают его изнутри…

– Родерхейм!

Тольнер с мольбой уставился на лидера повстанцев. Он едва стоял на ногах. С его губ стекала густая слюна, путаясь в бороде и сильно напоминая те самые путы, которые висели между ветвей позади.

– Добей…, – с трудом выдохнул северянин и рухнул на колени.

Родерхейм кивнул Кальтерну и тот, вскинув лук, ни секунды не колеблясь, выстрелил Тольнеру в грудь. Не издав ни звука, северянин повалился на бок. На какое-то время вокруг воцарилась тишина. Северяне скорбно опустили глаза, потом Родерхейм вздохнул, взглянув на нас:

– Это все, чем мы могли ему помочь.

Теперь мы убедились, что в этом мире еще есть зараза, способная нас удивить и напугать. Канумы и коллекционеры вдруг показались далеко не такими страшными как прежде. Их хотя бы можно было увидеть, а здесь – мельчайшая едва заметная нить, гарантирующая неизбежную смерть. Стоило подумать об этом, как тело одолевал панический зуд и сам воздух казался враждебным, будто мы вошли в охваченный чумой город.

Пока мы приходили в себя после произошедшего, Родерхейм неожиданно обратился ко мне:

– Милорд, окажите услугу. Пусть тело Тольнера не достанется этой заразе.

Я не сразу понял, чего он хочет от меня, но сообразив кивнул, и, спешившись, направился к убитому северянину, одолевая приступ ипохондрии.

– Будь осторожен, Дима, – встревожено попросила Санрайз.

Как всегда ее забота придала мне уверенности и прогнала страх, хотя для него пожалуй были все основания. Я остановился метрах в трех от тела. Тольнер почти свернулся в клубок и закрыл глаза. Мука и паника оставили его лицо, но безмятежным оно не выглядело. За время, что прожил в этом мире, я успел увидеть множество трупов, гораздо больше, чем хотелось бы, но от этого зрелища мне стало дурно как в первый раз. Рот Тольнера был распахнут и я отчетливо разглядел, что из него тянутся новые нити паутины, цепляясь за его бороду и землю вокруг. Точно так же они лезли из его ноздрей, будто какой-то тарантул сплел гнездо прямо в голове несчастного. Стиснув зубы, чтобы сдержать тошноту, я призвал огненный шлейф, и удерживал пламя до тех пор, пока тело Тольнера не обратилось в пепел. К запаху горелой плоти я успел привыкнуть, но в этот момент мне казалось, что вместе со смрадным дымом ко мне устремились неприметные нити и я поспешил вернуться к остальным.

На этом мы простились с товарищем и в скорбном молчании вернулись к реке, которую миновали ранее.

– Еще раз осмотрите лошадей и вещи пока не стемнело, – командовал Родерхейм, когда мы спешились на самом берегу.

Теперь, когда поблизости обнаружились путы смерти, наш отряд старался держаться подальше от деревьев, в которых могли таиться смертоносные нити.

– Потом разденемся и тщательно осмотрим друг друга.

После увиденного никого из нас предложение Родерхейма не удивило, хотя мы не были готовы к тому, что северяне возьмутся раздеваться прямо перед нами.

Они спешно развели костер и словно забыв о нас стали скидывать шмотки, пристально изучая кожу друг друга.

– Вот это я понимаю вечеринка! – хихикнула Вероника, откровенно разглядывая голых северян, нелепо крутящихся друг перед другом.

– Вам тоже следует, – твердо произнес Родерхейм, заметив наше замешательство, – Я не пущу вас в лагерь, пока не буду уверен, что вы чисты. Этой заразе там не место. Если обнаружите хоть кусочек на одежде, не вздумайте прикасаться. Избавьтесь от одежды или брони, потому что ни смыть, ни оторвать нить вы не сможете, только порвете ее на части, которые найдут способ добраться до вашего тела.

Неожиданное требование мы встретили без восторга, но осознавая угрозу спорить не стали, только улыбка сползла с лица Копипасты.

– А…, как мы поймем, если уже…, если заразились? – заикаясь, спросил Камлен, уже стягивая с себя дублет.

– Нити оставляют красные точки, легкое воспаление в том месте, где они забрались под кожу. Им все равно где забираться, так что осмотрите друг друга тщательно.

Мы переглянулись и Санрайз предложила:

– Разделимся: вы осмотрите друг друга здесь, а мы с Вероникой отойдем подальше за те деревья.

– И не вздумайте подглядывать, а то яйца заморожу!

Вероника широким жестом указала на весь наш отряд. При этом никто из северян даже не подумал прикрыться. То ли они все были по-прежнему напуганы, то ли просто не имели ни стыда ни совести или, пользуясь случаем, хвастали своим хозяйством. Учитывая, что они любили навешать вражеские причиндалы на лошадей, последнее не казалось таким уж маловероятным.

Девушки удалились к деревьям, где Вероника для верности призвала ледяную стену и мы остались в сугубо мужской компании.

– Бл…ть, мне как-то не хочется вас голых разглядывать, – поморщился Пиксель.

– Уж поверь, мне на тебя смотреть тоже не охота, даже когда ты одет, – заверил его Дарлис.

– Если не хотим закончить как Тольнер, нам придется это сделать, – сказал Тиалинд, – И лучше побыстрее, пока не стемнело.

– Я готов! – объявил Камлен, успевший полностью раздеться.

Нам уже приходилось переодеваться вместе, однако тогда нам не было нужды смотреть друг на друга, теперь же нужно было детально изучить все те места, которые товарищи не могли осмотреть самостоятельно.

– Разделимся попарно, – предложил Тиалинд, представ перед нами в своей обнаженной эльфийской натуре, – Мы с Камленом осмотрим друг друга.

– Андрюха, осмотришь меня? – попросил Пиксель.

Андрюха согласился и в итоге моей парой стал Дарлис.

– Бл…ть, прямо как в день нашего знакомства! – засмеялся Игорь, – Хотя тогда ты мне больше нравился.

– Заткнись! – буркнул я, но не удержался от улыбки.

Пожалуй, в этот раз наше знакомство было еще более интимным. Везде где мог, я осмотрел себя самостоятельно, потом доверился осмотру Дарлиса. К счастью он ничего не нашел.

Когда пришел мой черед изучать его тылы, Игорь неожиданно спросил:

– А ты точно скажешь мне, если найдешь что-то?

Я завис над небольшой точкой возле лопатки Игоря, едва разобрав его слова. На миг я оторопел, потерявшись в собственных чувствах, но проведя рукой по напряженной спине друга, обнаружил, что это всего лишь какая-то соринка. Я выдохнул с облегчением.

– Димон? Что-то есть?

Игорь оглянулся назад.

– Что? Н-нет… ничего, – ответил я.

– Точно?

– Я не стану тебе врать, если ты этого боишься.

– А ты не боишься, что я соврал тебе?

От этого вопроса мне стало не по себе и спина снова зачесалась, будто Игорь и вправду нашел что-то, но соврал.

– А должен?

Дарлис пожал плечами, накидывая рубашку:

– Мы же уже решили, что Санрайз сама выберет между нами. Лишать ее этого выбора я не стану.

– Я тоже, – кивнул я, потом, не сдержавшись, добавил с улыбкой, – Но доктор из меня так себе, так что сильно не расслабляйся.

– Засранец ты, Димон! – засмеялся Игорь.

Впрочем, я и сам не расслаблялся, несмотря на то, что доверял Игорю. Эти путы теперь казались по-настоящему жутким вирусом и теперь мы хорошо понимали северян, которые все еще пребывали в нервном напряжении, несмотря на то, что новых зараженных не обнаружили.

Пиксель с Андреем, Камленом и Тиалиндом тоже не нашли друг у друга признаков заражения и теперь я не скрывая волнения смотрел на ледяную стену, воздвигнутую Вероникой.

– С ними медальоны, так что…, – напомнил Пиксель, вероятно решив успокоить меня.

При этом я заметил, как он сам напряженно следил за ледяной ширмой, будто этими словами надеялся успокоить не только меня, но и себя.

– Вы закончили? – спросил подошедший Родерхейм.

– Да, у нас все чисто, – ответил я.

– А девушки?

Мы кивнули на ледяную стену, которая почти в тот же миг осыпалась льдинками, выпустив Санрайз и Веронику.

– Все хорошо? – тут же спросил я Санрайз.

Она кивнула, спросив в ответ:

– А у вас?

– Тоже.

– Что-то вы долго, – высказался Пиксель.

– Так вам мужикам проще: прыщей на жопе не нашли и заеб…сь, – ответила Вероника, – Небось вообще не запаривались с осмотром.

Она сощурила глаза, ткнув в нашу сторону пальцем:

– Так что от меня держитесь подальше, пока карантин не пройдете!

– Окей, можешь сама меня осмотреть! – вызывающе усмехнулся Серега, – Но только на правах взаимности.

– Иди на х…й!

Глаза Вероники сверкали, но в этот раз я не обнаружил там знакомой злобной тени. Казалось, прежние перепалки между ней и Серегой стали их привычной манерой общения, которая удивительным образом устраивала их обоих.

Неожиданное нервное веселье схлынуло сразу, как Санрайз спросила Родерхейма:

– Что теперь?

– Лучше убраться отсюда поскорее. Кружной путь займет целый день, но мы можем наверстать время, если отложим привал до ночи.

Решив так, мы снова оседлали лошадей и двинулись в путь. Только когда мы вернулись к широкой равнине и свернули на запад, огибая чащу слева, Родерхейм решил просветить нас по поводу жутких пут смерти.

– Эта зараза просто пожирает тебя изнутри…, все: мышцы, кости, органы, прошивает насквозь и так пока ты в мучениях не отправишься в иной мир.

– Выходит это что-то вроде паразита, – подытожил Андрей.

Родерхейм вздохнул, расправив плечи и снова посмотрел на нас:

– Зелья ей нипочем. Сотни наших лекарей пытались отыскать отвар, который мог бы прикончить этого паразита, но никому не удалось. Даже проклятым магам Кранаджа.

– Откуда вы знаете, что у них не вышло? – спросила Санрайз.

– Мы находили его скабенитов в таких местах. Один раз попался еще живой. Признался нам, что его бросили, хотя в их отряде был маг.

– И что вы с ним сделали?

Родерхейм пожал плечами:

– Тоже, что с Тольнером. Пусть мы и были врагами, такой мучительной смерти не заслуживает никто.

Он обвел нас взглядом, веско произнеся, будто урок, который нам следовало непременно усвоить:

– Иного выхода нет. Поэтому держитесь от пут смерти подальше. Как можно дальше, потому что ветер разносит эту дрянь не хуже клочков паутины.

На этом урок был окончен. Как водится, стоило помянуть паразитов, тело тут же начинало зудеть и мне снова захотелось убедиться, что до меня эти путы не добрались. Судя по выражению лиц остальных, их одолевало то же самое чувство. Пиксель даже не таясь почесал в боку, после чего взялся разглядывать собственную руку.

– Веселенькое тут местечко, – хмыкнула Вероника, – Поди, хочешь вернуть свой медальон?

Она посмотрела на заметно нервничающего Серегу, но он будто очнувшись, покачал головой:

– Нет…, вот еще! Подумаешь, глисты смертельные! Можно подумать это наша главная проблема! Здесь и без них найдутся варианты откинуться.

Удивительно, но слова Пикселя успокоили нас всех. Хотя Санрайз все же заметила:

– Тем не менее, к совету Родерхейма стоит прислушаться. Будем держаться подальше от пут смерти.

Заучив этот урок, мы снова сосредоточились на дороге. К счастью, остаток пути до полуночи обошелся без новых приключений. Мы вошли в чащу с западной стороны и несмотря на дикую усталость, не решились устраивать привал под кронами деревьев. Мне казалось, что теперь я вообще не смогу расслабиться в подобном месте. Только спустя три часа мы выбрались с другой стороны леса на широкую равнину. Потратив еще около часа на то, чтобы найти укрытие в высохшем русле реки, мы, наконец, устроились на ночлег. К этому моменту мы успели немного расслабиться, поскольку никто из отряда не выказывал признаков заражения, а усталость была такая, что перспектива смерти не казалась такой уж скверной. Скромно и без изысков отужинав, мы, без лишних разговоров, улеглись спать.

Начало нового дня встретило нас внезапным сохранением. Впервые мы узнали о нем от Санрайз, когда седлали лошадей.

– Ты сохранилась? – тут же спросил я.

Облизав губы, она кивнула и будто оправдываясь, ответила:

– Теперь я знаю, что Элан жив и мне тоже нужно выжить, если я хочу спасти его. Я не хочу рисковать, если на пути снова повстречаются эти путы или что-то подобное.

– Верное решение, – одобрил Дарлис.

Какое решение приняла Вероника, нужды спрашивать не было и с некоторым облегчением мы снова отправились в путь.

Поскольку бессмертными в нашем отряде были только Санрайз и Вероника, довольно скоро наше облегчение сошло на нет и мы снова напряженно поглядывали по сторонам.

Я давно привык связывать сохранения с преодолением некого невидимого рубежа и теперь гадал, какую границу мы преодолели на этот раз. Возможно, неведомые разработчики решили обезопасить нас от встречи с путами смерти, угроза которых еще долго висела над нами, пока мы обходили злополучную чащу стороной, а может впереди нас ждало что-то еще более скверное.

Кружной путь занял у нас целый день. В конце концов, мы оказались у западного края чащи, довольно резко сползающего в каменистое ущелье. Здесь нам пришлось спешиться и вести лошадей в поводу, поскольку дорога была почти полностью размыта дождями.

– Это территория хорлангов, – загадочно пояснил Родерхейм, – Ведите себя тихо.

– Кто такие хорланги? – невольно перенимая шепот лидера повстанцев спросил Пиксель.

– Охотники из Разлома. К счастью, охотиться они предпочитают на монстров, а от нас чаще прячутся, но если сочтут нас угрозой, могут напасть…

Родерхейм оглянулся на нас:

– И мало нам не покажется. Поганцы владеют отравленным оружием и здорово маскируются.

– Они разумные? – нахмурилась Вероника.

– Более чем, – хмыкнул Родерхейм, – Так что постараемся избежать встречи с ними.

Дарлис надеялся получить более подробное описание неведомых существ, однако Родерхейм дал понять, что время и место для разговоров не подходящее. Мы двигались по ущелью, поглядывая на заросшие кустарником стены и валуны, принесенные оползнем или селью, но к счастью никаких хорлангов не обнаружили.

Через полтора часа мы, наконец, снова оказались на нормальной дороге, оставив за спиной ущелье загадочных охотников и западный край леса, зараженного путами. Только тогда северяне заметно приободрились и даже решили поохотиться. Несмотря на голод эта идея показалась нам не самой удачной, учитывая, что живность поблизости могла вынашивать в своем нутре жуткие путы смерти, но Родерхейм пояснил как отличить чистую дичь от зараженной. Первым признаком заражения были налитые кровью глаза, а вторым та самая паутина, которая лезла изо рта и носа жертвы. На это требовалось время, поэтому, когда северяне подстрелили кабана уже на порядочном расстоянии от чащи, они уложили его в сторонке и ждали проявления второго признака. Сколько требовалось времени никто из них сказать не мог, но через полчаса, убедившись, что глаза кабана нормальные и паутина из него не лезет, повстанцы уверенно заявили, что он чист. Тем не менее, мы не сразу решились его отведать. Только после того, как Родерхейм заверил нас, что путы не переносят огня. В конце концов, голод взял свое и мы присоединились к позднему ужину.

К утру восьмого дня нашего путешествия мы с северянами добрались до каменистой равнины. Солнечный свет просачивался сквозь прорехи в нависших тучах и ложился на влажные камни живописным серебром, освещая далеко впереди белоснежные вершины гор.

Когда мы проехали еще около километра вдоль шумного холодного ручья и, преодолев хлипкий мост из сваленных в ряд бревен, свернули в густой подлесок, Родерхейм неожиданно остановился и объявил:

– Дальше нам придется завязать вам глаза.

Застигнутые врасплох этим заявлением, мы настороженно переглянулись между собой. Несмотря на долгий путь и продолжительные беседы, полного доверия между нами и повстанцами еще не сложилось, тем не менее опасения северян были понятны и вопросов не вызывали, однако из вежливости Родерхейм все же пояснил:

– Если нам не удастся договориться и наши пути разойдутся, мы бы хотели сохранить расположение своего лагеря в тайне.

Я был уверен, что даже с картой не сориентировался бы в это глуши, но спорить не стал. Остальные тоже.

– Это разумно, – согласился прагматичный Тиалинд.

– Рад, что вы понимаете.

Родерхейм кивнул своим людям и они с повязками в руках направились к нам.

– Руки мы вам связывать не станем, но я настоятельно прошу вас удержаться от искушения снять повязку или подсмотреть дорогу, которой мы поедем. Мои люди поведут ваших лошадей. Вы можете доверять им, как мы доверяем вам.

Мрачного вида скабенит с неожиданно пепельными волосами и голым массивным подбородком растянул передо мной повязку из жесткой ветоши. Чуть наклонившись, я позволил ему завязать мне глаза. Свою задачу он выполнил старательно и все, что я мог видеть, это расплывчатую тень, когда он поводил рукой перед моим лицом, убеждаясь, что повязка сидит плотно.

– Что-нибудь видишь? – холодно спросил он.

– Нет, – честно ответил я, слепо крутя головой.

– Мое имя Торлунг. Я поведу тебя.

– Хорошо, Торлунг, – кивнул я.

– Сиди смирно и проблем не будет.

Я не знал угроза это или простой совет, но выяснять не стал и снова повторил:

– Хорошо.

– Готово? – послышался голос Родерхейма.

Получив подтверждение от наших поводырей, он приказал продолжить путь.

Ослепленный и окруженный едва знакомыми северянами на незнакомых землях, я поражался собственному спокойствию. Возможно Родерхейм оказался весьма убедителен, а может мне просто хотелось верить, что мы нашли достойных союзников, которым можно доверять.

Лишившись зрения, я сосредоточился на остальных чувствах. Я вдыхал морозный воздух, улавливая приторные ароматы цветения. Прислушивался к звукам, окружавшим меня и анализировал движения коня под собой. Из этих чувств я пытался собрать картину окружающей местности. В первую очередь определить, где находятся мои друзья. Прежде я ехал рядом с Санрайз и сейчас как будто слышал поступь ее коня, хотя едва ли мог отличить ее от других.

Кого найти было не сложно, так это Веронику с Пикселем. Бестия то и дело отпускала какие-то комментарии, приправленные матом по поводу происходящего, а Пиксель ее активно поддерживал незатейливыми шутейками, над которыми посмеивались даже некоторые северяне. Остальные, включая Родерхейма, ехали молча.

Так, в переменчивых оттенках темноты, полагаясь на своих поводырей и порядочность северян, мы ехали еще около часа, постоянно меняя направление. Я был уверен, что нас специально сбивали с прямого курса, и все равно первое время пытался отследить последовательность поворотов, но вскоре, ощущая зуд под тесной повязкой, бросил это дело, доверившись судьбе.

Когда Родерхейм скомандовал новую остановку и нас, наконец, освободили от повязок, мы обнаружили себя в узком тенистом ущелье, припорошенном поздним снегом, до которого никак не могло добраться солнце.

– Мы почти на месте, – объявил Родерхейм.

Выдержав значительную паузу, он повернулся к нам. На его лице мелькнула тень. На миг мне показалось, что наши новые знакомые все-таки привели нас в ловушку и сейчас Родерхейм торжественно сообщит нам об этом, однако вместо этого северянин, облизав губы, неожиданно признался:

– Вам следует знать, что несмотря на то, что здесь никто не жалует Кранаджа, многие верят в его истории о Всадниках из Бездны. Потому на теплый прием сильно не рассчитывайте и о себе лучше не распространяйтесь.

– Если ваши люди считают нас врагами, то зачем ты привел нас сюда? – резонно спросил Тиалинд.

– Потому что нам нужны союзники и у вас будет возможность доказать, что вы можете ими стать.

– Каким образом? – спросил Пиксель.

– Вы расскажете свою версию событий, – пожал плечами Родерхейм, – И если Ройхир сочтет ее более правдоподобной, то мы сможем помочь друг другу.

На этой оптимистичной ноте мы продолжили путь. Оглянувшись назад, я разглядел лишь вход в ущелье, окончательно убедившись в том, что дорогу назад не найду.

Еще какое-то время мы ехали по природному коридору, словно по глотке неведомого великана, по которой ветром проносилось его леденящее дыхание. Наконец дорога пошла в гору и мы выехали на небольшое плато. Слева от нас оно обрывалось, открывая шикарный вид на равнину, по которой мы проехали ранее. Справа возвышалась гряда, постепенно вырастающая в гору далеко на востоке. Прямо перед нами плотными рядами выстроилась хвойная чаща, еще приправленная белым блестящим на солнце снегом.

Когда мы следом за Родерхеймом проехали под кроны деревьев, свет солнца заметно померк. Здесь не было ни намека на дорогу или тропу, но северянам это не мешало уверенно двигаться через чащу, изредка поглядывая по сторонам с озабоченным видом. Помянуя знакомство с путами смерти не сложно было понять, что их беспокоило и мы также следовали их примеру, приглядываясь к пушистым еловым лапам, сплетающимся с могучими почти черными ветвями прочих деревьев.

Вскоре перед нами показалась прогалина, на которой неожиданно словно гриб из-под листа обнаружился простенький бревенчатый домик, возле которого мы увидели троих северян в разношерстной броне.

– Родерхейм? – то ли удивился, то ли приветствовал нас типичного вида викинг со светлыми волосами и лицом самого Одина. Разве что оба глаза у него были на месте.

– Привет тебе, Фольдер, – бодро отозвался Родерхейм.

– Проклятье, а мы уж и не ждали, что ты вернешься!

Встретив своих приятелей повстанцы скромно, по северному обменялись любезностями, в то время как Родерхейм спешившись обнялся с «Одином».

– Я рад, что ты еще жив, старина! – воскликнул Фольдер, – И Ройхира это тоже обрадует.

– Время покажет.

Родерхейм бросил взгляд на нас и его приятель отследил его.

– Кто это с тобой? – нахмурившись, спросил он.

– Гости.

Мы спокойно встретили любопытные взгляды местных дозорных, которые явно без труда опознали в нас южан.

– А вот гостей Ройхир в последнее время не жалует, – заметил Фольдер, переведя взгляд на Родерхейма, – Имена то у них есть?

Камлен дернулся, явно намериваясь представиться, но Родерхейм опередил его, ответив:

– Есть, но пусть их сперва услышит Ройхир.

Фольдер хмыкнул и пожал плечами:

– Что ж, раз уж ты с парнями их притащил, тебе за них и ответ держать.

Он снова посмотрел на нас холодными голубыми глазами:

– Добро пожаловать, «гости с Юга», ведите себя прилично, иначе познаете гнев Севера.

– Благодарю, – вежливо кивнула Санрайз, – Вам не о чем беспокоится.

«Один» смерил ее взглядом, после чего снова кивнул Родерхейму. С его благословения, мы продолжили путь. Уже отъехав от небольшой сторожки, я услышал взволнованный голос одного из людей Фольдера:

– Ты видел ее глаза?!

– Глаза и глаза…, красивые как камни вассерхейма.

– Они синие! Зуб даю, Родерхейм привел ее…, Синеокую Смерть!

– Пф, мало что ли баб с синими глазами?!

– С синими может и не мало, а вот девушку с розовыми волосами я знаю всего одну и раз она в компании с синеокой…. Проклятье, если это они… не к добру это. Пусть меня пожрет соглар, если нам не о чем беспокоится!

Продолжения разговора я не услышал, но уже было ясно, что если Родерхейм надеялся сохранить наши личности в тайне, у него не вышло. Только теперь я осознал, насколько сильно нам повезло остаться не опознанными в Дорхейме.

– Надеюсь нам не придется расплачиваться за свою доверчивость, – вздохнул Андрей, озвучив наши общие опасения.

Следом за Родерхеймом мы, преодолев еще один мост, въехали в густой лес, где среди деревьев увидели грубо сколоченные домики, не сильно отличавшиеся от шалашей. Они будто прятались за деревьями, при этом не имели вокруг ни заборов, ни изгородей. Даже тропинки между ними едва намечались, словно лагерь повстанцев возник здесь не больше недели назад.

– Это и есть ваш лагерь? – с явным удивлением спросил Тиалинд.

– Да, – кратко ответил Родерхейм.

– Похоже вы не особо боитесь вторжения Кранаджа…

Родерхейм осадил коня и посмотрел на нас. Судя по всему, он ждал подобной реакции и спокойно пояснил:

– Большая часть местных старики, женщины и дети. Осаду мы в любом случае не выдержим, потому если нас обнаружат, мы просто уйдем и найдем другое место для лагеря.

Возможно, в этом был смысл, но прежний опыт во мне бунтовал против лагеря без защиты стен и укреплений. Хотя если повстанцы вели кочевой образ жизни, им действительно не было особого смысла окапываться.

Преодолев густые заросли, мы выехали на небольшую прогалину, которая в этом лагере вполне могла сойти за площадь и здесь, наконец, увидели местных обитателей, занятых повседневным выживанием. Вопреки словам Родерхейма среди женщин и детей нашлось не мало вполне себе молодых вояк. Они радостно приветствовали Родерхейма и его людей, но едва заметив нас, удивленно хмурились и замолкали, провожая нас взглядами. Сперва Родерхейм отвечал им так же, как Фольдеру, однако когда среди собравшихся вокруг нас зевак послышались удивленные шепотки про Всадников, стало ясно, что скрывать свои личность нам больше нет смысла.

Вероятно, как и говорил Родерхейм, в толпе нашлись северяне, которые сопровождали нас к Разлому. Запомнить их всех в свое время никто из нас не потрудился, а вот им запомнить нас было не сложно и вскоре по толпе разбежались наши имена. Реакция на них была не однозначная: некоторые женщины поспешили загнать детей в дом, словно эти хлипкие шалаши могли спасти их от жутких демонов из Бездны, другие откровенно пророчили конец света с нашим появлением, как будто мы явились прямо со страниц библии. Большинство мужчин просто глазели на нас с прищуром, вероятно пытаясь решить, убить нас немедленно или сперва узнать, зачем мы явились.

Игнорируя их взгляды и вопросы, Родерхейм велел нам спешиться и, препоручив наших лошадей подоспевшему конюху, повел нас по единственной протоптанной тропе к самому большому дому под сенью могучего дуба.

У входа нас уже поджидала приличная компания здоровенных воинов, встретивших нас весьма прохладными взглядами, которые ничуть не изменились, даже когда Родерхейм приветствовал их.

– У меня важные новости для Ройхира, – произнес он.

– Мы в курсе твоих новостей, – хмыкнул смуглый черноволосый скабенит, отличавшийся особенно богатым плащом на меху, – Как и весь лагерь.

Он взглянул на нас и поморщился, будто был разочарован:

– Значит это они и есть?

Родерхейм проследил за его взглядом и довольно дерзко ответил:

– Я пришел говорить с Ройхиром, а не с тобой, Тэлгус.

В глазах Тэлгуса минувший лед внезапно сменился пламенем, но почти тут же пламя погасло или скрылось где-то в глубинах его разума.

– Возможно. Но вооруженными они к нему не пройдут, ­– ответил он прежним холодным тоном.

Родерхейм повернулся к нам, предсказуемо объявив:

– Здесь вам придется сдать оружие. Я вам доверяю, однако Ройхир моих взглядов не разделяет и пока мы не станем союзниками, нам придется соблюдать некоторые условия.

– Нам хватает врагов в Оскернелии, заводить новых мы не планируем, – спокойно ответила Санрайз, взглянув на Тэлгуса.

Вынув меч из ножен, она покорно отдала его северянину. Тэлгус, провернув оружие в руке, одобрительно кивнул, предупредив:

– В таком случае нет нужды напоминать, что использовать магию вам также не стоит. Специальных оков для вас у нас нет, но против вашей магии у нас найдется своя.

Поскольку мы не планировали затевать бой с повстанцами, – по крайней мере первыми, – новость о том, что среди потенциальных союзников есть маги нас только обрадовала. Сдав оружие стражам, с их позволения, мы следом за Родерхеймом, наконец, вошли в обитель вождя повстанцев Ройхира.