Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера (СИ)

Глава 12

Юля.

Обхватив руками колени, сижу на парапете, наблюдая за неспешным течением воды. Солнце играет на её поверхности и дробится на тысячи золотых бликов, будто кто-то рассыпал крошечные осколки зеркала.

Волны лениво облизывают бетонный парапет.

Ветер приносит с аллеи сладкий запах яблонь, и горький, терпкий – разнотравья.

В воздухе нестерпимо пахнет весной и…любовью!

Самая прекрасная пора.

И даже Ян, словно под действием этих погодных чар, почти не идиотничал на сегодняшнем занятии.

– Черничный раф для дамы, – голос Яна раздаётся у меня за спиной, а высокий бумажный стаканчик, скользнув по плечу, замирает возле лица.

Принимаю кофе.

Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и по венам моим, вместе с кровью, бегут крошечные разряды электрического тока.

Ян усаживается рядом на парапет. Стягивает с себя пиджак и накидывает на мои плечи.

Не удивляюсь и…не спорю.

Кажется, с Петровым бесполезно спорить. Да и не хочется мне такой красивый момент портить очередной ссорой.

– Ну что, – Ян делает глоток из своего стаканчика, отставляет его и лениво откидывается на согнутые в локтях руки. – Сегодня я молодец или не молодец?

– Если мы говорим о французском, то молодец. У тебя определенно есть способность к языкам.

– О, ещё какая! – Ухмыляется. – Это я ещё не демонстрировал тебе свой уровень владения французским поцелуем.

Зыркаю на него уничижительно из-под нахмуренных бровей.

– Даже не думай.

– Ладно-ладно, – Ян поднимает руки вверх, делая вид, что сдаётся. – Ну, а если мы говорим не о французском?

Обхватываю свой стаканчик двумя ладонями, приятное тепло расползается по пальцам.

Делаю глоток кофе и, прикрыв на пару секунд глаза, растираю его языком по нёбу, наслаждаясь черничной сладостью, перемешанной с горчинкой арабики.

– Иванова? – Тычет меня Ян в рёбра, а в его хитром взгляде читается интерес. – Ты мне не ответила.

– А что ты хочешь услышать? Ты испортил мне свидание, выставил идиоткой перед мужчиной, выставил идиоткой перед соседями… – Прищуриваюсь. – …Похитил, в конце концов. Как сам думаешь, ты молодец или нет?

– В целом – очень в моем стиле, – легкомысленно пожимает плечами Ян.

Мы оба смотрим вперед.

Солнце медленно опускается к горизонту, облака растекаются по небу акварельными мазками – густой персиковый сменяется лиловым, розовый растворяется в золоте.

Воздух наполнен прозрачным светом и чем-то ещё, неуловимым, но ощутимым.

Он наполнен ожиданием…

Я украдкой наблюдаю за Яном.

Свет скользит по его лицу, очерчивая каждую линию – прямой нос, чёткий изгиб скул, уголки губ. На его коже играет тёплый янтарный оттенок, и мне кажется, что если протянуть руку и коснуться, он окажется таким же тёплым, обласканным и согретым солнцем.

А глаза… Они ловят последние лучи, вбирая и пряча их в себе, как капли расплавленного меда.

Я не должна так долго смотреть, но не могу заставить себя отвести взгляд. В этом золотом свете Ян кажется почти неземным – нереальным, и очень… Очень красивым.

Сердце предательски сжимается.

Как можно чувствовать одновременно столько всего – нежность, тоску, радость, страх и даже раздражение?

Ян вдруг чуть поворачивает голову, и я поспешно отвожу взгляд, делая вид, что любуюсь закатом.

Но поздно.

Ян смотрит, чуть улыбаясь.

Не просто бросает взгляд – он смотрит пристально, изучает, словно тоже что-то пытается разгадать во мне.

В груди становится тесно.

Свет дня уходит, но что-то другое остаётся между нами – что-то зыбкое, неуловимое, но очень важное.

– Слушай, Иванова, ты меня извини, я… Я просто не думал, что ты такая обидчивая.

Выгибаю со скепсисом бровь.

– Это мало похоже на извинение.

– Как это? Я сказал волшебное слово!

– Попробуй ещё раз.

– Ладно, извини, – закатывает глаза Ян. – Я не должен был портить твое свидание.

– И? – Подначиваю.

– И не должен был позорить тебя перед соседями.

– И?

– Иванова!

– Я жду, – делаю короткий перебор пальцами по подбородку.

Ян недовольно вздыхает.

– И я не должен был тебя похищать.

Чуть помедлив, одобрительно киваю.

– Можешь же, когда хочешь. Ладно. Может быть, ты и не безнадежен.

Ян фыркает беззлобно.

И мы снова сидим в тишине. Только тихий шелест волн да редкие крики чаек нарушают покой. Ветер доносит солоноватую свежесть, спутывает мои волосы, легонько касается разгорячённой на солнце кожи.

– Слушай, Ян, Матвей сказал мне одну странную вещь, – решаюсь разорвать молчание.

– Какую? – Он бросает на меня мимолетный взгляд, однако вся его фигура заметно напрягается.

– Он сказал, что женщинам нельзя верить. Мне кажется, он ещё слишком мал, чтобы сделать такой вывод самостоятельно. Кто навязал ему эту мысль?

Ян замирает, затем отводит взгляд, снова устремляя его в сторону солнца.

Отпивает кофе. Задумчиво и механически выводит пальцем узоры на крышечке кофейного стаканчика.

Долго молчит.

А я долго жду.

– Когда мы с Даном были ещё пацанами, наш отец находился в постоянных разъездах. Деньги зарабатывал, бизнес поднимал, – наконец говорит Ян, а голос его становится тише, будто он говорит это не мне, а самому себе. – А наша мать… Она была холодной, депрессивной и с явным психопатическим расстройством. Запивала таблетки алкоголем, изменяла отцу, бросала нас с Даном одних. А отец все терпел, боялся её бросить – мало ли, что она могла с собой сделать. Да и, честно говоря, любил он её, как последний дурак. Любил до последнего своего дня. Однажды он вернулся домой из очередной командировки, а матери нашей след простыл. Сбежала. С очередным богатым любовником. И ничто её не остановило – ни дети, ни муж.

Он зло усмехается.

Сжимает челюсти так, что желваки ходят на скулах.

В груди что-то сжимается тугой пружиной.

Не столько из-за истории, сколько из-за того, как он её рассказывает. Без эмоций, будто повторяет давно выученный факт.

Но от этого она звучит ещё болезненней.

Подаюсь порыву и накрываю его руку своей.

– Ян…

Он не убирает её, только смотрит чуть растерянно на наши пальцы.

Его рука под моей – напряжённая и горячая.

– Ты больше не видел маму?

– Нет, и не переживаю по этому поводу. Я ей благодарен.

– Правда?

– Да. Благодарен за то, что преподала нам такой важный урок. С тех пор мы с Даном поняли, что женщинам доверять нельзя.

– А как же… Любовь?

Спрашиваю и сама себя ощущаю наивной дурой.

Разговаривать с Петровым о любви? Что может быть глупее.

– Все мои отношения с женщинами носят сугубо деловой характер. Даже если дело касается постели.

– Но я говорю не о постели.

– Ой, не буди лихо, Иванова!

– Чего его будить, оно никогда не спит, – смущённо улыбаюсь уголком губ и прячу руку в карман пиджака Яна. – Но ведь не все женщины такие, как твоя мать.

– Да уж. Скажи это Дану и Матвею. Мама Матвея тоже сбежала. Четыре года назад. Просто… Взяла и пропала внезапно. Поехала якобы в командировку в Питер и пропала. Даже на связь не выходила. Не удосужилась сказать своим, что уходит.

– А вдруг с ней просто что-то случилось?

– У Дана есть основания полагать, что у его жены был любовник. Он до сих пор разыскивает её. Не теряет надежды. Баран.

Я не знаю, что сказать. Мне больно слышать это. Больно осознавать, что эти трое мужчин настолько глубоко и больно обожглись, что теперь не способны доверять.

Ян вдруг подаётся ближе ко мне.

Легко, почти невесомо, поддевает локон у моего лица, задерживается на секунду, а затем мягко заправляет его за ухо. Кончики его пальцев касаются моей щеки оставляя за собой тонкую дорожку тепла.

Я замираю и почти не дышу.

– Это наша семейная черта и наше проклятье, – тихо говорит Ян, глядя прямо мне в глаза.

Голос его глубокий, хриплый.

И каждое слово он произносит, как нечто неотвратимое.

– Мы однолюбы до мозга костей, Юля. И если влюбились в одну женщину, то никогда уже её не отпустим.

Сердце пропускает удар.

В горле пересыхает.

Ян не двигается. Только его взгляд смягчается.

Что он хочет сказать этим? Это… про меня? Или просто рандомный факт о себе?

Я не знаю, как реагировать. Что-то трепетное, пугающее и сладкое разливается по телу.

– Это страшно, – шепчу я.

– Это неизбежно.

Мы смотрим друг на друга – долго, слишком долго. Между нами висит нечто неосязаемое, но ощутимое кожей.

– Ладно, хватит о грустном, – натягиваю на лицо утрированно-весёлую улыбку и отстраняюсь. – Помнишь про домашнее задание? Ты выучил стихотворение?

Ян качает головой, словно считав мой страх и разгадав в мгновение мою тактику.

– Demain, dès l’aube, à l’heure où blanchit la campagne, Je partirai. Vois-tu, je sais que tu m’attends… – Выдаёт без запинки.

Я усмехаюсь.

– Почему все выбирают именно его?

Ян пожимает плечами.

– Наверное, потому что оно первым вылезает в гугле по запросу «Стихотворение на французском».

– У тебя хорошее произношение. Почти нет акцента.

– Я учил по записи. Просто хорошо подражаю.

– Ладно, предположим. В следующий раз выбери что-то менее попсовое.

Он хмыкает.

– Например, такое? Parfois, je rêve d’un instant volé, Où nos regards se croisent sans parler…

Я замираю.

Я знаю это стихотворение.

И мне казалось, что знаю его лишь я одна. Потому что сколько ни спрашивала, сколько ни искала… Оно словно взялось из ниоткуда, чтобы принадлежать лишь мне одной.

– … Où le silence dit tout ce que je tais, Et que ton cœur comprend sans m’interroger.

Последние строчки мы произносим одновременно, наши голоса сливаются в унисон.

– Откуда ты знаешь этот стих?

– Не помню уже, если честно, – он хмурится. – Оно просто есть в моей голове. Может, услышал где-то… Нет, не уверен.

– Я искала автора, но не нашла. Увы.

– Зачем тебе автор?

– Может, у него есть ещё что-то столь же пронзительное?

– Если автор неизвестен, значит, ничем выдающимся он не отличился, – бросает Ян небрежно и чуть раздражённо.

Мы снова замолкаем.

Ян делает ещё один глоток уже остывшего кофе и откидывается назад, упираясь ладонями в тёплый камень. Ветер лениво шевелит его волосы цвета кофе с карамелью.

А потом, когда город медленно начинает погружаться в сумерки, Ян провожает меня до такси.

Он открывает передо мной дверь, но я не спешу садиться.

– Иногда мне кажется, что ты всё тот же мальчишка, – поджимаю губы, но порыв высказать то, что чувствую, это не сдерживает. – А иногда – что ты очень изменился. Где же настоящий Ян?

Он усмехается.

– Это всё я. Я настоящий. Многоликий и непредсказуемый.

Он вдруг протягивает руку и осторожно вытаскивает из моих волос белый лепесток цветущей яблони.

Его пальцы едва касаются моей кожи, но от этого прикосновения по спине пробегает дрожь.

Он так близко.

Я чувствую его дыхание на своей щеке, и сердце пропускает удар.

Он чуть покачивается на пятках и подаётся ещё ближе ко мне.

Мои губы в ожидании распахиваются, но…

Ян вдруг стискивает челюсти, взгляд его становится жёстче. Резким движением он давит мне на плечо – насильно втрамбовывает меня салон автомобиля.

– Поезжай. Тебе пора.

Я даже не успеваю ничего сказать – дверь закрывается, и такси трогается с места.

Смотрю на него через заднее стекло, не понимая, что только что произошло.

Ветер треплет его волосы, прихватывает складки шёлковой рубашки.

Кутаюсь в его пиджак, всё ещё висящий на моих плечах. Втягиваю знакомый аромат парфюма.

А Ян всё стоит неподвижно, глядя вслед уезжающей машине.