Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера (СИ)

Глава 10

Юля.

Кинув последний взгляд в зеркало заднего вида, поправляю причёску и выхожу из машины. Одёргиваю подол юбки, расправляя её на бёдрах.

Иду к кафе и чувствую себя…

Глупо!

Я сама себе кажусь нелепой курицей в этой яркой сиреневой блузке с кружевным воротничком, узкой юбке, подчёркивающей достоинства фигуры, и на высоченных каблуках. Выпендрилась, надела всё лучшее сразу, чтобы впечатлить мужчину, которого знаю несколько дней.

И для чего, Юля? Признайся честно, зачем ты это делаешь?

Если бы в твоей жизни не объявился Петров, ты бы действительно пошла на это свидание? Или же это способ доказать в первую очередь ему, что ты кому-то нужна?

Это риторические вопросы, и ответов на них я сама от себя не жду, потому что нет ничего больней и нелицеприятней суровой правды.

Толкаю тяжелую дверь, оглядываюсь.

Народу – тьма! Как я узнаю Романа?

– Юля? – Чуть приподнимается с мягкого диванчика мужчина, взмахивая в воздухе рукой.

Из моих лёгких вырывается судорожный выдох. Губы растягиваются в неестественной от волнения улыбке.

– Привет, – подхожу ближе.

– Ты очень пунктуальна, – Роман бросает многозначительный взгляд на экран телефона. – Думал, опоздаешь.

– Не люблю опаздывать.

– Да, я тоже. Обычно предпочитаю приезжать чуть заранее, чтобы…

– Чтобы собраться с мыслями и морально подготовиться ко встрече.

– Точно, – Роман закусывает губу, хватается за меню. – Я пока ничего не заказывал. Чай? Кофе? Десерт?

– Кофе. И, наверное, эклер.

– Возьму то же самое.

Пока Роман делает заказ, я украдкой разглядываю его. Он высокий, подтянутый и хорошо сложенный. Ухоженная щетина, густые тёмные волосы убраны назад. Глаза светло-карие, почти янтарные, тёплые.

Есть в этом мужчине какое-то спокойствие, уверенность, которых мне так сейчас не хватает.

Но на уровне тела совершенно никаких движений.

Впрочем, разве это главное?

Роман отдаёт официантке меню, благодарно кивает и поворачивается, сосредотачивая всё своё внимание на моей персоне.

– Итак, Юля, – чуть склоняет он голову к плечу, рассматривая меня как математическое уравнение, которое намерен сейчас решить. – Расскажи мне что-нибудь интересное о себе. Что-то, чего я ещё не знаю.

И первый же вопрос застаёт меня врасплох…

Мою жизнь нельзя назвать насыщенной интересными событиями. Я, в отличии от мамы, не плавала с китовыми акулами, не поднималась на вершину Килиманджаро и даже не ночевала в палатке в пустыне под звёздным небом.

– Ну, я преподаю французский в школе… – Пожимаю плечами, пытаясь отыскать в своей голове хоть один примечательный факт.

Но там – пусто.

Точней, нет. Там сидит один человек, на которого я всё ещё злюсь после той сцены у школы. После его язвительных комментариев. Злюсь, но при этом не могу перестать о нём думать.

Это изрядно раздражает.

Вот же… Заноза.

– Про французский я как раз знаю. Может, что-то ещё?

– Э… Я коллекционирую билеты из кино и музеев, – брякаю самый унылый факт о себе. Зажмуриваюсь.

Но Роман не спешит обсмеять меня, как недавно Ян – напротив, в его глазах вспыхивает удивление.

– Как интересно!

– Правда? Мне казалось, это довольно скучно.

– Нет! Что ты, нет! Это лишь говорит о том, что ты человек сентиментальный, склонный к ностальгии. Я прав?

– Прав.

– Любишь копаться в прошлом, вспоминать, анализировать, да?

– Возможно, – уклоняюсь, как от пули.

– Это абсолютно нормальное явление! У меня тоже есть странная коллекция.

– Расскажи.

– Я собираю… Только не смейся, – Роман тянется в деревянной коробочке, хватает пару сахарных пакетиков с логотипом кофейни, трясёт ими в воздухе и утягивает в карман.

– Сахар?

– Да. Из разных стран. Из аэропортов. Из кафе, с заправок… Уже не помню, как это началось, но теперь не могу остановиться.

– Как это мило.

Как это скучно! – Истошно вопит мой мозг.

А ты чего ждала, Иванова? Что Роман вскочит на стол и исполнит арию Фигаро?

Тогда ты явно выбрала не того мужчину для свидания…

– Значит, ты много путешествуешь? – Встряхиваю головой, чтобы выбросить из неё ненужные мысли.

– Не то, чтобы много, но стараюсь посмотреть мир, когда есть возможность. Бывал в Европе, в Египте и Вьетнаме, в Африке. Новая цель – Япония в период цветения сакуры, – Роман подается чуть вперед, опираясь локтями о стол. – А у тебя есть страна мечты? Место, куда ты хотела бы уехать, оставив все позади?

Открываю рот, чтобы ответить, но…

– Ну надо же, Иванова! – С идиотским энтузиазмом в голосе вопит чёрт знает откуда взявшийся Петров. – Какой сюрприз! Какая неожиданная встреча! А я думал ты по вечерам вяжешь кружевные салфетки.

Кровь отливает от лица.

Ян подходит к нашему столику и останавливается, заложив руки в карманы брюк.

– Что ты здесь делаешь? – Цежу через плотно сжатые зубы.

Роман переводит удивленный взгляд то на меня, то на Яна.

– Вы знакомы?

– О, еще как, – ухмыляется Ян и стягивает свободный стул от соседнего столика. Разворачивает его спинкой к себе и седлает, как коня. – Вы ведь не против, чтобы я разбавил вашу романтичную идиллию?

– Вообще-то мы против, – хмурится Роман.

– А, ну… – Ян выставляет указательный палец вперёд и прищуривает один глаз так, словно целится в Романа из пистолета. – Я забыл сказать, что на твоё мнение мне начхать. Бах. Убит.

– Петров! – Шиплю с ядом. – Что ты вообще делаешь?

– Прямо сейчас, или глобально?

– Юль, кто этот клоун? – Роман складывает недовольно руки на груди. – Твой бывший?

– Да, – глядя мне в глаза мурлычет Ян, уперев подбородок в кулак.

– Одноклассник! Бывший одноклассник!

– Он явно так не думает.

– А мне совершенно не важно, что он думает. Он уже уходит.

– Да ладно, Иванова, скажи уже парню правду. Я твой самый…любимый…кошмар…

Закипаю от злости и раздражения.

– Ян, ты ведешь себя как подросток!

– А ты ведешь себя как дурочка, – парирует он, с усмешкой барабаня пальцами по столу. – Ты серьезно думаешь, что он пригласил тебя на кофе просто так? Ой, Иванова, святая простота! Лучше спроси у него, сколько таких идиоток, как ты, он успевает окучить за неделю.

Роман пытается сохранить спокойствие, но его губы сжимаются в тонкую линию.

– Юль, надо было предупреждать, что у тебя есть личный охранник.

– Да я, скорее, пастух. Слежу, чтобы моя доверчивая овечка не угодила в волчью пасть.

Роман бросает на него настороженный взгляд. Мнётся.

– Слушай, Юль, я… – Резко срывается с места. – Давай в другой раз, ладно?

– Ром…

– Нет, ничего, всё нормально. Вы тут это… А я… В общем, пойду я. Ты напиши потом, ладно?

Рома ретируется с поля боя.

Медленно перевожу уничтожающий взгляд на Яна.

– Юль, ну не надо так таращиться, – лыбится, придурошный. – Лучше спасибо скажи.

– За что?! Что ты вообще лезешь ко мне, а? – Тоже подскакиваю из-за стола, хватаю сумочку.

Но Ян не даёт мне сделать даже шаг – ловит за локоть и дёргает на себя с такой силой, что я почти падаю на него.

– Убери руки свои, мудак!

– Успокойся.

– Будь проклят, Петров!

– Успокойся! – Повторяет резче и встряхивает меня за плечи. – Да у него же на лбу написано, что он пикапер! Ты знаешь, как они развлекаются? Они склеивают таких вот наивных идиоток, как ты, пользуют, а потом выбрасывают! Этого хочешь?!

– Ты не можешь этого знать!

– Рома… – Катает раздражённо имя моего сбежавшего спутника Ян на языке. – Он уже заливал тебе про «Ромео и Джульетту», м?

– Откуда ты… – хмурюсь.

– От верблюда. Гением быть не надо, чтобы понять, какие мысли были на уме у этого придурка.

Зависаю в странной прострации на пару тягучих секунд. Закрываю глаза.

Очень медленно и спокойно отстраняюсь от Яна, только сейчас осознавая в полной мере, что мы устроили целый спектакль на радость публике.

Чёрт…

– Юль, сядь. Давай уже кофе попьём и спокойно всё обсудим.

Качаю головой.

– Нет, Ян. Рома хороший. А вот ты… Ты просто не можешь поверить, что я могу кому-то понравиться. И готов любые факты натянуть на свою слепую веру, потому что до сих пор видишь во мне лишь нескладную и неуклюжую девочку. Но я больше не она. Не лезь в мою жизнь. Она тебя не касается.

Ян напрягается, взгляд становится жестким и холодным. Выражение лица меняется – на нём мелькает что-то вроде сожаления. Но я больше не собираюсь разбирать и анализировать его эмоции.

Устала.

Хватит.

Не даю ему шанса что-то ответить и возразить – разворачиваюсь, выхожу из кафе и сажусь в машину.

Руки трясутся, тело знобит и бросает то в жар, то в холод. В голове туман.

С психом долблю ладонями по рулю, прикусываю согнутый палец до боли, потому что… Потому что моё тело не откликается так больше ни на одного мужчину!

От отчаяния скулю побитой собакой.

Чёрт! Ненавижу тебя, Петров!