Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера (СИ)

Глава 21

Ян.

Резкую перемену атмосферы в комнате я чувствую даже сквозь сон. Тревога поднимается со дна сознания, словно встревоженный брошенным в воду камнем ил.

Рука скользит по простыням, но пальцы натыкаются лишь на холодную пустоту.

Глаза распахиваются, а в груди разливается ледяное осознание, что Юли рядом нет.

Подскакиваю, больно ударяясь мизинцем о ножку кровати. Выбегаю из спальни, не заботясь о том, как выгляжу. Адреналин разгоняет остатки сна, заставляет сердце биться чаще.

Вижу её у двери.

Она стоит в полутени прихожей, наверняка слышит мои шаги, но не спешит оборачиваться. И только когда я останавливаюсь прямо за её спиной, чуть поворачивает голову.

– Привет.

– Привет… – Выдыхает она с воздухом. – Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, спасибо. Всё благодаря тебе. И мерзкой луковой жиже, естественно.

– Очень рада, что тебе лучше.

Рассматриваю её, склонив голову. И мне не нравится ни этот её виновато опущенный в пол взгляд, ни ладонь, судорожно сжатая на дверной ручке.

Только теперь, с огромным запозданием, я понимаю, почему она не в постели.

– Ты куда-то собралась? – Прищуриваюсь.

– Ведьма дома одна. Оголодала и почти наверняка прикончила мой фикус из чувства мести.

– Ничего, давай позавтракаем и маленьким, но гордым инквизиторским отрядом двинемся к тебе.

– Нет, Ян. Я поеду сейчас.

– Ладно, – открываю шкаф, стягиваю спортивную толстовку с плечиков.

– Одна.

Зависаю с толстовкой в руках.

– Не понял.

Она закрывает глаза на пару секунд, будто собирается с мыслями. Тяжело вздыхает и поднимает на меня взгляд.

– Ян, я так больше не могу.

– Как?

– Вот так. Делать вид, что всё хорошо.

– А что плохого?

– Вот именно, для тебя всё прекрасно. Ты даже не видишь проблемы.

– Но её, судя по всему, видишь ты. Это из-за Иры, да? Я объясню сейчас всё, только выслушай. Ира… Наш брак… В общем… – Путаюсь в беспорядочном потоке мыслей. – Я совершенно никакого значения этому событию не придаю. Мы с Ирой никогда не относились к этому, как к чему-то настоящему, и сразу после заключения брака стали жить отдельно. У нее своя жизнь, у меня своя. Но я готов всё изменить, я правда готов, я уже напряг своих адвокатов, чтобы…

– Не нужно, Ян.

– Как – не нужно? Я же знаю, что для тебя это важно.

Юля судорожно сглатывает, закусывает щёку изнутри.

– Уже не важно, оставь всё как есть. Не ломай ничего в своей жизни.

Отворачивается, но я торможу её – хватаю за плечи, заставляя смотреть мне в глаза.

– Ты не можешь просто уйти!

– Я устала! – Рычит с нервом. – Не хочу больше разгадывать эту загадку под названием «Ян Петров». Ты не по зубам мне!

– Брось. Это глупости.

– Не глупости. Ты затеял какую-то игру. Чего ты хотел?

– Привлечь твое внимание, очевидно, – моргаю провокационно.

– А дальше?

– Не знаю, Юль, я так далеко не заглядываю обычно.

– Ради мимолетного желания, которое вдруг вспыхнуло в твоей голове, ты перевернул мою жизнь с ног на голову. Чего же ты хотел, Петров?

– Зачем эти сложные вопросы сейчас? Юль, ты мне нравишься. Всегда нравилась. Со школы ещё.

– Господи. – Горько усмехается она. – Только не рассказывай мне эти сказки. Ты не знаешь, в каком аду я находилась все школьные годы благодаря тебе!

Её обвинение обрушивается на меня смачным хуком прямо в рожу.

Заслуженным, надо сказать, хуком.

– Мы давно уже не в школе.

– Да, но… Я всё помню.

Что-то холодное и липкое растекается по позвоночнику.

Потому что я тоже помню как обижал маленькую беззащитную девочку. И совсем этим не горжусь.

– Юль, прости, – развожу руками. – Да, я был молодой, дурной, я этого не отрицаю, но разве многие из нас могут похвастаться мудростью в шестнадцать?

– С твоей подачи все стали шарахаться о меня, как от прокажённой. А после той выходки с вальсом…

Чёрт…

– Юль, я правда хотел танцевать с тобой, но…

– Но в итоге я не танцевала ни с кем. Даже Андрей Носов, который изъявил желание встать со мной в пару, отказался.

Тру озадаченно лоб.

– Да… Это я ему… Эм… Запретил. Не хотел, чтобы он тебя трогал.

Юля фыркает.

Её огромные глаза краснеют и наливаются влагой, подбородок упрямо выдвигается вперёд.

– Боже, какой же ты эгоист, Петров! Ты превратил мою жизнь в ад.

– Юль… – Вытягиваю руку, но Юля избегает прикосновения, словно огня. – Серьезно, Юль, мне очень жаль, что я поступал так с тобой. И если бы я мог это исправить, я бы все сделал…

– Ничего бы ты не сделал! Потому что ты продолжаешь делать то же самое! Ты издеваешься надо мной, просто теперь это перешло на иной уровень, и ставки уже куда выше. Ян, я больше не могу играть в твои игры, да и не хочу. Мне это не интересно. Больше – нет.

Хмурюсь.

Совсем не втыкаю, к чему она клонит, однако наш разговор резко взял курс на какой-то неминуемый трындец.

– Но ты нужна мне. Я хочу быть с тобой.

– За все это время, что ты целеустремлённо и эгоистично шел к своей цели, ты хоть раз спросил, чего хочу я?

Уела, что уж.

Петров, ты конкретно облажался. Как исправлять будешь?

Юля торопливо смахивает скупую слезу со щеки. Шмыгает носом.

– Ян, ты необыкновенный мужчина. И я не стану отрицать, что ты мне нравишься. Очень нравишься, правда.

– Мм, – хмыкаю. – Звучит так, словно ты сейчас в эту речь танком въедешь каким-нибудь бескомпромиссным «но».

Юля вымученно улыбается.

– Но у нас с тобой не получится ничего. Ты очень сложный для меня. Я не смогу тебя счастливым сделать.

– Нет, ты переживаешь, что это я не смогу тебя осчастливить.

– Думай как хочешь. Согласись, ты очень быстро заскучаешь со мной, и отправишься искать развлечений.

– Вздор и фантазии. Твои домысли не имеют основания под собой.

– Имеют. Давай взглянем правде в глаза: мы диаметрально разные.

Морщусь.

– Что за слово такое? Откуда ты вообще вытащила его?

– Ян, – она качает головой. – Мы с тобой две противоположности.

– Верно. И ты наверняка слышала теорию о том, что противоположности притягиваются.

– Они притягиваются, но это вовсе не значит, что они будут счастливы вместе.

Надо же!

И вот он – неминуемый трындец.

Я чертовски проницателен этим утром.

– Не веришь, значит, что мы можем быть счастливы?

– Не верю. Прости, но не верю. Достаточно взглянуть на все что было.

– А что было-то, Юль?

– Для тебя может и ничего, но всё, что ты делал…

– Я делал для того, чтобы привлечь твое внимание!

– Да! Невзирая на мои протесты, на мои просьбы и мои желания. Ты просто пёр вперёд, не видя преград.

– Но ведь ты в итоге здесь. Наверное, это всё-таки что-то значит?

Она смотрит затравленным зверьком. Её бледные губы беззвучно шевелятся, словно она пытается подобрать слова так, чтобы меня не разорвало на части. Но внутри меня всё уже трещит и расходится по швам.

– Да, значит. Это значит, что ты оказываешь на меня огромное влияние, Ян. Руководишь мной, как марионеткой. И если я останусь с тобой, ты будешь продолжать манипулировать и прогибать, а я буду прогибаться, потому что… Только взгляни, какую огромную власть надо мной ты имеешь. И это очень несправедливо, Ян. Потому что ты нужен мне больше, чем я тебе.

– Это не так, – сжимаю челюсти. – Всё не так. Не правда. Я докажу, я…

Юля нежно касается ладонью моего подбородка. Гладит большим пальцем по щетинистой щеке.

Поджимает губы.

– Я знаю, ты не злой человек, – смотрит в глаза, а кажется – в самую душу. – Но очень уж сложный ты, Петров. И я больше не могу и не хочу жертвовать собой. Все, что ты делал, лишь доказывает, что моё мнение не имеет для тебя совершенно никакого значения.

Она отступает, подхватывает свою сумочку с комода.

– Это была неплохая история, но она должна закончиться.

– Хочешь поставить точку?

Она молчит…

Я сжимаю кулаки.

Её расфокусированный взгляд теряется в пространстве между нами.

– Хочу. Я думаю, что нам не стоит больше видеться. Я знаю, что ты со своими связями и влиянием можешь предпринять ещё несколько сотен безумных попыток, но я очень прошу тебя как женщина, к которой ты возможно где-то глубоко внутри себя действительно испытываешь симпатию: Ян, остановись.

Делаю шаг.

Не отпущу. Просто не могу.

Юля резко выбрасывает руку вперёд, упираясь ладонью в мою грудную клетку.

– Остановись.

Её пальцы на моей коже подрагивают.

Моё сердце вибрирует мотором и рвётся вперёд, навстречу этим пальцам.

Возьми его.

Вырви.

Сожми.

Сожги.

Мне не нужно оно больше.

– Ян, прошу… – шепчет. – Ты делаешь мне очень больно.

И я отступаю.

Дверь за Юлей закрывается.

Стальные тиски отчаяния сжимают грудь так, что я почти слышу треск рёбер, готовых раскрошиться от давления. Там, под рёбрами, разрастается чёрная зияющая пустота, от которой хочется взвыть зверем.

Воздух становится вязким, горячим. Он обжигает глотку.

Больно.

Сжимаю пальцы в кулак и врезаюсь им в стену, рассекая костяшки в кровь, но это не помогает – боль внутри всё равно сильней.

Пытаюсь сделать судорожный вдох – и захлебываюсь в собственной ярости, бессилии, отчаянии.

В висках стучит, а под ногтями ноет от желания разнести всё вокруг к чёртовой матери. Спалить, уничтожить, сровнять с землей, выжечь напалмом.

И сгореть вместе со всем этим потерявшим в одно мгновение значение миром.