Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера (СИ)

Глава 30

Ян.

Улицы тонут в полумраке.

Меня бросает в жар, когда я вижу, как во двор сворачивает знакомая фигура.

Я уже полтора часа высматриваю её машину, а она – пешком.

Рядом с ней снова этот клоун.

Он идёт слишком близко. Наклоняется к ней, что-то говорит, улыбается.

Меня мгновенно накрывает.

Холодная, тяжёлая ярость впивается в затылок, расползается по телу и сковывает мышцы. Сжимаю кулаки, глядя, как этот придурок заправляет руки в карманы, самодовольно наклоняет голову к Юле.

Какого хрена?

Расслабленный, нахохлившийся, раздутый как жаба, с этой мерзкой ухмылочкой.

Идиот.

Меня так тошнит от него, что готов нутро выблевать.

Зачем ты с ним, Юля? Разве ты не видишь, что он…

Хватаюсь за дверную ручку, чтобы выйти, но в последний момент торможу себя.

Стоп.

Я обещал.

Обещал ей. Обещал её матери. Обещал себе, в конце концов, что буду вести себя хорошо. И если у меня появился соперник – то я сыграю честно.

Заставляю себя откинуться на спинку сиденья и глубоко вдохнуть. Глаз от парочки отвести не могу – пялюсь в надежде, что мой тяжёлый взгляд испепелит этого индюка на месте.

Пытаюсь внушить себе, что эти мои мутные трипы – лишь мои проблемы. Что ревность – это болезнь, а я, чёрт возьми, взрослый мужик, а не уличный пёс, чтобы рычать на чужих у подъезда.

Но потом этот ублюдок касается её.

Берёт за руку.

Юля делает шаг назад, но он не отпускает. Что-то говорит ей, наклоняясь ближе.

Вижу, как она дёргается, как её плечи напрягаются.

А он продолжает наступать.

Ладонь его скользит по её предплечью, пальцы сжимаются, не позволяя вырваться.

Юля отступает ещё на шаг – почти прижимается спиной к двери подъезда.

Её губы двигаются – говорит ему что-то, но он даже не думает останавливаться.

Крышу срывает.

Меня выносит из машины на чистом инстинкте.

Дверь машины хлопает так, что звук отдаётся в ушах.

Что-то внутри меня хрустит, ломается, взрывается атомной бомбой.

На ходу закатываю рукава рубашки. Не чувствую, как иду. Не чувствую собственное тело в пространстве – я просто оказываюсь рядом.

В груди полыхает гнев – дикий, животный, всепоглощающий.

В ушах гул, пульс долбит в висках, как боевой барабан. Всё остальное – фон.

Есть только она.

И этот урод, который посмел…

– Руки. Убрал. – Сам удивляюсь, как мне удаётся выговорить это членораздельно.

Голос хриплый, чужой.

Рома оборачивается, и я вижу в его глазах замешательство.

Делаю ещё шаг вперёд.

Он – шаг в сторону, однако грабли свои с Юлиного запястья не убирает.

– Ян… – Юлин голос тихий, но я и без него знаю, что делать.

Внутри меня клокочет ярость, глухая и безжалостная.

– Ещё раз для особо одарённых. – Смотрю прямо в глаза этому говнюку и произношу медленно, с расстановкой. – Убери. Свои. Руки.

Его пальцы разжимаются, он делает ещё один шаг в сторону.

Боишься? Правильно делаешь. Я невменяемый сейчас.

– Ладно, чувак, не кипятись. Всё, не трогаю! – Рома медленно поднимает руки ладонями вперёд, изображая миролюбие. – Я же не знал, что она занята. А чё она молчала? Надо было сказать… Всё. Спокойно. Окей?

Молча высверливаю взглядом дыру в его черепе, пытаясь договориться со всеми своими демонами и не сорваться прямо сейчас. Не вгрызться ему в глотку за то, что он посмел тронуть её.

– Сюда, – Коротким жестом подзываю Юлю.

Она подбегает ко мне, и я тут же заталкиваю её за свою спину.

Лопатками чувствую её страх, её учащенное сердцебиение.

Дышу глубоко. Грудь ходит ходуном.

Рома всё ещё стоит на месте, усмехается, стараясь казаться расслабленным.

– Ну всё, мир. Расходимся. Вот и всё. Ни к чему нам агрессия, да?

– Вали отсюда, – рычу, и даже мне самому страшно от того, какой у меня голос.

Не узнаю его.

Юля за моей спиной тихо всхлипывает. Короткий звук, полный боли и разочарования во всём человечестве действует, как спусковой крючок.

Меня выносит до основания.

Бросаюсь вперёд, хватаю Рому за шкирку и вкладываю всю свою ярость в удар.

Глухой хруст.

Рома отшатывается, хватаясь за нос.

А потом, напрочь забыв, что собирался быть миролюбивым, машет рукой в ответ. Удар приходится на бровь, вскользь задевает скулу.

Горячая струйка скользит по виску.

Юля вскрикивает сзади.

Но я её не слышу.

В голове гудит белый шум, весь мир сужается до одной точки.

Хватаю Рому за ворот толстовки, дёргаю вверх, отрывая его от земли.

– Ещё раз увижу тебя рядом с ней – закопаю. —Выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Голос вибрирует в груди. – Ты меня понял?!

Рома судорожно кивает.

– Не появляйся здесь больше.

С отвращением отшвыриваю его в сторону, как мусор.

Он падает, но быстро вскакивает, ошарашенно смотрит на меня, на Юлю…

Убегает.

Я стою посреди двора, дышу тяжело, будто после марафона. Кулаки сжаты так, что белеют костяшки.

Мало.

Адреналин бушует в венах, требуя выплеска. Хочется догнать этого ублюдка и закатать под асфальт. Сделать так, чтобы у него даже мысли не возникло снова приблизиться к ней.

Но позади меня – Юля.

Я слышу её дыхание. Чувствую, как дрожит воздух между нами. Она напугана, вымотана, и последнее, что ей сейчас нужно – это ещё один взрыв ярости.

Эта мысль ледяной водой смывает остатки гнева.

Медленно поворачиваюсь.

Юля сжимается, будто пытается стать меньше, незаметнее, спрятаться в тенях двора.

Меня же рвёт на части. Меня разносит в клочья.

– Ян… – Выдыхает.

– На кой хрен тебе снова понадобилось встречаться с этим ушлёпком? – Мой голос срывается, эхом отдаваясь среди многоэтажек. – Я говорил, кто он! Я предупреждал!

Юля вздрагивает, но тут же вскидывает подбородок, стиснув зубы.

– Я… – шмыгает носом, глядя мне в лицо. – Я не думала…

– Не думала! – В бешенстве всплескиваю руками. – Вижу, что ты не думала! А если бы с тобой что-то случилось?!

– Но ведь не случилось!

Её эмоции накатывают, захлёстывают с головой.

– Да, потому что я оказался рядом! – Рявкаю. – А если нет?!

– Значит, я бы справилась сама!

– Ты не должна справляться сама! У тебя есть я!

– А где ты был, когда я сидела одна в кафе?!

– Разводился! И если бы ты не заблокировала мой номер, я мог бы тебе позвонить!

– Если бы ты не вёл себя, как идиот, я бы не заблокировала твой номер!

Она замирает, дышит тяжело, но во взгляде её сквозит всё то же упрямство.

– Юля, чтобы я мог помочь тебе, мне нужно знать хотя бы, где ты есть! – Не отпускаю её, не даю ускользнуть. – Зачем ты попёрлась с ним?! Нахрена тебе вообще машина?!

Юля топает ногой, делает яростный стремительный шаг ко мне, и я чувствую жар её тела, и злость, и страх, и обиду.

– А что ты на меня орёшь, Петров?!

– Да потому что я волнуюсь за тебя, Иванова!

Она дышит прерывисто, смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

И я не выдерживаю.

Разрываюсь между яростью и желанием, между бешенством и чем-то, что пульсирует в груди слишком горячо, слишком сильно.

В ушах гудит кровь, сердце лупит по рёбрам, а перед глазами только она.

Чёрт бы меня побрал, я не могу больше.

Хватаю её за запястье, дёргаю на себя, заглядываю прямо в эти упрямые, бешеные глаза.

– Ты меня сведёшь с ума, Юля.

Одним резким движением преодолеваю оставшееся между нами расстояние, обхватываю её затылок сильной, требовательной ладонью и целую.

Смято. Жадно. Без остатка.

Как жаждущий, нашедший воду в пустыне.

Как утопающий, в последний момент вырвавшийся на поверхность.

Я ждал этого пятнадцать лет.

И вот она здесь.

Согревает меня своим дыханием, тает под моими губами, тонет в этом поцелуе так же, как и я.

Сначала она упирается в мою грудь ладонями, будто сопротивляется – не мне, нет.

Себе.

Но потом сдаётся.

Обмякает в моих руках, приникает ко мне ближе, поддаётся.

Её пальцы скользят вверх, цепляются за воротник моей рубашки, обхватывают шею. Коготки скользят по коже, вызывая мурашки вдоль позвоночника.

Вжимаюсь в её губы сильнее, голодно, жадно, не давая ей опомниться, не давая возможности снова возвести между нами эту грёбаную стену.

Тяну её ближе, так, что между нами не остаётся ни сантиметра свободного пространства.

Одна горячая кожа.

Один общий сбившийся ритм дыхания.

Один мир, сузившийся до этого момента.

Я невероятно осторожен.

Касаюсь её так, будто не верю.

Будто боюсь, что миг – и она исчезнет, растворится туманом в руках, снова станет недостижимой.

Сердце колотится где-то в горле.

Губы горят.

Это не сон.

Юля в моих руках.

Юля целует меня.

Юля, которую я ждал, которую так и не смог разлюбить.

Моя.

Моя.

Чёрт.

Моя.

Сколько силы в этом коротком слове. Сколько в нём любви, сколько боли, сколько долгих лет ожидания.

Юля отвечает мне – не робко, не нерешительно, а так, что у меня внутри всё переворачивается.

Впиваюсь в её губы сильней, вбираю её горячее дыхание, провожу ладонями по её спине, ощущая, какая она мягкая, тёплая, настоящая и податливая.

Моя.

Я вдыхаю её запах, чувствую, как её пальцы скользят вверх, сжимают мои волосы на затылке, как она прижимается ближе.

Всё.

Этой девчонке больше не отвертеться.

Сколько бы лет она ни убегала. Сколько бы раз ни делала вид, что меня не существует. Но… Нельзя вот так целовать человека, к которому ничего не чувствуешь.

Так что я не поверю больше в её сказки о том, что всё в прошлом.

Юля моя.

И, клянусь богом, теперь я её никуда не отпущу.

С неохотой разрываю поцелуй.

Юля остаётся стоять передо мной, тяжело дыша. Её глаза расширены, подпухшие сладкие губы чуть приоткрыты. Она выглядит так, будто не ожидала этого совсем. Словно я взял и перевернул её мир с ног на голову одним движением.

Господи, какая же она красивая…

Сглатываю, провожу костяшками пальцев по её щеке. Отступаю на шаг.

– Прости.

Юля заторможенно моргает, пытаясь прийти в себя.

– За что?

Я хрипло усмехаюсь, закидываю руку за голову, пальцы пробегаются по волосам на затылке.

– Я много лет представлял наш первый поцелуй. Думал, что он должен быть особенным. В романтичной обстановке, при особых обстоятельствах… Что ты и я… – Я осекаюсь, выдыхаю через нос и качаю головой. – Прости, что вышло не сильно романтично.

Юля чуть склоняет голову, будто пытаясь лучше рассмотреть меня.

– Петров, ты… Ты, наверное, самый странный человек на этой планете.

– Это комплимент? – Прищуриваюсь.

– Сама не знаю.

Она протягивает руку, осторожно касается моей рассечённой брови. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закрыть глаза и не потеряться в этом касании.

– Пойдём, обработаю твою рану, герой.

– Я лучше… Лучше поеду. Нужно ещё твою машину пригнать.

– Завтра сама заберу, – Юля протягивает ладонь, неуверенно берёт меня за руку. – Пойдём. Я настаиваю на чае.

Я мог бы снова возразить. Мог бы сказать, что мне нужно ехать. Что это не лучшая идея.

Но её пальцы сжимают мою руку, и, чёрт возьми, я просто не могу сказать "нет".