Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера (СИ)

Глава 11

Юля.

Суббота.

Долгожданный выходной день, который я намерена провести максимально лениво и бесполезно.

Облачившись в свой самый непрезентабельный спортивный костюм, заваливаюсь на диван. Бессмысленно щёлкаю пультом, перебирая каналы. Моего внимания сегодня не хватает буквально ни на что – ни на фильм, ни на новости, ни даже на очередное реалити-шоу с криками и натужными слезами.

Всё раздражает.

Даже тиканье часов на стене кажется издевательским.

На подлокотнике дивана вибрирует телефон. Краем глаза кошусь на экран, но даже не думаю тянуться за ним. Я и так знаю, что это Петров.

Кто же ещё будет названивать мне в субботу с таким рвением, будто я задолжала ему пару миллионов?

Но разговаривать с ним я не собираюсь. Как минимум до понедельника. Пускай подождёт и подумает как следует о своём поведении.

Телефон замолкает, но не проходит и минуты, как он вновь оживает – на этот раз уведомляя меня о новом сообщении.

Не открываю.

И так понятно, что он там написал – что-нибудь наглое и самоуверенное, в лучших традициях Петрова.

Раздраженно фыркаю себе под нос.

Ну уж нет, Ян, так просто ты меня не достанешь!

В конце концов, у меня есть веские причины на него злиться. Он испортил мне свидание! В кои-то веки я решила выбраться куда-то с мужчиной, и чем это закончилось? Петровым, который вылез из ниоткуда, словно чёрт из табакерки, и щелчком пальца сложил все мои усилия, словно карточный домик.

А ведь Роман действительно показался мне хорошим человеком… Но теперь он не отвечает на мои сообщения. Даже не читает их.

Прекрасно.

Спасибо, Петров!

Телефон снова вибрирует, и я с раздражением отшвыриваю его с подлокотника и придавливаю сверху диванной подушкой, представляя на его месте самодовольную морду Петрова.

Вот так!

Теперь хотя бы не слышно.

Накинув себе балл за победу в сражении с не умолкающим гаджетом, отправляюсь на кухню. Ставлю чайник, бросаю в стакан пакетик ромашки. Хотя после этой недели ромашка вряд ли поможет успокоить расшалившиеся нервы. Мне бы транквилизатор какой…

– Юля! – От голоса, резко ударившего по ушам, зажмуриваюсь.

Петров?!

С опаской открываю один глаз и бегло оглядываю кухню на наличие заклятого врага, однако кроме Ведьмы, лениво намывающей лапы на стуле, никого рядом нет.

Ну, вот! Галлюцинации!

Дожили…

– Юля! – Галлюцинация вновь врезается в мою реальность с грациозностью танка.

Ведьма зависает с высунутым языком, к которому прилип кусок шерсти. Водит ушами, как локаторами, и презрительно фыркает.

Я её эмоции полностью разделяю.

Осторожно выглядываю в окно.

Не может быть!

Хотя о чём это я? Конечно, может!

Петров, улыбаясь во все свои белоснежные тридцать два, стоит под моими окнами и орёт на весь двор, как придурошный!

Стыдоба какая…

Отскакиваю от окна, как ужаленная.

Ладно, пускай орёт. Мало ли, какую Юлю этот мартовский кот вызывает…

– И-ВА-НО-ВА! – Вновь рушит все мои надежды Ян. – Квартира восемнадцать! ЮЛЯ!

На пару миллиметров отодвигаю тюль и вновь выглядываю.

– Ага, попалась! А я тебя видел! Выходи!

Вот же идиот!

Открываю окно пошире и, прищурившись, перевешиваюсь через подоконник.

– Что ты орёшь, Петров?!

– Я пытался дозвониться, но ты не видела.

Задыхаюсь на короткий миг от его наглости.

Готова поставить всё на то, что Петров прекрасно понимает причину моего игнора. Но вновь прикидывается дураком ради собственной выгоды.

– Я видела и не брала трубку намеренно, потому что разговаривать с тобой не собираюсь!

– Я приехал напомнить, что у нас занятие. Видимо, ты забыла.

– Никакого занятия сегодня не будет! Езжай отсюда!

– Юля! Либо ты спускаешься, либо я поднимаюсь.

Только этого мне хватало!

В окне справа появляется морщинистое лицо Марьи Захаровны – моей соседки по лестничной клетке. Она у нас знает всё и обо всех, а теперь знает ещё и про Петрова.

Глаза Марьи Захаровны с жадным интересом бегают с меня на Петрова, старческие губы складываются в трубочку в предвкушении шоу.

А Петров, как известно, силён в спецэффектах.

– Ян, я сегодня не могу. Давай мы… Давай встретимся завтра, хорошо?

– Нет, не хорошо, – качает он головой. – Так не пойдёт. Мы договорились. Ну что ты, обиделась что ли? Обиделась за то что я избавил тебя от проблемы?

– Даже если Роман был проблемой, он был моей проблемой, а не твоей! Ты не имел права! Так… Так нельзя!

Вздёрнув подбородок, отшагиваю от окна. Задёргиваю тюль.

Никаких нервов не хватает с этим Яном! Даже его племянник кажется мне не такой серьёзной занозой, как этот взрослый и, казалось бы, состоявшийся мужчина.

Правильно говорят, что первые сорок лет детства мальчика самые сложные…

– Юля! И-ва-но-ва!

Закрываю лицо ладонями.

Это сон, да?

Ну ведь не может человек так себя вести.

Или?…

– Юленька-а-а!

– Ну что?! – Высовываюсь вновь, испепеляя Петрова взглядом с высоты третьего этажа. – Уезжай, я прошу тебя! Не позорь меня перед людьми.

– Давай лучше так: ты спускаешься, и я не позорю тебя на весь район. Или… – Он делает театральную паузу, закрывает глаза и кладёт руку на сердце. – Юля! Моя любовь! Выйди ко мне, не будь так жестока! Не разбивай сердце бедному арлекину!

Марья Захаровна с откровенным укором на лице поворачивает голову ко мне.

– Юля, уймите уже своего ухажёра! Он ведь всему дому мешает, ей-богу!

Вспыхиваю, заливаюсь краской стыда.

– Он не мой… Не мой ухажер! – Хватаюсь за голову. – Петров, заткнись!

– А я ещё серенады знаю! – Радостно сообщает он. – Спеть? Тихо молит моя песня о любви к тебе, чтобы ночью серебристой ты пришла ко мне…

– Срамота! – Хмурится Марья Захаровна.

Я готова рыдать от отчаяния!

Его вообще можно победить? Учитывая, что играет он не по правилам.

– Замолчи и садись в машину! – Срывается мой голос в истерику. – Сейчас спущусь!

Чмокаю Ведьму в плюшевый нос, за что тут же плюшевой же лапой получаю по щеке.

У комода останавливаюсь, хватаю увесистую бронзовую статуэтку-балерину. Делаю пару взмахов в воздухе, прикидывая, насколько эффектным получится удар.

Выдыхаю.

Беру себя в руки.

Отставляю балерину на место и выскакиваю из квартиры, не переодеваясь, не расчёсываясь, с единственной целью – уничтожить Петрова морально и сразу вернуться домой к своему ромашковому чаю.

Выхожу из подъезда. Оглядываюсь в поисках машины Петрова.

Сильные руки подхватывают меня поперёк талии, и в следующую секунду я оказываюсь на чужом плече.

– Что ты делаешь, ненормальный?!

– Очевидно, я тебя похищаю, – выдаёт Ян настолько невозмутимо, словно каждый день крадёт женщин. – Заниматься со мной по доброй воле ты, по всей видимости, не настроена. А как ты помнишь, отказов я не принимаю.

Луплю его кулаком по спине, но это не даёт мне совершенно ничего, кроме ноющих костяшек.

Ян достаёт ключи, открывает машину, швыряет меня на переднее сиденье и, прежде чем я успеваю возмутиться, пристёгивает ремнём безопасности.

Сижу красная, как вареный рак.

Ян занимает место за рулём.

– Брось, что ты так напряглась? Неужели тебе перед соседями стыдно?

– Конечно стыдно!

– А тебе не плевать, что они о тебе думают?

– Если мне перед ними стыдно, то очевидно нет, мне не плевать!

Петров заводит машину.

Сложив руки на груди, обиженно отворачиваюсь к окну.

– Куда мы едем? – Спрашиваю, всё ещё пребывая шоке от происходящего.

– Заниматься французским, естественно.

Прикрываю глаза, мысленно считая до десяти.

Потом до двадцати.

И до тридцати.

Потому что если я не успокоюсь, то на занятии по французскому точно будет звучать исключительно ненормативная лексика…